Во власти...

      — Что же это за мерзопакостное хаотичное нечто. — Бормочет Кид с отвращением, глядя на голову быка, из которой стекала ядовито-зелёная кровь. — Его левый рог на пару миллиметров больше, чем правый. А тело меньше, чем голова, примерно в два раза. Это невыносимо.       Это отвратительно. Поначалу его вид внушал ему животный ужас. И то, чтобы пересилить его, ему пришлось в буквальном смысле соскребать здравый смысл со стенок своего разума. Почему не храбрость, а именно здравый смысл? Потому что адекватность — основа всего. Потому он, не слишком долго думая, встал в боевую стойку Шинигами и бился исключительно рукопашным боем с усилением в виде энергии души. Долго битва не продлилась. Да и не могла. Их силы слишком сильно отличались. По этой причине Кид не лежал в виде смеси органов на полу, а чудище тлело, истекая своей зелёной кровью. Как хорошо, что он умеет сражаться и без Лиз и Патти.       Искревлёный мир, который он видит перед собой, вызывает в нём сильнейшее чувство диссонанса. Но он понимает, что не может сделать ничего: ни поправить картину, ни распрямить кровать, и даже разрушить что-либо стоит труда. Он не в своём мире. Это было настолько же ясно, что и день в середине июля. И это бесило. Нет понимания ни где он, ни что за существо на него напало. Что вообще случилось с ним, и, как он помнит, в это же дерьмо попала Соул. И если он тут худо-бедно справится, то ей, как оружию, будет тяжко.       Кид поправляет слегка помявшийся костюм. Следовало бы прям сейчас отправиться в путь. Местоположение Соул, если руководствоваться логикой, — её дом. Ведь он очнулся именно у себя. А значит, вероятность найти её также у себя дома больше, чем в любых других местах.       Так Кид и отправился в путь.

***

      На Вельзевуле Кид справился с поставленной им ранее задачей достаточно быстро. Три стука в дверь были так, чисто для приличия. Естественно, ему не ответили и не открыли. Тогда оставался лишь один способ, чтобы попасть внутрь.       Кид со всей дури пнул дверь, и она слетела с петель. Обычно он бы так не сделал, но сейчас он имеет право сделать что-то столь возмутительное. Хотя бы потому, что по-другому он бы не зашёл.       Парень аккуратно зашёл в дом. Всюду была неоново-зелёная кислота. Будто бы чудовище, которое здесь побывало, подевалось во все стороны.       — И здесь побывало это недоразумение. — С явной неприязнью на лице Кид проходит дальше, хоть и понятно было, что Итер здесь нет.       Быстро осмотревшись и проходя из комнаты в комнаты (столкнувшись с ненастоящими Такой и Блэр), он попытался восстановить цепочку событий, произошедших здесь. И начал он, как и следовало бы, со спальной комнаты. Невооружённым взглядом тяжело было подумать, что тут что-то не так. Пара упавших книг, незаправленная постель (как так можно было-то?), полузашторенное окно. Взгляд его направился на потолок. И тут он заметил деталь поинтереснее предыдущих. Четыре пробитых отверстия, явно не появившиеся там сами по себе, давали очередное подтверждение, что оно здесь было. Но...       Кид достаёт рулетку (право слово, как он может держать её у себя до сих пор?). Он не успокоится, пока не будет знать точный размер каждой из дырок. И вообще! Постель за собой надо заправлять!

***

      — Твою налево, сука, мать! — Уже совершенно не стесняясь, Соул материла чудо-юдо, за ней до сих пор бегущее.       Да, она с ним, бесспорно, сражалась. Билась и выживала, полностью уверенная в том, что жизнь её не оборвётся так скоро. Их бой продолжился недолго. Она всё же прикончила тварь. Но кто-то говорил о том, что она такая здесь одна? Нет. Потому-то Соул и бежала. Потому что жить хотелось, умирать не хотелось. Но она не была оптимисткой, а жёсткой реалисткой, которая понимала, что с правой из семи подобных существ вероятность её смерти выше вероятности того, что она вообще родилась или умрёт в старости. Иными словами, она вновь бежала в сторону академии и пыталась не унывать. Получалось так себе. Да и надежд на академию прям больших она не питала. Она (и Кид, наверное) в каком-то странном мире, где всё не так. Криво! Косо! И несимметрично! Кид небось уже откинулся, как только проснулся в таком месте. И орал бы что-нибудь из разряда «Оно не симметрично! Не симметрично! Где моя линейка?!».       — Вот засада. — Помирать не хотелось.       Кто же знал, что за углом на первый взгляд довольно безобидного домика её ждёт это...       Большой паук. Чёрный. С красными глазками. И человеческими ладонями на концах каждой из семи лапок. Удивительно, что семи, а не восьми.       — Пошла ты на хер...       С одной стороны жуткие эксперименты (может, профессор Штейн поигрался?), с другой — поучище, который больше её в семь раз.       Лоб покрылся холодной испариной. Каждый стук сердца отдавался в голове, повторяясь, будто эхо. Но долго думать времени у неё не было. Либо пан, либо пропал.

***

      Соул вскочила с кровати, ощупывая всё своё тело, бывшее ранее в ранах. Сломанный нос, мириады царапин и, наконец, дырка в груди, разъеденная кислотой... Всё — пропало. Словно сон. Но это был не сон. Один раз она умерла. Один раз... И снова здесь, снова жива. Снова.       Как?       Как это возможно?       Кид, наводящий здесь марафет, задавался тем же вопросом.       — Это что за фокусы? — Не понял он.       — И тебе не хварать. — Внезапно сиплым голосом вещает Соул.       Ваканалию, здесь происходившую, объяснить не мог никто. Ни он, ни она. Но шок — дело такое... Всё же поправимое. А ситуация ждала разъяснения.       — Я только что умерла. Притом... достаточно болезнено. А теперь «хоп» — и жива, здорова... на кровати. Можешь это как-то объяснить?       — В смысле умерла? — Приподнял бровь Кид. — Умереть — это значит, что тело мертво, а душа... — Он задумался. — Либо у оружия, либо в мире ином.       — Я, видимо... исключение из системы.       Сердце билось с перебоями. Словно машина, разобранная и собранная заново, только без детальки одной. С каждой секундой неверие становилось всё больше и больше. Задумчивый и полный чистого непонимания взгляд Кида успокоению не способствовал.       — С тобой всё нормально?       — Нормально. Просто... Когда каждая твоя клеточка детально помнит боль. Ощущения малоприятные. Сам понимаешь. — На одном дыхании выпаливает Эванс.       Кид понимал. Потому вопросов больше не задавал. Оклимается — сама расскажет. Главное, что они тут... Как минимум вместе. Шанс выжить уже много больше. Хотя смерть такая невозможная шутка над жизнью человека. Кид уже неуверен, главная ли их цель — выжить?       Хотя безусловно, смерть стоит того что бы жить.