Охрана для Руми

      — А-а-ах! — невольный стон прозвучал слишком громко, и Руми сама смутилась своему голосу. Но сложно было устоять, когда внизу так хорошо орудовали чужие пальцы, которые её и разбудили, а потом мощное тело нырнуло вниз, и вот уже голубоволосая голова принялась бодро двигаться у неё между ног.       — Дёрпи, ты издеваешься? — сонно пробормотала Руми, попыталась его отпихнуть, но не вышло. Потому что, во-первых, её бёдра удержали сильные руки. Во-вторых, другие руки обхватили её под грудью и прижали её спину к твёрдой мужской груди.       — Сасси? — полусонная Руми повернула голову через плечо и увидела Сороку позади себя на кровати.       Что-то новенькое. А ещё он как всегда был полностью в одежде. И в шляпе.       — Ты завалился ко мне в кровать в своём ханбоке? — возмутилась она. — Что вы вообще делаете?!       — Желаем тебе доброго утра, — последовал ехидный смешок, и горячее дыхание опалило её ухо, заставляя стопу мурашек пробежаться по позвоночнику. — Прошлую неделю ты нас много игнорировала. Пришлось брать инициативу в свои руки.       Руми осталось только обречённо простонать. Как она дошла до жизни такой, до такого разврата? Но противиться уже не было ни сил, ни желания. Что уже отрицать, ей на самом деле очень нравилось.       Эти двое быстро её оприходовали, как она отшутилась. После первого раза, когда она не шибко контролировала свои действия, всё повторилось уже очень быстро, но уже в полном согласии и даже разуме. Хотя это сложно было назвать приличным решением. Сильное здоровее тело Охотницы будто было создано для любви, в нём было столько силы и нерастраченной энергии, но она всё время подавляла в себе подобную тягу к низменному, занимаясь работой. А тут, имея под боком двух влюблённых и преданных красавцев, она всё же пала под их очарованием. И момент, когда они все трое переступили тот самый рубеж, был просто вопросом времени.       И вот как уже больше месяца Руми нещадно домогались, и она не противилась. Каждый раз она ломалась для вида, играя в эту комедию, но если бы кто-то из них действительно отступил, она была бы возмущена и крайне разочарована.       И это утро не стало исключением. Ладно, Дёрпи — она уже привыкла вдруг просыпаться с ним полуголым. Но похаживания в её спальню Сасси стало приятным сюрпризом. А сейчас эта парочка вместе разбудили её в семь утра, как показывал будильник на прикроватном столике.       Руми заёрзала на кровати, но её не отпустили.       Сасси сзади горячо дышал ей в шею, прижимаясь к ней всем телом и обнимая под грудью. Его пах упирался ей в ягодицы, и Руми покраснела как в первый раз, ощущая нечто твёрдое и стоячее даже через ткани приоткинутого ханбока. Возмутиться не вышло, её слова потонули в стонах, потому что у неё между ног кое-кто второй начал хорошенько работать языком, бессовестно содрав с неё трусы невероятно ловким и искусным движением рук.       Руми как-то с дуру и в шутливом тоне спросила Дёрпи, умеет ли он вымываться языком, как все представители кошачьего рода и остались ли у него подобные замашки, ведь порой она наблюдала у него странные действия — бывший Тигр вечно что-то облизывал, прежде чем начать пробовать. И на эти её слова Дёрпи лучезарно улыбнулся всей своей зубастой пастью и загадочно сказал, что «потом ей покажет». Что ж, не соврал, лизать он умел просто отлично.       Сонная Руми немного растерянно постанывала, её свободная рука скользнула вниз, обхватывая и сминая плечо Дёрпи, который с упоением так мокро и жарко вылизывал её между ног, задрав вверх шёлковую ночную сорочку. Он плавно согнул одну девичью ногу в колене, приподнял её к груди Руми и теперь, урча, как настоящий кот, усердно охаживал языком уже мокрую от выступившей смазки промежность. Одеяло, под которым Тигр начал свои приставания, Сасси стянул с него и Охотницы, откинул куда-то вбок. Руми, смущённая и одновременно возбуждённая, для вида недовольно ворчала, как великая актриса, схватилась пальцами за волосы Дёрпи и слабо пыталась оттолкнуть его голову, но её игривый мучитель лишь усилил напор, стал посасывать чувствительный клитор и заулыбался у неё между ног, сразу слыша тихие скулящие стоны.       — О, Хонмун вас подери… Дёрпи… какого… ох! Что вы делаете, издеваетесь?! А-ах… засра-анцы… разбудили-и-и… — Руми прикрывала глаза и от смущения, и от наслаждения.       — Что ты там бурчишь, Охотница? — Сасси повернул её голову вбок к себе и склонился над ней.       Тонкая вуаль упала ей на щёки, открывая доступ к нижней части лица Сороки. А он стал напористо целовать Руми.       — М-м, мокрые и горячие, упругие и невозможно вкусные, — сладко прошептал ей в рот Сасси, продолжая целовать между словами. — Мне так нравится, когда ты сжимаешь и выпячиваешь свои сладкие губки в возмущении и протесте, Охотница. Это распаляет не на шутку.       Руми пробурчала, но на поцелуй ответила сразу, и Сасси довольно и низко простонал ей что-то неразборчивое в рот. Он обнял её одной рукой за плечи, чуть разворачивая к себе боком, и повёл ладонью по её горячей щеке, плечу, скользнул по груди и забрался Руми под ночную рубашку. Коснулся соска, оглаживая его подушечкой пальца, тут же довольно улыбнулся, почувствовав, как тот вытягивается и твердеет от его нехитрого прикосновения. Руми позорно издала отчётливый стон. И сама смутилась, и развеселила этих засранцев за секунду.       — Эй, Тигра! — заулыбался Сасси. — Давай сменим позу, помучаем её подольше!       Руми лишь ахнула, когда её развернули и потянули, как куклу. Сасси сел у изголовья кровати, облокачиваясь об её спинку. Он подтащил Охотницу на себя, заставляя лечь на него между его широко разведённых ног. Голова Руми упала Сороке на плечо, спина вжалась в его туловище, а её саму он подхватил руками под грудью. Что-то вразумительно сказать не вышло, потому что она вся сжалась в предвкушении, наблюдая картину, как к ней буквально пополз по матрасу обнажённый Дёрпи, хитро улыбаясь и тараща свои большие жёлто-красные глаза. Каждый мускул на его голой широкой спине красиво изгибался, когда он нарочито медленно и вычурно полз к ней.       — Только пробуй ранить меня этими зубами! — выпалила Руми, смотря на его торчащие клыки.       — Обижаешь, когда я хоть раз ими поцарапал? — заулыбался Дёрпи. — Люблю тебя! Как же я люблю тебя!       Он раздвинул ей ноги в стороны и нырнул между ними головой, ложась плашмя на простыни.       Руми дёрнулась и чуть не взывала, снова ощутив сильный язык, принявшийся быстро и мучительно ласкать её промежность. Ещё и картина была пошлая донельзя — ночнушку ей задрали до живота, и ноги её были раскинуты так неприлично между широко расставленных ног Сасси, который сверху-вниз наблюдал за пошлейшей картиной, как бодро и искусно работал язык его дружка в зубастой пасти.       — Ладно, в этот раз признаю, что у него определённо есть талант! — усмехнулся Сорока.       — А тебе нормально на это смотреть, извращенец? — простонала Руми, откидывая голову на его плечо и морщась от очередного мучительного движения Дёрпи.       — Вполне. Мне всё нравится, — выдохнул ей под ухо Сасси.       Руми хотелось пошло пропищать, как в каком-то порно. Она едва сдерживалась. А ещё её приятно корёжило от осознания того, что она сейчас находилась в руках сразу двоих парней, между их телами. Мысль о том, что они тоже очень сильны и способны скрутить её своей силой, в чём-то пугала до одури, но и одновременно жутко возбуждала. Однако она прекрасно уже поняла и знала, что эти двое её никогда не обидят. Они были ей верны и обожали её. Один это не скрывал никак, а второй, хоть и молчал, но по его взглядам и прикосновениям всё было понятно. Ещё этот необычайный контраст: Дёрпи был полностью обнажён уже, хитрец такой, и слегка вилял голубым хвостом, растущим из копчика. А Сасси был полностью одет, прижимая к себе голое тело Охотницы. На нём были сняты лишь сапоги, а вот любимую шляпу он снова оставил.       