Серый алхимик

Пока кондуктор бегал, офицер медленно, почти театрально надел кожаные перчатки, завладел найденным у Лероя коробком, нюхнул содержимое, сморщился, сплюнул, что-то буркнул себе под нос. — Это не моё! — начал надрываться Лерой. — Подкинули, суки! Прям здесь подкинули! Чёртовы ублюдки! Да я!.. Ему прописали дубиной промеж лопаток, отчего тот вскрикнул и едва не упал. — Руки за спину, быстро! — рыкнул полицейский. — В машину! Ругань и маты взлетели до небес. Коренастый попытался помочь дружку, получив смачный удар от другого бобби. Последний, Бо, рванул было в сторону трассы, но запнулся о выбоину в асфальте, шмякнувшись носом прямо в землю. Найджел едва не свалился от хохота. В сумке чёрного трио нашёлся какой-то свёрток, ещё десяток аналогичных коробков и презерватив с порошком. — У него что, нормального пакета не нашлось? — поморщился бобби, проводивший обыск. — Надеюсь, не использованный, — скривился его напарник. Подошедший усач насмешливо фыркнул: — Ах, старый резиновый трюк… Китайский белый, что ли? Ты попался, солнышко. Десять лет в Вормвуд-Скрабс, если повезёт. Содержимое остальных упаковок из автобуса было не разобрать, но Грэм тихо пояснил, что в свёртках, скорее всего, гашиш. А в коробках — либо сигареты с травой, либо таблетки. Может, «фиолетовые сердечки», может — что похуже. Я в уличном распространении был нулём, так что лишь кивнул, в то время как Клифф и Мэт заспорили, предлагая свои варианты. Компанию Лероя тем временем полноценно скрутили и нацепили наручники. Концовку зрелища увидеть не удалось: кондуктор хлопнул водителя по плечу, и тот завёл ревущий мотор. Усач из полиции махнул рукой, разрешая продолжить путь. Я хмыкнул. В это время дела вели проще. Не требовалось дюжины свидетелей, камер, сотни доказательств, достаточно было слов и записей самого офицера. А ещё полиция не стеснялась применять силу. Это, конечно, тоже не идеал, ведь кто будет контролировать самих полицейских? Однако же плюсы, бесспорно, тоже имелись. Я задумался, на время выпадая из разговора. Грэм тихо хвастался — только своим, — что это именно он позвонил бобби. Гомонили пассажиры, обсуждая «барыг и наркоманов». Девочка-шестилетка всё допытывалась у матери, что сделали «злые чёрные дяди», а та невнятно блеяла в ответ. Автобус катил дальше. Пригороды сменялись всё чаще — серые дома, заборы, редкие магазинчики. Постепенно дома становились выше, улицы — шире. Лондон втягивал их в себя как воронка. Разговор заглох. Я ощущал, что задница от жёсткого сидения окончательно потеряла чувствительность, и опасался, что когда придётся вставать — попросту упаду. Силой воли заставил себя отрешиться от чувств и сосредоточился на городе. Лондон… я никогда здесь не был, ни в прошлой жизни, ни в этой. Однако с первого же взгляда осознал, насколько он превышал Коукворт — во всех смыслах. А ещё где-то здесь находится проход за Завесу. Ха! Вот было бы здорово хоть одним глазком взглянуть на мир магов! Я наблюдал за меняющимся пейзажем. Капал мелкий дождь. Перед глазами проносились какие-то парки, девушки в мини, парни в клёшах, работяги в тяжёлых куртках, кирпичные дома, магазины, автомобили… Транспорт, кстати, тут ходил гораздо более активно, чем в Коукворте! Перед глазами мелькнул плакат: «Сохраняйте Британию в порядке — вывозите мусор», а под ним — горы мусора. Символично… Автобус свернул на широкую улицу, притормозил на светофоре. Рядом остановился ещё один автобус, двухэтажный, красный, набитый людьми. На тротуарах толпились прохожие — мужчины в пальто и шляпах, женщины в плащах, молодёжь в ярких куртках и джинсах. Многие с зонтами, некоторые — без. — Лондон, — пробормотал Клифф, разглядывая улицы. — Наконец-то. Морин потянулась, зевнула. — Думала, никогда не доедем. Эти четыре часа показались вечностью. — Ещё чуть-чуть, — сказал Мэт, бросив в окно короткий взгляд. — Вокзал уже близко. Автобус проехал