Леденящая душу история Алиота Рэнда

Алиот Рэнд ненавидел отвратительную стандартную мелодию будильника примерно с той же яростью, что и свой несчастливый, бесконечно неудачный жизненный путь, работу в морге и понедельники. Однако, против мирового порядка вещей ему противопоставить нечего. К сожалению, он вероятно просто возненавидит любую другую мелодию, которую решится поставить вместо нынешней. Тем более, вставать намного проще, когда искренне жаждешь заглушить этот раздражающий звук. Навсегда в розовых мечтах, но лишь до следующего рабочего дня в жестокой реальности. По крайней мере, сегодня был уже вторник. Мерзкий звон вынудил Алиота подняться с дивана и шатаясь пройти до тумбы под телевизором, где он оставил телефон. Будильник замолк, стоило Рэнду со второй или третьей попытки попасть пальцами по нужному месту на сенсорном экране. Алиот чувствовал себя бесконечно разбитым, хотя ночёвка на диване оказалась не так плоха, как он опасался. От вчерашнего невнятного ужаса, безусловно являющегося последствием постоянного психологического напряжения, переработки и отсутствия нормального отдыха, осталось только липкое чувство тревоги за собственный разум. Унылый фатализм, раньше окрашенный солёными воспоминаниями о самоубийце на металлическом столе для вскрытия в первый рабочий день, теперь приобрёл пёстрые горькие краски матушкиного необратимого безумия. Потеряет ли Алиот рассудок прямо как она? Только из-за стресса, а не беспощадного времени, и много-много раньше, видимо. Отодвинув смазанные воспоминания о кошмаре с воскресшим мертвецом, привидевшемся во время сна на рабочем месте, он предпочёл зацепиться за одну из истеричных мыслей, посетивших его после этого. Алиот собирался в кои-то веке опоздать на ненавистную работу. Осматривая содержимое холодильника – совсем не скудное, к слову, в конце концов, в магазин он ходил в воскресенье – взгляд не цеплялся ни за что. Есть не хотелось вовсе, несмотря на то что вчерашний ужин он проигнорировал, а обед состоял, как и всегда, из чего-то холодного и незапоминающегося на вкус. Но надо было как-то жить дальше, а это делается исключительно благодаря потреблению калорий, так что Алиот вытащил какую-то мясную нарезку и сыр, чтобы соорудить себе хотя бы бутерброды. Еда глоталась с трудом, но он умел быть упрямым, особенно когда дело касалось собственного хотя бы призрачного благополучия. На работу не хотелось. Конечно, он уже полностью убедил себя, что воскресший мертвец, выбивший дверцу холодильника для тел изнутри, являлся всего лишь кошмаром, привидевшемся в следствии постоянного психологического напряжения и переработок, но быть первым кто откроет сегодня дверь в морг почему-то всё равно не хотелось. Наверняка этот образ был навеян каким-нибудь полузабытым знакомым или предметом тайных воздыханий из университета. Возможно, Алиот видел его где-то недавно, даже в том же супермаркете, и воспалённый разум на основе разнообразных невесёлых переживаний по поводу жизненного пути и бессознательных, но безостановочно триггирящихся фобий сложил такую вот кошмарную картинку. В конце концов, он учился на медика, так что прекрасно знал, как это работает. Тягучий голос преподши по психологии, всегда неизменно вспоминающийся при размышлениях о потёмках разума, занудно напомнил, что при первых звоночках психического расстройства, будь то примитивная депрессия или откровенная шизофрения, надо отложить работу и бежать, теряя тапки к специалисту, пока не стало слишком поздно. Только вот посещение специалиста стоит денег, да и с работы Алиота никто не отпустит. Собирался Рэнд медленно. В кармане куртки он неожиданно наткнулся на пачку сигарет, о которых практически забыл, в связи с тем, что на работе выбежать на перекур выходило нечасто, а после