Больница ложных надежд

Утро субботы ворвалось в уютную спальню, словно незваный, но радостный гость. Яркий солнечный свет хлынул сквозь окно, ослепительно отражаясь от белого, нетронутого покрывала, лежащего за стеклом. В воздухе витала тишина выходного дня, но не тут-то было. Кристина, окутанная в свой любимый, теплый, пушистый халат голубого цвета, стремительно прыгнула на край дивана, моментально нарушив сонную идиллию. Она начала безжалостно расталкивать Феликса, зарывшегося в ворох одеял. — Феликс! Феликс!! — Мм?... Дай поспать... Шо такое?... — Феликс издал низкий, страдальческий стон, утыкаясь носом глубже в прохладную подушку. — Крис, сегодня суббота. Это священный день сна. — Просыпайся! Снег выпал!) — Она с торжествующим визгом запрыгнула прямо на него, окончательно игнорируя всякие протесты. Его попытка отмахнуться провалилась. — Крис, какой снег?.. дай поспать, пожалуйста... я после ночной, сама знаешь... — Он попытался, словно гусеница, свернуться в кокон. — Ну Фееель, потом поспишь! Смотри, как он падает! — Она сдернула с него одеяло одним рывком и, схватив за руку, подтянула к окну, за которым царила зимняя сказка. Феликс, ослепленный внезапным ярким светом, прикрыл глаза ладонью. — Ну выпал и выпал, ну падает и падает, шо ты хочешь от меня?.. — В его голосе сквозила раздраженная сонливость. Белое марево за окном не вызывало у него никакого восторга. — Пошли гулять? — Глаза Кристины горели, отражая снежное сияние. — Крис, ИДИ СПИ! — Парень, не открывая глаз, схватил ближайшую подушку и, не целясь, запустил ею в Кристину. Девушка, виртуозно увернувшись, поймала ее в полёте с улыбкой охотника. — Я ж от тебя не отстану. — Ну что ты хочешь на той улице? Холодно, противно, мерзко, еще и снег. Фу! — Он почти шипел, поежившись от одной мысли о морозе. — Никакое не фу! Это волшебно! — Она поднесла пушистый воротник халата к лицу, будто вдыхая свежий морозный воздух. — Еще какое фу! Гадость одна! Я хочу спать, греться и пить кофе. — Голос Феликса звучал как последняя линия обороны. — Ну Фееель, ну пошлии! — Она жалобно протянула его имя, на грани умоляющего щенячьего взгляда. Феликс медленно выдохнул. Его лавандовые волосы, которые он до сих пор не успел перекрасить, были смяты после сна. Спросите почему лавандовые? Как-то раз, в ноябре, Кристина решила, что блонд Феликса сильно жёлтый, а замену шампуня на фиолетовый он заметит и пользоваться не будет. Поэтому что-то ей сподвигло добавить в его шампунь фиолетового тоника… Ну кто-же знал, что это окажется очень едкий тоник, который нихрена не смывается. Возможно, это даже была краска для волос, кто знает? С тех пор он ходил с фиолетовый головой полностью наплевав на всё, и похер что ему недавно в спину кричали “ХАХА! ПИДРИЛА ПОШЁЛ".. Просто в следующую встречу, он всё спишет на несчастный случай) Возвращаемся к утру. — Ай, ладно! Не отстанешь же! — Он сдался, его голос прозвучал как признание в полном поражении. — Вот и отлично!) Я уже завтрак приготовила! — Кристина озорно потрепала его по лавандовой макушке и, легко рассмеявшись, убежала прочь. Феликс, сонный, но смирившийся с неизбежным, встал и, пошатываясь, направился в ванную. Спустя пятнадцать минут, он сидел за столом, с апатией ковыряя яичницу с колбасой и помидорами. Аппетита не было – не было кофе. Отсутствие черной, горькой жидкости ощущалось как физическая боль. В это время на кухню ворвалась Кристина – полностью одетая, сияющая в ярком пуховике. — Ну ты там скоро? Снег растает, пока ты поешь! — Если расстает, то это не снег и вовсе. Это мокрота, — Феликс был невозмутим, откусывая кусочек колбасы с выражением глубокой философской печали. — Ты мне тут не ляля, давай собирайся и пошли! — Она театрально топнула ногой, заставляя вилки на столе вздрогнуть. — Ладно, ладно, — он поднял руки в знак капитуляции. Пока они собираются, ну или только Феликс, я вам немного о них расскажу. Живут они вместе а первую очередь в целях безопасности, а уже во вторую они просто