И пока Дёрпи там мучил её внизу, он резко задрал руки Руми верх и стащил с неё несчастную смятую ночнушку, откидывая её в сторону, а потом снова притянул к себе Охотницу, прижимая к своему туловищу. Она смутилась, теперь оставаясь полностью обнажённой, а затем ахнула, когда ладони Сасси накрыли её аккуратные упругие груди. Он начал с ними неспешно играться, массажировать, вращать, оттягивать в разные стороны, выдавливая из Руми новые томные всхлипы. Его пальцы быстро переместились к соскам, вначале подразнивая их подушечками, после чего начали мягко оттягивать и покручивать нежную плоть. С губ Охотницы стали слетать ещё более громкие постанывания.       Между ног уже вовсю хлюпало, и она стыдливо посмотрела вниз, переживая, что Дёрпи чувствует слишком странный вкус. Но, судя по его блаженному лицу и довольному урчанию, ему всё нравилось. Да, Дёрпи аж урчал, издавая откуда-то из недр своего горла очень странный звук, напоминающий настоящее кошачье мурчание. Его язык двигался медленно и мощно, будто смакуя Руми. Он проходился напряжённым кончиком меж половых губ, очерчивал каждую складку, потом заныривал вглубь, при этом ни разу не поцарапав ничего клыками.       Руми уже вовсю скулила, но не от боли, а от того, что он будто ел её, жрал и вылизывал от души, как довольный кот вкусняшку. Упругая мышца извивалась внутри, растягивая узкие стенки — язык Дёрпи был несколько длиннее и крупнее чем обычный человеческий, и это внезапно, оказалось только плюсом.       — Ох, пресвятой Хонмун… — Руми всё прерывисто дышала.       — Вот это ты расхныкалась, как же это мило звучит, — Сасси всё продолжать мучить её грудь. — Эй, Тигра, я немного перевозбуждён. Я буду пер…       — Нет! — оборвал его Дёрпи. — Мы договаривались, что сегодня я буду первым!       Он поднял голову, его губы и клыки блестели от влаги, что заставило Руми отчаянно покраснеть снова. Тигр жадно облизнулся, не отрывая взгляда от её промежности, наполированной его стараниями. Довольная зубастая улыбка расползлась аж до ушей на его лице.       Как в полусне Руми смотрела, как Дёрпи быстро привстаёт на коленях, весь обнажённый, и она бесстыдно уставилась на открывшийся взору член в полной боевой готовности. И посмотреть там было на что — перед глазами гордо вздымалось естество внушительного размера. Крупный, увитый венами ствол венчала лиловая головка, влажно поблескивающая в утреннем свете из окна. Руми облизнула пересохшие губы. Как непристойно, и в то же время… красиво! Желание пощупать всё это богатство боролось в ней со смущением, и Дёрпи, заметив ее нерешительность, взял её руку и положил на член. То был тёплым, упругим и таким приятно-толстым.       — Вот это я насоздавала своей неудавшейся магией! — не сдержалась она от пошлой шутки, проводя рукой вверх-вниз. В ответ на это член дёрнулся и стал ещё твёрже, а жёлто-красные глаза Дёрпи закатились в блаженном экстазе.       — Полегче, милочка, — усмехнулся ей под ухо Сасси, и в голосе его скользнули лёгкие нотки ревности. — Тебе ещё, кстати, скоро смотреть на второй вариант твоей неудавшейся волшбы, как ты сказала.       — Это соревнование? — улыбнулась Руми, но тут же ахнула, когда пальцы Сасси чувствительно оттянули её соски. — Вот же засранец!       Он лишь тихо посмеялся, потираясь щекой об её ухо.       — А ещё… Я как самый ответственный у вас, — Сасси резко засунул руку куда-то в складки ханбока, и было чрезвычайно необычно увидеть, как он вытащил оттуда пакетик презерватива.       Сорока у них был такой — реально ответственный и заботливый. Это и смешило, и умиляло до чёртиков.       Он разорвал упаковку и протянул резину Руми, та с пылающими щеками раскатала её сама по члену Дёрпи, пока он таращился на это действие, неприлично облизывая влажные губы.       — Доведёте меня до белой ручки от смущения, — неловко посмялась Руми, думая, как она вообще согласилось на такое. На вот такое… сразу с двумя. Но как бы поздно уже было отказываться. И уж точно не хотелось.       Тем временем сильное тело Дёрпи накрыло её, как парус, тугие мышцы пресса упёрлись в спину. Руми обхватила его за шею и притянула к себе. Их губы встретились в неистовом поцелуе, зубы нечаянно клацнулись друг об друга, но не больно. Горячий язык напористо и пылко проник в её рот, и Руми позабыла обо всём на свете, исступлённо зарываясь пальцами в жёсткие короткие волосы на затылке Тигра. Его поцелуи быстро спустились ниже — к шее, к ключицам. Затем Дёрпи накрыл губами один сосок и сделал мягкий отсос, чуть вжимая клыки в нежную плоть, но контролируя силу. Руми со всхлипом выгнулась ему навстречу, а он стал поочерёдно то дразнить соски языком, то вбирать их в рот и, чуть оттягивая, выпускать. Наслаждение — острое и мучительное — растеклось по всему телу, вырывая тихие стоны из груди. Руми ощутила, как по её половым губам скользнула массивная головка, и она в предвкушении закусила нижнюю губу.       — Люблю тебя, — низко прохрипел Дёрпи и двинул бёдрами вперёд.       Он входил медленно и туго, Руми едва не вскрикнула от наполняющих ощущений. Первый толчок был не грубым, но уверенным: головка растягивала влагалище, упругая плоть протискивалась внутрь с боем. Несмотря на обилие смазки, каждый миллиметр ощущался так, будто заново отливал Руми под себя. Её человекоподобные приятели были крупными там внизу, приходилось немного подстраиваться и привыкать, чтобы начать нормальный секс.       — Не спешим пока, не спешим, — мягко наговаривал Сасси, продолжая ласкать руками грудь Руми и ключицы, заставляя расслабиться и обмякнуть на нём.       Дёрпи же начал двигаться чуть активнее, прожигая Руми внимательным взглядом. Она же чувствовала его в себе каждой клеточкой — такого горячего, упругого и мощного, и постепенно она начала входить во вкус, каждый новый толчок словно отзывался в позвоночнике, в глубине живота. Её влагалище податливо растягивалось, а потом судорожно сжималось вокруг него, словно защищаясь.       — Ам… а-а… а-амгх… а-а… — Руми застонала что-то невпопад.       — Хорошая девочка, — проворковал Сасси, продолжая одной рукой мучить её грудь, а вторую ладонь опустил вниз, между телами и нашёл изнывающий клитор. Руми хотелось запищать, когда её начали мучительно сладко стимулировать.       Когда она подпривыкла, и наслаждение охватило её полностью, не оставляя неприятных ощущений, Дёрпи привстал, подхватил её под колени, разводя ноги ещё шире в стороны, глубоко и мощно толкнулся в неё, и сразу стал уверенно её долбить.       — Люблю тебя, люблю! — Дёрпи будто заходился в судороге от ощущения обожаемого тела под собой, от жаркого и мокрого нутра, в которое так сладко толкался. Но всё же он сдерживал себя, чтобы не стиснуть Руми слишком сильно. Член уверенно толкался в неё — раз, другой, третий — постепенно набирая силу, и по пояснице Охотницы забегали жгучие сладкие искры.       Пригвождённая к спине Сасси другим телом спереди, буквально распластанная под Дёрпи, Руми почувствовала себя абсолютно беспомощной. Сейчас эти двое будто были её хозяевами, а не она их. И, как ни странно, ей это нравилось и заводило еще сильней. Она облизывала пересохшие губы, ощущая, как приятно туго в неё входят, и как пальцы Сороки ласкают её плоть внизу.       Но тут идиллию прервал чёртов звонок — телефон заорал песню Хантрикс где-то на диване. Они все трое пытались не обращать внимания, но мобильный Руми всё разрывался и разрывался, отвлекая их от чудесного волшебного момента.       — Это невозможно! — прошипел Сасси, закатывая глаза. — Я сейчас! Не бросай её! — хмыкнул он Тигру.       — Как будто я бы смог! — оскалился тот в какой-то устрашающей гримасе.       