7 бутонов и 1 цветок

Студенты одни за другим спускаются с автобуса, толкаясь и спеша. «Будто у дворца появятся ножки и он сейчас сбежит от них» - недовольно пробубнил себе под нос Ёсан, уже изрядно пожалевший, что согласился пойти с Уёном на эту чёртову экскурсию. Ему целых два раза наступили на ноги за последние две минуты! Да и чуть не стошнило его прямо по дороге от того, что какой-то студентишка решил пообедать прямо в салоне автобуса своим сранным бутербродом с консервированной рыбой. Шаг за шагом, они входят в територию, отведённое Чхандоккуну. Живописьность окружения захватывает дух, а листья многочисленных деревьев вокруг шелестят, не пропуская ни прохладного ветерока весны, ни голосов шумного Сеула. — Сегодняшняя экскурсия посвящается второму по статусу дворцу Сеула — Чхандоккун. Его название переводится как «Дворец Процветающего Добра». Сам дворец был построен в 1405 году основателем эпохи Чосон — королём Тхэджо. Дворец подразумевал собой летнюю резиденцию, место отдыха короля и королевской семьи. Иногда использовался для официальных мероприятий или проведения праздников, но с большим акцентом на приватность и гармонию с природой. Четверть (если не половина) студентов, с разинутыми ртами глазели то налево, то направо и вовсе не обращали внимания на то, о чём без умолку чирикала их кураторша Сон, решившая взять на себя роль сегодняшнего экскурсовода. Уён, который всю дорогу никак не находил себе места от перевозбуждения, кажется, уже ловил культурный оргазм: у него глаза сияли ярче солнца на небе, а улыбка была от уха до уха. Сольхва всё щёлкала фотоаппаратом у левого уха, нервируя, и Ёсану не оставалось выбора, кроме как снова надеть наушники. На самом деле они были отключены, заменяя некую звукоизоляцию и помогая создать образ отрешённого человека, чтобы Уён не доставал его очередной порцией болтовни. — Многие из вас могут задаться вопросом: почему же вам, будущим инженерам, история? Но чтобы вы понимали, именно во дворцах виден весь поэтапный прогресс корейских инженеров в своей сфере! - по речи сразу видно, что энтузиазма у преподавательницы было не отнять. Юноше даже стало интересно, сколько она получает за свой такой усердный труд. «Так вот ради чего нас сюда притащили...» - доходит до Ёсана главный посыл экскурсии, пока он чудом подавляет свой зевок. — Этому доказательством может послужить само местоположение Чхандоккуна: он расположен у подножия горы Инвансан, что крайне необычно для тех времён. Благодаря этому гора защищает дворец с севера от холодных ветров, а спуски обеспечивают естественный дренаж воды. В жизни не делавший конспекты и, с божьей помощью, всё ещё не вылетевший с универа одногруппник что-то черкает на своём блокноте. — Не буквы, а каракули какие-то. Ты хоть сам их понимаешь? - его подружка рядом смеётся, заглянув на написанное, на что тот лишь фыркает, уловив в её взгляде, что это было лишь шуткой и унижать его она не намеревалась. — Самая волшебная часть дворца — секретный сад Хувон, в котором так любили прогуливаться короли и их близкие. Нередко такие прогулки плавно перетекали в охоту, учитывая, что дворец окружён горным лесом и полон различной дичи. Прямо за дворцом были охотничьи угодья, построенные позже — к концу эпохи Чосон. Конечно же, дворцу не раз приходилось сталкиваться с трудностями и пережить не одну реставрацию, но свою изысканность он не потерял нисколько. — преподаватель Сон неустанно восхваляла конструкцию Чхандоккуна, особенно долго задержалась у сада Хувон, дав студентам возможность сфотографироваться с красотой этого сказочного уголка спокойствия. А следом их уже направили внутрь дворца, к кабинетам бывших королей — туда, куда, по идее, их не должны были пускать, но университет