Вечерние истории

Япония, эпоха Эдо. Время, когда в этой стране кишили мерзкие, жуткие существа. Они отличались от людей необычным цветом волос, глаз и наличием рогов. У некоторых также были слишком бледная кожа и длинные когти. Демоны. Одни – хищники, что нападали и похищали, чтобы вкусить человеческие плоть и кровь. Другие – соблазнители, что высасывают жизнь медленно, через шепот и прикосновения. Люди не сдавались. Сёгунат издавал указы, в каждом населённом пункте появлялись специальные школы для охотников на демонов. В школах бойцы учились читать зловещие знаки: иней в разгар лета, пропажу скотины, шёпот в пустых коридорах, надписи на непонятном языке. После им вручали катаны, выкованные из специальной стали, способные уничтожить демона одним точным взмахом. Чтобы убивать монстров, необязательно быть из верхнего социального класса: обычные простолюдины тоже обучались этому ремеслу. Ибо чем больше обученных глаз – тем крепче сон поселения. Харуто не так давно закончил эту школу. Ему выдали оружие, но оно ещё не было запятнано кровью. Но скоро он совершит особый взмах, что убьет демона и сделает Харуто мужчиной. Клинок проснется лишь тогда, когда познает вкус крови нелюдя. Именно так говорил отец. Отец Харуто, Дайскэ, правитель этой деревни, а также охотник в третьем поколении. Его клинок спас множество людский жизней и уничтожил десятки демонов. Воздух в доме был густым от запаха ладана и старого дерева. Харуто задумчиво гладил клинок двумя пальцами. Пять дней назад отец отправился в соседнюю деревню на переговоры. Он должен был вернуться сегодня. Пять дней. Ровно пять дней он оставался за главного в деревне. Официально власть была в руках Харуто. В действительности же старейшины и воины смотрели на него со снисходительной усмешкой, выполняя свои поручения. А в их глазах читалось: «Мальчик, играющий во взрослого». Это особо не волновало. Плевать, что думают другие. И вот почему-то сегодня, в день, когда должен был вернуться отец, у Харуто было плохое предчувствие. Словно в груди поселился большой тяжёлый шар, который медленно растекался во всему телу. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая небо в багровые тона. Тяжесть в груди Харуто налилась свинцом. С улицы раздался скрип ворот. Отец вернулся. Сердце парня на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Шар тревоги будто лопнул, выпустив наружу поток противоречивых чувств: радость, облегчение, стыд за темные мысли. Он резко вскочил и вышел из дома. Чёрная как смоль прядь выбилась из высокого хвоста и упала на лоб. – Отец! Мужчина стоял возле закрывающихся ворот. Лицо было угрюмое, холодное. Что-то случилось. Юноша склонил голову в приветствии. – Здравствуй, отец. Могу я доложить... – он не договорил. Дайскэ поднял ладонь, останавливая речь. Прохожие начали оборачиваться. Харуто посмотрел за спину отца и увидел что-то ярко-бирюзовое. Рука сама потянулась за клинком, но замерла, когда Харуто разглядел существо. – Отец...? Сзади отца стоял мальчишка. Демон. Маленького роста. Кожа почти белая. Волосы короткие бирюзовые, лезут на глаза. Из головы торчат маленькие чёрные рожки. Из-под бледных губ виднеются клыки. Он в рваном красном кимоно. А глаза... Большие фиалковые. И испуганные. Таких не бывает у демонов. Этот мальчишка сильно контрастирует, стоя рядом с Дайскэ и Харуто. Дайскэ – крепко сложенный мужчина, на лице шрамы пересекаются с морщинами. Длинные чёрные волосы с полосами седины, собранные в низкий хвост. Глаза раскосые, серые, сохраняющие суровый взгляд. И синее кимоно с гербом их деревни. Харуто же его копия. Отличается только гладкое, юношеское лицо, волосы без следов старости и глаза – карие, такие же строгие, но с проблесками мягкости. Руки демона были связаны верёвкой, за которую его тянут Дайскэ. Он резко дернул её, заставив мальчика сделать неуверенный шаг. Харуто никогда не видел таких маленький демонов. – Что это значит? – Харуто с трудом перевёл взгляд с мальчика на отца. – Переговоров не было. Деревня Ёсида предала человечество, когда дала кров нелюдям. Этот последний из гнезда. Завтра будет казнён на рассвете. Публично. Чтобы люди не забывали, зачем мы боремся, – Дайскэ бросил конец верёвки Харуто. – Отведи его в заброшенный амбар. Можешь побыть с ним, чтобы изучить. Но не поддавайся на его ложь. Завтра тебе его казнить. – Мне? – голос Харуто сорвался. Он смотрел на отца, не веря своим ушам. Его пальцы сжали верёвку. – Тебе, – холодно подтвердил отец. – Ты закончил школу. Ты получил клинок. Тебе уже 17. Пора стать мужчиной и взять на себя ответственность за безопасность деревни. Она будет твоей после моей смерти, я уже не молод, – он положил руку на плечо сына. – Завтра ты докажешь всем, что мой наследник – не мальчик, а воин. Ступай. Дайскэ развернулся и ушёл в дом, оставив Харуто наедине с пленником. Юноша дернул