ещё несколько кварталов, свернул, затормозил. Двигатель заглох. Кондуктор поднялся: — Станция Юстон! Все выходим! Пассажиры потянулись к выходу. Бабка, придерживая вязание, медленно спустилась по ступенькам. Семья с девочкой вышла следом. Мужик с газетой, другой с фарфором, вертлявый парень, остальные — все потянулись к багажному отделению. Мы тоже встали. Бренда поправила волосы. Морин вытащила зеркальце, проверяя косметику. Поли прикрывалась ладошками от мелкого дождя. — Прикрой её, — тихо шепнул я Мэту, указав на Поли. — Вы всю дорогу собачились, прояви себя с положительной стороны. — Много ты знаешь, — огрызнулся он, но потом стянул жилет, накрыв им её как зонтом. Девушка удивлённо уставилась на парня, рассмеялась и обняла его. Тот рассмеялся в ответ. Я хмыкнул. Только что, возможно, спас отношения. Почему нет? С моим-то опытом… Вокзал оглушал: гудки машин, голоса, скрип тормозов, стук каблуков по асфальту. Бегали носильщики с тележками, таксисты зазывали народ, мелькали продавцы газет и уличной еды. Толпы народа потоками вливались и выливались из этого места. Столица. Один из крупнейших вокзалов. После унылого Коукворта Лондон бил по всем чувствам сразу — слишком ярко, слишком громко и слишком быстро. Грэм вытащил мою сумку, бросил в меня. — Добро пожаловать в Лондон, Сев! — громко крикнул он, перебивая фоновый шум. — Рыба, чипсы, дрянная еда, отвратная погода, Мэри, ебать её в сраку, Поппинс. Лондон! — ответил я бессмертной цитатой, которую никто не понял, но уже привыкли. Найджел растрепал мне волосы на голове, потом закинул рюкзак за спину. Я хотел было возмутиться, но почему-то на лицо наползла улыбка. Хер с угольками, к чёрту проблемы Эйлин и Тобиаса — они сами себе их организовали. А я хочу провести эти пару дней в своё удовольствие! *** Гайд-парк поглотил нас, как поглотил тысячи уже собравшихся тут людей. Запах природы заглушали пиво, шкварчащие сосиски и миллион одновременно дымящихся сигарет с начинкой от табака до самой жёсткой дури. Толпа. Океан людей, растекающийся по зелёным склонам, заполняющий каждый клочок пространства между деревьями. Тысячи? Нет, десятки тысяч! Больше, чем я когда-либо видел в одном месте. Вживую, в смысле. Звуки наслаивались друг на друга: гул голосов, смех, крики, отдалённый рокот музыки — где-то на неосновной сцене уже играла какая-то разогревающая группа. На главной царил металлический визг настраиваемой аппаратуры, резал слух, но толпа не обращала внимания. Гитарные аккорды, барабанная дробь, проверка микрофонов — «раз-два, раз-два» — всё сливалось в единую какофонию предвкушения. Я шёл в середине нашей компании, подхлёстываемый толпой, как щепка в бурной реке, оглядывался по сторонам. Из толпы выделялись отдельные группы. Ебучие хиппи в своих цветастых рубашках и расклёшенных джинсах сидели кругами на траве, передавая друг другу самокрутки. Девушки с цветами, вплетёнными в распущенные волосы, танцевали под совершенно иную музыку, которую слышали только они. Коротко стриженные молодые люди в тяжёлых ботинках и британских флагах на плечах — будто плащах — громко смеялись, посасывая пиво из бутылок. А вон мотоциклы и курящие возле них байкеры. Эти, наоборот, заросшие, словно из леса, в кожаных куртках с заклёпками. На миг зависнув, я засмотрелся на девицу в прозрачной блузке, которая кружилась с закрытыми глазами — грудь подпрыгивала в такт движениям, соски просвечивали сквозь ткань. Парень рядом пытался её обнять, но она, смеясь, отстранилась. Мотнув головой, с трудом отвёл взгляд. Нет уж, рано мне пока такое… Обидно, чёрт… Попал в эпоху сексуальной революции, а поразвратничать толком не могу. Дебаф от тела, мать его. Срочно отвлечься! Я уставился на байкера со шрамом на лице, который лакал виски прямо из горла. Кадык ходил ходуном. Зрелище напрочь отбило все фривольные мысли, позволив успешно продолжить путь, не забывая поглядывать по