Вечерние истории

Оливия сидела у Мудрого дуба. Ветер обдувал её светлые волосы, в которых спутались несколько листочков. Сидела в позе лотоса, уже достаточно долгое время, кажется, несколько часов. И она все никак не могла почувствовать эту искру. Искру пробуждения способности. Тёплый ветерок вдруг показался насмешкой. Он будни шептал ей: «Проснись, Оливия, проснись!». Но она не могла проснуться. Никак не могла. Оливия плотнее сжала веки, впилась ногтями в колени, пыталась почувствовать каждую клеточку своего тела. Но ничего. Только одеревеневшие ноги, затекшая спина и навязчивый шепот в голове. Уже у всех в семье Плантов появились способности. У мамы, Джаннетт, – манипуляция грибницей. Она могла контролировать грибные сети и плесень. Это очень сложно контролировать, ведь плесень все равно остается опасной и для носителя способности. Но пока никаких страшных аварий не было. Мама работает в фармацевтической компании, изучает плесень, меняет, затем докладывает, пишет научные работы, а позже открываются новые лекарства. Конечно, все это звучит быстро и просто, но на деле это непосильный труд, требующий по несколько лет. У папы, Маркуса, – лечебный нектар. Из его пальцев и ладоней выделялся особый сок, который позволял заживлять раны и лечить лёгкие болезни. Не все, конечно. Но от простуды мог, так что школу никто не мог прогулять по болезни. Из минусов, что на создание этого нектара тратится собственная энергия. Сильное исцеление может привести к обезвоживанию и истощению, а иногда даже и к смерти. У бабушки, Изабеллы, – фотосинтез. Она могла питаться за счет солнечного света. Именно поэтому она смогла выжить в голодные годы без еды и воды. При сильном солнце даже мелкие ранки заживали. Правда, в пасмурную погоду или в темноте способность слабеет. По ночам всегда появляется вялость и сонливость. И, если в молодые годы этого и не было так заметно, то сейчас, на старости лет, это хорошо видно. Но зато летом бабуля такая активная, быстрая, что за ней едва поспеваешь. У старшей сестры, Софии, – язык растений. Она слышала и понимала растения, могла с ними разговаривать. Поэтому, если в комнате стоял фикус, она всегда знала, кто был в этой комнате и брал её вещи. У неё много цветов в комнате, и она со всеми говорит, называет по именам. Вроде и мило. Но другие считают её странной. Например Фаерсы. Считают её странной не из-за самого факта владения языком растений – они мыслят медленно, абстрактно и иносказательно. Их восприятие мира очень отличаются от человеческого. А так как София разговаривает с растениями с самого детства, она немного переняла их манеру, говорит медленно, часто непонятно, и очень тихо. А у Оливера... Мысли о брате пронзила её острее любого ножа. Оливер. Её вторая половина. Человек, с которым она делила все с первой секунды их появления. Общие игрушки, общие страхи и тайны. Они были одним целым, заканчивали мысли друг друга, чувствовали малейшие перемены в настроении. И три месяца назад он получил силу. Оливер мог управлять растениями. Мысленно. Просто подумал, и деревце, веточка или травинка, да даже корни, подчиняются его командам. Поэтому он часто дразнится, опутывая ноги Оливии травой. Его сила работает только с живыми растениями. Чем сложнее команда, тем больше требуется концентрации. Если честно, Оливия немного завидовала своему брату-близнецу. В детстве они поклялись друг другу, что получат силу в один день. Да, конечно, это просто глупая детская мечта, но почему-то внутри все равно неприятно колет. «Что со мной не так?» – мысленно корила себя Оливия. Её никто не заставлял получать эту силу сейчас, но она чувствовала себя очень одиноко среди остальных членов семьи. Сегодня утром она спросила у Софии, как же ей получить способности. Она была единственным человеком, которая говорила с деревьями. Они точно должны что-то знать. Все остальные родственники говорили