Больница ложных надежд

Несмотря на всю эту тревожную ситуацию с Ирой, день рождения у Феликса был уже завтра. Мысли о недавней ссоре или напряжении, связанном с этой женщиной, словно висели в воздухе, но Кристина решила, что не позволит им испортить важное событие. — Фееель... — Голос Кристины прозвучал нарочито мягко, отвлекая его от экрана ноутбука. — Мм? — Феликс оторвался от ноута прищурившись и потирая переносицу. В его голосе чувствовалась усталость. — А ты как праздновать будешь? Праздник завтра, а я ничего не знаю, — Она подошла, оперлась о спинку его кресла и запустила пальцы ему в волосы. — Крис, ну ты же знаешь, я не праздную. Тем более рабочий день, все заняты. И вообще, мне не до того, — Он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но в его глазах мелькнула небольшая грусть. Ведь действительно, с 19 лет он не праздновал свои др- было некогда. — Не, погоди, так не пойдёт, — Кристина резко, но ласково хлопнула его по плечу. — Мой, значит, мы справляли очень даже шумно, с гирляндами и танцами, а твой просто пропустим? — Ну если тебе больше нравится такая формулировка, то да, — Феликс усмехнулся, глядя на её возмущенное лицо. Ему нравилось, как она кипятится из-за него. — Неет, так не будет! — Она надула губы, скрестив руки на груди, её поза выражала категорическое несогласие. — Мы обязаны его праздновать. Точка. — Ну хорошо, завтра, дай Бог, куда-то выберемся, и шо? Мы и так по выходным часто куда-то ходим, смысла нет, это не сюрприз, а рутина, — Он попытался её образумить, но в его тоне уже звучала сдача позиций. — Ну Фель, можно и просто походить. Но я хочу, чтобы это было особенным! — Слушай, не факт, что я завтра вообще освобожусь в пять. У меня часы работы висят, как проклятие. — Ну как так-то! — Кристина по-настоящему расстроилась, в её глазах мелькнуло разочарование. — Ну вот так, милая, — Он протянул руку и нежно погладил её по щеке. — А давай так: если ты железно вовремя освободишься, то мы пойдём праздновать, потому что у меня есть кое-что на уме. Планы у меня есть, а ты тут всё партачишь своей работой! — Она выдвинула свой ультиматум, её глаза сияли азартом и решимостью. — Ай, ладно, заинтриговала, чёрт тебя дери, — Феликс рассмеялся, поднимаясь и обнимая её. — Жду с нетерпением, интриганка) Утро. Феликс вышел на кухню, лениво потирая глаза. Его веки слипались - последнее время он не спал нормально, всё из-за вдруг появившейся Иры. Воздух пах чем-то сладким и тёплым — обволакивающей ванилью и свежим, крепким кофе. Кристина стояла у плиты, волосы собраны в небрежный пучок, а на щеке забавным пятном отпечаталась мука. На столе горел маленький фонарик, отбрасывая уютный золотистый свет, и стояла тарелка с румяными сырниками, украшенными клубникой. — Доброе утро, именинник) — сказала она, не оборачиваясь, но улыбка уже широко пряталась в голосе, вместе с лёгкой гордостью за свой сюрприз. — И тебе доброе. Могла бы и отоспаться), — пробормотал он, подходя ближе. Он почувствовал её тепло и аромат ванили и невольно улыбнулся. — Моглаа, но не захотела, — она обернулась, задорно приподняла бровь. — Окак, — он улыбнулся, смягчаясь от этого домашнего уюта. Она подошла, встав на цыпочки, обняла за шею. Всё же он 190 ростом, а она всего 157, поэтому Феликс часто наклонялся к ней. Её руки, мягкие и немного липкие от муки, нежно сжали его. — С днём рождения, любимый, — шепнула она, её дыхание обожгло его ухо, и коснулась губами его щеки. Он ответил долгим, благодарным поцелуем в висок, крепко обнимая её хрупкое тело. Утро стало мягким, почти домашним, будто весь мир на мгновение остановился, сосредоточившись только на них двоих и запахе кофе. Позавтракав, они поспешно поехали на работу. День тянулся бесконечно. Феликс метался по городу, уставший, но с каким-то внутренним теплом от её утреннего сюрприза. Это тепло было словно маленький, греющий уголёк в груди. А Кристина, глядя на часы, нервно переписывалась с кем-то в телефоне — её пальцы быстро