и до голова была занята другим. Оказывается, затяжка была именно тем, чего ему не хватало, чтобы на самом деле отпустить переживания о вчерашнем дне. Конечно, они не исчезли совсем, а остались где-то в глубине сознания угрожающе клубиться, но в ближайшее время волновать слишком сильно больше не должны. Алиот бездумно выпустил поток дыма в потолок и прикрыл глаза, чувствуя себя несравненно лучше, чем до этого. Если Макнамара продолжит делать замечания по поводу перекуров, он просто начнёт дымить в своей каморке, потому что рассудок дороже. У прохода между домами напротив стояли полицейские машины, но Алиот просто прошёл мимо, пообещав себе забыть о том, что видел их, и надеясь, что если копы нашли труп, то его не повезут в их морг. До работы он всё равно добрался раньше своего непосредственного руководителя. Вопреки ожиданиям, на телефоне за это время не появилось ни одного возмущённого сообщения от санитара Ральфа о том, что он привёз новое тело, а того, кто может его принять не оказалось на рабочем месте. Алиот быстро прошёл основное помещение морга, встретившее его привычным гулом холодильников и едва уловимым шумом тусклых ламп. Оказавшись в каморке, он торопливо захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной. Чувство абсолютной разбитости хоть и притупилось никотином, но не исчезло полностью. Снова хотелось курить, а ещё сильнее – просто вернуться домой и никогда не возвращаться в это проклятое место. Где-то наверху громко хлопнула входная дверь и по лестнице зазвучали шаркающие шаги доктора Макнамары. Алиот раздражённо сбросил вещи и вышел, чтобы добраться до раздевалки и переодеться в рабочую одежду. – Никого вечером не приволокли? – осведомился доктор, после дежурного обмена любезностями. Алиот только покачал головой. Нет. Нет, определённо, приезд Ральфа ближе к ночи с новым трупом привиделся ему в кошмаре, так что никого нового не поступало. – Ну и отлично! – бодро констатировал Макнамара, проходя к себе в кабинет. Алиот неосознанно передёрнул плечами. Дурацкий кошмар всё никак не мог его полностью отпустить. Впрочем, вероятно это было связано с тем, что снов он никогда в своей жизни не видел. Он засыпал вечером и просыпался на следующее утро, это даже просмотром чёрного экрана не назвать, просто телепорт в новый день. – Заберут сегодня кого-нибудь? – уточнил доктор, когда тоже сменил одежду на рабочую. – Четверых должны, – отрапортовал Алиот, мысленно на всякий случай ещё раз пересчитав вчерашние переговоры с родными и похоронными бюро, – Двоих даже на одном катафалке, судя по всему. – А этих… – Макнамара презрительно скривился и махнул рукой в сторону холодильников, – Двойняшек на мопеде. – Ага. Алиот нахмурился и постарался отогнать образ разбившихся почти в мясо пьяных подростков на скутере, чьи тела занимали пятую и шестую ячейки в холодильнике. Он, честно говоря, не уверен, что они собрали несчастных правильно, но вряд ли кто-то заметит. В конце концов, гробовщики всё поправят, если обнаружат несостыковку. Ближе к двенадцати умудрились приехать разом все представители ритуальных бюро, что вызвало некоторую неразбериху, но Алиот был несказанно рад, что четыре мертвеца покинули морг, а новых тел – что, впрочем, невероятно странно, такого не случалось ни разу за чуть больше, чем год его работы здесь – до сих пор не поступило. – Ральф, дубина криворукая! – неожиданно возмущённо обратился к отсутствующему санитару Макнамара с дальнего конца прохода между холодильниками, стоило им спровадить всех посетителей и уже бывших “клиентов”, – Ты посмотри! – Чего там? – Алиот напрягся, но подходить ближе к доктору не стал. Под кожей снова заклубилось что-то неприятное, едва заснувшее, заставляющее пальцы слегка трястись. – Замок на восемнадцатой ячейке сорван! Сердце Алиота рухнула куда-то вниз, в желудок или ещё глубже. Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно. – Наверняка разворачивал тележку и сорвал ею, боров безмозглый! Говорю, нельзя этого делать, так нет! Всё равно продолжает, кретин! И прикрыл ещё так, чтобы до последнего не заметили! Алиот заставил себя слушать эту обличительную тираду и мысленно убеждал собственный разум в том, что так всё и было. Да. Да, разумеется. Вчера вечером он пошёл проверять холодильники перед уходом и наткнулся на сорванный замок, а дальше воспалённый разум просто сложил из этого и прочих его переживаний жуткий сюжет про оживший труп. Всё просто и объяснимо. Очевидно! Никаких сбегающих мертвецов и санитар вечером никого не привозил вовсе! Это был просто кошмар на основе разрозненных фактов, которые дурной мозг вероломно соединил воедино. Алиот выдохнул, поняв, что всё это время даже не дышал, убеждая самого себя в такой логической цепочке. И что, чёрт возьми, продолжает заставлять его сомневаться в таком очевидном и понятном объяснении?.. Звонок на главный телефон морга около второго часа дня прервал мёртвую тишину и их молчаливую неожиданно завязавшуюся из-за отсутствия работы игру в шахматы с доктором. Алиот всегда паршиво играл в них, но и Макнамара особой искушенностью не блистал, так что можно было сказать, что они бились на равных. В связи с отсутствием новых тел они даже вышли покурить вдвоём, после того как разобрались с похоронными агентствами. Алиот привычно взял трубку, ожидая услышать кого-то, кто бы собирался забрать одно из оставшихся в морге тел, но вместо этого приятный голос девушки, представившейся оператором 911, сообщил, что к ним сейчас доставят некое тело, которое надо будет убрать в холодильник, а затем передать специалисту, некому профессору Эндрю Гудману, который прибудет его забрать сегодня же, но через некоторое время. – Давно мы из морга превратились в передержку? – сварливо поинтересовался доктор, отодвинув шахматную доску. – Мы превращаемся в неё каждые осень и весну, – бесцветно напомнил Алиот, задумчиво взглянув на положенную трубку телефона. – И то верно, – проворчал Макнамара, тяжело вздохнув в конце. Санитар, только совсем не их Ральф, появился с чёрным мешком на тележке буквально двадцать минут спустя. Вид у парня был мрачный и какой-то нервный. – Просто уберите это в холодильник, пока этот профессор не приедет, – дергано повторил инструкции оператора санитар. Кажется, ему было как минимум некомфортно находиться рядом с этим телом, – Не открывайте мешок… просто лучше не открывайте, для вашего же блага. Парень торопливо скрылся, оставив их в некотором недоумении. Алиот, разумеется, был совершенно не против никогда не знать, что случилось с несчастным в мешке и как он выглядит. И поначалу доктор, кажется, тоже собирался без всяких возражений следовать рекомендации санитара, однако, когда они откатили тележку с телом к ближайшей свободной ячейке холодильника, выдвинули полку и, собственно, переложили на неё непривычно тяжёлый мешок, внезапно нахмурился и недовольно скривил губы. – Ну, нет, пусть этот мальчишка не указывает мне что делать! Это мой морг, и я должен знать, что мне привозят пусть даже на пару часов! Алиот неосознанно немного отстранился, но доктор не обратил на это внимания, принявшись расстёгивать молнию. Мужчина резким движением одёрнул верхнюю часть расстегнутого мешка. – Пресвятая Богородица… – доктор, также как и сам Рэнд, отшатнулся от тела. Алиот почувствовал, как едва ли не все мышцы в организме потеряли тонус от ужаса, а перед глазами потемнело, но, к сожалению, это не помогло не видеть… нечто, лежащее на полке для тел. Это нельзя было назвать человеком ни по какому параметру, кроме, вероятно, количества конечностей, хотя