Сорока осторожно вылез из-под Руми. Она упала полностью на матрас и тут же заахала, когда Дёрпи навалился на неё сверху и продолжил размеренно толкаться в неё уже в миссионерской позе.       — Проклятые Дестер Браверс, это их прилипчивый менеджер! — хмыкнул Сасси, сбрасывая вызов и смотря в горящий экран телефона Руми. — Хантрикс же отказались с ними снимать рекламу, а он не успокаиваться. С твоего позволения, Руми, я напишу их менеджеру хамский ответ, а потом заблокирую этого негодяя.       Руми не ответила ему, что-то промычав.       — Пока он там строчит, пусть смотрит и не теряет запала, мр-р-мя-я-я, — протянул запыхавшийся Дёрпи и вдруг резко решил сменить позу.       Он мгновенно слез с Руми, но лишь за тем, чтобы лечь на спину самому, а её посадить на себя сверху, пристраивая на своих бёдрах. Согнутые в коленях ноги Охотницы разъехались в стороны, и Сороке, стоящему у столика с телефоном, открылся вид на подраскрывшуюся промежность во всей красе. Вид был достаточно откровенный, и от смущения Руми будто позабыла, как дышать. Все шесть глаз Сасси приковались к столь пикантной картине. Он печатал что-то в телефоне, совсем не глядя в экран, и даже под вуалью можно было разглядеть хитрый прищур «нижних» глаз на щеках и губы, расплывшиеся в довольной улыбке, не размыкающей рта. Впрочем, Руми недолго ловила его хитрый взгляд, тут же забывшись, когда Дёрпи прихватил её за талию, буквально приподнял, а затем стал медленно опускать на свой стояк, словно на копьё её насаживать. Они выдохнули оба и простонали почти в унисон, когда член вошёл в неё по самые яйца. Руми повела ладонями по взмокшему телу Тигра, оглядывая его мощный торс и широкий размах плеч мутным взором, будто и не веря, что с ней такое происходит.       И она отпустила себя, стала поддавать бёдрами быстро и размеренно, насаживаясь на всю длину и сходя с ума от хлюпающего звука смазки и шлепков о бёдра Дёрпи. Но тот быстро не выдержал — схватил Охотницу за талию поплотнее и стал сам подмахивать тазом, долбясь в неё практически на весу. Руми отчаянно застонала, когда после размеренных толчков её бодро затрясли в страстной долбёжке, и глядя на довольно лыбящийся клыкастый рот Дёрпи, она тоже ощутила себя счастливым животным. Сасси же отбросил телефон на стол и вальяжной походкой прошёлся к кровати, остановился прямо у края и стал просто смотреть, заложив руки за спиной.       — Какая же ты красивая, Руми, — улыбнулся он под вуалью, и четыре видимых глаза с удовольствием рассматривали её нагое скачущее тело.       Он вот так стоял и смотрел, будто возле него на кровати работали актёры для определённого видео. От пошлости происходящего Руми хотелось провалиться сквозь землю, но она не могла отказать себе в удовольствии пялиться на худощавую фигуру в ханбоке, и вуаль, частично закрывающая лицо как маска, придавала образу Сасси чего-то более сексуального и дерзкого. От одного вида его едва виднеющейся улыбки под полупрозрачной повязкой её бросало в жар. Под взглядом пары его чёрно-жёлтых глаз она густо покраснела. Сасси медленно поменял позу, чуть откинув края ханбока назад и развязав пояс. И скачущая на Дёрпи Руми вдруг разглядела, что под штанами Сороки что-то мощно дёрнулось вверх, и трепетная волна захлестнула нечто в её груди — мысль о том, что у него на неё стоит, добавляла возбуждения не меньше, чем действия его дружка Тигра.       — Помоги ей, — прохрипел Дёрпи, не прекращая долбиться пахом вверх-вниз.       — С удовольствием, — Сасси подошёл ближе, присаживаясь на край кровати.       