Серый алхимик

Фунт на руках. За один билет. Бо-же мой… Фух… Спокойно, Северус, спокойно… Я чувствовал себя будто продавец утюгов, ходящий по домам, который умудрился толкнуть своё говно за миллион. Бля-а-а… так вообще бывает? Конечно, бывает! А теперь соберись и продолжай работать! Билетов всё ещё много, а времени мало! Внезапно раздался знакомый голос: — Сев?! Я обернулся. Позади, метрах в десяти, стоял Мэт с компанией: Клифф, Найджел, Грэм и девчонки. Все с удивлением смотрели на меня. — Ты чего тут делаешь? — первым очнулся Грэм. — Я думал — сигареты продаёшь. — Сигареты — вчерашний день, — притворно вальяжно заявил я. — Бери выше — билеты! — Билеты?! — натурально охренел Клифф. — А я помню, когда ты только-только привёл его, Мэт, — Найджел изобразил, что утирает слёзы. — Словно беспомощного щеночка! И посмотри, как он вырос! — Это было месяц назад, дурень, — фыркнул Мэт, отвесив ему подзатыльник. — Почём билеты? — заинтересовалась Полин. — Для вас? — я почесал висок, потом пожал плечами. — Извиняйте, но ниже шести шиллингов отдать не могу. Вик поставил именно такой минимальный ценник. — Засада, — огорчённо вздохнул Клифф. — Если кто-то из перекупов не продаст билеты, то в момент начала матча снизит цену, — поделился я тайной. — Только там уже будут остатки и не факт, что найдётся нужное число билетов. На всех может не хватить. — Не, ребят, — оглядел их Грэм. — Мы же решили, что копим? — Верно, — поддержал его Мэт, а потом повернулся ко мне. — Не бери в голову, Сев. Вопрос был сугубо праздным. Полин за его спиной посмотрела на парня с явно ощутимым несогласием, но ничего не сказала. Я пожал плечами. — Увы, друзья, подарить не могу. И скидку большую сделать тоже. С меня же потом спросят. — Северус, — сурово сказал Грэм, — ты взялся за работу, так выполняй её честно. Если нет скидок, так нет. Мы что, тупицы? Всё понимаем. Бренда вздохнула. Морин повторила. И снова я подумал о том, как развивались бы события, будь я старше хотя бы лет на пять-шесть… Я моргнул, отрешился от этих мыслей. И вообще, им лет по тринадцать-четырнадцать, окстись, Сев! — Может, через забор перелезем? — хихикнул Найджел. — Особенно я, — подбоченилась Полин. — Чтобы юбкой за что-нибудь зацепиться! — Мэт оценит, — подмигнул Найджел. — Мы тоже… Мэт попытался снова треснуть его, но тот отскочил. — Кстати, Сев, — сообразил Грэм, — ты что, выходит, к Вику сам ходил?! Секунду помолчав, я кивнул. — Ого, — Мэт хлопнул меня по плечу. — Яйца есть! Грэм коротко поаплодировал. Найджел присвистнул. — Не зассал в «Герцога Веллингтона» идти? Ха, не то что Клифф… Клифф тут же ткнул его локтем в бок. Девчонки прыснули. — Ладно, Сев, — Мэт оглядел компанию, — не будем мешать тебе делать деньги. И да… — он замолчал, лицо приобрело скорбное выражение, — сочувствую, насчёт отца. — Грэм рассказал? — Кто же ещё? — Мэт развёл руками. Грэм откашлялся, отвёл глаза. — К слову пришлось… — негромко сказал он, ощущая очевидную неловкость. — Да нормально, ты же мне помог тогда, — пожал я плечами, хоть и ощутил толику раздражения. Не люблю, когда семейные проблемы становятся достоянием общественности. — Ты с нами-то поедешь теперь? — спросил Клифф. — Поеду, — уверенно сказал я. — Как и говорил: деньги есть, обузой вам не стану, а развеяться теперь нужно даже сильнее, чем раньше. — Мудрые слова, — хмыкнул Найджел. — Народ! Мэт же сказал: «Хватит мешать пацану делать деньги!» Валим отсюда! Со смехом мы разошлись. Я осознал, что на лице появилась улыбка. И не спешила уходить. Всё снова завертелось. К полудню площадь кипела народом. Толпы людей валили к стадиону — мужики в спецовках, в костюмах, молодёжь в кожаных куртках, жилетках, рубахах. Длинноволосые хиппи, панки, скины, студенты и работяги. Звучали смех, крики, ругань, топот. От ларьков и навесов