Больница ложных надежд

— Как… как мертва?.. В смысле убили?.. какой маячок… Голос Кристины сорвался на шепот, полный неверия и ужаса. Она не могла представить Зубл мертвой. Зубл, вечно ворчливая, живая, хотя и только в цифровом пространстве. Это было слишком нереально. Телефон, с которого только что раздался голос Феликса, лежал на полу, экран мерцал синим светом, освещая её сжатые в кулаки руки. — Крис, прошу, послушай. Эта тема не для телефона, хрен знает есть ли у нас ещё и прослушка. Я всё понимаю, но мы можем встретиться? — В голосе Феликса сквозила крайняя напряженность, но при этом чувствовалась властная нотка, которую она давно в нем не слышала. — Я .. я не знаю… Дай мне это всё переварить.. Я тебе завтра наберу. Кристина сбросила вызов, так и оставшись сидеть на холодном кафельном полу. Ей казалось, что её сердцебиение сейчас пробьет пол. В голове мелькали образы: труп Зубл в переулке, кровь, маячок... У нее была куча вопросов, но ни одного ответа, и она не знала, что дальше делать. Когда её немного попустило от шока, связанного с маячком и угрозой, с новой силой накрыла скорбь по Зубл. Какая бы она ни была, эта девушка стала частью их цифровой семьи, их соратником по несчастью. Все эти переживания не дали ей покоя в эту ночь: она металась в душной, крошечной съемной квартире, глядя в потолок и пытаясь унять дрожь. Утром, едва рассвело, Кристина приняла ледяной душ, чтобы хоть как-то прояснить голову, и, не завтракая, набрала основной номер Феликса. — Алло? — Голос парня был хриплым, как будто он не спал всю ночь. — Сегодня после работы можем встретиться. Зайдёшь за мной. Кристина положила трубку. Она не хотела сильно долго с ним общаться, опасаясь, что нахлынут старые обиды. Всё же за эти две недели она немного признала свою вину, и ей было неловко. Адреналин от такого звонка зашкаливал, а сама она не ожидала, что получится так грубо и быстро. День на работе прошёл в тумане. Она механически перекладывала бумаги, но мысли были только о Феликсе, о маячке и о Зубл. Она не обращала внимания на тошноту, списывая ее на стресс. В пять часов в дверь кабинета бухгалтеров послышался глухой, нерешительный стук. Она знала, кто это. Сердце ёкнуло. Кристина вышла к нему. Феликс стоял в темно-синей рубашке, которая была ей так знакома, но выглядел он изможденным, с тенями под глазами. Он был одет небрежно, и это выдавало его состояние. — Ты уже закончила, можем идти? — спросил он тихо, избегая прямого зрительного контакта. — Да, сейчас, только вещи соберу. Кристина зашла обратно, быстро сунула ноутбук в сумку и вышла к парню. Они в громком молчании направились в парк, ближайшее нейтральное место. Они шли быстро, почти бежали, как будто их преследовали, хотя на самом деле их преследовало только собственное внутреннее напряжение. Они не держались за руки, между ними было физическое и эмоциональное расстояние. Крис шла, погружённая в свои раздумья и опасения. Её мучил вопрос о беременности: стоит ли говорить о ней сейчас, в разгар этой опасности? И как вообще себя вести с человеком, которого она недавно презирала, а теперь, похоже, нуждалась в нем? Феликс же думал только о том, как бы сейчас аккуратно поговорить, чтобы не сделать хуже и не оттолкнуть её снова. Сев на скамейке в парке, под сенью старого дуба, наступило время этого неловкого, но неизбежного разговора. — И что ты хотел рассказать? — спросила она, сложив руки на коленях. Феликс молча достал свой телефон и протянул ей уже заранее готовый текст в заметках. Он не доверял даже шепоту в парке. Кристина, у каждого участника во лбу остался маячок от чипа. Я не знаю насчёт прослушки, но эта хрень местоположение отслеживает точно. Из-за этого нас нашли в другом городе. Пока что, для них, скорее всего, мы мертвы, и пока мы не поменяли этот статус, надо достать маячки. Убили Зубл, а значит люди им больше не нужны, все мы будем идти по очереди. Тело нашли в переулке, смерть от удушья. На руке было вырезанное её имя, а чип вырезан. Остался только чёрный кружок, впечатанный в кость, — это он и есть. Надо их убирать и уезжать из города, пока ещё живы. Кристина читала, и ужас сжимал её грудь. Это была не теория