Исходный код

*** Сперва мне кажется даже, что я все это просто выдумываю, хотя я вообще о другом сейчас думал. — Что? — спрашиваю на пробу, чтобы убедиться, что я не свихнулся вкрай. — Пора уходить, говорю, — отвечает Йован, и это правда Йован. Но так поздно, так чертовски поздно. — Не пугайся сейчас. Я вздрагиваю, когда открывается дверь и в камеру въезжает робот. Замирает посреди помещения, протягивая мне что-то в механической руке. Дверь так и остается распахнутой. — Не ссы, он мой, — говорит Йован. — Он вас выведет. И у него деструкторы, которые ты просил. Я двигаюсь как в тумане. Забираю у робота две крошечные капсулы, одну тут же использую, и она растворяет мой браслет, будто его и не было вовсе. Теперь самое сложное. — Камеры? — спрашиваю у Йована. — Пока отключены. — Охранники? — Дрыхнут. Но вам нужно торопиться. — Хорошо, — мне некогда расспрашивать и у меня нет сил даже восхититься тем, как Йован с парнями все это проворачивают для меня. Я осторожно стучу в дверь ванной. — Кайлер? Он не отвечает. Я заглядываю внутрь. Он сидит на краю биде, все еще голый. Все еще потрясенный. — Мы уходим отсюда, — говорю, становясь перед ним на колено. Он вскидывает на меня недоверчивый взгляд. — Прямо сейчас. Все. Мы уходим. Он нервно сглатывает, я вижу, как дрожит его нижняя губа. Я даже не знаю, в состоянии ли он сейчас просто двигаться. — Нужно снять твой браслет, — я тянусь к нему, и Кайлер вздрагивает. — Я просто… сниму и больше не буду трогать, ладно? Он кивает нерешительно. Я использую деструкторов на его браслете. Срджан постарался на славу, красный браслет поддается, металл исчезает у нас на глазах, и ни следа на коже. — Вот так, — я смотрю на Кайлера приободряюще, он отвечает мне мучительной грустью. — Теперь нужно одеться. Йован, сколько у нас времени? — Не знаю. Десять минут? Может, меньше. Дардан борется с системой, но она сильна, Джордже. Я сдерживаю улыбку. Они невозможное делают сейчас. Никому не удавалось сбежать из Тюрьмы, а мы уйдем. Если только Кайлер может идти. Если нет, я на горбу его понесу, но я вытащу его отсюда. Только это все равно слишком поздно, часом бы раньше, Йован. Ты опоздал всего на час… Кайлер морщится, когда спешно натягивает одежду. Я протягиваю ему руку, понимая, что действовать нужно быстро, и мы идем за роботом. Каждый шаг дается Кайлеру трудно, я поддерживаю его. Короткие команды Йована — налево, теперь прямо, снова налево — звучат в наушнике и в моей голове, их слышат и другие заключенные, но ни черта не понимают. И я все боюсь, что другие роботы преградят нам путь, и пока мы будем пробираться сквозь них, включатся камеры и нам наперерез пригонят толпу полицейских. Что нас остановят, когда мы будем так близко к выходу, и тогда нас точно отправят в красную зону, обоих. Я жду подвоха на каждом шагу, я сжимаю руку Кайлера так крепко, словно его могут отнять у меня по дороге. Но никто не встречается на нашем пути. Робот провожает нас на улицу по маршруту, на котором нет его вездесущих собратьев, и спокойно выводит за ворота Тюрьмы, где нас уже дожидается беспилотный автомобиль. Мы это сделали. Мы на свободе, мать его. Лицо Кайлера — отражение муки, когда он забирается на заднее сиденье, устраиваясь в неестественной позе. Я поглядываю на него со всепоглощающей жалостью. Надо бы ко врачу его отвести, то, что мы делали… явно не бесследно. Меня мутит от одного только воспоминания. — И кто это у нас тут? — когда автомобиль тормозит у входа в нашу берлогу, первым встречать меня выходит Дардан. За ним Срджан, они оба по очереди обнимают меня, треплют по волосам. — Мы точно того зека вызволили? Этот тощий какой-то. — Я это, я, — смеюсь. Я так соскучился за эти недели по своим друзьям. Я всерьез боялся, что не увижу их больше. — Кайлер, это Срджан и Дардан, мои друзья. Они — очень крутые ребята. Они вытащили нас, — а дальше произношу с короткой заминкой. — Дардан, Срджан, это Кайлер. Мы с ним… вместе. Я не знаю, как представить