потянуло жареным мясом и сосисками. Фоном звучала музыка, что-то из «Роллинг Стоунз» — я узнал характерные голоса и ритмы. Нужно было поспешить. Но в толпах как раз крылась сложность — народ начал массово отказываться от билетов. Почти все люди либо уже имели свой, либо пришли просто поглазеть. Я ходил от одного к другому, бессмысленно тратя время и получая сплошь отказы. — Билеты! — взревел вдруг какой-то мужчина, метрах в тридцати от меня. — Пять шиллингов! Лучшая цена! Почти как на кассе! Люди начали оборачиваться к нему. Многие показывали пальцем. — Грязный перекуп, — зло буркнул налысо бритый парень, потирая костяшки пальцев. — Эй, Алекс, давай ему рожу начистим?! — Сейчас бобби придут, сами начистят, — ответил его спутник. — Брось, Кевин, идём. К барыге начали подбегать люди, скупая билеты. Я выругался. Ублюдок вовсю демпингует и дико рискует. Похоже, у него много нераспроданных и попросту сдали нервы. Проблема в том, что у меня и самого ещё девять билетов! А покупателей стало искать куда труднее. Ха-а… а ведь должно быть как раз наоборот! — Дяденька, не купите лишний билет? — обратился я к усатому мужчине с бутылкой пива в руках. — Отца срочно на работу вызвали, он теперь на матч не попадёт, вот у меня лишний появился, — поведал я. — Не, пацан, у меня с женой уже есть билеты. — О, билетик? — ко мне подбежала русоволосая девица с пышной кудрявой причёской, сделанной по последнему слову нынешней моды. — Я возьму! — Восемь шиллингов, мисс, — улыбнулся я. Девушка застыла. — Погоди, Кэт, — взял её за руку парень, с подозрением на меня покосившись. — Вон там мужик за пять шиллингов продаёт, пошли лучше к нему. Я проводил их раздражённым взглядом, но постарался взять себя в руки. Нормально. Время ещё есть. Обходя площадь по кругу, я заметил, что на демпингующего мужика откровенно кто-то набросился. Может, тот самый бешеный Чарли? Драка началась знатная. Крики, вопли, кровища и разлетевшиеся по воздуху билеты. Вокруг тут же образовался спонтанный круг. Женский визгливый голос требовал вызвать полицию. Кто-то побежал к перекрёстку, где видели машину бобби. — Вот дерьмо! — бросил появившийся рядом Терри, схватив меня за плечо. — Пацан, сколько ещё билетов осталось? — Девять. Терри сплюнул. — Идём подальше, надо найти более спокойное место. — Остальные уже распродали всё? — спросил я. — Не все, — качнул он головой. — Только один. Но там повезло, «кит» выкупил тридцать билетов на ложу. Я ему часть от остальных передал, чтобы не стоял столбом, а продолжал работать. Я присвистнул. Ситуация накалялась, но вместе с тем в груди появился азарт. Какие-то доходяги удачно продают всё, что могут, а я с «самыми проходными билетами» всё ещё не закончил! Едва мы отошли от толпы, как Терри помахал мне рукой, направившись к другим, а я с удвоенной энергией бросился шерстить народ. Действовал более нагло и дерзко, и за десять минут ушло ещё три билета, правда ценник из-за ситуации с дракой и шумом я ставил не слишком высокий: по восемь шиллингов. Почти минимум. Сам не знаю, почему так делал. Какое-то подспудное опасение. Народу прибывало и становилось всё больше. Приближался обед. Люди приезжали с работы и из дома. В это время матч — настоящее событие. А тут ещё и сильная сборная приехала! Глаза рыскали, ноги отваливались от усталости, во рту от постоянной болтовни уже пересохло, но времени, чтобы отойти в магазин, отдохнуть или банально «полить кусты», совершенно не было. — Мистер, вы что? — горячо доказывал я. — Десять шиллингов — это ещё по-божески! Видите того мужчину? — показал я пальцем на совершенно «левого» бородача. — Пять минут назад продал ему три билета по двенадцать шиллингов! Вам делаю скидку. — Почему это? — насторожился он. — Потому что дороже вы не купите, — улыбнулся я. — У меня глаз намётанный, сразу