заговора, это была реальность. Парень сидел, опёршись ладонями в скамейку, а взгляд был направлен в пол. Он не смел смотреть на неё, ожидая новую порцию обвинений. Он не знал, поверит ли она ему теперь, ведь, по его мнению, он был во всём виноват. Две недели остудили пыл Кристины, и походы к психологу тоже, а ещё особенно разговоры с мамой. Теперь ею двигал не гнев, а инстинкт самосохранения и рациональность. Поэтому, она, колеблясь, в тех же самых заметках написала следующее: Ты можешь его вырезать? Она передала телефон Феликсу. Тот, скрывая удивление и внезапный прилив облегчения от её доверия, всё же ответил. Скорее всего, я смогу, но в этот раз может быть больнее. Кристина немного потупила в пол, обдумывая, что значит "больнее". Когда? Да хоть сейчас. Пошли? Если хочешь. Тогда пошли. Она встала. В эту секунду она полностью доверилась ему, потому что это было единственным способом выжить. Они направились в аптеку, где Феликс молниеносно купил всё необходимое, избегая касс самообслуживания, чтобы не светить своё лицо лишний раз. Весь путь к его дому был в гробовом молчании, прерываемом только шумом города. Зайдя в квартиру, Феликс только тогда заметил тот срач, который произошёл за две недели. Пол был завален разным мусором, писком и пылью, кроссовки валялись в прихожей, а в воздухе витал запах застоявшейся пыли. Пусть он дома только спал, а на выходных иногда питался, но квартира всё-таки приобрела неухоженный вид. Парню было, в принципе, нормально, ведь порядок ему на хрен не сдался, а вот Кристина сделала для себя выводы: в этом хаосе он жил последние недели, и это говорило о его внутреннем состоянии не меньше, чем его слова. Пройдя в квартиру, в том же гнусном молчании, Феликс усадил её на кухне, а сам принялся искать нужные ему вещи: яркую настольную лампу, которую они использовали для чертежей, и старые чистые полотенца. Девушка осматривала так и не забытую кухню, почему-то сейчас она казалась чужой, тусклой и грязной. Про последнее я, кстати, не утрирую. Кухня действительно была давно не убрана, лишь засохшие тарелки лежали в посудомоечной машине, напоминая о его одиноких трапезах. Через время на кухню подошёл Феликс. В руках он принёс только что купленные стерильные перчатки, баночку спирта, вату, прозрачные пластыри, лидокаиновый спрей и канцелярские лезвия с пинцетом из прошлого раза. Парень поставил это всё на кухонный гарнитур. Быстро вытерев со стола тряпкой, пропитанной спиртом, и включив настольную лампу, чтобы создать направленный луч света, он велел ложиться Кристине на него. Благо, за счёт того, что стол был вмонтирован в стену, то был немного выше обычного. — В смысле? Серьёзно на стол ложиться? — Кристина в ужасе посмотрела на стол, где пять минут назад лежали крошки. — А ты думала? Да серьёзно, ложись. Нам нужна ровная, высокая, чистая поверхность. А тут ещё и свет хороший. — Ахринеть, — пробормотала Кристина, но всё же легла, свесив ноги с краю. Парень надел перчатки на уже обработанные руки. За время, пока он всё подготавливал, он щедро нанёс ей этот лидокаин, поэтому теперь можно было и начинать. — Смотри, всё как и в прошлый раз, — его тон стал чисто рабочим, отстранённым. — Матерись, кричи, можешь меня пиздить по ногам, делай что хочешь, только не морщись, не дёргайся и не подбивай. Договор? — Угу. Он вытер её лоб спиртом и сделал надрез на переносице. В этот раз, из-за более глубокого расположения чипа, надрез был чуть длиннее. Кристина сжала зубы, чувствуя, как лидокаин едва сдерживает боль. Немного раздвинув кожу, показалась маленькая чёрная точка. Попытавшись её просто достать пинцетом, у него не получилось. Феликс нахмурился. — Чёрт. Он прирос сильнее. Поэтому, поковыряв его тем же лезвием, аккуратно отделяя капсулу от кости, у него получилось. Достав саму центральную часть и прилегавшие к ней оторвавшиеся жгутики, которые надо было достать из черепа, он почувствовал, как Кристина слабо дёрнула ногой. Справившись со всем, он аккуратно заклеил всё небольшим кусочком пластыря, сводя концы, чтобы рубец получился более тонкий. — Всё, как себя чувствуешь? — Ну … нормально, — простонала Кристина. — Если голова не кружится, можешь вставать. — Хорошо. Кристина села, и, когда поняла, что всё нормально, пересела на диванчик в углу кухни. Феликс же убирал со стола: выбрасывал в мусорное ведро испачканную вату и лезвия, а целые упаковки прятал в аптечку. — Я могу идти домой? — Можешь, конечно, но хрен его знает, как организм отреагирует на такие действия, — Феликс вытер руки о полотенце. — На самом деле, лучше, чтобы ты сегодня переночевала у меня. Возможна повышенная температура, отёки, синяки, слабость и т.