привыкли. Они уже буквально жили как пара и что-то менять не хотелось обоим, конечно бывали мелкие ссоры, но всё же они очень сильно привязались друг к другу. Для Кристины, которая не выносит одиночества, это было самым лучшим решением остаться жить у него, тем более сейчас никто себе пару не искал. Ну а зачем? Они любят друг друга, просто кто-то ещё для себя это не признал, а кто-то всё ещё боится признаться. Многие их часто путали с парой, на что те пытались объяснить, что таковыми не являются, хотя умалчивали, что были бы не против. Цирк их больше не тревожил, казалось вот и наступил конец, но в будущее никто не заглянет. Кристина и Феликс частно куда-нибудь ходили развеяться на выходные и уж тогда они точно напомнили пару. Девушка всё же рассказала парню, что презирает Джекса за его слабую натуру. За то, что он был слишком слаб, чтобы справиться со всем. И пусть перед самым выходом они это сделали вместе, но то что она его презирала в цирке остаётся фактом. Также она упомянула, что если бы она его повстречала в реальности, то и говорить бы не стала, ибо это человек из прошлого и не надо его уж слишком сильно ворошить. Феликс смирился с этим. Всё было хорошо, всё, пока что, наладилось.. Спустя полчаса, когда Феликс был полностью экипирован, Кристина буквально выталкивала его из квартиры. Они гуляли по району. Кристина восторженно рассматривала заснеженные ветки, чьи кончики мерцали на солнце, и оставляла глубокие, пушистые следы в нетронутом снегу. Феликс же просто хотел спать и, самое главное, пить чертово кофе. Он был раздражен, его руки были глубоко засунуты в карманы. Зайдя в ближайший магазин, Крис взяла себе мармелад, а Феликс — свой спасительный крепкий американо. «Если бы я не любил Крис, то женился бы на кофе», — с трагической тоской подумал он, делая первый, обжигающий глоток. Тепло и горечь мгновенно пронзили его, принося долгожданное облегчение. Когда ему окончательно надоело бесцельно шататься, он предложил не то, что хотел – вернуться домой, но что-то, что хотя бы выглядело как веселое времяпровождение, соответствующее зимнему пейзажу. — Поехали на каток? — предложил он, чтобы хоть как-то использовать зимний антураж с пользой. Глаза Кристины сверкнули, и она повернулась к нему с лицом полного, искрящегося восторга. — Правда?! КОНЕЧНО ПОЕХАЛИ! Они направились на остановку. Девушка не просто шла — она летела на крыльях, возбужденно болтая о том, как же все-таки прекрасна зима. Парень смирился, ему было главное, что Крис сейчас счастлива. Сев в маршрутку, они быстро добрались до катка. На месте они арендовали коньки и, скрестив пальцы, вышли на лед. На удивление, они катались хорошо, хотя Феликс был несколько скован, предпочитая держаться ближе к бортикам. — Фель, я отъеду немного, окей? — Кристина уже нетерпеливо постукивала коньком по льду. — Конечно, — Феликс кивнул, облокотившись на бортик и наслаждаясь уже вторым купленным здесь стаканчиком кофе. Пока парень спокойно ездил по краю катка, Кристина отжигала в центре, вспоминая свое детство, когда ее водили на фигурное катание. Она скользила, кружилась в неполных пируэтах, делала "фонарики" и змейки с заразительной легкостью. Это выглядело потрясающе красиво, Феликс даже залип, завороженно глядя на ее грацию и скорость, на то, как она разрезала лед. Закончив свое маленькое "выступление", она подъехала к нему с небольшой одышкой, ее щеки раскраснелись от мороза и движения, а глаза блестели. — Устала, фигуристка?) — Феликс слегка усмехнулся. — Ни капельки! — Ну зато хоть вдоволь повыёбывалась?) — Он слегка поддразнил ее. — Даааа! — Кристина сияла от счастья. — Ну хотя бы так, — Феликс улыбнулся, глядя на ее довольное, счастливое лицо, ощущая, как его собственное раздражение медленно тает. Кристина научила его паре приемов, и теперь они выглядели на катке сногсшибательно, разрезая лед синхронно и стремительно. Они привлекали взгляды, двигаясь замораживающе элегантно. Когда они в очередной раз разъехались, Феликс, войдя