порхали по экрану, сердце колотилось в предвкушении. Всё должно было совпасть идеально. Вечер. Когда стрелки показали шесть, Кристина уже ждала у офиса. На ней было элегантное лёгкое платье и пальто, в руках — конверт и какая-то аккуратно завернутая коробочка. Её взгляд был напряженным, но счастливым. — Ты даже вовремя, неужели отчёт сдался? — усмехнулся он, подходя. В его глазах читался вопрос и любопытство. — Ага. Садись. Никаких вопросов, даже про отчёт, — хитро прищурилась она, подавая ему руку. — А если я не хочу? Что тогда? — Тогда сюрприза не будет, и ты узнаешь всё только завтра утром, — Её голос звучал озорно. — Ай, ладно, убедила, — Он капитулировал, широко улыбаясь, чувствуя, как его охватывает волнение. Они ехали молча — только тихая музыка в машине и редкие взгляды, полные ожидания и нежности. Через двадцать минут такси остановилось у старинного здания. На фасаде горели теплые гирлянды, в окнах — мягкий золотистый свет. Место выглядело дорого и загадочно. — Мы куда? Это что за дворец? — Сюда, — она взяла его за руку, и его сердце ёкнуло. Как только дверь ресторана открылась, раздался оглушительный крик: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ФЕЛИКС Феликс застыл. Его лицо мгновенно стало ошеломленным, глаза округлились от удивления. За длинным столом сидели его друзья — кто-то уже поднимал бокал, кто-то хлопал в ладоши. Знакомые, родные лица, которые он не видел вместе уже несколько месяцев! Стол ломился от еды: горячее, закуски, вино и остальное. Он повернулся к Кристине, всё ещё не веря. Его губы дрогнули. — Ты… всё это?.. Одна? — Ага. Наконец-то ты в шоке, — Кристина сияла, её глаза светились триумфом и любовью. — Хоть раз ты должен просто отдохнуть. Полностью. — Спасибо тебе, родная, — тихо сказал он и коснулся её руки, сжимая её ладонь в знак глубочайшей признательности. Вечер прошёл в смехе и разговорах. Феликс сначала держался сдержанно, но потом расслабился: рассказывал истории из работы, подшучивал над друзьями, иногда кидал короткие взгляды на Кристину, полные обожания и благодарности. Она смеялась, поднимала бокал за него, и в её глазах было столько тепла, что никакие свечи не могли конкурировать, освещая его душу лучше любого пламени. К одиннадцати все начали расходиться, ресторан постепенно стихал. Феликс и Кристина остались почти одни, только тихая музыка и запах кофе в воздухе. Феликс зашел в квартиру уже за полночь. Его голова гудела от вина и эмоций. Он уже хотел направиться прямо в спальню, сбросить одежду и рухнуть в кровать, но Кристина вовремя остановила его, перехватив его руку в коридоре. — Помнишь, я тебе утром говорила, что подарок будет вечером? — спросила она, ее глаза сияли загадочно. В голосе зазвучали медовые, соблазнительные нотки. — Ну, на самом деле, уже почти забыл, — Феликс искренне улыбнулся, притягивая ее к себе. — Ты мне и так великолепный подарок сделала. Ты – мой главный подарок) — Ой, забыл он! — Кристина слегка ударила его по плечу, игриво надув губы. — Иди на кухню и сиди там. Я сейчас подойду. Кристина быстро упорхнула в спальню, закрывая за собой дверь. Феликс, пожав плечами с легкой улыбкой, удалился на кухню. Он присел на мягкий диванчик, достал телефон и погрузился в ленту новостей, пытаясь отвлечься от сладкого, растущего нервного напряжения последних дней. Внезапно дверь кухни распахнулась. Феликс отложил телефон, и все его внимание без остатка переключилось на вошедшую Кристину. Она была в пудрово-розовом файном халате. Ткань, видимо, шелковая, была пышной, а по краям рукавов и подола шел мягкий, пушистый мех словно одной линией. Халат, казалось, немного светился в полумраке кухни, подчеркивая нежную кожу и фигуру. Несмотря на позднее время, на ней все еще был безупречный макияж и аккуратная укладка — контраст между утонченной вечерней красотой и домашним, хоть и роскошным, халатом был невероятно волнующим и обещающим. Кристина сделала несколько медленных, соблазнительных шагов и мягко