Глава 5. Конец спокойной жизни
2 декабря 2025 г., 11:58
После бури эмоций, вызванных состоянием Хенджина и последующим инцидентом с Соён, в стае наконец-то воцарилось долгожданное затишье. Феликс с облегчением заметил, что подробности происшедшего не стали достоянием всей стаи. Знала лишь небольшая, сплоченная группа приближенных альфы, и они, похоже, не собирались распространяться. Эта молчаливая поддержка согревала его изнутри, словно обещание, что здесь у него появились не просто надзиратели, а настоящие друзья.
Сегодняшний день выдался на удивление спокойным. Они с Джисоном отправились на дальнюю поляну, у самого края охраняемой территории, чтобы собрать редкие травы, цветущие только в этом месте. Воздух был напоен ароматом полевых цветов и нагретой солнцем хвои. Блондин, опустившись на колени, аккуратно срезал стебли, в то время как Хан, присев на корточки рядом, без устали болтал о свойствах каждого растения и подшучивал над неловкостью блондина.
Неподалеку, прислонившись спиной к могучему дубу, сидел Минхо. Его глаза были закрыты, а поза выражала полнейшее расслабление. Однако любой опытный член стаи понял бы, что каждый его мускул был наготове, а тонкий слух улавливал каждый шорох в окрестностях. Он не спал: он охранял. Защищал своего омегу и самого Феликса.
Идиллию нарушили звуки, донесшиеся из чащи: приглушенное, недовольное ворчание и громкий, возмущенный человеческий голос.
— Эй, ты, мохнатый переросток! Да отпусти ты меня! Я тебе за это руки и ноги повыкручиваю! Я не шучу! Это похищение человека!
Ликс и Джисон встревоженно подняли головы. Минхо мгновенно оказался на ногах, его поза стала сторожевой, а в глазах вспыхнула готовность к атаке.
Из-под сени деревьев на поляну вышел Крис в своем волчьем облике — огромный, серый и невозмутимый. В его мощных челюстях был бережно, но неумолимо зажат за капюшон худощавый паренек с растрепанными темными волосами. Тот отчаянно болтал ногами в воздухе и продолжал возмущаться, сыпля угрозами и оскорблениями.
— И куда ты меня тащишь, невоспитанная псина?! Я тебя к дрессировщику запишу! Может там тебя научат хорошим манерам!
Феликс замер. Этот голос... Он был до боли знакомым. Он слышал его всю свою жизнь. Сердце заколотилось в груди с бешеной силой. Он вгляделся в искаженное гневом и страхом лицо незнакомца, и у него перехватило дыхание.
— Чонин? — вырвалось у него шепотом, полным неверия.
Парень в пасти у Криса услышал свое имя и замолк, уставившись на блондина широко раскрытыми глазами.
— Феликс? Ликс, это ты?!
— Крис, отпусти его! Прошу! — взмолился блондин, его голос дрожал.
Альфа, не сводя с Минхо вопрошающего взгляда, получил от того короткий кивок. Он разжал челюсти, и паренек грузно приземлился на мягкую траву. Не теряя ни секунды, он вскочил и, не обращая внимания на окружающих, бросился к Феликсу.
— Ликс! Боже мой, Ликс! Я нашел тебя!
Они сцепились в объятиях так крепко, что, казалось, срослись. Чонин повторял его имя, заглушая рыдания, а Феликс, все еще не веря в реальность происходящего, просто прижимал к себе младшего брата, чувствуя, как дрожь того постепенно передается и ему. Он впивался пальцами в его куртку, боясь, что это мираж, который вот-вот исчезнет.
— Я места себе не находил! Ты просто исчез! Мы все обыскали! Я думал, с тобой что-то случилось! — слова вырывались из Чонина пулеметной очередью.
