Ещё раз

Свет гас и вспыхивал, гас и вспыхивал. Десятки, сотни раз. Боков давно перестал считать. Трасса, ели, слова Ивана — всё смешалось в одну, сука, бесконечную, тошнотворную карусель. Он научился мастерски избегать смерти, осколков стекла, сломанной шеи от резкого торможения. Но стоило им прорваться, выбраться в город, как Ивана тут же настигала новая, нелепая смерть. Один раз его придавило упавшим фонарным столбом. В другой раз он поскользнулся на кишках и напоролся на арматуру. Чёрт, была даже попытка, где его убил котенок, который, испугавшись, заставил Ивана резко отшатнуться прямо под обрушившийся навес. Боков ненавидел эту петлю. Он чувствовал себя Богом — неудачником, который раз за разом пытается довести до финала спектакль с одним и тем же, блять,трагическим концом. Но в этот раз всё было иначе. Они прорвались снова. Боков, на предельной скорости, виртуозно лавируя между брошенными машинами на въезде в город, наконец, смог вытащить их из проклятого лесного отрезка. Он заблокировал задний мост машины парой бетонных блоков, которые в предыдущих жизнях уже изучил, как свои пять пальцев, и заставил Ивана забрать обрез. — Выходи, Ваня! Быстро! — рявкнул Боков, вываливаясь из машины. Город, мать его, был адом на земле. Вокруг горело, дымилось, улицы были завалены трупами, брошенными машинами и обломками. И, конечно, зомби. Тысячи их. Хаос был полный, как будто весь мир, сука, сошел с ума. Иван стоял, ошарашенный. Его идеальная собранность дала трещину. Глаза метались. — Женя это что за хуйня? В каком аду мы оказались? Что это? — Это пиздец, Ваня. Вот что это. И не задавай тупых вопросов. Я знаю, куда идти, — Боков схватил его за воротник и потащил. — Куда? Мы должны... — Завались! Сюда! — Боков рванул через переулок. Он знал, что сейчас будет. Вонь была такая, что глаза слезились, но он держался. Он знал, что этот путь короче, и он знал, что в конце их ждет. Они бежали. Боков, натренированный сотнями неудачных побегов, был ловок и быстр. Он стрелял только тогда, когда это было действительно нужно, экономя патроны. — Женя! Стой! Справа! — крикнул Иван. Боков, не глядя, выстрелил вправо. Мертвец, уже заносивший руку, рухнул. — Я сказал: завали ебало, Ваня! Они выбежали на центральную площадь. Тут было хуже всего. Десятки зомби, брошенные автобусы, кровь. — Сюда! Наш дом родной! — Боков рванул к зданию, которое выглядело самым крепким, самым основательным среди этого хаоса. Отдел милиции. — Милиция? Женя, тут же опасно, тут, наверное, уже полно... — начал Иван, но Боков его перебил. — Тут была куча людей. А сейчас тут стены, Ваня. Крепкие. И еще тут есть... — он не договорил. Он знал, что там есть. Они влетели в здание. Внутри — полумрак, тишина, смешанная с запахом железа и пороха. — Заблокируй дверь! Тащи шкаф! — скомандовал Боков. Иван, уже повинуясь инстинкту, не спрашивая, начал двигать тяжелый металлический шкаф. Они заперли вход. Боков, тяжело дыша, осмотрелся. Он знал, что сейчас будет. Он знал, где она. — Налево! В оружейку! — Он пошел первым. Внутри, среди стеллажей с оружием, сидела женщина. Вся в крови и копоти. С автоматом Калашникова. — Боков? Злобин? Какого чёрта?! — крикнула она. Боков облегченно выдохнул. — Надежда! Мы свои! Слава богу! Надежда, прищурившись, опустила автомат. На ее лице читалось не удивление фактом их появления, а скорее шок от способа. — Женя, вы... Вы как тут оказались? Мы же должны были встретиться только через сутки! И как вы, блять, узнали, что я тут? Я только полчаса назад здесь забаррикадировалась! — Потом объясню, Надя сейчас — патроны. Нам нужны патроны, пока нас не сожрали! — Боков двинулся к стеллажам. Он знал, что коробки с припасами лежат на третьей полке. Он быстро вытащил их. Иван стоял, как статуя. Он смотрел то на Бокова, то на Надежду. В его глазах медленно, но верно, рос вопрос. — Женя, почему ты знаешь, где коробки с припасами? Почему ты блять знал, что Надя здесь? И почему она говорит, что мы должны были встретиться через