договорился с организаторами, и им разрешили одним глазком поглазеть. «Ну... кабинет как кабинет. На что тут смотреть-то?» — подумал Ёсан, но озвучивать не стал, не решившись рискнуть. Не сложно было догадаться, что многим такая фраза будет не по душе, и они точно примут её в свой счёт, посчитав это унижением их объекта восхищения. И самым первым в списке таких недовольных был бы лучший друг самого Ёсана — уже наверняка пишущий у себя в голове сюжет с войной за трон, кучей наложниц и дворцовыми интригами. Когда Ёсан наконец пробивается сквозь толпу к друзьям, Уёну и Сольхве, стоявшим в первых рядах, чтобы не упустить ничего, взгляд парня падает на картину, повешенную прямо над рабочим столом. Под картиной на стене была прикреплена мини-табличка с надписью: «Картина «Семь бутонов и один цветок», нарисованная в эпоху Чосон по приказу короля Хвиджона». — А что это за картина, кёсунним? — спрашивает одна из однокурсниц, указывая на полотно, на котором изображены восемь мужчин в ханбоках. Композиция представляла собой мужчину с вуалью на лице, сидящего по центру, а за его спиной, судя по красно-золотому одеянию, горой возвышался сам король. «Наверняка это и есть Хвиджон...» — предположил Ёсан. По обе стороны этих двоих стояли ещё по три мужчины, личности которых оставались для нашего молодого человека загадкой, но он осмелился предположить снова, что это наверняка приближённые верноподданные правителя. «Но почему по центру картины не король, а кто-то другой...? Разве можно великого короля оттеснить и поставить позади кого-то, на второй план, когда он стоит на ногах, а кто-то другой сидит и позирует?» — не давал покоя заслуженный вопрос. — А, это картина «Семь бутонов и один цветок». Как вы можете видеть, здесь изображены восемь мужчин, которые изменили Чосон к лучшему, пережили вместе немало и верно служили народу. Они — основа светлого Чосона, изменившие жизнь простолюдинов своими идеями и стараниями. При них Чосон старательно процветал. По центру картины восседает загадочный мужчина с вуалью, имя и род которого не упомянуты ни в одном из ранних источников. Народ называл его наставником его величества — так его представил сам Хвиджон. Народ, конечно, любил всех семерых своих героев по-своему, но именно к наставнику они прониклись особым уважением. — Ёсан-а, смотри, у него на левом глазу такое же пятнышко, как у тебя! — локтем в бок от Уёна, и парень снимает наушники. Вглядевшись в указанную персону, он наконец замечает деталь, которая всё это время ускользала от его глаз. — А тот, что по левую руку, так на тебя похож! Смотри, Уён-щи, может, это ты? Даже родинка на том же месте! — не унимается Сольхва, заявляя даже громче, чем планировала. Она тыкает на родинку и родимое пятнышко друзей, а затем на героев с картины, чтобы подчеркнуть их схожесть наверняка. По толпе проходит гул: «А вдруг это и вправду они и реинкарнация всё же существует...?» Такое Уёну оказалось прям по душе. Тот чуть ли не подпрыгивает на месте от переизбытка дофамина, а преподавательница Сон добивает его тем, что у героя с картины даже имя такое же — Чон Уён. — Преподавательница Сон, а правда, что наставника с вуалью принимали за наложницу и даже называли «фаворит»ом короля? — голос владельца поднятой позади руки принадлежал однокурснику с параллельной группы. — В некоторых источниках упомянуто, что, когда он впервые прибыл во дворец, его приняли за женщину из-за его нежного и женственного личика. Оттуда и такое прозвище. Но у него было довольно крепкое, мужественное тело, как вы видите на картине, и вскоре его перестали путать. Но ты прав: его называли фаворитом короля. Кто знает, ошибочно ли или в попытке оскорбить да задеть, но это звание осталось за ним. — А в то