Минхо и Джисон переглядывались, не понимая происходящего, но напряжение понемногу спадало. Кристофер же, выполнив свою задачу, отступил на несколько шагов. Его волчье тело дрогнуло, и с тихим шелестом на месте огромного волка возник высокий, статный мужчина. Совершенно голый.
Чонин, услышав легкий хруст и почувствовав изменение в атмосфере, оторвался от брата и обернулся. Его взгляд скользнул по могучей фигуре Криса, с головы до ног, и его рот медленно открылся от изумления. Джисон, ожидая повторения истории с Феликсом, уже приготовился ловить падающего в обморок гостя.
Но младший их удивил. Вместо крика или паники он присвистнул, впечатленно оглядев альфу, и на его лице расплылась самая очаровательная и наглая ухмылка.
— Вау, — протянул он, и в его глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Ладно, давай забудем, что я пять минут назад называл тебя невоспитанной псиной и всячески оскорблял. Честно, я бы и сам на себя рычал, будь у меня такая... комплекция.
Крис, обычно находя ответ на любые фразы, застыл с удивленным лицом, явно ошеломленный такой реакцией. Он привык к страху, уважению или, в крайнем случае, к осторожному любопытству. Но откровенное, почти неприкрытое подкатывание было для него в новинку.
— Я извиняться, за свое поведение, не собираюсь, — парировал он, скрестив руки на груди. — Ты нарушил границы охраняемой территории.
— Границы, шманицы, — отмахнулся Чонин, делая шаг в его сторону. — Главное, что я нашел брата. А тебя, кстати, как зовут? И... э-э-э... ты всегда так... наглядно знакомишься с людьми?
Феликс ощутил, как по его щекам разливается густой румянец стыда. Он подошел к брату и с силой дал ему подзатыльник.
— Чонин, заткнись, ради всего святого! — прошипел он. — Ты в другом мире, веди себя прилично!
— В каком еще мире? — удивился парень, потирая затылок, но не сводя восхищенного взгляда с Кристофера.
— Это долгая история, — вздохнул блондин. Он повернулся к остальным, жестом представляя брата. — Ребята, это мой младший брат, Чонин. Чонин, это... — он запнулся, осознавая всю сюрреалистичность сложившейся ситуации, — ...мои друзья. Джисон, Минхо и... Крис.
Крис, наконец справившись с легким шоком, кивнул Чонину, все еще сохраняя строгое выражение лица, но в его глазах мелькнула искорка недоумения и любопытства.
— Нам нужно вернуться в поселение, — деловито сказал он, подбирая с земли свою одежду, которая, казалось, всегда оказывалась под рукой в нужный момент. — И обсудить происходящее без лишних глаз. Пойдемте в дом Хенджина.
— О, а Хенджин — это кто? Твой начальник? Тоже такой же... впечатляющий? — не унимался Чонин, пока они шли через лес.
Феликс лишь снова застонал, предвкушая, как ему придется все это объяснять и брату, и альфе. Но в его сердце, несмотря на всю неловкость и хаос, пела одна простая и чистая радость: он был не один. Его брат был здесь, с ним. И каким бы безумным ни был этот мир, теперь у него была часть его старой жизни, чтобы опереться.
А еще он с содроганием думал о том, как отреагирует Хенджин на появление нового гостя. И на то, как его брат, судя по всему, уже положил глаз на одного из его самых суровых стражей. Это обещало быть очень интересным разговором.