нижняя часть этого всё ещё скрыта под чёрным мешком для тел, так что утверждать с полной уверенностью было нельзя. У чудовища на металлической полке тёмно-серая то ли очень грубая и пористая кожа, то ли вовсе чешуя; конечности его длиннее и, кажется, странно кривее человеческих; вместо лица у него что-то похожее одновременно на волчью и ящеричную морды; пасть его была немного приоткрыта и в ней виднелись острые длинные зубы, как у хищника. Пропорции этого существа в целом едва ли соответствовали человеческим. Доктор Макнамара начал креститься и бормотать под нос молитву на чистой латыни. Алиот отступил ещё на шаг, стараясь удержать себя от того, чтобы просто развернуться и убежать отсюда подальше. Это было не человеком. Годы учёбы вероломно напоминали, что нет ни единой мутации, ни одного хирургического или медикаментозного способа, чтобы превратить человека в нечто… такое. Доктор наконец осек свою молитву и резко толкнул полку внутрь холодильника, тут же захлопывая дверцу и трясущимися руками закрывая на ней замок. Следующий два часа были наполнены лишь гулом холодильников и бледных ламп, а также звуком шагов доктора Макнамары по немного неровному, но идеально чистому кафелю. Мужчина не переставал метаться от стены к стене, ожидая приезда того, кто заберёт нечто из их морга и увезёт… Алиот искренне надеялся, что в крематорий далеко за городом, чтобы раз и навсегда уничтожить это чудовище. Сколько бы десятков минут не прошло, он так и не смог придумать какое-то объяснение существованию… этого. Он, конечно, мечтал стать биохимиком, однако всё же прекрасно осознавал, что даже данная синергетическая наука на такое не способна. А может это и не настоящее тело вовсе?.. Очень реалистичный муляж из силикона, пластика или чего-нибудь ещё?.. Алиот подавил рвущийся из горла истеричный смешок. Он уже год работает в чёртовом морге. И он прекрасно может определить, было ли это нечто действительно живым когда-то или является всего лишь искусной хэллоуинской куклой. Дверь в гараж наконец заскрипела и Алиот даже неосознанно подскочил со стула, на котором сидел. Доктор Макнамара тоже оторвался от расхаживания по помещению и тут же направился к прибывшему. – Что это такое?! – воскликнул он, вцепившись в только вошедшего человека и указывая пальцем в сторону холодильников, – Что за проклятое бесовское отродье привезли в мой морг?! Мужчина преклонных лет, кажется, ровесник самого доктора, усмехнулся, никак не отреагировав на экспрессивный приём. Он задумчиво поправил круглые тонированные очки, одёрнул потёртый коричневый непромокаемый плащ и с любопытством огляделся. Алиоту этот человек показался крайне неприятным, хотя никакой разумной причины для такого первого впечатления не было. Но имелось что-то в этом… профессоре, кажется?.. что побуждало думать, что не хотелось бы пересекаться с ним лишний раз. Он не казался опасным или мерзким, но всё же каким-то… необъяснимо отталкивающим. – Я так понимаю, вы заглянули в мешок, верно? Люблю, когда люди проявляют интерес к тому, что происходит вокруг них... Но для начала, позвольте представиться. Профессор Эндрю Гудман, к вашим услугам, – невозмутимо проговорил мужчина, продолжая неприятно ухмыляться. – Плевать мне кто ты! – раздражённо рявкнул доктор, тем не менее немного отступив, снизив напор на гостя, – Что за богомерзкую дрянь привезли в мой морг?! – О! – профессор вновь поправил свои идиотские очки и расплылся в какой-то слишком мечтательной улыбке, – Очень точное описание… доктор Макнамара, я полагаю? Проводите к телу, я с удовольствием вам поясню. Алиот хотел бы скрыться в своей каморке от компании этого неприятного типа, но и услышать его объяснение происходящему тоже. Того что лежит в холодильнике не должно, не может существовать