в азарт, набрал скорости и хотел повернуть, но физика есть физика. Он слегка потерял равновесие и, чтобы придать падению шуточный вид, специально завалился на бок, поставив правую руку под головой, левая же лежала на льду, вытянутая в сторону. Но... кто же знал, что не надо было выставлять руку. Рядом с ними каталась пара девушек, и одна из них, двигаясь на высокой скорости, потеряла управление. Пытаясь избежать столкновения, она инстинктивно выставила ногу и проехала острым лезвием конька буквально в паре сантиметров от его головы. Девушка, потеряв баланс, упала с глухим стуком. Феликс, частично привыкший к работе, быстро поднялся и хотел помочь девушке, которая сидела на льду в шоке. Но когда он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, он увидел в ее глазах дикий ужас, смотрящий не на него, а на его левую ладонь. И только когда он опустил взгляд, он понял. Четыре пальца были аккуратно разрезаны поперек, словно скальпелем. Кровь, ярко-красная на белом льду, уже обильно текла, растекаясь по белой поверхности в ужасающее пятно. Он посмотрел на Кристину. Та стояла в абсолютном шоке, переводя взгляд с Феликса на его руку и обратно, ее лицо стало мертвенно-бледным. Девушка, которая упала, поднялась и, ошеломленно глядя на рану, затараторила срывающимся голосом: — Боже мой! Простите, пожалуйста! Давайте я скорую вызову! Господи! — Все нормально, — Феликс ответил на удивление отрешенно, как будто говорил о погоде, и поехал к Кристине. — Фель, тебе нормально вообще? — Ее голос дрожал, она еле сдерживала себя, чтобы не закричать. — На удивление — вполне. — Может скорую вызвать? Это черт возьми глубоко! — Она смотрела на рану, которую Феликс спокойно рассматривал. — У меня выходной так-то, сами доедем, все нормально. — В его голосе не было ни капли боли, лишь странное спокойствие. — Феликс, это черт нихрена не нормально, ты хоть руку чувствуешь?! — Да нормально все, все я чувствую. Болевой шок, вот я и не чувствую боли, все отлично — Он демонстративно поднял руку ладонью вверх, так чтобы раны не было видно, ведь зрелище не из приятных. Парень хотел доказать, что серьезных повреждений нет, и это просто порез. Затем он сделал то, от чего Кристина чуть не закричала: он большим пальцем загнул остальные пальцы. Послышался легкий, влажный "Чпок" — звук, который издали разорванные сухожилия и связки. Пальцы повисли безвольно, без возможности активного движения. — Хах... сухожилия, похоже, полностью перерезаны... — Констатировал Феликс почти с научным интересом, как врач, диагностирующий чужую проблему. Кристина подняла на него взгляд, полный ужаса, оцепенения и шока, но в котором уже прорезалось ледяное бешенство. — И ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО ВСЁ НОРМАЛЬНО?! — Прорычала она, ее голос был низким и опасным, а глаза метали молнии. Феликс, все еще пребывавший в состоянии странного отстранения, наконец, признал очевидное, криво усмехнувшись. — Ну... ладно... может, и не прям чтобы нормально... — Он покорно поднял пострадавшую руку. — Ты там вызывать скорую хотела? Пошли сдавать коньки и вызывать. Они быстро направились к выходу. Женщина на "кассе" катка, увидев пятно крови на белоснежном льду и окровавленную руку, ахнула и заботливо, с дрожащими руками, протянула им рулон стерильной марли. Феликс, проявив удивительную сноровку, быстро, но аккуратно перевязал руку, чтобы остановить обильное кровотечение. Затем он с неподдельным энтузиазмом и почти научным интересом разглядывал уже немую конечность, слегка подвигая пальцами. — Так, указательный и безымянный... — бормотал он, — Кажется, длинные сгибатели. И похоже, капсулы, да. Чувствительность сохранена, значит, нервы целы. Отлично. Девушка смотрела на него как на полного дэбила, а в глазах читались нотки тотального ахуя. Через десять минут с пронзительным воем сирены приехала скорая помощь. Из машины вышел пожилой, но крепкий врач с добрым, усталым лицом. — О, Васильевич, здравствуйте! — Феликс, совершенно