***
Воздух в просторном доме Хвана снова был густым, но на этот раз от напряжения иного рода. Альфа сидел во главе массивного деревянного стола, его пальцы были сплетены перед собой. Его взгляд был чистым, острым и всевидящим. Это был взгляд правителя, перед которым предстали с серьезнейшим проступком. По правую руку от него, как скала, стоял Крис, уже одетый, его лицо было невозмутимой маской. Слева, прислонившись к стене, находился Минхо, его насмешливый взгляд скользил между новоприбывшим и Феликсом. Джисон устроился рядом с блондином, его присутствие было живым щитом спокойствия. В центре этого круга из власти и силы сидел Чонин. И, что поразительно, он выглядел не сломленным или испуганным, а скорее заинтригованным. Его глаза, живые и любопытные, бегали по комнате, задерживаясь на каждом из присутствующих, но чаще всего возвращались к могучей фигуре Кристофера. Ликс же чувствовал себя так, будто его прижали к стене. Он сидел, сгорбившись, его пальцы нервно теребили край льняной рубахи. Он пытался объясниться. — И... и вот теперь Чонин, — закончил он, с трудом переводя дух. — Мой младший брат. Он, видимо, пошел по моим следам... и нашел тот же амулет. Все взгляды устремились на Чонина. Тот, почувствовав себя на сцене, выпрямился и одарил всех своей самой обаятельной улыбкой. — Ну, да, — начал он, размахивая руками. — Ликс пропал. Мы с друзьями обшарили весь район. Я заглянул в тот старый магазин, описал тебя продавцу — пожилому такому, в очках. Он вспомнил тебя и показал на ту же полку. Говорит, «ваш брат интересовался этим». А там лежал тот самый амулет. Я его взял в руки, чтобы рассмотреть, и тут бац! — он с силой хлопнул ладонями, заставляя Феликса вздрогнуть. — Свет, вихрь, пол уходит из-под ног. Очнулся я прямо на этой самой поляне, где вы травинки собирали. А потом этот красавец, — он указал большим пальцем в сторону Криса, — решил, что я — его личный трофей, и доставил меня сюда. Без лишних церемоний, я бы сказал. В комнате повисла тишина. Хенджин не сводил с Чонина холодного, аналитического взгляда. Казалось, он взвешивал каждое слово, каждую интонацию. — Амулет, — наконец произнес альфа, и его низкий голос прозвучал, как удар гонга. — Где он сейчас? Чонин пожал плечами с преувеличенной небрежностью: — Хрен его знает. Выпал из рук во время этого аттракциона «невероятные путешествия». Наверное, остался там, где я приземлился. Или растворился в воздухе. Я не следил. Блондин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Второй амулет. Еще один ключ. И он снова был потерян. — Ты понимаешь, в какое положение ты поставил своего брата? — голос альфы стал тише, но от этого еще более опасным. — Его появление здесь было шоком для стаи. Потребовались недели, чтобы к нему привыкли, чтобы ему начали доверять. А теперь появляешься ты. Еще один чужак. С еще одной невероятной историей. Ты привлечешь к нему ненужное внимание, посеешь сомнения. Некоторые и так смотрят на него косо. А теперь у них будет повод усомниться в его лояльности. И в моем решении оставить его под своей защитой. Слова альфы, острые, как лезвие, вонзились в Феликса. Он никогда не думал об этом. Он был так счастлив видеть брата, что не подумал о последствиях. Он смотрел на Хенджина, и в его глазах читалась безмолвная мольба о прощении. Ян, однако, не смутился. Он склонил голову набок, изучая альфу с новым интересом. — Слушай, а ты тут главный, да? Хенджин? — он не дождался ответа, продолжив. — Смотри. Я не знаю ваших правил. Не знаю, кто такие альфы и омеги, пока мне Ликс в двух словах не объяснил по дороге. Для меня это все дикость, как и для него. Но я вам угрозы не несу. Я просто хотел найти брата. И