в природе. И тем не менее… – Видите ли, когда вампир делится своим проклятием с человеком, тот переживает переходную стадию в несколько дней, прежде чем стать ему подобным. Если этому человеку в процессе перехода не повезёт, и он наткнётся на оборотня, который заразит его уже своим проклятием, то… – Гудман открыл указанную доктором дверцу и вытянул полку вперёд, вновь давая им возможность узреть спрятанное там тело чудовища, – получится вурдалак. Премерзкая, но совершенно нежизнеспособная тварь. Мучительно существует в течение примерно недели, нападая на всё что движется, в потом подыхает сама по себе. Профессор не выглядел хоть сколько-нибудь обеспокоенным зрелищем. Скорее заинтересованным и даже воодушевлённым. Алиоту хотелось биться в конвульсиях и кричать, что никаких вампиров, оборотней и вурдалаков не существует. Это бред. Это невозможно. Противоестественно. Противоречит всем законам вселенной и изученным человечеством наукам. Ему хотелось вскричать, но тело чудовища от его оров едва ли исчезло бы само по себе, как наваждение. – Просто забери эту мерзость и убирайся, – неожиданно жёстко отчеканил Макнамара, – Не хочу слышать этот бред сумасшедшего на территории своего морга. – Конечно, – покладисто согласился профессор. Алиот бы всерьёз усомнился в его титуле, если бы тот не показал определённо совершенно настоящее удостоверение от федералов пока шёл к холодильнику, – Понимаю, в вашей картине мира это всё совершенно лишнее… Кстати, к вам случайно не поступало тело… впрочем, нет, неважно, – он на секунду задумчиво нахмурился, – Мне бы сообщили. Взгляд Гудмана неожиданно переметнулся и задержался на Алиоте. Глаза за тонированными очками сощурились, но понять и даже предположить, что именно их обладатель думал не проучилось. Это повышенное внимание оказалось столь же необъяснимо неприятным как и сам мужчина. Рэнд не удержался и передёрнул плечами. Впрочем, безмолвный короткий интерес странного профессора быстро отступил от ассистента патологоанатома и вернулся к чудовищу. Гудман на удивление ловко в одиночку перетянул тело на тележку, задвинул пустую полку обратно и закрыл дверцу ячейки. А затем, велеречиво распрощавшись, ушёл вместе с телом чудовища. Алиот зажмурился и мысленно тридцать раз подряд как мантру произнёс про себя, что должен забыть сегодняшний день. И вчерашний. Живых мертвецов не существует. Вампиров не существует. Оборотней не существует. Вурдалаков не существует. Наверняка эта тварь была всего лишь каким-то мутировавшим из-за ядовитых вод мегаполиса зверем вроде волка или даже обычной собаки. Время миновало третий час и Алиот чётко пообещал себе, что уйдёт с работы вовремя. Тем более, сегодня всё равно нет ни одной причины задерживаться. Он придёт домой, развалится на диване или кровати с сигаретой, включит какой-нибудь идиотский сериал и просто забудет всё что видел сегодня. Когда время подползло к пяти часам, они с доктором, не произнеся с момента ухода профессора Гудмана друг другу ни слова, нацелились на раздевалку, однако вновь заскрипевшая дверь гаража разрушила все планы. Впрочем, про себя Алиот обрадовался, что сбежать раньше положенного времени Макнамара не сможет и сам вынужден будет принять новое тело. Вволокший тележку санитар снова почему-то был не Ральфом. Впрочем, ответ на незвучный вопрос о пропаже Гублера нашёлся быстро. Достаточно было заглянуть в чёрный мешок. – Ох, Ральф… Алиот впервые видел, чтобы доктор был на самом деле расстроен, увидев человека в чёрном мешке. Сам Рэнд почувствовал себя… слишком сложно, с затаенным ужасом вглядываясь в бледное, почти белое, с явно видимыми венами лицо их бывшего санитара. Мысль о том, что ещё вчера днём он привёз им очередное тело, будучи живым, весёлым и на вид абсолютно здоровым, казалась