верёвку, и они медленно пошли в заброшенный амбар. Он встретил их запахом пыли, прелого сена и удушающей тишиной. Харуто привязал верёвку к крюку на стене. Демон примостился в уголке. Он беззвучно ронял слезы на колени. Притворщик. – Прекрати реветь. Я не попадусь в твои чары, нечисть. Мальчик вздрогнул и попытался сдержать рыдание, но получалось плохо. Он уткнулся в колени, его маленькими плечи дрожали. Харуто отвернулся, не в силах смотреть на него. Отец сказал изучить, рассмотреть вблизи. А завтра казнить. Стать мужчиной. Но Харуто представлял, что отрубит голову свирепому зверю, а не этому напуганному малышу. Юноша сел на корточки перед ним, оказавшись на одном уровне с ним. – Как тебя зовут? – он старался говорить тихо и мягко. – Акио.. – ребенок шмыгнул носом, поднимая голову. – Вы убьете меня? – Да.. Нет.. То есть.. Не сейчас, – юноша нахмурился и попытался сделать голос властным. – Таков закон. – Что такое закон? – простой вопрос застал Харуто врасплох, он не смог найти ответ. – Закон... Это правило. Которое нельзя нарушать, потому что... По-другому нельзя. Могут.. Наказать. Законы нужны, чтобы.. Защищать. – Защищать? – тихо переспросил Акио. – От кого вы защищаетесь? От меня? Харуто зажмурился. Ответить нечего. Отец всегда говорил, что демоны – чудовища. Но этот ребенок... Разве он был похож на чудовищ? Харуто видел пойманных демонов на уроках. Видел их ложь. Видел эту ядовитую хитрость в глазах. Но в этом мальчике её не было. – Умирать больно? В горле Харуто появился противный ком, который нельзя сглотнуть. – Это... Как засыпать. Не больно, – ложь далась необычайно просто. – Вот как... Тогда мне не страшно, – он вытер глаза сжатыми кулачками. – Просто... жаль, что я не увижу, как распускается сакура в этом году. Но зато я увижусь с мамой и папой снова. Харуто почувствовал, как что-то в нём разрывается от этих простых слов ребенка, готового принять свою смерть. – Твоя мама рассказывала тебе, что после смерти мы все встретимся? Моя мама говорила, что, когда мы умираем, мы попадаем в вечно-цветущий сад. Там тихо и много цветов. Я буду смотреть на сакуру там, – он произносит эти слова с такой надеждой в глазах, что у Харуто перехватывает сердце. – Нет, моя мама не рассказывала об этом. Она уже.. Давно в том саду. – Да? Жалко... Хочешь, я передам ей от тебя привет? Или что-нибудь, что ты хочешь ей сказать? Акио смотрел ему в глаза с такой искренней готовностью. Этот ребенок, стоя на краю гибели, думал о том, чтобы передать весточку чужой матери. – Скажи ей... – он замер. – Нет. Ничего. Так не должно быть. Что-то внутри рухнуло. Все, чему учился Харуто, стало бессмысленным. Все, что говорил отец, кажется ошибочным. Он резко встал, достал клинок и разрезал верёвки на запястьях мальчика. – Ты будешь жить. *** Воздух в кабинете отца пропитан ладаном. Его взгляд тяжёлый, разочарованный. – Ты думаешь, я позволю тебе отпустить ту нечисть? Харуто чувствовал вес своего решения. Он стоял перед отцом ровно, точно уверенный в нём. – Он не нечисть, отец. Он ребенок, – внутри все дрожало, но голос оставался твёрдым. – И я не прошу твоего разрешения. Я сообщаю о своем решении. Дайскэ медленно поднялся из-за стола. Он подошёл на два шага ближе. Глаза были наполнены холодной яростью. – Ты предаешь все, за что мы сражаемся. Ты предаешь память своей матери. Упоминание матери задело за живое, но Харуто не показал это. Только сильнее сжал челюсть. – То, что ты приказываешь мне сделать – убийство невинного. Я не собираюсь участвовать в этом. – Невинного? Он демон, Харуто. Демоны с рождения отравлены ядовитой кровью. Сейчас он мал. Но даже так он опасен. Если он вырастет, станет еще опаснее. Демоны жаждут человеческой крови. Это в их природе. – В его глазах не было этой жажды. Мне все равно, что ты скажешь. Он уйдет. И если будет нужно, я уйду вместе с ним. И ты меня не остановишь. Глаза Дайскэ сверкнули. – Никто из вас не уйдут. Я вижу, сын, что ты отравлен им. Ты вынуждаешь идти меня на эти меры, – мужчина достал клинок и направил его на сына. Лезвие отца блеснуло в тусклом свете комнаты. Он готов убить собственного ребенка ради своих принципов. Харуто медленно обнажил свой клинок. Сталь запела горькую мелодию, выходя из ножен. – Ты научил меня держать оружие, отец. Они оба стали в стойку, но не успели сделать и удара. Один из прислуг вошёл в кабинет. Мужчина средних лет. На его лице отражён испуг. – Дайскэ-сама! Харуто-сама! Маленький демон мёртв. – Что? – Сердце юноши упало куда-то в пятки, вместе с клинком. Он не мог заставить себя пошевелиться. – Говори, – строго приказал Дайскэ. – Почему? – Неизвестно. Он просто лёг и больше не встал. Словно он просто.. Ушёл. *** На полу амбара лежало маленькое хрупкое тельце. Мальчик сжался в позу эмбриона. Его лицо было спокойным, словно он спал. Теперь его душа в вечно-цветущем саду.