Моргана

Кафе давно было закрыто. Часы показывали почти полночь. Деймон был рад, что Моргана сегодня не пришла в кафе, ссылаясь на внезапно напавшую простуду. Он гасил свет, собираясь уходить домой, когда дверь вдруг распахнулась и послышалось цоканье каблуков. Она появилась в кафе как гром среди ясного неба. В кожаном плаще до пят, с ярко накрашенными губами и глазами, подчеркнутыми черной подводкой. Распахнув плащ, она будто бросила ему вызов. На ней была короткая кожаная юбка, белая блузка с расстегнутыми пуговицами, корсет, колготки в крупную сетку. Деймон замер. Впервые видел ее такой. Не тихой и скромной художницей, не загадочной тенью рядом, а женщиной, которая знала, что делает и чего хочет. — Кафе закрыто, — хрипло произнес он, включая свет и пытаясь отвести взгляд от нее. — Я пришла не за кофе, — ответила она и, медленно сняв плащ, повесила на крючок у двери. Затем прошла мимо столиков. Как хищница. Не сводя с него взгляда, словно со своей добычи. На секунду в воздухе повис аромат ее духов. На этот раз сладкий с примесью вишни и чего-то острого. Почувствовав этот запах, его сердце в очередной раз пропустило удар. — Это ты так болеешь? Зачем весь этот цирк? — сухо спросил он, проходя к стойке. Моргана остановилась перед стойкой, провела пальцем по ее поверхности, потом посмотрела на него из-под густых ресниц и прошептала. — Ты всегда такой? — Какой? — Серьезный. Каменный. Будто всего боишься. — Моргана… Прошу, не начинай. Я похоронил жену и пока мне не до тебя. И знаешь… Ты слишком острая, — усмехнулся он, глядя на нее. — А знаешь… Острым языком тоже можно порезаться, и мне нравится кровь, — ответила она, с интересом оглядывая его. — По крайней мере, она доказывает, что человек жив. В этом было слишком много правды, чтобы он мог отшутиться. — Ты правда не боишься меня? — вдруг спросил он, собирая разбросанные по стойке бумаги в стопку и откладывая их в сторону. — Я люблю таких, как ты, — произнесла та, наклоняясь вперед и облокачиваясь на стойку. — Длинноволосых, кареглазых, с глазами, полными тьмы. Изломанных. Потому что в них всегда больше огня, чем в тех, кто цел. Дей, у тебя глаза, как у человека, который давно не спал. И все же живые… Я хочу увидеть, как они загораются. — Не играй со мной, — тихо сказал он, но голос предательски дрогнул. Моргана заметила это и усмехнулась. —Я не играю. Я предлагаю тебе вернуться к жизни, — она медленно обошла стойку и подошла вплотную. Ее рука легла ему на грудь, затем скользнула по ткани рубашки и остановилась на воротнике. — Твое сердце все еще бьется, — прошептала она. — Значит, ты все еще можешь любить. Он схватил ее за запястье, но не оттолкнул. Пальцы сжались, как тиски. Внутри боролись две его стороны: память о жене и желание познать эту девицу. — Ты не понимаешь, что делаешь, — выдохнул он, отпуская ее руку. — О, я прекрасно понимаю. Я пробуждаю в тебе чувства… — шепнула та, поднимаясь на цыпочки и едва касаясь его губ своими. Затем поцеловала. Сначала мягко, проверяя границы и дразня. Мужчина замер. Но когда ее язык нагло вторгся в его рот, его пальцы сомкнулись на ее талии. Он прижался к ней, ладонями скользя по ее талии вверх, к шее. Он чувствовал тепло ее кожи, слышал, как она сбивается с дыхания, и с каждым поцелуем понимал, что теряет остатки контроля. — Скажи, что хочешь меня. — Зачем ты… — начал он, но она перебила его. — Дей, ты мужчина, у которого есть потребности… — Я… Я не могу… — начал он вновь, но слова застряли в горле, когда ее пальцы в очередной раз коснулись его груди. — Можешь. Просто не хочешь признать этого. На миг он оторвался, глядя прямо в ее голубые