Вечерние истории

Была осень. Яркое время года. Листья окрашены в самые разные цвета и оттенки: оранжевые, жёлтые, коричневые, красные, даже зеленоватые или розовые. Удивительно, что именно в этот разноцветный сезон появляются такие напасти, как болезни, грязь, тоска. Конечно, в другие времена года тоже всего этого хватает, но именно осень главенствует в своей обманчивой красоте. А еще дожди. Точно, дожди. Вроде бы приятное явление природы: очень хорошо спать, когда капли барабанят по крыше; или сидеть дома под пледом с чашкой горячего чая, наблюдая, как на окне текут дождинки. Но как же раздражает дождь, когда он льет с раннего утра, а ведь ещё идти на работу, а на земле лужи, грязь и мокрые недовольные прохожие, которые вскоре займут трамваи, и займут настолько, что даже двери не смогут закрыться. И не понятно, куда эти люди лезут, и лезут, и лезут, если видно, что всё итак переполнено. Это еще если молчать о погоде. Утром +5, а днем уже +15. И куда теперь девать эту теплую куртку? Осень на самом деле раздражающая. А еще больше она раздражает, когда не видишь цвета. Даже красота этого времени года не цепляет, потому что все в серых тонах. Год назад Джессике начало казаться, что цвета вокруг начали становиться каким-то тусклыми. Словно кто-то снизил контрастность. Все подруги, друзья, даже родители не замечали этого. Возможно, они просто не обратили внимания. Может быть, самой Джессике это кажется из-за стресса после расставания с парнем и ещё другими мелкими проблемами. Позже Джессика поняла, что дело было все-таки в ней самой. Когда безнадега полностью заполонила разум, мир перестал иметь краски. Это произошло незаметно. Девушка даже не замечала, как медленно, но верно, цвета полностью уходят из её жизни. Она обратилась к врачам. Не сразу. Сначала нужно было преодолеть и заставить саму себя сходить в больницу, потому что внезапно это стало таким сложным – преодоление себя. Вердикт врача был прост – депрессия. Противное состояние, мешающее нормально функционировать. Неприятный внутренний слом, отравляющий реальность. Мерзопакостная болезнь, забирающая смысл всего, что существует. Лечение напоминало попытку разгрести листья на улице. Она словно дворник, используя вместо грабель антидепрессанты, собирала свои мысли в противную грязную кучу листьев. Психотерапия была садовыми ножницами, которыми Джессика подрезала сухие ветки старых обид. Помогало ли это? Вроде бы да. Вроде бы нет. Прогресс, может и был, но минимальный, отчего хандра росла все больше, и больше, вытесняя всю теплоту. Что вообще такое депрессия? Это не грусть. Грусть приходит и уходит. Как летний дождь. Как радуга после него. Депрессия – это физическая тяжесть. Словно на тебе висит невидимый мокрый плащ, к которому при этом привязаны камни, тянущие вниз. Это не сезонное расстройство. Это климат, где солнце не всходит, а лишь на долю мгновения рассеивает тьму внутри. Это болото, из которого сложно выбраться. Оно все тянет, и тянет, а звуки становятся приглушёнными, краски тускнеют, еда становится безвкусной. Это то состояние, когда посмотреть в окно становится таким же сложным, как сдвинуть гору. И в какой-то момент ты задаешься вопросами – а зачем? Нужно ли? Для чего все это? Почему я этим занимаюсь? Долго ли это будет? Люблю ли я себя? Ненавижу? Может закончить все здесь и сейчас? *** Джессика быстрым шагом торопилась домой. Шла, почти бежала, не замечая ни грязи под ногами, ни прохожих. С неба накрапывал дождь, начиная стучать по лужам. Сердце колотилось. Казалось, что оно выпрыгнет из груди и уплывет вместе с жёлтым листком. Сегодня на работе стало особенно невыносимо. Чужие взгляды липнут. Ещё и утренний видео-звонок от мамы, которая смотрит с такой жалостью. Это невозможно. Она влетела в подъезд, тяжело дыша. Нажала на кнопку лифта онемевшими пальцами. В зеркале увидела своё лицо – серое, бледное с маской отчуждения. Волосы, которые должны быть русыми, а не этим тоскливым цветом, были растрепаны. Куртка со следами капель. Это не лицо Джессики Митчер, которую она помнит. Которую она знает. Это лицо незнакомки, усталой, измученной неизвестной девушки. Может закончить все здесь и сейчас? Двери лифта открылись. Джессика подошла к своей двери, но вдруг краем глаза зацепила что-то рыжее. Рыжее. На лестничной клетке под окном свернулся кот. Худой, маленький, непородистый. Обычная дворняжка. Он был не просто рыжим, а медным, ярким пятном на сером фоне. В нескольких местах скомкалась шерсть. Правое ухо порвано. Рядом лежала газетка с сырым кормом. Кот вылизывал лапу, совершенно невозмутимо. Жёлтыми глазами он взглянул на Джессику, замер, а затем продолжил свои дела. Девушка замерла у двери, ключ зажат в руке. Внутри все еще бушевала буря, а в голове стоял тот страшный вопрос. Но чем больше она смотрела на этого кота, тем больше тело расслаблялось, а разум очищался. Вместо темноты она почувствовала что-то другое – жалость. Это несчастное животное сидело здесь, голодное, грязное, в ожидании хотя бы одного человека, который купит ему порцию еды. – Эй... – она опустилась на корточки, стараясь не спугнуть. Её голос показался ей чужим, – Эй, рыжик. Кот перестал вылизывать лапу и посмотрел на неё. В его глазах не было ни страха, ни надежды, только настороженное ожидание. Джессика порылась в сумке. Ничего. Пусто. Ни крошки. Джессика не может помочь. И стало так печально. Этот кот – единственное цветное пятно в это скучной серой массе. На глазах навернулись слезы. – Извини, малыш, – она погладила его по спине. Кот издал хриплое короткое мурлыканье и прижался к ней. Шерсть оказалась на удивление мягкой, несмотря на грязь и колтуны. В этот момент, глядя на это беспомощное, одинокое существо, Джессика осознала страшную вещь. Она не одна в своём отчаянии. Это маленькое рыжее существо боролось за своё существование каждый день прямо здесь, на этом холодном, каменном полу. Оно не спрашивало «зачем?». Оно просто хотело есть. Оно просто хотело жить. «Может закончить все здесь и сейчас?» Девушка, не думая, сняла с себя куртку и укутала в неё кота. Рыжий не сопротивлялся, только недоверчиво сверкнул жёлтыми глазами. – Не смотри так. Теперь тебя зовут Фолл, – произнесла Джессика и впервые за последние несколько месяцев позволила себе искренне улыбнуться. – Надеюсь, ты не против этого имени. Кот лишь тихо мяукнул, прикрывая жёлтые глаза. «Закончить здесь и сейчас?» «Нет. Не здесь. И уж точно не сейчас.» Иначе будет некому сводить этого малыша к ветеринару. И будет некому его вовремя кормить. Некому будет заботиться. Возможно, просто может быть, даже осенью, во время тоскливых дождей и промозглых дней, можно найти что-то, из-за чего весь мир снова обретет цвет.