сторонам. Периодически встречаемые плакаты и транспаранты торчали из толпы, как флаги на поле боя. «Занимайся любовью, а не войной» — избитый, но всё ещё актуальный. «Верните Сида Барретта!» — видать, написанный кем-то из фанатов «Пинк Флойд»… Я мало знал о биографии музыкантов из ставших популярными групп, больше интересовался песнями, но кое-что до меня дошло. Барретт был основателем «Пинк Флойд», но подсел на популярное ныне ЛСД, начал чудить и в результате был пинками изгнан на мороз. Угу, наркота — это не только расширение сознания, но ещё и расширение двери на выход из успешной группы. Вроде это как раз недавно случилось… Тьфу, хер бы его знал! Я в такие детали никогда не углублялся! — Охренеть, — выдохнул Найджел, остановившись возле огромного плаката «Включи, настройся, выключи» и обводя взглядом парк. — Я думал, народу будет много, но не настолько! — Правда? — ухмыльнулся Мэт, удерживая за руку Поли, чтобы не разделиться в столь плотной толпе. — По радио за месяц о бесплатном концерте объявили. Сюда народ со всей страны собрался. — Одного Лондона было достаточно, — проворчал я. Сколько в это время в столице проживало? Миллионов восемь? — Я бы поставил, что могли собраться даже не только из нашей страны, — добавил озирающийся Клифф. — Мне показалось, я слышал немецкую речь. — Что, фрицы наступают? — хмыкнул я. — Главное, чтобы не коммунисты, — парировал он. — Боишься плановой экономики? — притворно схватился я за сердце. — Красный мне не к лицу, — ухмыльнулся Клифф. — Верно, это мой цвет, но я приглашаю тебя в клуб, дружок. На этом месте во всех гачи-отсылках мужиков шлёпают по жопе, но боюсь, что Клифф не оценит мою тонкую иронию. У девушек была своя атмосфера: — Смотри на это! — Бренда схватила Морин за руку, указав на деваху в берете и полосатой тельняшке, держащую в руках небольшой плакат с нарисованным глазом — символ, который я смутно припомнил из альбомов группы. — Боже, как же стильно! Надо будет у неё спросить, где она такое взяла… — Главное — идея, — Морин уже наклонила голову, профессионально изучая соперницу. — А достать не проблема… Или перешить. Полин фыркнула: — Перешить из чего? Отцовской формы моряка? Нет, здесь же не военное, а лишь закос… — Знаю! Я ведь не дура, просто хочу выглядеть так же эффектно. Это запоминается, Поли, ну! Сама должна понимать. — Народ! — вклинился Грэм, закончивший смолить очередную раковую палочку. — Если не поторопимся, то к сцене не пробьёмся. Давайте, пока не началось. Или кто-то хочет смотреть с шоссе? — Девчонки, все пописали? — насмешливо спросил Найджел. — Тогда вперёд! Не забыв отвесить шутнику подзатыльник, компания направилась к сцене, протискиваясь между людьми. В основном нас пропускали без особых сложностей, но иные ругались, возмущались или откровенно саботировали продвижение. К счастью, в открытый конфликт никто не вступал, мы обходили буйных идиотов стороной. Я выругался, когда какой-то бородач с выцветшим принтом «Битлзов» на пузе пролил на меня пиво, едва не сбив с ног. Сука! Я мелкий, мне неудобно! Обдав смесью дешёвого одеколона, пота и сигарет, мужик начал медленно разворачиваться, будто кит, не понимая, что там в него врезалось. Я не стал требовать извинений, просто направился за ребятами, которые уже успели отойти на пару метров, скрываясь за спинами собравшегося люда. Пиздец, как бы не потеряться, я ведь вовек не отыщу их! Придётся возвращаться к Оззи, у кого мы бросили шмот. Вообще парня звали Освальд. Чуть старше Мэта, высокий, долговязый, с дурацкими оттопыренными ушами, он был сыном старшего инженера на каком-то заводе, что по местным меркам считалось хорошим уровнем. Большой дом, куда мы завалились, был тому наглядным подтверждением. Поздоровавшись с улыбчивой пухлой женщиной — его матерью, — мы не остались на чай, а довольно бодро свинтили, попутно забрав самого Оззи и его дружка, Дункана, и направивились на концерт. Хотя