сутки? — Голос Ивана был ровным, но в нем прозвучала стальная нотка. Следователь брал своё. Боков, загружая в рюкзак патроны, даже не повернулся. — Иди на хуй, Ваня. Не время для твоих допросов. Сейчас выживаем. — Но это ненормально, Женя! Ты вел себя так, будто... будто ты знал сука обо всем пиздеце, что с нами будет. О зомби, о том, что надо сворачивать, о том, что тут стены толще, — Злобин не отступал. В его взгляде уже была не паника, а подозрение. — Ты стрелял, не видя их! И ты вел себя так, будто всё это уже видел! — Я тебе, блять, сказал: ИДИ НА ХУЙ! — Боков резко обернулся. Ярость на его лице была искренней. Он устал от этих, сука, вопросов. Устал от того, что его напарник, даже перед лицом армагеддона, пытается всё разложить по полочкам. — Хочешь объяснений? На, бери автомат и иди постреляй в эту гниль! А я тебе потом, если выживем, расскажу, что я тут, сука, делаю! А пока — молчи и делай, что тебе говорят. Надежда, наблюдая за их перепалкой, подняла бровь. — Вот это да. Вы, мужики, даже перед концом света умудряетесь собачиться. Но, Женя, он прав. Откуда ты, блять, знаешь, где я храню патроны? — Потому что я, сука, потратил сотни и даже тысячи попыток, чтобы, наконец, вытащить наши задницы из этой гребаной петли! — сорвалось с губ Бокова. Он тут же пожалел об этом. Слишком громко. Надежда и Иван замерли. Иван смотрел на Бокова с таким выражением, будто перед ним стояла сама смерть, ну или он думал, что Боков совсем ебнулся. — Петли? О чем ты говоришь? — Голос Ивана стал совсем тихим. Опасным. Боков закрыл глаза, проклиная себя. — Забудь. Это... нервы. Я имел в виду, что сотни раз я думал, как нас вытащить. Ладно. Не верите — ваше дело. Но я знаю, что через час эту дверь выломают. Я знаю, что нам нужен второй этаж. Надежда, веди. Он не дал им времени на размышления. Он был груб, он давил, он не давал им опомниться. Он знал, что если Иван начнет думать, он его потеряет. И умрёт. Надежда, оценив ситуацию — зомби за дверью, патроны в рюкзаке Бокова, и его странную уверенность — приняла решение. — Ладно, Женя. Веди. Но как только появится возможность, ты, блять, мне всё объяснишь. — После — значит после! — отрезал Боков, закидывая рюкзак на плечи. — Ваня, ты прикрываешь тыл. Держи пистолет ровно, а не как член. За мной! Они двинулись вверх по лестнице. Боков чувствовал обжигающий, недоверчивый взгляд Ивана на своей спине. Но он был жив. Впервые они зашли так далеко вместе, и с ними был союзник. Это давало, мать его, надежду. Поднявшись на второй этаж, они заняли позицию в кабинете с видом на улицу. — Нам нужно окно. На ту сторону, — Боков указал. Иван, медленно, с полным ощущением дежавю, подошел к окну. — Женя, я должен задать один вопрос, — его голос был холоден. — Когда мы проезжали тех зомбаков на трассе. Вы сказали: «В этот раз всё точно получится». Что ты имел в виду? Боков устало повернулся. Он был на пределе. — Что имел, то и имел! Я тебя спас, Ваня! И вместо того, чтобы сказать спасибо, ты меня, сука, допрашиваешь?! Что ты тут, дело, блять, завел?! — Да, Женя! Я завел дело! И подозреваемый в нём — ты! Ты единственный, кто ведет себя не как выживший, а как провидец! — Пошел на хуй, Ваня! Если я провидец, то у нас есть шанс выжить! Если нет... — Боков сделал паузу. — Если нет, то ты и Надежда сдохнете здесь, а я снова, блять, поеду по этой трассе! Он выплеснул это. Громко. Отчаянно. И теперь, впервые, Иван, кажется, не просто слышал, а поверил. В его глазах отразился дикий, иррациональный ужас. Он не знал, что делать с этой информацией. — Успокойтесь, оба! — вмешалась Надежда. — Что бы тут ни было, снаружи — пиздец! Но зато мы вместе. — Она права, Ваня. Вместе, — Боков устало кивнул. Он знал, что сейчас будет самое сложное. Выйти из милиции. Выжить. И спасти Ивана от случайности. Он подошел к Ване, положил руку ему на плечо. — Слушай меня. Не отходи. Ни на шаг. Я тебя, блять, вытащу отсюда. Понял? Иван, не отрывая от него взгляда, медленно, почти не слышно, ответил: — Понял, Женя.