время существовало понятие нетрадиционных ориентаций? Вдруг король был из этих, а признаться так и не решился? Просто... Слышал, что король даже не женился и распустил гарем после того, как наставник умер. — одновременно так уверенно и так смущённо выдал паренёк, что Ёсан не понял, чего он добивается своими вопросами: правды или это лишь извращённое любопытство? — Это не точно. Кто-то говорит, что наставник умер, а кто-то — что он сбежал, потому что натворил дел. Но за то, что ты только что предположил, в то время лишали головы. Клевета в сторону короля и королевской семьи наказывалась очень строго, а однополые отношения считались чем-то грешным и несмываемым. Точно так же, как инцест, педофилия и зоофилия. Думаю, у них были довольно тесные, доверительные и близкие отношения, но ничего большего. Народ просто любит искажать всё — и это просто слухи. А что насчёт гарема... То да, король Хвиджон и вправду был единственным королём в истории Кореи, который не пожелал воспроизвести наследника и оставить трон потомкам. Он был из тех, кто желал обычной жизни простого смертного, говорил, что его место среди народа, в маленьком домике с огородом, как позже упоминается в его личных писаниях. — Я вот тоже иногда принимаю Ёсана за девчонку, путая. — хихикает Уён, разбавляя атмосферу. — Тебе что, правда весело считать меня похожим на человека, которого не только путали с женщиной, но ещё и считали потенциальным геем? — наконец поддаёт наигранно раздражённый голос Ёсан, хотя в душе он уже с интересом думал о том, что, если это и вправду его прошлая жизнь, то каким он тогда был человеком? — Ой, да брось, недотрога, я знаю, что тебе интересно. Скажи: будь ты им, кого из красавчиков рядом ты бы выбрал? — по-лисьи ухмыляется Уён, зная своего друга наизусть. «Вот же хитрожопый, хах», — думает молодой человек и решает ответить другу той же монетой: — Явно не тебя, дорогой. Из-за их шуточной перепалки, которую слышали почти все, по группе проходит волна смеха. Когда она утихает, преподавательница Сон обращается к Ёсану с вопросом: — Мистер Кан, почему, по вашему мнению, все так ненавидели, но в то же время любили их наставника? — По моему мнению? Ну... Думаю, перемены просто пугали людей. Для тех, кто жил за счёт страданий низкого слоя, он был ночным кошмаром своими идеями для улучшения жизни народа. А вот для самого народа — спасителем. Только был он как инопланетянин: неординарный, слишком загадочный. Кто-то не знал, стоит ли ему доверять, а кто-то просто был благодарен. — Думаю, вы правы. Но... Тогда почему вы так сторонитесь того, что он может быть вами? Даже теоретически. Всё только из-за необоснованной клеветы про его ориентацию? — А я вот хотел бы быть тем Уёнчиком — героем народа! Даже с кривыми ручками художника того времени он тут как красавчик из исторических дорам, — вклинился в разговор Уён, заметив, что Ёсану вопрос оказался не по душе. Благодарный Ёсан снова всовывает в уши отключённые наушники, а следом руки — в карманы, всем видом демонстрируя, что он не настроен на какой-либо диалог. Его взгляд в последний раз падает на картину, зацепившись за шпильку в волосах наставника. «Серебрянная ласточка?» - удивился он, следом снова теряя интерес. На этом экскурсия для него заканчивается. Дальше они ещё немного прогуливаются и, в итоге, перед выходом из музея преподавательница Сон даёт задание группе на дом: к следующему уроку разузнать у своих родителей, к какому роду они, возможно, принадлежат из тех времён. Уён, кажется, уже был готов позвонить и спросить, в глубине души надеясь на ответ о том, что он потомок того героя. А Ёсан, краем уха услышавший домашнее задание, уже должен был отправляться на занятие по стрельбе, по дороге навестив кое-кого.