такое вижу. Мужик застыл, почесал затылок. — Последние билеты продаю, — начал добивать его я. — Через полчаса уже ничего не останется. — Других перекупов найду… — В такой толкучке? — усмехнулся я. — Да и кто сказал, что у них ещё есть билеты? Это ведь террасы, — покрутил я рукой, — самое ходовое. Их у остальных небось давно раскупили. Остались ложи, за три фунта билет. Уверены, что хотите именно их? — Чёрт с тобой! — выругался он, достав кошелёк. — Сдача с фунта будет?.. Едва я обменял цветную картонку билета на деньги, как люди, будто стая рыб, встретившая акул, сдала назад. Я оглянулся, тут же осознал причину и принялся прятать деньги. Бобби. Явились, всё-таки. Гондоны… Через площадь пробиралось двое констеблей. Характерная чёрная форма, дурацкий шлем-каска с восьмиконечной серебряной звездой, дубинки за поясом. — Слуги народа, чтоб вас, — пробурчал я, тут же развернулся и направился прочь. Шаг держал спокойный, хоть это и было трудно. Вместе со мной аналогичным образом поступили и другие перекупы. Правда, не всем удалось сохранить спокойствие. Я видел, как пара ребят Вика ломанулись в переулки, только пятки засверкали. Сердце колотилось. Я старался незаметно оглядываться, контролируя бобби. У меня же куча денег! Если схватят — будет худо. Разве что магия спасёт. Но ей я пока что пользоваться совершенно не умею! Полицейские прошлись по площади, осмотрелись. Один сказал что-то второму. Они остановились у входа на стадион, стали наблюдать. Блядь! Они не уходят! Терри появился рядом, тяжело дыша. — Твою же мать, — выругался он. — Самое горячее время, а здесь бобби! — Что делаете в таких случаях? — покосился я на него. Мужик ответил мне бегающим взглядом, отчего я не сдержал стон. — Только не говори, что даже не думали об этом! — взмолился я. — Серьёзно?! Терри покосился на часы. — Спокойно, — буркнул он. — Два часа до матча. Время ещё есть. — Сколько билетов? — быстро спросил я. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — У ребят, на троих, ещё почти пятьдесят — если не распродались с последнего раза, как я подходил. У меня восемнадцать. Разные места. — У меня пять. Узнав более-менее чёткие цифры, я будто немного успокоился. Выходит, у других не всё так замечательно, как Терри задвигал мне ранее! Значит, я не самое слабое звено. Уже хорошо. Хотя… чего хорошего-то? — Пять? Только что девять было. А ты хорош, — кивнул он, но тут же насупился. — Разницы сейчас, впрочем, нет. Пока тут эти остолопы, — указал он на полицейских, — мы не… — Есть идея, — схватил я его за рукав. — Должно сработать! Терри уставился на руку, рукав которой я ухватил, потом перевёл взгляд на меня. — Какая? — Притворимся отцом и сыном, пришедшими на матч, — улыбнулся я. — Почти та же тактика, как когда я ходил один. «Лишний билет». Даже если бобби заинтересуются, получится отболтаться. Да и парочка будет привлекать меньше внимания, как считаешь? Несколько секунд он смотрел на меня. — Ты слишком разумен для такой мелочи. — Это плохо? — поднял я бровь. — Странно, — пожал он плечами. — Ладно… «сын». Идём. Мы направились в сторону площади. — Кстати, я не думал, что ты тоже полноценно продаёшь, — негромко сказал я. — Думал, просто контролируешь и подкидываешь остальным перекупам запас, когда они распродадутся, попутно изымая деньги. Ну, знаешь, чтобы если кого-то из них повязали или ограбили, то не получили бы почти ничего. — В чём-то ты прав, но ответственность за успех этих тугодумов лежит на мне. Кто-то проебётся — вздрючат меня. Иной раз приходится самому барыжить, — проворчал он таким тоном, что я не стал продолжать тему. Наша походка почти сразу приобрела совершенно иной вид: размеренный, ленивый. — Как думаешь, Северус, — громко начал Терри, — каковы шансы «Сталеваров»? Я думаю, наша сборная задаст этим гадам