глаза. Молчал. Только дыхание выдавало, что его внутренняя борьба все еще не окончена. Тогда она прошептала: — Или хочешь, чтобы я ушла? — Нет, — коротко бросил он и огляделся по сторонам. — Вот и хорошо… Ад тебе к лицу, Дей. В ответ он рассмеялся и вновь потянулся к девушке. — Вот так, — выдохнула она, цепляясь за его волосы. — Не думай. Просто действуй и знай, что ты мой. Слышишь? Пока ты со мной, никакие призраки из прошлого не будут преследовать тебя. В ответ он укусил ее за губу, заставив всхлипнуть. — Не обещай того, чего не сможешь выполнить… Ее смех прозвучал тихо, но зловеще. — А ты попробуй прогнать меня. Только попробуй… — Моргана… — он прошептал ее имя, едва сдерживаясь, когда та прижалась плотнее и на этот раз рукою скользнула вдоль его паха. — Возьми меня здесь. Не завтра, не когда-нибудь. Сейчас. В тот миг он понял, что все зашло слишком далеко, и почувствовал, как под кожей просыпается что-то дикое. Зверь, долго живший в клетке. С каждым ее вдохом, с каждым прикосновением он оживал, разрывая цепи, которыми сам себя связал. Месяцы сдержанности, вины, тоски… Все рухнуло, когда она потянулась и укусила его за шею. В нем проснулся тот, кого он когда-то запер, назвав чудовищем, но именно это чудовище теперь умело любить сильнее, чем любой святой. В тот вечер Моргана не просто соблазнила его. Она воскресила в нем тьму. Подняв ее на руки и опрокинув на стойку, он навис над ней и снова впился в алые губы. Поцелуй был резким. На вкус ее губы были сладкими с ноткой свежей крови, словно вино, которое бьет в голову слишком быстро. Девушка отвечала с такой же жадностью, царапая его шею, будто делая его своей собственностью. Бумаги, чашки, все полетело на пол. Она рассмеялась и закинула ноги ему на бедра, прижимая его к себе. Их дыхания стали рваными, а движения поспешными. Облизав истерзанные и слегка опухшие губы, девушка запустила руки под его рубашку и провела ноготками по спине, оставляя тонкие красные полосы на его коже. В ответ он застонал. Не от боли, а от удовольствия, такого долгожданного и освобождающего. Он давно не чувствовал себя настолько живым, и именно это его пугало больше всего. Он закрыл глаза, и на мгновение в голове мелькнула Кэтрин, но в следующее мгновение он перестал думать о прошлом. Была только Моргана — горячая, дерзкая, живая. Его руки скользнули по ее телу, срывая с нее корсет и разрывая ткань белоснежной блузки. Она выгнулась навстречу, шепча ему на ухо что-то между стонами и ласковыми словами. — Ты сведешь меня с ума, — прошептал он, губами едва касаясь ее шеи. — Значит, мы будем безумными вместе, — ответила она, запрокидывая голову. — Возьми меня, — прошептала она, в очередной раз цепляясь за него, как утопающий за своего спасителя. И он взял. Грубо, как человек, который слишком долго сдерживался. С ней он чувствовал себя грязным, предателем… Звуки их дыхания и стонов заполнили пустой зал кафе. Она смеялась, но ее смех был схожим с шепотом дьявола. Стойка скрипела, чашки разбивались о пол, а она только сильнее тянула его к себе, впиваясь ногтями в его спину. Когда все закончилось, он остался стоять, тяжело дыша, уткнувшись лбом в ее плечо. — Видишь? — прошептала она, играясь с прядями его длинных шелковистых волос. — Ты все еще жив, и ты нужен мне… Он молчал. — Ты боишься, что предал ее? — Я знаю, что предал, — прошептал он, закрывая глаза. В нем все еще бушевала буря: вина, ярость, желание и ужас. Но он не отстранился. Не прогнал девицу. И именно в этот момент оба поняли, что пути назад уже нет и что он сдался окончательно. Это была не просто женщина. Она была его спасением и разрушением одновременно.