о терпении и ожидании, которых в Оливии было предостаточно. Старшая сестра, как и всегда, ответила что-то непонятное: «Семя... Не должно вырасти быстрее восхода солнца. Корень ищет не почву, а частицы тишины... Ты слушаешь, но не слышишь. Ты мечтаешь говорить, как твоя половина... Но твой язык другой, дорогая сестра.» При этом разговоре она смотрела не на Оливию, а куда-то сквозь неё. Но ответ совсем не обнадежил. Скорее запутал ещё сильнее. Что это вообще значит? Чтобы разобраться в себе и подумать в тишине, после разговора Оливия направилась к дубу. Когда медитируешь рядом с ним, он может дать ценные советы и направить на путь верный. Но сегодня либо он слишком молчалив, либо Оливия слишком глуха. – Дорогая. Ты все утро тут сидишь, даже не поела. Тебя что-то беспокоит? – это была бабушка. Она подкралась так тихо, что девушка вздрогнула от её голоса. Оливия с облегчением разжала пальцы и посмотрела на бабушку. Изабелла стояла рядом, прислонившись плечом к дубу. В её глазах светилась та же тихая мудрость, что и в коре старого дерева. Солнечный луч, пробравшийся сквозь листву, золотил её морщинистое лицо, из-за чего она казалась не совсем собой, а скорее частью этого леса. – Всё, бабушка, – её голос дрогнул. – Вернее, ничего. Совсем. Я не понимаю, что я делаю не так, – она обхватила свои колени, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы. – Все уже получили свои дары. А я... Я чувствую себя сломанной. Изабелла мягко опустилась рядом на мох, затем осторожно приобняла свою внучку, одновременно поглаживая её по светлым волосам, как всегда делала в детстве. Прежде чем начать, она повернулся голову к солнцу, словно подставляя лицо для подзарядки. – Детка... Ты вовсе не сломанная, – её голос тихий, но не как у Софии, а скорее успокаивающий. – Вся наша семья.. Это огромный сад самых прекрасных цветов. Но чтобы стать цветком, нужно сначала распуститься. Ты когда-нибудь видела, чтобы бутон пытался сделать это насильно? – она посмотрела на Оливии, в её взгляде не было ни жалости, ни упрека. – Бутон просто ждет. Пьет воду, тянется к свету... И в один миг понимает, что время пришло. Сила не резко падает с неба. Она наполняется солнечным светом внутри тебя. Ты её не чувствуешь, но она есть. Просто всему своё время. Оливия выдохнула, прикрыв глаза. Она прижалась к бабушке, вдыхая её привычный запах: сухих трав, древесной коры и этого едва уловимого солнечного, летнего, как называл Оливер. Девушка больше не пыталась почувствовать каждую клеточку своего тела. Вместо этого она просто сидела, ощущая тепло бабушкиной руки. – Ты напугала Оливера, малышка, – вдруг сказала бабушка. – Он видит, что тебе плохо, но не знает, как тебе помочь, потому что ты отстраняешься. На Оливию эти слова подействовали сильнее, чем она могла предположить. Она отстранилась, упираясь ладонью о землю. В глазах возникло не самодовольное лицо Оливера, обладающего силой, а испуганное выражение брата, который не понимал, что творится с его половиной. – Я... Я пойду объясню ему! – девушка встала и быстро побежала к дому. Изабелла лишь улыбнулась ей вслед. На месте, где была ладонь Оливии, появилось несколько маленький росточков. Выращивание. Самая редкая и самая требовательная сила. Изабелла знала это по себе. Однажды её муж, Гравис Плант, обладающий точно такой же силой, вырастил этот Мудрый дуб, после чего заснул на 4 года. Женщина провела ладонью по этим росткам, которые начали тянуться к солнце. В воспоминаниях всплыло лицо мужа – не того уставшего, каким он стал после выращивания, а другого, полного сил и решимости, горящими в его глазах, как сейчас у Оливии. Изабелла не стала звать внучку назад. Некоторые уроки нужно пройти самостоятельно. А когда это время настанет, Оливия встретит трудности со своей силой, не той, что заставляет деревья расти, а ту, что глубоко внутри её, ту, что есть в каждом из нас.