д. — Я… Подумаю, — Кристина не хотела принимать никаких поспешных решений, но знала, что он прав. — Окей. Феликс ушёл в спальню, на самом деле просто хотя бы минимально убраться там и в зале, чтобы ей было комфортно. Через полчаса Кристина всё же решила, что останется у него. Может, хотя бы поговорить смогут. Было только 7 вечера, они сидели по разным комнатам в напряжённой атмосфере, которая чувствовалась даже через стены. Позже Феликс вылез на кухню попить кофе, ибо ложиться сейчас спать не хотелось. Он поставил турку на плиту, его движения были резкими и нервными. Сидя на кухне в наушниках, он попытался отстраниться от реальности. К нему аккуратно вылезла Кристина, словно ребёнок. Когда они жили вместе, она часто так делала, когда что-то хотела. Парень снял наушник. — Что-то случилось? — спросил он, зная эту её повадку. — Феликс, я… поговорить хотела.. — О чём? — что-то в нём было не так… На протяжении всего вечера он вёл себя не так, как обычно. Что-то поменялось… Он был слишком спокоен, ни лишней эмоции, ни лишней фразы. Он вёл себя сухо и безэмоционально. Но всё время был явно напряжён, как натянутая струна. — Ты и сам знаешь, — она села напротив на стул. — Ну допустим. И что это опять будет? Опять обвинения и то, какой я слабак? Не, что-то не хочу пока. — Феликс, я хотела нормально поговорить. — Ну тогда и начинай. — Фель, я .. Я знаю, что поступила неправильно, знаю, что должна была дождаться и нормально поговорить.- повисла пауза. — Крис, на этом всё? Честно, сейчас нет настроения для твоих разговоров. — Почему, я же вроде нормально начала? Его разобрало зло. Он с силой поставил чашку кофе на стол. — Кристина, месяц мне втирать соль и лимонную кислоту в раны и сверху поливать уксусом, а ещё до этого говорить, какое я никчёмное говно и как ты меня ненавидишь, и ещё потом говорить, что я слабак. Ну, честно? Я не думаю, что этот разговор будет нормальным. Кристина поняла, что сейчас он ей начал открываться в порыве эмоций, и она может достать нужную ей информацию. — А что ты имеешь ввиду под уксусом и солью? — Ты месяц мне высказывала, что я во всём виноват, что это всё из-за меня. Нет, я понимаю, шок, стресс и т.д., но если бы не этот грёбаный нож в кармане, там бы всё и закончилось. Он начал потихоньку показывать всю картину девушке. Ей осталось лишь немного его покрутить, и она всё узнает. — Какой нож? — Блять, а ты думала, я просто стоял, втыкал? Меня, блять, заставляли на это смотреть, меня тоже связали, и я рядом стоял на коленях. Ахуеть, правда? Хрен его знает, где я был, и чё я не помог. Если бы не нож в заднем кармане, и не твоя сумка рядом, мы бы оттуда не вышли бы, понимаешь? Это вообще по факту случайно получилось. Кристина сидела и тупила в стену, действительно, всё сходилось… До этого момента она не знала, где он был, но теперь пазл собрался. — А почему ты мне раньше этого не рассказывал? –А когда? Когда ты месяц лежала не в силах встать? Или когда всё таки вставала чтобы спустить свою злость на меня? Та даже буквально тебя берёг, чтобы не добивать. -Но ведь я об этом не знала, - она хотела продолжить -Я знаю. Давай просто закроем тему? Ты в относительной безопасности, мы разошлись, конец. Давай мы не будем продлевать весь тот кошмар?- это был не вопрос, это было утверждение. Парень уже хотел бы взять в руки чашку, но они предательски тряслись, поэтому он отбросил эту идею и обратно поставив кружку. -та нет, не закончим. Феликс, мы продолжим и дойдём до конца диалога. -Нахрена? -Чтоб было дохрена! Ну неужели ты не серьёзно не хочешь? -Нет, Крис, не хочу, мне хватило. Сейчас ты тут, только потому что, если бы мы не обрали маячок, то тебя бы в скором времени убили. Так понятно?