Он протянул руку, скользнув по лобку, а потом опускаясь на клитор и едва не задевая ладонью гуляющий туда-сюда член Дёрпи в промежности Руми. Подушечки пальцев задвигались лёгкими, нажимистыми круговыми движениями, выдавливая из груди Охотницы один жалобный всхлип за другим. Внизу живота нарастало что-то стремительной волной и трепетало от этого насмешливо-ласкового массажа. Дёрпи вначале то ли пошутил, то ли реально сдал, что Сорока не имел до этого сексуального опыта, но судя по последнему месяцу с Руми он научился всему со скоростью света. И теперь явно знал, где и как трогать, чтобы довести до исступления. Дёрпи ещё говорил, что Сасси украл у соседей какие-то сомнительные диски с «особыми» видео, но тогда Руми решила не знать, что эти двое там смотрят, пока она отсутствует на работе. Походу, зря не уточняла, и они насмотрелись самой развратной порнухи.       Впрочем, ей было грех жаловаться. Руми не сразу заметила, что её бёдра заходили ходуном, подаваясь навстречу пальцам одного и члену другого. Ей хватило ещё несколько ритмичных движений — и она сорвалась в бездну. Сладкие, невыразимо приятные судороги сотрясали тело одна за другой, а влагалище обхватило член пульсирующим кольцом, что заставило Дёрпи глухо застонать и забиться ещё сильнее. На краю сознания Руми осознавала, что его судорожные дёргания бёдрами означали то, что он изливается в неё, но его тихие поскуливания от удовольствия слились с её громкими всхлипами, и она будто потерялась в пространстве. Казалось, что никогда в жизни ей ещё не было так хорошо! Оргазм накрыл так стремительно, что она отпустила себя, выстанывая пошло и громко.       И наконец-то без сил она упала на тяжело вздымающуюся грудь Дёрпи. Ноздри вздохнули едва ощутимый аромат его пота, и это не отталкивало, а только заставляло проникнуться к нему какой-то внезапно щемящей нежностью после того, как он тут горячо её отодрал.       — Люблю тебя, — сбившимся голосом прохрипел Дёрпи, и его пальцы зарылись во влажные волосы на затылке Руми. Коса её явно растрепалась, но ей было всё равно, Она наслаждалась тем, как тело ещё содрогалось от оргазма, как под ухом гулко стучало сердце Тигра, а его пальцы хаотично массажировали ей голову. Но и руки Сасси были не менее нежными и чувственными. Всё ещё сидя на краю кровати, он оглаживал её взмокшую спину, словно рисовал невидимые узоры и наслаждался её красивыми изгибами. Руми всё прерывисто дышала, и ей казалось, будто из тела выкачали все соки, и оно стало податливым и безвольным, как тряпичная кукла.       — Отдохнула на груди облезшего кошака? — через какое-то мгновение прозвучал хитрый голос. — Теперь моя очередь доделать всё до конца.       Кровать чуть скрипнула под новым весом, когда Сасси забрался ногами на матрас. Он резко поставил Руми на четвереньки, прямо над лежащим и всё ещё тяжело дышащим Дёрпи. А сам Сорока пристроился сзади Охотницы, вжимаясь пахом в её задницу и приспуская штаны под развязанным ханбоком. Следом послышался шелестящий звук раскрываемой упаковки презерватива.       — Почему я облезший? Это из-за коротких волос? — забурчал Дёрпи, до которого как до жирафа порой доходи высказывания Сороки. Его ладони машинально обхватили руки Руми, на которые она опёрлась с обеих сторон его головы.       — Не слушай его, ты у нас красавчик, — улыбнулась она Тигру. — Он у нас просто немного завистливый. Правда, Сас… а-а-ах!       Слова потонули в громком ахе, когда в неё толкнулись, сразу входя на всю длину. Сасси тоже был не маленьких размеров, имел, правда, толщину поменьше, зато длину посолиднее. Но благодаря уже куче смазки, изрядно стекающей из промежности, он вошёл легко, без единого болезненного ощущения, и Руми выгнуло от удовольствия новой наполненностью.       — Ненавижу вас! — простонала она.       — Тогда такая ненависть мне очень нравится, — послышался смешок позади неё.       По коже пробежала волнительная дрожь только от ощущения того, что она стояла вот такая вся голая и взмокшая в позе раком, когда как Сасси позади неё был практически весь одет. Да и распластанный Дёрпи под ней добавлял пикантности всей этой картине. Только от этих мыслей Руми накрывало волной нездорового первобытного возбуждения.       — Это… потрясающе — весь этот вид, — глухо простонал Сорока, насаживаясь снова и снова. — Ох, Руми, ты так красива, а в этой позе особенно.       Он задвигался в ней вначале тягучими, разминающими движениями. Длинный член скользил с трудом, но постепенно наращивал темп. Руми затрясло от толчков, она беспрестанно закусывала губы, коса забилась о правое плечо.       — Хорошая Охотница… Сладкая, милая… — от Сасси было столь непривычно слышать такие комплименты, но это было чертовски приятно.       Его бёдра задвигались рывками, резче и сильнее, и тут уж Руми прошибло с ног до головы, выгнало на громкие пошлые стоны, и она прекратила сдерживаться. Ещё Дёрпи подлил масла в огонь — перед его носом маячила её трясущаяся от толчков грудь, и он обхватил её руками, принимаясь то наминать бултыхающиеся округлости, то играться с сосками, оттягивая и покручивая их на весу. От этих ласк возбуждение накрыло Руми ещё более острой волной, она откровенно и вульгарно стонала, наплевав на мнимую гордость.       Сасси же принялся драть её быстро и размеренно, зная, что именно так Руми достигала пика быстрее всего. И ему самому явно нравилось так же, всё тело его дрожало от восторженного возбуждения, он позволял себе едва слышные сиплые стоны-выдохи.       Дёрпи продолжил мучить одной рукой трясущуюся грудь, а вторую руку опустил вниз под Руми, выгнул кисть в неудобном положении, но всё же смог дотянуться до клитора. Ему было не очень удобно стимулировать его пальцами, но даже от хаотичных сбивчивых прикосновений удовольствие стало разрастаться такое сильное, что бёдра Руми ощутимо задрожали. Она буквально закатила глаза, чувствуя что-то новое, стремительно нарастающее.       Колени разъехались на матрасе ещё шире. Пах Сороки влажно и часто долбился в упругие ягодицы, всё ускоряясь. Сасси имел её настойчивей, толкался и толкался, чтобы не прекращалось это невероятное ощущение наслаждения влажной узостью, и сам гнал Руми к самому краю, и финальные толчки ощущались особенно остро.       — Да… да… да! — стон Руми в конце стал аж хриплым. — Ох, да!       Сасси вдруг резко пнул её собой в задницу, заставляя рухнуть на грудь. Руми упала на Дёрпи, и тот издал булькающий хрип, придавленный сразу двумя телами — Сорока навалился следом и в конце зашёлся в мощном темпе, елозя Руми по телу своего напарника. Второй оргазм стал не менее мощным, чем первый, и глаза Руми закатились. Ей наивно почудилось, что у неё сладко скручивало внутренности, и тело накрыли судороги, будто лишающие всякой способности двигаться. Она даже не соображала, не замечала, как светятся её метки от накрывшего наслаждения, разливая по воздуху невидимую энергию. Она и не сразу ощутила, как Сасси кончил следом, излился мощно, с хриплым рычанием, стискивая податливое тело рукой. И лишь через несколько мгновений они оба смогли понять, что синхронно дрожали от сильнейшего оргазма, полностью принадлежа друг другу в эту минуту.       Сасси что-то глухо и довольно пробормотал, утыкаясь лицом в плечо Руми, края шляпы задели её голову. Он не спешил выходить из неё — словно не желал расставаться с призом, что завоёвывал с такой невероятной отдачей.       — Охотница, ты настоящее чудо, — нежно простонал Сорока. — Прекрасное голосистое чудо…       — Секс делает тебя практически приятным человеком, позабывшем о сарказме, — Руми устало заулыбалась, с трудом смотря на собственную руку, лежащую перед лицом на простынях, на которой медленно гасли светящиеся белые метки.       — Я за вас очень рад. И люблю вас… — прокряхтел под ними Дёрпи. — Но слезьте! Вы меня сейчас в лепёшку превратите…       Руми лучезарно рассмеялась, Сасси над ней издал забавный каркающе-хриплый смешок, но они всё же перекатились в сторону, и Дёрпи задышал с громким стоном, что развеселил их ещё больше.       