жару! — О… да, — растерянно выдал я, совершенно не представляя, кто, как и что. Знаний о местном футболе, командах и игроках у меня не было от слова совсем. — Ты прав, Тер… отец! Мы демонстративно прошли прямо под носом констеблей, но те не обратили на нас ровным счётом никакого внимания. — Слушай, ты планируешь просто предлагать билеты? — спросил я. — Ну, напрямик? Он непонимающе на меня покосился. — Хочешь продолжать изображать случайных прохожих? Сейчас самый наплыв, Северус. Ажиотаж. У нас нет времени рассказывать каждому трагичную историю всей жизни. Быстро подошёл, предложил, пошёл дальше, если не устроила цена. — А если они сдадут нас? — оглянулся я на бобби. — Полиция прямо под боком! Он пожевал губы. — Смысл рисковать, если можно не рисковать? — снова попытался я. — Что думаешь? — Ладно, давай попробуем, — вздохнул Терри. Его путь вёл прямо к троице парней, громко переругивающихся перед кассами. — Молодые люди! — зычно обратился он. — Не за билетами? Они дружно на нас обернулись. — Коллега с завода заболел, — Терри придал голосу огорчённые нотки. — У нас образовалось шесть лишних билетов. Тут и террасы, и сидячие. Не хотите купить? — Почём? — тут же выдвинулся вперёд сутулый паренёк. Торг был быстрым. Три билета на террасы за девять шиллингов каждый перешли покупателям. Полиция стояла у входа ещё полчаса. Продажи были осложнены, но мы, в отличие от барыг, рыскающих на краю площади, действовали куда более свободно. Я продал все свои билеты и теперь помогал Терри, играя свою новую роль. Благо полиция наконец ушла. До матча оставалось совсем немного времени, но я наконец-то смог выдохнуть. Получилось! Всё продано! Так… буднично и спокойно. Я был уверен, что буду бегать до самого конца, пытаясь пристроить чёртовы билеты, но… всё кончилось. И я видел, как остальные перестали скрываться, продавая остатки буквально стопками. Люди сами находили того же Терри, сами протягивали деньги. Легко. Очень легко! И чего я боялся?.. Блядь, я мог бы и сотню спокойно раскидать, если бы заранее знал! Два часа спустя мы, вымотанные и уставшие, торчали в пабе «Герцог Веллингтон». Я вместе с четырьмя работягами сидел за столом. Они пили пиво, я — лимонад. И это, мать его, был лучший лимонад, который я пробовал! То ли от «диеты Снейпов», то ли в это время реально газировку делали по другим рецептам… А может, я просто задолбался до такой степени, что и стакан воды счёл бы за амброзию. Как ни странно, меня приняли вполне нормально. Тут, пожалуй, свою роль сыграло время. Не было понятия «подросток». Ты либо ребёнок, который может лишь издавать бессмысленные звуки и ныть, либо маленький взрослый, который как минимум способен помочь в работе. Это напомнило мне момент из раннего детства — ещё прошлой жизни. Дед мой, ветеран, тогда работал в автобусном парке в ночные смены — принимал машины у шоферюг и гонял их внутри парка: мойка-заправка-ремонт-стоянка. На работу он шёл часам к семи вечера, по пути забирая меня из детского сада. В автобусном парке оставлял меня или в диспетчерской, где можно было крутить ручку восхитительной машины, сортирующей мелочь, вынутую из автобусных касс, или «на яме» — в ремзоне, где слесари ремонтировали «Икарусы». — Дядь Коль! — обращались работяги к моему деду, завидев мелкого меня. — Ты помощника нам привёл? — Да, пусть ключи вам переберёт тут. И не материтесь! — Да ёпта, как, блядь, тут нахуй, не материться, эти цыгане ебучие, — имелись в виду венгры, которые «Икарусы» делали, — жопой машины собирают, а мы тут ебёмся! Я с деловым видом ходил по ремзоне и собирал валяющиеся везде ключи, монтировки, отвёртки. Раскладывал комплект на верстаке и бегал, раздавая их по запросу «малой, подай на девятнадцать накидной». Мама или папа забирали меня часов в девять, дома был ужин, «Спокойной ночи