какой-то неправдоподобной. Алиот испытывал одновременно ужас от осознания, что, во-первых, это мёртвое тела, и, во-вторых, им в самом деле придётся проводить вскрытие, и некое неясное отрицание. Он просто отказывался признавать сегодняшний день реальным. Губы доктора дрогнули и поджались, он опустил голову и рвано глубоко вдохнул. – Давай переложим его в холодильник, да пойдём по домам. Завтра уже … разберёмся, – проговорил Макнамара, тихим голосом, который заметно дрогнул в конце фразы. Алиот смог лишь кивнуть. Это всё не заняло и двадцати минут. Они переложили тело, внесли данные в бумаги, переоделись и вышли на улицу, выключив свет и закрыв за собой тяжёлую дверь. Доктор тут же не прощаясь повернул в свою сторону и ушёл непривычно ссутулившись. Алиот же… неожиданно понял, что не готов вот так сразу вернуться в пустую квартиру. Ему никогда не нужны были друзья и общение, но сейчас казалось жизненно необходимым хоть один вечер провести в компании… живых. Он не собирался ни с кем общаться, но само чувство, что его будут окружать живые люди… оказалось действительно желанным сейчас. Бар недалеко от дома встретил его умеренным, но всё равно непривычным живым шумом. Голоса из разных концов помещения и какая-то ненавязчивая музыка сливались в единый тёплый гул. Ничего общего с угрюмым гудением холодильников, бледных ламп и унылым тиканьем механических часов в каморке. Алиот бездумно подошёл к барной стойке, стараясь впитать как можно больше этого живого тепла. Алкогольный напиток со знакомым названием приятно прокатился по горлу. Рэнд на долю секунды прикрыл глаза и убедил себя забыть до завтрашнего утра о том, что работает в морге, что сегодня видел труп чудовища, которого определённо просто не может существовать, что завтра придётся принимать участие во вскрытии бывшего коллеги. Это оказалось слишком легко. – Не против компании? – неожиданно раздался приятный мужской голос совсем рядом. Рэнд не сразу сообразил, что обращаются к нему, поэтому взгляд с причудливо переливающихся в цветном сочном освещении бутылок за спиной бармена на обратившегося к нему перевел с заминкой. Стакан не выскользнул у него из пальцев лишь потому, что стоял на стойке. Сердце в первое мгновение вовсе замерло, а затем бешено застучало под рёбрами. Это несомненно был он. Тот мужчина, которого Алиот видел в кошмаре про ожившего выбравшегося из холодильника мертвеца. Острые, обладающие какой-то хищной привлекательностью черты лица, зачёсанные назад русые волосы. Только глаза у него совсем не неестественно жёлтые, а вполне обычные, светло-карие. Да и растрёпанным или хоть немного помятым он совсем не выглядел. Кожанки с заклёпками не наблюдалось, но чёрные джинсы с цепями на поясе и подвеска-клык были совершенно идентичны образу из жуткого сна. – Пожалуй… – медленно произнёс Алиот, совершенно забыв, какой вопрос мужчина вообще задал, – Мы знакомы?.. Определённо они как минимум где-то пересекались. В магазине, в университете, а может просто на улице, так как, скорее всего, он живёт где-то недалеко, раз уж прохлаждается в этом баре. Они не могли не встречаться хотя бы вскользь раньше, потому что иначе Алиот бы не видел его в кошмаре. Но знакомы ли они?.. – Ну, нет, не совсем, – мужчина хитро усмехнулся, облокотившись на стойку, – Но мне бы определённо хотелось это исправить. Рэнд не был уверен в реальности происходящего. Проблема определённо заключалась не в том, что он разговаривал с парнем, которого видел в дурном сне, а в том, что это парень сейчас к нему совершенно бессовестно клеился. Алиот хоть и был замкнутым интровертом, однако имел, хоть и не особо удачный, но всё же опыт во флирте и отношениях. А ещё он прекрасно представлял себя со стороны, так что понимал, что шансы на внимание со стороны