нашел. А что до вашей стаи... — он развел руками, — я не просил меня тут с распростертыми объятиями встречать. Определите мне какую-нибудь каморку, дайте работу, я буду тише воды, ниже травы. Главное, что мы с Ликсом вместе. Его прямота, его наглая, но искренняя уверенность, казалось, озадачили даже Хвана. Альфа обменялся быстрыми взглядами с Крисом и Минхо. В их глазах читалось то же недоумение. Этот парень был полной противоположностью Феликсу. Где Феликс был хрупким, пугливым и нежным, Чонин был дерзким, адаптивным и огненным. — Ты останешься, — окончательно произнес Хенджин. Его решение было обдуманным и окончательным. — Но под строжайшим наблюдением. И ты будешь подчиняться нашим законам. Любое нарушение, любой конфликт — и тебя изолируют. Понятно? — Понятно-понятно, — кивнул младший, и в его глазах блеснула победа. — Спасибо, босс. — И не называй меня так, — сухо парировал Хван. — Как скажешь, — ухмыльнулся парень, явно не собираясь слушаться. Хенджин тяжело вздохнул, предвидя головную боль, которая с этого момента прочно поселится в его жизни. Его взгляд перешел на Феликса. — Ты отвечаешь за него. Объяснишь ему все. Абсолютно все. И проследишь, чтобы он не натворил бед. — Я... я сделаю все, что смогу, — тихо пообещал блондин. Альфа кивнул и жестом отпустил их. Джисон, выглядевший одновременно и раздраженным, и развлеченным, подтолкнул братьев к выходу. Когда дверь за ними закрылась, в комнате повисло молчание. Первым его нарушил Минхо. Он тихо рассмеялся, покачивая головой. — Ну что, Хенджин? Похоже, твоя тихая, спокойная жизнь с появлением нашего белокурого ангела окончательно канула в лету. Теперь у тебя их два. И этот новый... — он свистнул, — кажется, у него уже есть виды на нашего Криса. Кристофер, стоявший все это время неподвижно, усмехнулся. На его обычно невозмутимом лице появилась тень... интересна? Смущения? Сложно было сказать. — Он наглый и никак не может заткнуться, — констатировал тот, — Но забавный. — Он живой, — мягко добавил Джисон, оставшийся в комнате. — И он прав в одном. Он не угроза. Он просто хочет быть с братом. А его запах... он только начинает раскрываться, — Хан задумался. — Он омега. Чистейшая омега. Энергичная и непослушная, но омега. И его присутствие может помочь Феликсу успокоиться. Хенджин снова провел рукой по лицу. Усталость, которую он чувствовал, была уже не физической. Это была усталость предводителя, чей упорядоченный мир трещал по швам из-за вторжения чуждых сил. — Крис, — обратился он к альфе. — Твоя задача. Удвой патрули вокруг поселения. И чтобы кто-нибудь прочесал ту поляну. Найди этот амулет. Два случайных попадания в одно и то же место — это не совпадение. Это закономерность. И мне не нравится, к чему она может вести. — Крис кивнул, его взгляд стал острым и собранным, — И поглядывай за юнцом. Мало ли что. — Будет сделано, Хенджин. Альфа откинулся на спинку своего стула, глядя в потолок. Теперь у него было двое подопечных из другого мира. Два ключа, которые были где-то потеряны в лесу. И предчувствие, что это только начало. Начало чего-то большого, неизбежного и, возможно, несущего угрозу всему, что он так яростно защищал.***