опустилась к нему на колени, обхватив его шею руками. Её прикосновение было невесомым, но в нём чувствовался огонь. — И что дальше? — Феликс улыбнулся, его глаза сузились, в них зажегся огонек. Вся усталость слетела с него, уступая место чистому, животному желанию. Он примерно понимал, к чему идет этот "подарок". — А вот сними халат и увидишь, — прошептала она, ее дыхание обожгло его ухо. От её запаха у него закружилась голова. Феликс потянул ее за талию к себе, не давая ей убежать, и начал медленно стягивать пушистый халат с ее плеч. Он решил растянуть удовольствие. Его движения были медленными, мучительными, дразнящими. Его губы прошлись мелкими, дразнящими поцелуями по ключицам девушки, иногда слегка прикусывая нежную кожу. Он с наслаждением почувствовал, как она задрожала в его руках. От её дрожи по его телу пробежал ток. Поцелуи перешли на шею. Феликс оставлял на ней влажные следы, ощущая, как под его губами учащается пульс Кристины. Он будто ненароком прикусывал кожу, стараясь быть одновременно нежным и требовательным. Его руки блуждали по ее телу, не находя себе места, кончиками пальцев он очерчивал изгиб талии, иногда проходясь по позвоночнику, от чего Кристина держала осанку вытянутой и прямой, выгибаясь назад, подставляя себя его ласкам. Наигравшись с шеей, он наконец запустил руки под халат. Легким движением он расстегнул его. Тихие стоны и вздохи наполнили кухню. Возбуждение было густым, как мёд. Оно же разогрело воздух до предела, и Кристина, сидя на нем, почувствовала заметный бугорок, о который она невольно, а иногда и специально, терлась бедрами. Это была игра, полная взаимного желания. Руки Феликса поползли к ее груди. Он начал ласкать ее, пока сам целовал ее в губы. Стоны, тонущие в поцелуе, сносили крышу и возбуждали их до дрожи в коленях. Наконец, он сбросил халат на пол, наслаждаясь видом ее тела. Она была идеальна, для него она была слитком безупречного золота. Ласки сводили с ума: Кристина то напрягалась от нетерпения, то таяла в руках Феликса, прижимаясь к нему. Они бы так и сидели, но обоим хотелось большего. Дыхание уже напрочь сбилось, чувства переполняли их. Воздух был горячим и разреженным. — Крис, ты как наркотик, — прохрипел Феликс, прерывая поцелуй. Его голос был глухим от страсти. — Это похвала или оскорбление? — Ее голос был прерывистым и влажным. — Похвала. Абсолютная зависимость. Парень резко встал. Подхватив Кристину на руки, он осторожно, но быстро разложил ее на широком кухонном столе. Холод полированной столешницы вызвал у нее короткий, резкий вздох, который тут же сменился стоном нетерпения. Феликс не торопился, растягивая моменты прелюдии. Он целовал ее живот, бедра, чувствуя, как она извивается от нетерпения и прижимается к нему. Он хотел, чтобы это мгновение запомнилось ей как полная, абсолютная победа и отдача. Он хотел, чтобы она почувствовала себя самой лучшей. Наконец, он занял свое место. Мощное, глубокое движение, и стон Кристины, громкий и протяжный, эхом отразился от стен кухни. Это был стон удовлетворения и облегчения. Он двигался ритмично, сильно, их тела слились в едином, горячем танце. Стол под их телами слегка сдвигался, издавая тихий скрип, который лишь подстегивал их страсть. Он смотрел в ее глаза, полные обожания, наслаждения и безумного желания. Кристина, не в силах сдерживать себя, царапала его спину, ее ногти оставляли длинные, горячие следы. Её тело было натянуто как струна. Она шептала его имя, моля о большем, о пределе. Феликс отвечал на ее мольбы. Движения становились быстрее, сильнее, напряжение нарастало до немыслимых пределов. На последнем излете, когда мир вокруг них сжался до одного-единственного чувства, Феликс с силой прижался к Кристине, услышав ее громкий, ликующий крик, который тут же заглушил его собственный победный вздох. Они оба рухнули в сладостное изнеможение. Немного ещё побыв в такой позе, пара направилась в душ вместе, где всё ещё раз повторилось, а после они лениво ушли спать.