мужчин из его розовых мечт равны примерно… нулю. По большей части, потому что они всегда оказывались либо натуралами, либо законченными гандонами. О, ну иногда ещё тем и другим одновременно. Труп чудовища в морге был реальнее, чем происходящее сейчас. – Дерзай, – ответил Алиот, мысленно напомнив самому себе, что пообещал забыть на этот вечер о морге и ужасе, клубящемся в его глубинах. И спонтанное знакомство могло очень сильно помочь с этим. Парень усмехнулся и подозвал бармена, заказав им обоим ещё по стакану. – Я Ромул, – он подтянул к себе появившийся на стойке напиток, – А ты?.. – Алиот, – Рэнд усмехнулся. Он бы определённо не слишком остроумно пошутил про имя собеседника, если бы сам всю жизнь не был вынужден терпеть эти “великолепные”, не отличающиеся разнообразием подколы. Отчасти его просто порадовало, что не только его родители были с приветом и называли ребёнка больше по приколу, чем всерьёз. После третьего стакана Алиот не был уверен, что может точно вспомнить, о чем они вообще болтали. Это и не очень важно, потому что всё что он чувствовал – умиротворение, а этого более чем достаточно, чтобы назвать вечер хорошим, как и знакомство. Но пятый стакан был определённо тем, когда некая неспящая неотключаемая национальная часть его разума сказала: “хватит”. – Это всё чертовски хорошо, но мне завтра на работу, – всё же выдавил он, когда на дне осталось алкоголя на один глоток. Ещё одна порция и он не будет уверен в том, что доберётся до дома своими силами. Хотя уходить отсюда совсем не хотелось. – По-моему, не случится ничего страшного, если ты на неё не пойдёшь, – Ромул хитро и нагловато усмехнулся. Он уже подобрался довольно близко, почти касаясь своим плечом плеча Рэнда. – В любом случае, я предпочту добраться до дома в сознательном состоянии, – пробормотал Алиот, стараясь сразу же прогнать искушающую мысль задержаться в баре подольше и действительно никуда не идти завтра. – Не против, если я провожу? Рэнд на долю секунды прикрыл глаза, а затем кивнул. Это всё странно и совершенно неправдоподобно, он почти уверен, что они больше никогда не пересекутся и из этого не выйдет абсолютно ничего даже краткосрочного, но всё же приятно было некоторое время пребывать в сладкой иллюзии. Ромул заплатил за них обоих, но это Алиот понял только стоя в лифте, когда алкоголь стал понемногу терять силу, уже после того, как они разошлись у двери подъезда словно наивные подростки без всяких сложных ожиданий. Закрыв за собой дверь квартиры и отбросив ключи на тумбу в прихожей, он прошёл в тёмную гостиную и внезапно понял, что разбитость вернулась к нему с новой совершенно вероломной силой, а всё хорошее настроение испарилось, стоило ему разойтись с новым знакомым. На диване лежали подушки и одеяло, которые он не убрал, уходя на работу. Тут же вспомнились мертвое тело Ральфа в третьей ячейке холодильника и неправдоподобное серое тело чудовища с неестественными пропорциями. Алиот не хотел это всё вспоминать так скоро. Не хотел думать о том, что завтра утром прозвенит будильник и ему придётся идти в ненавистный морг, смотреть на мертвецов, которых он до ужаса боится, даже касаться их, а в качестве вишенки на торте ассистировать в проведении вскрытия бывшего коллеги, который, черт возьми, был слишком хорошим человеком, чтобы вот так внезапно умереть. Сбросив одежду прямо на пол, Рэнд рухнул на диван и завернулся в одеяло, уткнувшись лицом в подушку. Он ненавидел свой жизненный путь в это мгновение ещё сильнее, чем во все прошедшие годы. К счастью, долгая бессонница миновала его, вероятно благодаря алкоголю в крови, так что заснул Алиот через несколько мгновений после того, как пообещал себе, что когда-нибудь всё изменит и сможет перебороть обстоятельства, которые всегда побеждали раньше.