Дверь гостевого дома закрылась, отсекая внешний мир и оставляя братьев наедине. Тишина внутри была густой и уютной, нарушаемой лишь потрескиванием тлеющих углей в очаге. Две кровати стояли друг напротив друга, и теперь, когда суета и напряжение дня остались позади, наступила наконец долгожданная передышка. Феликс лежал на спине, уставившись в темноту потолка, все еще не веря, что Чонин здесь, рядом. Он слышал его дыхание, знакомое до боли, и чувствовал его легкий, пока еще не раскрывшийся до конца запах – сладковатый, с нотками персика и чего-то острого, имбирного. — Не могу поверить, что ты здесь, — тихо проговорил Ликс, ломая тишину. — Я думал, я один... навсегда. Соседняя кровать скрипнула. Чонин перевернулся на бок, чтобы лицом к брату. В сгущающихся сумерках блондин видел блеск его глаз. — Да брось, я бы всю Вселенную перерыл, чтобы тебя найти. Бабушка... она в ужасе, конечно. Полиция, объявления... все как положено. Но я что-то чувствовал. Нутром. Что ты не просто пропал, а... что-то серьезное случилось. И пошел по твоим следам. Он принялся рассказывать. О бабушке, которая не находила себе места, о друзьях, помогавших в поисках, о бесконечных звонках и пустых надеждах. Голос его то срывался, становясь хриплым от нахлынувших эмоций, то вновь обретал привычную бойкость. Он говорил о мелочах, которые составляли их старую жизнь: о новой кофейне, открывшейся на их улице, о том, что их любимый сериал наконец-то выложили новым сезоном, о смешном меме, который взорвал интернет как раз после исчезновения Феликса. Ликс слушал, жадно ловя каждое слово. Это был глоток его прошлого, его настоящей жизни. Но с каждым упоминанием о доме, о мире технологий и привычных законах физики, в его груди все сильнее сжимался странный, болезненный комок. Эти рассказы словно пришли из другой галактики, невероятно далекой и призрачной. — А тут у вас, я смотрю, совсем другой уклад, — Ян перевел дух и сменил тему, явно устав от тяжелых воспоминаний. — Ни тебе телефонов, ни света, ни канализации. Зато мужики... — он присвистнул, — Мужики тут будто с обложки журнала по фитнесу, да еще и с прибавкой. Особенно Кристофер. Глыба. Ты видел этих бицухи? Я бы на них канат перетягивать учился. Феликс сгоряча бросил в него подушкой, которая мягко шлепнулась о голову младшего. — Перестань! Ты сейчас не на конкурс красоты приехал. Ты в другом мире. И эти «мужики» — оборотни. Полулюди-полуволки. И они очень, очень серьезны. — Оборотни? Правда? А я то и не заметил,— в голосе Чонина не было страха, лишь легкая усмешка, — Не удивительно. Ведь тот, Хенджин, смотрит так, будто может рентгеном просквозить. А Крис... с его волком я же уже познакомился. Он та ещё душка. — Ты не исправим, — вздохнул Феликс, понимая, что пора переходить к суровым реалиям. — И все они здесь делятся на три типа: альфы, беты и омеги. Он начал свой рассказ. Медленно, тщательно подбирая слова, он пересказал Чонину все, что узнал от Джисона и почувствовал на себе. Об альфах – лидерах, защитниках, самых сильных физически и обладающих мощными феромонами, способными доминировать или успокаивать. О бетах – стабильном ядре стаи, надежных и уравновешенных. И об омегах. — Омеги... это как бы сердце стаи, — объяснял Ликс, снова чувствуя на языке странный привкус этого слова. — Они приносят гармонию, уют. Их запахи... самые приятные. Успокаивающие. Как у Джисона – жасмин. Или... — он запнулся, — как у нас с тобой. — У нас? — Ян приподнялся на локте. — То есть, я тоже эта... омега? — Да. Джисон по пути сказал, что твой запах только раскрывается, но, вероятнее всего, ты – омега. — Ничего себе, — младший брат снова повалился на подушку, явно обрабатывая информацию. — Значит, я теперь не просто человек, а какой-то мифический персонаж. Круто. А что с этим статусом делать? Какие привилегии? Скидки в столовой? — Нинни, это не шутки! — Феликс привстал, его голос стал строгим. — Это не просто ярлык. Это природа. Твоя сущность. И она... привлекает внимание альф. Особенно твой запах, — Он помолчал, собираясь с духом, затем тихо, почти шепотом, добавил, — Альфы и омеги... они совместимы. Омеги могут рожать детей от альф. В темноте наступила гробовая тишина. Даже вечно