Исходный код

*** — Нет. Я понимаю, почему Йован не хочет брать Кайлера с собой. Уж не знаю, о чем именно они беседовали на той крыше, но какое-то хрупкое взаимодействие они установили. Но это вовсе не значит, что Йован теперь Кайлеру доверяет. Да и с чего бы ему, я же вообще ничего из того, что мне открывает Кайлер, ему не рассказываю, а сам он периодически выдает обескураживающие откровения, делающие его еще более загадочным. — Да. Кайлер упрямится. Мы собираемся идти захватывать станцию межпланетарной связи, эта миссия ничуть не проще, чем угон корабля, и в случае неудачи мы вполне можем оказаться все вместе в Тюрьме. Поэтому то, что Кайлер тоже хочет участвовать, меня удивляет и пугает, он мог бы просто сказать нам координаты и отсидеться в безопасности. Но он непреклонен. — Ты обещал, — он говорит настойчиво. — Не сейчас, — Йован не менее упертый. Я изумленно перевожу взгляд с одного на другого. О чем они говорят вообще? — Что обещал? — Ничего, — они отвечают мне синхронно. Не лезу больше только потому, что не хочу лишний раз бесить Кайлера. — Бро, да пусть идет, — Срджан включает на полную свое дружелюбие и заявляет с нарочитым пафосом. — Подыхать так вместе! — Какой нахер “подыхать”? Там всего один охранник, мы за полчаса управимся, — закатывает глаза Йован. А вот это он оптимист, конечно. Чтобы добраться до системы связи на станции, нам придется вырубить этого единственного охранника и всех операторов на вышке — это на себя возьмет Срджан с помощью кое-какой своей химии, — но перед этим нужно заблокировать роботов, которые патрулируют снизу. Для этого иду я, изначально предполагалось, что я сделаю это удаленно, но почему-то не получилось, и придется что-то решать на месте. И вот это может занять гораздо больше времени, чем полчаса. Или у нас и вовсе ничего не выйдет, черт его знает, какие там будут баги. Но иду я не только из-за роботов, я все равно бы пошел с ними, кто-то должен навесить протоколы шифрования на наш звонок и стереть данные о нем. Кайлер идет, только потому что он знает координаты, и он их никому до сих пор не сказал. Сомнительная затея, мне до одури хочется, чтобы он остался, но он меня не послушает. Он и Йована не слушает. А на меня он даже не смотрит теперь. И мне надо бы сосредоточиться на своей части задачи, на чертовых роботах, а не на том, что он с нами сейчас, как крохотная рыбка, плавающая среди голодных акул. Загоняю глубже все свои треволнения. Я профессионал, как-никак, нельзя мне расклеиваться. И я как-то справлялся раньше со всеми душевными переживаниями, забывал о них, когда дело касалось работы. Правда, подобных переживаний у меня и не было никогда, я ж не заводил серьезных отношений. И пытать людей мне не приходилось. От мысли об “отношениях” и “пытках”, уживающихся в одном мысленном блоке, мне снова тошно, но я и эту реакцию старательно давлю. — Мне нужно пригнать сюда одного робота, — говорю, зная, что выступать приманкой будет Йован. Он в балаклаве с нарисованным на ней черепом, и даже если робот успеет отправить сигнал тревоги, Йована, скорее всего, поначалу примут за обычное хулиганье, решившее приколоться. Концентрируюсь на задаче, когда Йован отправляется выманивать робота. У этих патрульных связанная система, мне нужно завладеть одним, чтобы через него заставить слушаться остальных. Но я пока не уверен, что это получится, патрульные на станции — это новые модели, я с такими раньше не сталкивался. Придется разбираться на ходу. — Карета подана! — Йован приезжает верхом на плечах робота. Тот крутит своей железной башкой, стараясь Йована увидеть и заснять — это все, что он может сделать, — но Йован располагается так, что глазки-камеры робота до него не достают. Зато нас всех хорошо видно, и я закатываю глаза — мы хоть и в масках, но Йован мог бы меньше дурачиться, а остальные лучше б спрятались где-то, не нужно никому знать, что мы толпой сюда приперлись. Но этот момент мы как-то упустили, и теперь робот фотографирует нас во всех позах и ракурсах. — Фигово, — говорит Срджан очевидное. — Отключай его уже. Я подхожу с опаской: не известно, что в этой модели нового. Навредить мне он не может, так уж они запрограммированы, но мало ли… Открываю панель управления на его груди, подключаюсь к системе. Все смотрят, затаив дыхание, как я работаю. И все оказывается не так сложно, как я думал. Код отца в новой модели вообще не трогали, я думал, туда впихнули невозможность удаленного доступа, но и ее не нахожу. Странно, конечно, но долго размышлять мне некогда. Я легко отключаю всех патрульных через нашего железного парня, перехватываю и стираю отчеты, которые он успел отправить. Теперь начинается самое сложное. — Все делаем быстро и чисто. Не топчемся и ничего не ломаем, мы невидимки, они не должны ничего заподозрить, когда проснутся, — говорю, взламывая замок на двери станции. — Вы с Кайлером идите сразу к передатчику, а мы с Срджаном все проверим. Йован салютует мне. Бросаю быстрый взгляд на Кайлера, надеясь, что его впечатлили мои замашки лидера. Но он на меня не смотрит. Мы запускаем робота с препаратами в здание, выжидаем несколько минут, пока все подействует, а потом надеваем противогазы и заходим на станцию. Химический коктейль Срджана работает мгновенно. Охранник и несколько операторов свалились, как подкошенные, мы просто ходим по закоулкам помещения, выискивая, не остался ли кто, чтобы нам потом не прилетело автоматной