Кайлера, кто мы теперь друг другу и будем ли мы вообще когда-нибудь хотя бы разговаривать снова. То, что было в Тюрьме — вопрос выживания. И наш личный ад. Но теперь мы не там, и, должно быть, Кайлеру и находиться-то со мной рядом тошно. Кайлер выдавливает из себя вымученную улыбку, одними губами произносит “Спасибо”. — Привет, Кайлер! — тут же одаривает его дружелюбием Дардан. — Ты в порядке? — Да. Просто… мне бы отдохнуть. Я сразу собираюсь, радоваться встрече с приятелями потом буду, сперва нужно позаботиться о Кайлере. А потом уже избавить его от своего присутствия. — Тебе нужен врач? — спрашиваю тихо. — Нет! — Кайлер тут же мотает головой, в глазах его вспыхивает вселенский ужас. — Просто отдохнуть. Я сомневаюсь, что то, отчего он едва на ногах держится, лечится сном, но понимаю, что Кайлер не хочет, чтобы другой человек узнал, что с ним сделали. Что я с ним сделал. Безграничная вина давит на грудь, не ослабевая ни на секунду. Когда-нибудь это пройдет. Наверняка. Но сейчас мне и самому тошно. — Дардан, проводи Кайлера куда-нибудь, где он сможет передохнуть, — прошу, понимая, что мне с ними идти не стоит, хотя странный внутренний голос требует не выпускать Кайлера из виду ни на миг. — Да, конечно. Идем, Кайлер, — Дардан уводит его за собой. И тогда из тени коридора в комнату выходит Йован. Я удивлен, что он не пришел поприветствовать меня сразу, как остальные. — Вы вместе, говоришь? Он твой парень, что ли? — серьезно спрашивает он. Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Я никогда не задумывался, какой ярлык навесить на наши с Кайлером отношения, а после всего, что случилось, я не уверен, что у нас вообще есть отношения. Йован мое молчание воспринимает иначе. — И давно ты у нас любишь члены? — И тебе привет, братишка, — улыбаюсь самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. — Привет-привет, Джордже. Ну так что? — Не члены, — огрызаюсь я. Врать, что ничего не было, я не хочу, как описать, что было, я и сам не знаю. Я бы предпочел вообще это не обсуждать, но доебки Йована бесят, вот всегда он так, с разбегу влезает в мою личную жизнь, давая понять, что слова “личное” в его лексиконе не существует. И я отвечаю, только чтобы позлить его. — Один конкретный член. — Хорошо. Давно ты любишь один конкретный член? — Его зовут Кайлер. И не твое это дело. — Я твой брат. Это мое дело. Что-то случилось там. И ты притащил этого мальчишку. Я хочу знать. — Иди нахуй, а? — Оставь его, бро, — неожиданно заступается за меня Срджан. — Ну влюбился парень, бывает. Я смотрю на него по-новому. Именно с Срджаном мы все время таскались по бабам, и именно от него я в последнюю очередь ждал понимания. Особенно там, где я сам еще ни черта не понимаю. — Не влюбился я, — бурчу. — Просто… помог ему. Срджан кивает мне ободряюще и, закинув руку мне на плечо, притягивает к себе. — Видишь, Йован. Он просто помог. — Этот Кайлер был в красной зоне. Про это тоже скажешь “бывает”, Срджан? — Он не преступник, — говорю уверенно. — И за что же тогда он попал в красную зону? — с подозрением спрашивает Йован. Я молчу, нервно сглатываю тугой комок в горле. — Ты не знаешь. Он тебе не рассказал. Парень у него… — Бро, вас и так ищут, ну будут искать чуть активнее. Чего ты прицепился к нему? — успокаивает его Срджан. — Джордже побывал в адском месте. Захочет — расскажет. Будем пить за твое освобождение, Джордже? Я мотаю головой. Не хочется мне пить. Мне хочется узнать, как там Кайлер устроился, но он меня презирает, поэтому мне остается только жалеть себя. Этим я и собираюсь заняться, когда меня наконец оставят в покое. — Хантер Дэвис пошел на попятную с восстанием, — похоже, это случится нескоро. Срджан меняет тему, и все сразу становятся серьезными. — Из-за того, что мы не доставили “Геминиус”? — спрашиваю я. И смотрю на Йована с упреком. Это была его затея, его договоренность с Дэвисом, тогда казавшаяся нам железной. Дэвис обещал начать, а мы должны были доработать систему, соорудить