Они лежали рядом все втроём, их запахи переплетались и придушивали их, казалось, что воздух пах наслаждением и сексом, и не хотелось двигаться, не хотелось воскресать из этой горячей томной комы, чтобы снова возвращаться в мир, где были какие-то рамки и условности, задачи и гонка с работой.       Через полчаса они сидели за столом, и Дёрпи приготовил им всем завтрак. С каждым днём он готовил всё лучше и лучше. И пока он раскладывал еду по тарелкам, Сасси сидел сзади Руми и расчёсывал ей волосы, заплетая новую косу. У него появилась вот такая фишка — заплетать ей волосы, копошится что-то там. Правда, когда она предложила его расчесать в ответ, он ломался для виду, но, внезапно, согласился. Руми была честно удивлена, ведь он впервые самолично позволил снять с себя шляпу. А потом ещё и прикоснуться к волосам. В распущенном состоянии они у него казались очень длинными, практически до лопаток.       — Ох, ох, о, да, да, к-ка-р-р… ещё, ещё, да, да, так, там ещё, ниже, ниже, к-кар-р!       — Сасси, ты не мог бы заткнуться? — сказала Руми, которая большой щёткой расчёсывала чёрную-пречёрную гриву своего Сороки. Её аж смутил его голос. — Звуки ты издаёшь странные…       — Я в раю… Или как вы это там называете? — Сасси блаженно прикрыл все шесть глаз. — А можно ещё там почесать за ушком? О, спасибо… А там слева ещё кончики ты плохо расчесала…       — Заткнись, пожалуйста, — Руми смеялась, смущаясь ещё больше. — Знаешь, очень необычно видеть от тебя столько эмоций после нашего сближения.       — Тебе это не нравится? — Сорока приоткрыл глаз на брови. Он явно хитро улыбнулся.       — Нет, мне очень нравится то, что ты стал открытее со мной.       — И не говори! — Дёрпи подвинул стул и уселся прямо возле Охотницы. — К шляпе дал прикоснуться, пучок разрешает переделать. Точно пропал, пернатый! Даже завидно немного, что ты его так чешешь!       — Я тебя тоже могу! — посмеялась Руми, протянула руку и погладила длинный голубой тигриный хвост, который Дёрпи уложил себе на одно бедро. Её пальцы ощутили жестковатые ворсинки, но на ощупь они были очень приятные.       — Аф-ф! — однако Дёрпи внезапно зафыркал. — Люблю тебя, но кто ж гладит против шерсти?       — Ой, простите! — снова заулыбалась Руми и принялась гладить его уже правильно, и её Тигр довольно заурчал.       — Эй, ты недочухала меня! — ревниво отозвался спереди Сасси, смотря на них через плечо.       — Ох, вы меня доведёте! Оба, причём, — покачала головой Руми. От резкого движения её свежая коса упала ей на плечо, и она невольно скосила глаза, увидев что-то сверкнувшее в волосах посредине длины. Присмотревшись, она обнаружила, что Сорока вплёл ей в волосы какое-то золотое украшение, похожее на брошь в виде птицы. — Что это? — воскликнула она. — Я надеюсь, это не украденное?       — Обижаешь, — во всех шести раскрытых глазах Сасси мелькнул хитрый огонёк. — Конечно, украденное! Всё для тебя.       Руми вдруг резко захотелось треснуть себя по лбу.       — Нет, ну это же было практически признание, — усмехнулся рядом Дёрпи. — Ты просто не понимаешь, Руми. Он же отдал тебе своё сворованное, это значит больше, чем все слова мира! Он точно влюблён без оглядки!       Сасси резко отвернул голову, а Руми довольно увидела, как у него краснеют уши. Это даже было мило, несмотря на сомнительную ситуацию.       — Люблю тебя, — в довершении всего добавил Дёрпи, и ей оставалось только нервно улыбнуться.       Кто ж знал, что она так начудит с заклинанием и артефактом? Но теперь у неё есть два очень необычных и колоритных мужика, которые от неё в восторге. И ей чертовски начинало это нравиться.       Оставалась только одна проблема: придумать, как рассказать про них и эти отношения девочкам. У Руми нервно задёргалась бровь, когда она представила вытянувшиеся лица Зои и Миры после знакомства и рассказа про её новую «охрану». Чувство было такое, что инфаркт она ещё получит не раз. Ладно, она подумает об этом завтра.