очередью в спину. Когда решаем, что все чисто, двигаем в отделение с передатчиками. Я надеюсь, что Йован уже установил контакт, и мы скоро отсюда свалим. Но чувствую неладное, еще даже не подойдя к двери. Я слышу их. Стоны. Кайлера. Они так знакомы мне, высечены на подкорке. И я не понимаю, откуда… А потом понимаю. В комнате с передатчиками все уставлено компами, и операторы, вынужденные торчать тут на многодневной вахте, зависали здесь, занимаясь всяким. Например, просмотром порнофильмов. Очень изысканных и извращенных, наверняка, они даже не признавались никому, что любят подобную клубничку. Так или иначе, я осознаю с кристальной ясностью, что наши с Кайлером видео из Тюрьмы — теперь во всех секс-шопах страны. И одно из них — то, где работает долбанная машина, а я сижу и смотрю, как она раз за разом заставляет Кайлера кончать, — крутится на экране прямо сейчас. И Кайлер видит. И Йован видит. Йован тычет по клавишам, пытается все выключить, но у него не выходит. А Кайлер оцепенел и просто смотрит в монитор, чуть заметно вздрагивая каждый раз, как фак-машина на экране вырывает из него болезненный вскрик. — Это… — Срджан застывает, теперь и он видит. — Блядь, выключи это! — мой голос срывается на крик. Я не хочу смотреть, не хочу вспоминать, это пытка. Как они?.. Зачем они распространили это? — Я не могу, жму везде и ничего не происходит. Оно не выключается, мать его! — раздраженно бросает Йован. Но мне не нужны его оправдания, и ждать, пока он разберется, я тоже не могу. Подхожу к компу и стряхиваю монитор на пол. Для верности пинаю экран, он не разбивается с первого раза, пинаю еще. Нога болит, это все равно что ударить со всей дури по камню, но мне похер вообще, я хочу прервать эту трансляцию, чтобы никто больше не смотрел. Чтобы Кайлер больше не смотрел. И у меня ничего не выходит. Монитор наполовину раздолбан, но видео все еще проигрывается. — Отойди, — рявкает Срджан и, когда я отшатываюсь, громит все найденным где-то куском арматуры. Долбит по компу, по монитору, для верности — еще и по столу, где это все стояло. И трансляция наконец прекращается. Я жду. Что они сейчас что-то скажут нам, засыплют вопросами, проявят неуместную жалость или, напротив, начнут насмехаться — по видео же вообще не понятно, насколько это занятие было мучительным. И до момента, когда я все решил прекратить, видео не докрутилось. Но все молчат. Минуту. А потом Йован осматривается и выдает многозначительное: — Ну вот, по-тихому не получилось. Я усмехаюсь нервно — ну да, мы не думали, что придется все здесь крушить. Но раз уж так вышло, нужно просто закончить с тем, за чем пришли, и сваливать. И я поворачиваюсь, чтобы Кайлер сказал наконец координаты, и в этот момент он вылетает из комнаты с судорожным всхлипом. Срываюсь за ним. Он несется на улицу, перепрыгивая через тела мирно спящих операторов, где-то спотыкается и чуть не наворачивается, но удерживается. — Мы должны позвонить, — говорю я глупое, когда он бессильно сползает по стене и роняет голову в ладони. — Это все теперь видели, — он отвечает приглушенно, его голос звучит как сдавленное рыдание. — Никто не видел, — я произношу быстро. Но это неправда, и меня самого до сих пор потряхивает от осознания, как быстро разошлись эти записи. Я не думал о таком в Тюрьме, мне казалось, что это все — приватное, для личного использования. Увлекательные сцены для отбитых извращенцев. А оказывается, эти очень качественные и красивые записи почти тут же отправили в широкие массы. И они пользуются спросом, раз даже операторы на задрипанной станции подрачивают на них втихомолку. — Йован и Срджан видели. — Они… им плевать, — вру, зная, что не плевать. Что будут расспросы. Что меня с ума сведут ими. У меня уже крыша едет, я хочу находиться сейчас не здесь, остаться одному, хотя знаю, что даже если зажму уши, все равно буду слышать крики Кайлера, они у меня в голове, запись просто вытащила то, что я пытался закопать поглубже. Кайлер дышит тяжело и часто, смотрит перед собой пустым взглядом, и его сломленный вид сталкивает меня еще дальше в пучину стыда, перемешанного с ненавистью — к ним, к себе, к тому, что они вылепили из меня там. — Нам нужны координаты, — стараюсь сделать голос тверже, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Мы здесь уже, мы дошли так далеко, от нас многое зависит. Потом, мы разобьемся в клочья потом, когда выполним задачу. Когда не останется ничего, что бы нас удержало. — Скажи координаты, Кайлер. Он смотрит на меня уставшими красными глазами. И я ненавижу себя теперь еще и за то, что не даю ему провалиться в тот коктейль из стыда и боли, что по-прежнему живет в нем, а теперь вытащен на свет этим простым безжалостным напоминанием. Но он отвечает. И в его голосе нет презрения. Только пустая вымотанность. Он тоже хочет оказаться подальше отсюда, а для этого мы должны установить связь с Дэвисом. Я возвращаюсь на станцию, Кайлер остается снаружи. Я сообщаю координаты Йовану и выхожу за дверь. Смотрю на операторов, жалея, что не могу прикончить никого из них. — Бро, ты как? — Срджан останавливается напротив, глядит на меня с сочувствием. Я мотаю головой. Оно не нужно мне. Оно ничего не изменит. Ничто уже не изменит, ни для меня, ни для Кайлера. Это случилось с нами, это не стереть. Но мы еще можем стереть этот неправильный мир, в котором подобное происходит. Об этом нужно думать, только об этом. Если б я мог…