интуитивно понятный интерфейс, чтобы он смог управлять ей, и вручить ему на блюдечке с золотой каемочкой. Мы, конечно, тоже обосрались с этим угоном корабля и моим попаданием в Тюрьму. Но систему мы вполне подчинили, это показал наш сегодняшний побег. А человек, в которого Йован так верил, поджал хвост. — Не знаю, чего он тянет, — Йован нервно дергает плечом. — Все должно уже было начаться. — Люди ждут его отмашки, — добавляет Срджан. — А он медлит. — Дардан разобрался с “Геминиус”? — спрашиваю я. — Подчистил все? Нас не найдут? — Дардан разобрался, — отвечает Дардан, возвращаясь в комнату. — Но пока только с функцией слежения, замками и роботами. И то это все — по твоим наработкам. И там еще тонна информации, посмотришь сам, как отдохнешь. — Сейчас и посмотрю, — отвечаю я. Вот и славно. Мне нужно занять чем-то голову, чтобы стало не до размышлений об ужасах Тюрьмы и собственной беспомощности. Пусть будет “Геминиус”. — Тебе б выспаться сперва, — озабоченно замечает Срджан. — Не усну я, — бросаю и ухожу из комнаты. С удовольствием принимаю душ, переодеваюсь наконец в чистое и решаю все же проверить, как там Кайлер, перед свиданием с “Геминиус”. Заглядываю в комнату Дардана, которую тот великодушно ему уступил. Одеждой Дардан тоже с ним поделился, она Кайлеру велика, но это лучшее, что тут можно найти, Дардан самый мелкий из нас. Хоть и самый старший. Любимая футболка Дардана с надписью «Источник вдохновения прячется в букве “Й”» — всегда интересно было, что это значит, надо бы все же спросить как-нибудь, — настолько не похожа на мрачную тюремную робу, что Кайлер в ней выглядит каким-то особенно уязвимым. И таким несчастным. — Тебе точно не нужен врач? — спрашиваю обеспокоенно. — Нет, — он отвечает так отчаянно, словно я потащу его к медикам силой. — Я просто… Мы там… Тогда… — я никак не могу облечь свое волнение в нужные слова. — Я не хочу вспоминать об этом, — он выпаливает. Ну конечно. Он хочет забыть все произошедшее в тюрьме, как страшный сон. А я — явственное, живое напоминание. Он не хочет, чтобы ему напоминали. — Ладно, я пойду тогда. Отдыхай, — говорю и выметаюсь за дверь, не дожидаясь ответной реакции. Ухожу в нашу серверную, запираюсь там и вчитываюсь в строчки кода до тех пор, пока глаза болеть не начинают. Никак не могу сосредоточиться. Невольно захожу в часть, связанную с общей информацией о жителях конгломерата, ломаю защиту. В пару кликов нахожу нужное. Кайлер Нелисс. Двадцать шесть лет. Место проживания: Лейтон Б. Сотрудник технической поддержки в корпорации “Аквапраймсервис”. Прочерк в графе “судимости”. Высокая отметка в шкале добропорядочности. Ничего. Никакой информации, которая могла бы его скомпрометировать. Кайлер не должен был оказаться там. С ним ничего этого не должно было произойти. Бью по столу кулаком так, что клавиатура едва не улетает на пол. И еще раз. Рука болит теперь, и боль ни хрена не глушит ту, что грызет меня изнутри. Возвращаюсь к ребятам, правда, на общение меня теперь не хватает, просто сижу, потягиваю кофе и слушаю, о чем они болтают. — А Кайлер… он что любит? — спрашивает Дардан, переворачивая блины на сковородке. Хобби у него такое — готовить по ночам. — С чем блины? — Нам давали, в основном, кашу, — говорю отстраненно. — Кайлеру — пустую. Не знаю, что еще он любит. Замечаю, что все замолкают, смотрят на меня с отчетливым сочувствием во взглядах. Дергаюсь раздраженно. Ну хватит, ни к чему жалость, мы не там больше. Хотя Тюрьма все еще в Кайлере, возможно, она вообще останется навсегда где-то в далеком, темном уголке его сердца. Во мне она останется точно. — Срджан накупил вчера всякого, — продолжает Дардан, передвигая бутылочки с добавками на столе. — Малина есть, сгущенка и вот такая еще штука, апельсиновая. — Апельсиновая. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Кайлер стоит в дверях, в этой непривычной растянутой одежде. Мое сердце сжимается. — Я думал, ты спишь, — говорю только ему одному. — Не могу заснуть, — он отвечает только мне. — Тогда проходи, — машет рукой Дардан. — Будем жрать! Апельсиновая нравится, говоришь? Он передает бутылку Срджану, тот ставит ее на стол рядом с местом, куда садится Кайлер. На другом конце от меня. Понимаю, что надо бы представить Йована, Кайлер его еще не видел. — Кайлер — это Йован. Мой брат. Смотрю, как они переглядываются. Кайлер кивает, а от Йована я жду резких слов. Он сдержался, когда мы только приехали, высказал все сперва мне, но я думаю, он и с Кайлером церемониться не станет, учитывая все сомнения и подозрения, большую часть которых он и не озвучил еще. Сжимаю кулаки, готовясь защищаться. Но Йован ничего не говорит. Просто берет со столешницы стакан, который наливал для себя, и ставит перед ним: — Выпей. Клековача с вишневым соком. Помогает уснуть. Кайлер кивает нерешительно, сжимает стакан тонкими пальцами, подносит ко рту. Я смотрю на Йована с беспредельной благодарностью. Он видит, что с Кайлером что-то не так. Он, может, и не одобряет всю эту нашу круговерть, но он не станет Кайлера обижать. — Эти штуки, — Кайлер обращается к Срджану. — Которыми мы расщепили браслеты. Это ведь ты сделал? Не знаю уж, как он так быстро смекнул, может, потому что Срджан очки лабораторные использует вместо ободка на своих длинных волосах, или по коллекции небольших колб и пробирок, висящих на шнурке вокруг его шеи. — Ага. — Это было очень круто! — Я много чего еще сделал, пока думал, как вытащить Джордже, — это прямое попадание, Срджан безумно любит, когда хвалят его работу. Кайлер сейчас купил его с потрохами. — Хочешь посмотреть? — С удовольствием. — Дай ему хоть блины поесть, зверюга! — кричит Дардан. — Да я верну его скоро, бро! — отвечает Срджан и поворачивается к Кайлеру. — Или ты сперва хочешь поесть? — Нет. Хочу посмотреть. — Тогда идем. Кайлер бросает на меня быстрый взгляд, и они с Срджаном уходят в лабораторию. Я откидываюсь на спинку дивана, прикрывая глаза. Ну вот, мои друзья нашли общий язык с Кайлером. Я вообще не представлял себе, как они отреагируют на него, думал о всяком, но они меня не подвели. Может быть, им даже удастся отвлечь Кайлера от того, что я с ним сделал. Мне так хочется, чтобы ему стало легче. — Этот твой парень выглядит, как будто по нему каток проехался, — говорит Йован, намеренно делая акцент на слове “парень”. — Нормально с ним все, — цежу, хотя ничего не нормально. — Отвянь, дай пожрать, а? Йован вздыхает, но больше ничего не говорит. Я сосредотачиваюсь на блинах, понимая, что их вкус все равно напоминает о тюремной каше. Дардан гасит конфорку и принимается раскладывать стопку блинов по тарелкам. Тишина вибрирует как высоковольтный провод. — Чего сидим как на похоронах? — бросает Срджан, когда они с Кайлером возвращаются. — Не знаю, как вы, а я все же собираюсь праздновать! Он не добавляет, что именно: мое возвращение, нашу маленькую победу над имперцами или успехи с “Геминиус”. Просто врубает колонку на всю мощь, хватает со стола нетронутую бутылку водки и принимается кружиться с ней, заполняя своей массивной фигурой сразу все пространство маленькой гостиной. Такой уж Срджан. Веселый. Музыка разливается по комнате, ритмичная народная мелодия, барабаны, гитары и волынки. Срджан отхлебывает из бутылки, подходит к Йовану, пританцовывая. Йован закатывает глаза и скрещивает руки на груди в защитном жесте, Срджан пожимает плечами, продолжает танцевать один. Я поглядываю на Кайлера, он долго ерзает, пока почти не растекается по дивану, наконец найдя более-менее удобную позу. Он все еще бледный и напряженный, но я замечаю, как он начинает едва уловимо покачивать ногой в такт музыки. Мы, наверное, удивляем его, возможно, пугаем. Но он может уйти в любой момент теперь. И он не уходит. Волынки выходят на первый план. Срджан вливает в себя еще водку, пошло покачивает бедрами, подходит ко мне и протягивает руку. Я вообще не чувствую желания веселиться и танцевать, это пир во время чумы, это