болтливый Ян на секунду онемел. — Что? — наконец выдавил он. — То есть, я... теоретически... могу... — Да, — коротко бросил блондин, снова ложась и закрывая глаза. Он чувствовал, как по щекам разливается жар. — Именно так. И это не просто «теоретически». Это инстинкт. Очень мощный. У альф бывают периоды... гона. Когда эти инстинкты обостряются до предела. Они могут стать одержимыми омегой, который им приглянулся. Он не стал вдаваться в подробности своего опыта с Хенджином. Этого было пока слишком много. — И что, тут все так... живут? — голос Чонина наконец потерял свою беспечность и стал серьезным. — Да. Это их природа. Их мир. И нам, чтобы выжить, придется играть по их правилам. Хенджин не шутил, когда говорил о строгом наблюдении. Одно неверное движение, один конфликт – и нас могут изолировать. Или хуже, — Он снова повернулся к брату, и в его голосе зазвучала мольба, — Пожалуйста, Нинни. Веди себя благоразумно. И будь аккуратнее с Крисом. Я вижу, как ты на него смотришь. Но это не игрушки. — Ладно, ладно, мамочка, — вздохнул Чонин, но в его тоне можно было прочитать, что он постарается, но не обещает. — Обещаю, буду паинькой. Буду тише воды, ниже травы. Но только пока они сами не начнут ко мне приставать. А тот Крис... он сначала на меня как на диверсанта смотрел, а сейчас, кажется, даже заинтересовался. Я это чувствую. — Ты ничего не чувствуешь, у тебя еще нос не настроился на их феромоны, — возразил Феликс, но в глубине души он понимал, что брат, как всегда, попал в точку. Крис действительно проявил к нему необычный интерес. — А Хенджин? — сменил тему Чонин. — Он тут главный альфа, да? И он, я смотрю, на тебя не так смотрит, как на остальных. Как-то изучающе. Ликс сглотнул. Этот вопрос он боялся больше всего. — Он... альфа стаи. Он дал мне слово защиты. И сдержал его. Больше я ничего сказать не могу. — Понятно, — протянул Чонин, и в его голосе снова зазвучала знакомая хитрая нотка. — «Ничего сказать не могу». Ну ладно, не буду давить. Они замолчали, каждый уйдя в свои мысли. За окном постукивал по стеклу ночной ветер, да изредка доносился далекий вой стражей на периметре. — Слушай, Ликс, — снова нарушил тишину Чонин, и его голос стал непривычно тихим и задумчивым. — А ты... хочешь вернуться? Домой? Феликс закрыл глаза. Этот вопрос терзал его все последние дни, а теперь, с появлением брата, стал еще острее. — Не знаю, — честно признался он. — Сначала – больше жизни. А теперь... Я не знаю, Чон. Этот мир... он страшный. Дикий. Но в нем есть что-то... настоящее. Что-то, чего нам так не хватало там. И люди здесь... они другие. Но некоторые из них стали по-настоящему дороги. — Значит, не зря я сюда попал, — просто сказал Чонин. — Чтобы ты не разрывался один. Чтобы у тебя был выбор. Феликс не ответил. Глупая, благодарная слеза подкатила к его горлу. Он повернулся лицом к стене, чтобы брат ничего не увидел. — Спи, Чонин, — прошептал он. — Завтра будет новый день. И нам обоим понадобятся силы. — Ага, — буркнул младший. — Спокойной ночи, брат. Рад, что нашел тебя. Скоро дыхание Чонина стало ровным и глубоким. Но Феликс еще долго лежал без сна, прислушиваясь к звукам ночного поселения и к биению собственного сердца, разрывающегося между двумя мирами. С появлением брата его личная клетка стала больше. Но стены ее от этого не стали менее прочными. Теперь от его выбора зависела не только его собственная судьба.***