лично я был бы не прочь немного отдохнуть, перекусить (предлагали!) да направиться в Гайд-парк к самому выступлению. Но, сука, кто бы меня слушал?.. Нагнав компанию, которая застыла возле лотков уличных торговцев, организовавшихся вдоль дорожки, я, как и остальные, уставился на ассортимент: значки, постеры, пластинки, браслеты-фенечки, самодельные украшения. Один парень продавал нарисованные от руки портреты участников выступающей группы. Нарисовано было откровенно хуёво, но, как говорится, «с душой». Другой торговал футболками с психоделическими принтами — разводы красок, искажённые лица, надписи вроде «Расширь свой разум». Неплохая тема, учитывая, что «Пинк Флойд» пока что исполняет лютый психодел. Нет, звучит, конечно, но не прям чтобы «трушный рок». — Заинтересовался? — нарисовался рядом Оззи. — Зря, здесь откровенный ширпотреб. Если хочешь нормальный брелок или пластинку, то лучше потом в магазин на Карнаби-стрит заглянуть. Я тебе завтра покажу. — На нормальный магазин деньги нужны, а здесь, хоть и подделки, но дешёвые, — хмыкнул я. — Для памяти самое-то. Или, думаешь, есть разница между этим вот постером, — кивнул я на прилавок, — и тем, что ты мне покажешь? — Смотря каким, — почесал тот подбородок. — Думаю, качество можно найти и повыше. Я подошёл ближе, разглядывая товар. Значки с логотипом группы, автографы, якобы подписанные лично Гилмором, самодельные браслеты. Цены были смешными — пять пенсов за значок, пара шиллингов за постер. Деньги у меня имелись. Потратить? Стоит ли? С другой стороны, а зачем я их вообще брал, если не для этого?.. Взгляд зацепился за небольшой значок: чёрный фон, белый лого группы, под ними — призма, разлагающая свет на цвета. Простой, но запоминающийся. Протянул пять пенсов продавцу — молодому парню с всклокоченными волосами и улыбкой до ушей. Он кивнул, бросил монеты в жестяную банку. — Отличный выбор, малой! — с энтузиазмом прокричал он (иначе говорить уже было трудно — фоновый шум стал усиливаться). — Это легенда, запомни мои слова! Я прицепил значок к куртке, разглядывая его. Символ этого вечера. Чудесное напоминание о том, что я здесь, сейчас, в этом безумном, шумном, живом месте. Почему бы и нет? Кто сказал, что магия обязана быть с палочкой? Иногда достаточно трёх аккордов — толпа в пятьдесят тысяч рыл это подтвердит. — Ого, и тебе досталось! — Дункан появился рядом, щёлкнул затвором своего «Кодака», запечатлев меня с новым значком. — Будешь красоваться перед пацанами в Коукворте! Или перед девчонками, а? — с ухмылкой подмигнул он. Мамаше твоей подарю, чтоб тебя… Я закатил глаза. Дружок Оззи казался редкостным придурком даже по местным меркам. Но у него был фотик, что окупало его общество. — Памятный сувенир, — нейтрально ответил я. — Хорош скромничать, — бросил он. — Первый раз, небось, на таком зрелище? Это событие! В этом был прав даже такой кретин, как Дункан. Я никогда не присутствовал на сколько-нибудь масштабных концертах популярных групп. Особенно вот так, под открытым небом. Оглянувшись, я усмехнулся. Атмосфера сопричастности к чему-то великому уже начала просачиваться в тело. Найджел с Клиффом, пока остальные спорили за мерч с продавцами, сделали налёт на хот-доги, уже стоя в недлинной очереди. — Эй! — крикнул я им, почувствовав, как заурчало в животе. — Мне тоже возьмите! В последний раз жрал бутеры Бренды ещё в Уотфорд Гэп. Времени прошло до хрена. А я растущий организм! Пройдя ещё немного вперёд, мы нашли неплохой пятачок пространства на холме, с которого была отличная видимость даже для низкорослого меня. Кусая горячую сосиску и ядрёную горчицу, я разглядывал сцену и гомонящий народ. Бренда уже общалась с каким-то длинноволосым парнем, предложившим ей пива и теперь что-то негромко шепчущим на ухо. Морин заливалась хохотом от очередной дурацкой шуткой Найджела. Поли прижималась к Мэту, таща его танцевать в такт отдалённой музыке.