малыши» — и спать. Однажды на вопрос «как доехали?» я ответил: — Хуёво. Этот пидор всю дорогу дрочил коробку, а она на сотке — номер автобуса внутри парка — ебанутая. К вечеру он машину угондошит, а мужики на яме будут полночи с ней ебаться… Кхм… Кроме самого факта забавности случившегося это был показатель, как ещё во время моей жизни в куда более современном мире относились к детям. Можешь помогать? Помогай. Так и сейчас. Меня проверили и приняли. И пусть относились снисходительно, это всё равно было принятие. Я заслужил место за этим, мать его, столом! Откинувшись на спинку стула, я впервые за весь день позволил мышцам расслабиться. В кармане штанов покоилась твёрдая увесистая «котлета». Я чувствовал её на бедре как талисман. Плоть от плоти этого мира, доказывающая, что я могу заработать деньги, а значит, отстоял право находиться за столом, среди этих грубых смеющихся мужчин. Покосившись на английский флаг и надпись «Национальный Фронт», я вздохнул. — Мужики, хотите анекдот? На меня уставились удивлённые взгляды. — С небоскрёба летят латинос и ниггер, кто упадёт первым? Мгновение подождав и ожидаемо не получив никакого ответа, я улыбнулся и продолжил: — Уровень преступности. Секундная пауза — и взрыв хохота. — Северус, — позвал меня Терри, когда заметил очкастокого счетовода Вика. Я подошёл. — Ты отлично поработал сегодня, так что дам тебе бесплатный совет, — криво улыбнулся он. — Не вздумай наебать Вика. Может, у тебя и получится, но особо много ты с этого не выгадаешь. А может — не получится, и тогда тебе точно не позавидуешь. Вначале я хотел было притворно возмутиться, броситься доказывать, что я не я, что я даже и не думал! Но… думал ведь. Вспоминал, как старик дал мне фунт. Или как продавал жирные билеты за двенадцать-четырнадцать шиллингов. Легко ведь можно было сказать: продавал за восемь! И получить свою долю — четверть с двух шиллингов. А остальное «забыть» в кармане. — Хорошо, — сказал я Терри. Тот удивлённо хмыкнул, оценил. Прислушивающиеся мужики переглянулись, но это было скорее одобрительное переглядывание. Каждый из нас по очереди подходил к счетоводу и вытаскивал деньги. Подсчёт был прост. Бухгалтер проверял число выданных конкретно этому человеку билетов, умножал их на шесть (если речь о террасах, другие — на иную цифру), после чего забирал из общей массы эту сумму. Потом подсчитывал остатки и выделял от них четверть — доля барыги. И суммы, надо сказать, выходили приличными! Первый ушёл с двадцатью фунтами. Месячная работа заводчанина! За шесть часов! Матерь божья! Нет, понятно, что у них были билеты на лучшие места, а значит, более дорогие, но всё равно… — Кстати, Терри, — посмотрел я на него, — помнишь, что я привёл тебе «кита»? — Помню, но ты молодец, что сам не забыл. Когда подошла моя очередь, Терри пошёл вместе со мной. Я вытащил деньги. Терри добавил мою долю за «кита». Их быстро пересчитали. — Ого, — удивился счетовод, поправив очки. — За пятьдесят террас и несколько лож взял семьсот двенадцать шиллингов? Или ещё билеты продавал? Или свои деньги случайно вытащил? — тут он насмешливо наклонил голову. — Не, всё чётко, — улыбнулся я. — Так что по доле? — Триста забираем, ещё за ложи… Остаётся триста двенадцать, — бодро подсчитал бухгалтер. — Твоя доля — четверть, то есть… семьдесят восемь шиллингов. Почти четыре фунта. Твою же мать… Почти четыре фунта! И это когда я буквально недавно собирал пенсы! Бродил по помойкам, рискуя жизнью! Едва не сдох от собак ради пары шиллингов! Моргнув, я улыбнулся и принялся собирать монеты. Терри хлопнул мне по плечу. Теперь, с учётом того, что я выручил за сигареты, у меня девяносто один шиллинг. Пенсы не считаю. В пересчёте — четыре с половиной фунта. Солидные карманные деньги. Очень солидные. Идя домой, я думал: «Сегодня был хороший день».