Утро в поселении началось как обычно: с запаха дымящихся очагов, свежеиспеченного хлеба и далеких возгласов, разносящихся в прохладном воздухе. Для Феликса этот ритуал стал уже привычным. Он сидел на крыльце гостевого дома, перебирая в плетеной корзине пучки сушеного чабреца и зверобоя. Ритмичное движение пальцев успокаивало нервы, а знакомые ароматы трав навевали чувство покоя. Покой этот, впрочем, был довольно относительным. С самого завтрака за ним, словно тень, сновал Чонин, излучая столько энергии, что, казалось, вот-вот взорвется. — Ладно, я пошел! — объявил он, вскакивая со скамьи, едва успев проглотить последний кусок лепешки. — Не могу же я сидеть сложа руки, пока все трудятся. Найду себе занятие по душе! Ликс хотел было предостеречь брата, но тот уже сорвался с места, словно ураган. Омега лишь вздохнул, решив не мешать. Пусть попробует, может, и правда найдет свое место. Наблюдать за младшим со стороны было как смотреть комедийное представление. Сначала он рванул к кузнице, где двое бет, обливаясь потом, колдовали над раскаленным металлом. Через пятнадцать минут он выскочил оттуда, отчаянно махая обожженными пальцами и громко причитая: — Так, понял! Кузнечное дело — это не мое! Видимо, моё призвание — не калечить себя, а творить красоту! Затем была попытка помочь в дублении шкур, закончившаяся тем, что он едва не упал в чан с едким раствором, и кратковременный визит к ткачихам, где он за две минуты умудрился так запутать пряжу, что женщины лишь развели руками и с жалостью указали ему на дверь. После каждой неудачи он возвращался к Феликсу ненадолго, чтобы отшутиться. — Ничего, Ликс! Значит, это не мое! Вселенная просто сужает круг, чтобы я нашел свое истинное предназначение! — заявлял он и снова убегал на поиски приключений. Блондин наблюдал за этой суматохой, и на его лице то и дело появлялась улыбка. Несмотря на всю свою неуклюжесть, Чонин не унывал. Его жизнерадостность была заразительной. В перерыве между «подвигами» брата омега вспоминал последний разговор с Ханом вчера. Выглядел он уставшим, но довольным, а от него исходил густой, сладкий аромат жасмина, смешанный с чем-то другим, более глубоким и пряным — запахом его альфы. «У Минхо начался гон, и он вряд ли выпустит своего омегу из постели ближайшие несколько дней», — прошептал разум Феликса, вспоминая недавние слова Джисона. Эти слова, несмотря на всю их простоту и обыденность для этого мира, заставили кровь прилить к его щекам. Он представил Минхо, обычно такого насмешливого и неугомонного, в плену своих собственных инстинктов, и Джисона, который с готовностью и любовью принимал эту бурю. В этом не было ничего постыдного, это была естественная часть их жизни, их природы. Но для блондина, выросшего в другом мире, мысль об этом вызывала смущение и странное, щемящее любопытство. Выйдя из своих размышлений, он вдруг осознал, что уже добрых полчаса не видел Чонина. Никаких криков, никаких вздохов разочарования. Тишина. Тревога, острая и колючая, кольнула его под сердце. Он отложил корзину и встал, озираясь по сторонам. Его взгляд скользнул по кузнице, пекарне, общим домам — нигде не было знакомой вертлявой фигуры. «Господи, только бы не набедокурнил где-нибудь серьезно», — пронеслось в голове у блондина. И тут его взгляд зацепился за крыльцо одного из домов, стоявшего чуть в стороне, на отшибе. Это был дом Криса. И на ступеньках этого крыльца сидели двое. Нинни, поджав под себя ноги, что-то увлеченно мастерил маленьким ножом, его лицо было искажено маской сосредоточенности. А рядом, прислонившись плечом к косяку двери, сидел сам хозяин дома. И он... улыбался. Это была не та редкая, сдержанная улыбка, что иногда появлялась на его лице, а самая настоящая, широкая и неприкрытая. Его золотые глаза, обычно холодные и оценивающие, сейчас смотрели на Чонина с мягким, почти нежным одобрением. Феликс, ведомый смесью облегчения и любопытства, медленно приблизился. Услышав шаги, младший поднял