невозмутимый, протянул ему "здоровую" руку для дружеского, крепкого рукопожатия, что на несколько секунд разрядило напряженную атмосферу. Васильевич усмехнулся, его взгляд был теплым и ироничным. — И тебе того же, Феликс. У тебя же выходной, решил все же немного поработать? — Врач, видимо, был хорошо знаком с Феликсом по его работе в скорой. — Ну типа того, — парень поднял травмированную руку, осторожно показывая медику плотно обмотанную марлю. — Коньком по руке проехались. Полное рассечение сухожилий сгибателей и, возможно, повреждение капсул пястно-фаланговых суставов указательного и безымянного пальцев. Кристина стояла рядом, скрестив руки на груди, и недоверчиво смотрела на дружественные и деловые отношения двух мужчин, которые, как казалось, одинаково с живым, профессиональным интересом рассматривали его окровавленную руку, словно экспонат. «Шо старе, шо мале» (Что старый, что малый), — скептически подумала Кристина, закатывая глаза от абсурдности ситуации, в которой серьезная травма обсуждалась с таким будничным спокойствием. Ну а что она хотела? Парамедики ещё и не такое видели. Их быстро упаковали в машину скорой помощи, и они под вой сирен отправились в ближайший травмпункт. В травмпункте, несмотря на субботу, было многолюдно, гудел ропот ожидающих. Однако, благодаря знакомству Феликса с Васильевичем, процесс ускорился. Феликса сразу провели в перевязочную. Врач травматолог быстро снял повязку и сфокусированно оценил раны. Глубокие, ровные резаные раны на ладонной поверхности выглядели устрашающе: они затрагивали сухожильные влагалища, и, что самое критичное, подтверждался полный разрыв сухожилий сгибателей указательного и безымянного пальцев. Присутствовала нестабильность в межфаланговых суставах, что подтвердило опасения о повреждении связок и капсул. При пальпации было очевидно, что палец не может активно согнуться. — Сухожилия... чистый разрез, — констатировал травматолог, качая головой. Его немедленно отправили на рентген для исключения внутрисуставных переломов и подтверждения целостности костей, но поскольку травма требовала микрохирургии, парня без промедления направили в операционную. Кристина осталась сидеть в коридоре, глядя на мигающую надпись "Операционная". Чувство облегчения от того, что он жив и "починят", боролось с гнетущим чувством вины и тревогой. Она кусала губы, вспоминая его спокойное, почти хвастливое лицо, когда он загнул свои пальцы, а после медленно расширяющиеся глаза от тотального ахуя. Вышли они оттуда только поздним вечером. Феликс был бледный, изможденный наркозом, но живой. На его пальцах были швы, а вся рука была иммобилизована специальным ортезом (шиной), который фиксировал кисть в определенном положении, необходимом для сращения сшитых сухожилий. Кристина, которая всю дорогу молча держала его за здоровую руку, едва сдерживала слёзы, глядя на его усталое лицо и негнущуюся конечность. — Эй, Крис, ты чего? — тихо спросил он, прижимая ее к себе своей здоровой рукой. — Все же нормально. Сшили, починили. Как новенькое будет. — Ты идиот! — Она сорвалась, ударив его по груди рукой. — Демонстративно доламывать свои собственные пальцы, чтобы доказать мне, что у тебя шок?! — Ну... я был убедителен? — Он попытался пошутить, но шутка прозвучала слабо и устало. — Более чем! Обещай мне, — ее голос дрогнул, она схватила его за воротник, — обещай мне, что ты больше никогда, никогда, никогда не будешь говорить, что у тебя выходной, если ты истекаешь кровью. Ну а что? У него выходной, он не хотел ехать в своей рабочей обстановке… Всё логично. — Обещаю, — пробормотал Феликс. Впервые он почувствовал, как накатывает боль – действие гормонов и анестезии стало ослабевать. Его лицо скривилось. — Поехали домой) Они поехали домой в тишине такси, держась за руки. Эта суббота оказалась гораздо более насыщенной и кровавой, чем любая его рабочая ночь. Зимнее волшебство закончилось неотложной хирургией. Или ещё не закончилось… Этого не знаю даже я.