нелепо и неуместно. Тюрьма. Кайлер. Мне хочется забыться, хотя бы на короткий миг перестать обо всем этом думать. Я хватаю Срджана за руку, позволяя утащить себя на середину комнаты. Он лыбится, тянет меня к себе и смачно целует в лоб. Потом дает мне бутылку, и я хлебаю обжигающее пойло, выдыхаю резко и хлебаю еще. Срджан кружится, дергаясь в своем припадочном, но зажигательном танце, и я принимаюсь копировать его движения. Теперь мы трясемся вдвоем, подпрыгиваем и вертим задницами, в какой-то момент Срджан забирается на хлипкий стол, я лезу за ним, и мы трясемся там. Дардан крутит пальцем у виска, Йован так и стоит с хмурой миной, но когда я смотрю на Кайлера, то вижу, что он улыбается. Едва заметно, почти неразличимо, но его губы не сжимаются плотно. Его это забавляет. Я вливаю в себя еще водки, соскакиваю со стола и протягиваю бутылку Кайлеру. Он нерешительно берет ее у меня из рук, отпивает, вздрагивает и морщится, снова смотрит на меня. И опять пьет, несколько смелых, мощных глотков. Я смотрю, как дергается его кадык, и жалею о своем порыве, ему ж хреново станет. Особенно после клековачи. Но когда пробую вернуть бутылку, он не отдает. — Вот это наш пацан! — смеется Срджан, глядя, как Кайлер допивает до конца. Песня заряжает по второму кругу, Срджан вообще любит, когда одна заевшая композиция крутится на повторе. Он продолжает танцевать. Я падаю на диван, чуть ближе к Кайлеру, чем мы сидели до этого. — Поешь все же, — двигаю к нему тарелку с блинами, стараясь перекричать бешеный ор волынок. Он кивает, возвращает мне пустую бутылку. Бросается на еду, как будто тысячу лет ее не видел. Я смотрю на него, ощущая, как в груди разливается необычное тепло. От водки, наверное. — Все, хватит! — Йован глушит музыку одним резким движением, и сразу становится пугающе тихо. — Валите спать. Завтра подумаем, как доставить Кайлера в безопасное место. Точно. Мне этого, конечно, не хочется, вернее, хочется, чтобы Кайлер был в безопасности, но мысль о том, что мы не увидимся больше, мгновенно вызывает странный протест в груди. Но так будет правильно. У нас амбициозные планы, которые с большой вероятностью могут закончиться крахом, и Кайлеру не обязательно во всем этом участвовать. Да и вдали от меня больше шансов, что ему удастся забыть все, что я с ним делал в Тюрьме. — Да. Срджан, твоя мама ведь не будет против?.. — спрашиваю, краем глаза видя, как Кайлер смотрит на меня и глаза его расширяются протестующе. — Я не поеду никуда, — он мотает головой. Я недоуменно тру подбородок. — Она очень хорошая, Кайлер. И позаботится о тебе. И это на Лейтоне… — Я не поеду. Он не говорит, он отрезает твердо и безапелляционно, я ощущаю в воздухе ту силу, которую он вкладывает в каждое слово. — Зря ты, там хорошо, — говорит Срджан. — И мама готовит как боженька. А там, может, тебя и искать перестанут. Перестанут. Если восстание одержит верх. Но для этого оно должно хотя бы начаться как следует. И все равно мне спокойнее будет знать, что Кайлер с мамой Срджана, а не торчит тут, пока мы лезем в пекло. — Не надо обо мне заботиться, — Кайлер вскакивает резко, морщится, но не останавливается, пока не скрывается за дверью. Я хочу двинуть за ним, но Срджан мягко останавливает меня: — Отвянь от него, бро. Не хочет он уезжать. Не хочет. И я не понимаю, почему. Ему ведь и со мной находиться тяжко. Друзья мои ему понравились, что ли? Не важно. Даже хорошо, если понравились. Я не стану заставлять, хочет быть здесь — пусть остается. Мы больше не в Тюрьме, теперь имеют значение только его решения. Его желания. Даже если я с ними не согласен. И я смотрю, как он уходит, морщась и ступая чересчур осторожно. У него все болит, но он пытается не подавать виду. Он и водку хлебал только за этим, наверняка. Чтобы заглушить боль, в которой он никому не признается. Но я-то знаю, я видел. Уверенность вспыхивает внутри острым тянущим пламенем. Кайлер не скажет, не попросит, будет терпеть. Я должен ему помочь.