голову. Его лицо озарилось восторженной улыбкой. — Ликс! Смотри, что я теперь умею! Он протянул брату маленький, грубо обтесанный кусок дерева. Это была попытка вырезать птичку. Кривая, асимметричная, с одним крылом больше другого, но в ней угадывался замысел и было вложено старание. — Впервые в жизни держал нож для резьбы, — с гордостью объявил Чонин, сверкая глазами. Кристофер, не переставая улыбаться, кивнул: — Для первого раза — неплохо. Рука твердая, глазомер есть. Рано или поздно ты найдешь занятие, которое тебе будет по-настоящему нравиться, не переживай. Все мы с чего-то начинали, — его низкий, бархатный голос прозвучал на удивление тепло. И тогда произошло нечто. Чонин, всегда такой уверенный и болтливый, вдруг смутился. Он опустил взгляд, и его уши, выступающие из-под темных волос, залились густым румянцем. Он что-то пробормотал, типа «ну, я старался», и потянулся забрать у Феликса свою корявую птичку. И в этот миг воздух вокруг них изменился. Ликс почувствовал это первым. Сладкий, сочный аромат спелого персика, подернутый острой, согревающей ноткой имбиря. Запах был нежным, но настолько ярким и вкусным, что на мгновение перекрыл все остальные ароматы — дым, хвою, даже бергамот и безопасность, исходившие от дома Хенджина. Феликс замер, его глаза округлились от изумления. Он понял. Это исходило от Чонина. Его запах, его феромоны, которые до этого были едва уловимы, сейчас раскрылись, отозвавшись на похвалу и внимание альфы. Они пахли смущением, радостью и... зарождающимся интересом. Крис тоже это почувствовал. Его улыбка не исчезла, но стала более осознанной, глубокой. Он медленно, почти неприметно, вдохнул воздух, и его золотые зрачки слегка расширились, задерживаясь на покрасневших ушах Чонина. Сам же виновник этого ароматного взрыва, казалось, ничего не замечал. Он лишь сидел, смущенно разглядывая свои пальцы, не понимая, почему брат и альфа смотрят на него с таким странным, завороженным выражением лиц. Феликс пришел в себя первым. Он протянул брату птичку, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Очень... очень мило, Нинни. Правда. Кристофер тоже вынырнул из моментального ступора. Он кивнул, и его взгляд снова стал теплым, но теперь в нем читалась тень осознания происходящего. — Продолжай в том же духе, — сказал он, обращаясь к Чонину. — У тебя есть потенциал. Затем он перевел взгляд на блондина, и в его глазах читалось молчаливое понимание. Да, он почувствовал. И да, он знал, что Феликс тоже все понял. Чонин, наконец подняв голову, посмотрел на них обоих с легким подозрением: — Что? Со мной что-то не так? — Все в порядке, — поспешно сказал Феликс, беря брата за локоть и мягко поднимая его. — Просто... мы рады, что ты нашел себе занятие. Но нам пора, поможешь мне с травами Джисона. Он потянул за собой младшего, который на ходу оборачивался, чтобы крикнуть Крису: «Спасибо за урок! Я еще приду!» Кристофер в ответ лишь поднял руку в прощальном жесте, его улыбка постепенно таяла, сменяясь задумчивым, сосредоточенным выражением. Его взгляд провожал Чонина, пока тот не скрылся из виду. Ликс же, ведя брата обратно к гостевому дому, чувствовал, как в его душе борются самые разные эмоции. Тревога — ведь его брат, сам того не ведая, только что сделал свой первый шаг в сложный мир взаимоотношений их нового общества. И странное, смутное предвкушение. Мир вокруг него снова перевернулся, и теперь в центре этого водоворота оказались не только он , но и его дерзкий, непоседливый брат с его внезапно проснувшимся ароматом персика, и могущественный альфа Крис, который, кажется, уже попал под его обаяние. Одно он понимал точно: спокойной жизни в стае волков ему больше не видать.
