Ещё раз

Боков чувствовал на своей спине не просто взгляд Ивана, а, сука, рентген. Иван теперь смотрел на него как на маньяка, который знает, где закопана следующая жертва. Это раздражало, но и помогало — Иван был насторожен и исполнителен. — Надежда, мы уходим через задний ход. Там гаражи, — скомандовал Боков, двигая стопку папок. — Гаражи? Женя, это же ловушка! — возразила Райкина. — Это, Надя, единственный путь, который я еще не попробовал, чтобы Ваня не сдох от какого нибудь кирпича, — прошипел Боков. Он уже не пытался скрывать, что знает будущее. Надежда, услышав слово "кирпич", нахмурилась, но спорить не стала. Угроза была реальной, а патроны — в рюкзаке Бокова. Они выбрались через окно на втором этаже, используя пожарную лестницу. Спуск был нервным. Внизу, среди старых "Жигулей" и "Волг", рыскали зомби. — Ваня, ты прикрываешь лево. Надя, справа. Я впереди, — Боков выхватил из-за пояса топор, который предусмотрительно прихватил из оружейки. Обрез он оставил для дальнего боя. Они двигались медленно, как в замедленной съемке. Топор Бокова работал чисто, без лишнего шума. Он знал, куда наносить удар, он знал, какой мертвец притворится мертвым. — Вон там! — Надежда указала на дыру в заборе, ведущую на соседнюю улицу. Они рванули. Когда они пролезали через пролом, Боков прикрывал Ивана и Надю. Он увидел, как один из зомби, лежавший под обломками, дернулся. Боков размозжил ему голову топором. Чисто. Но когда они оказались на другой стороне, Боков краем глаза заметил, как Иван, протискиваясь через узкое место, едва не задел обломок арматуры. Боков схватил его за плечо и дернул. — Будь осторожен, Ваня! Чёрт бы тебя побрал! — Я... я стараюсь, Женя, — Иван тяжело дышал. Они пробрались через три квартала. Боков вел их по маршруту, который он выучил в прошлых попытках, когда Иван умирал от падения с крыши или взрыва газа. Сейчас он выбирал максимально тихие, но извилистые пути. — Тут! Сюда! — Боков остановился перед подвальным входом в старое здание. Надпись была заляпана грязью: "Горводоканал". — Женя, что это? — Бункер. Там люди. И, блять, там есть свет, — прошипел Боков. Он знал, что этот бункер — их спасение. Он стоил ему пяти жизней Ивана, чтобы его, сука, найти. Они спустились вниз. Сырость, вонь плесени. Боков стукнул три раза по металлической двери. — Кто там?! — раздался глухой голос изнутри. — Милиция! Выжившие! Открывайте! — крикнул Боков. Засов лязгнул. Дверь приоткрылась. Внутри, в свете тусклых ламп, были люди. Много. Десятки. И главное — у них было оружие, а на лицах читалась не паника, а осторожность. Они вошли. Дверь тут же захлопнулась и заблокировалась. Боков упал на колени, тяжело дыша. Они сделали это. Они выбрались. Дальше, чем когда-либо. Иван привалился к стене. Он был белый как мел. — Ваня, ты как? — Боков поднялся. — Женя, я... — Иван попытался что-то сказать, но его тело вдруг сильно затряслось. Он закашлялся. Боков сразу понял, что что-то не так. — Что с тобой?! — Он схватил Ивана за плечи. Иван отдернул руку, сжимая ее другой. На его предплечье, под грязным рукавом куртки, проступило темное пятно. — Когда мы пролезали через тот пролом... мне, кажется, задел... — прошептал Иван, и его глаза наполнились ужасом. Боков резко рванул рукав. На руке Ивана был свежий, рваный укус. Глубокий след зубов. — Сука! Нет! Нет, блять! — Боков закричал. Он забыл. Он забыл о мелочах. Он сосредоточился на арматуре, на кирпиче, на взрывах, но, чёрт, он забыл о том, что в темноте зомби могут просто укусить. Тело Ивана начало биться в конвульсиях. Пятно быстро расплывалось. Температура поднялась мгновенно. Надежда, увидев укус, вскинула автомат. — Женя! От него надо избавиться! Сразу! — Заткнись, Надя! — рявкнул Боков, закрывая собой Ивана. — Он мой напарник! Иван уже не мог говорить. Он смотрел на Бокова расширенными, полными боли глазами. Его кожа начала сереть. Это был конец. Смерть. И снова трасса, и снова те же проклятые слова. Все насмарку. Боков обхватил Ивана руками, прижимая его к себе. Он не мог его спасти. Он проиграл. Опять. — Мы зашли дальше, Ваня. Ты понимаешь? Мы зашли дальше всех. Ты... ты был молодцом, — голос Бокова дрожал, полный горечи и отчаяния. — В следующий раз, Ваня. В следующий раз я не допущу этой, блять, ошибки. Мы выберемся. Клянусь. Он закрыл глаза, готовясь к вспышке. Готовясь к тому, что сейчас увидит трассу, услышит гул мотора, услышит вопрос голос Ивана. Давай, сраный мир. Перезагружайся. Но ничего не произошло. Тишина. Только приглушенные голоса выживших. Зловонный запах плесени. Боков открыл глаза. Иван в его объятиях перестал трястись. Его тело обмякло, но не так, как обмякает мертвец. — Женя... — прошептал Иван. Его голос был слабым, но живым. — Что? Что случилось? — Боков посмотрел на него. Иван, медленно, пошевелил рукой. Он отстранился. Его лицо было всё еще бледным, но его глаза, полные слез и ужаса, смотрели ясно. — Мне... мне лучше, — прошептал Иван. Он посмотрел на свою руку. Темное пятно на предплечье исчезло. Остался только след от зубов. Надежда, опустив автомат, смотрела на Ивана, как на привидение. — Это... что за хрень? — выдавила она. Боков вытаращил глаза. Сердце у него пропустило удар. Петля не сработала. Иван не умер. Он был укушен, он заражался, но... выжил. — Ваня... — Боков схватил его за плечи, — Ты... ты не умер. — Нет, Женя. Я... я не умер. — Иван, кажется, сам не мог в это поверить. — У тебя... иммунитет, Ваня. Иммунитет, твою мать! — Боков рассмеялся. Истерично, дико. Смех перешел в рыдание. Он выиграл. Он спас его. Он посмотрел на Ивана, а потом на Надежду, которая всё еще стояла с автоматом наготове. — Что ж, ребята, — сказал Боков, вытирая слезы и пытаясь снова стать собой. — Кажется, мы в самом деле выжили. И теперь... Он оглядел бункер. Выжившие, стены, запас. И Иван, его напарник, который больше не мог умереть. — И теперь, Ваня, мы начнем искать ответы. И ты, блять, первый будешь отвечать на мои вопросы. Кажется, мы остаемся. Боков опустился на ящик. Петля разорвана. А впереди — целый, сука, апокалипсис. И теперь он знал, что, если Ваня снова начнет задавать свои проклятые вопросы, он может, наконец-то, не посылать его на хуй.