Леденящая душу история Алиота Рэнда

Алиот Рэнд чертовски любил пятницу. Чуть меньше, чем субботу, конечно, но это всё же был предпоследний рабочий день на неделе, так что он чувствовал себя практически свободным человеком. Радостная мысль о приближающемся единственном выходном даже перекрыла тот неприятный факт, что обострившееся вчера восприятие так и не сошло на нет. Он всё ещё видел слишком чётко и слышал слишком много, но, кажется, несколько привык и на самом деле у него просто не было сил, чтобы уделять этому слишком большое значение и пытаться искать объяснение или причину. Никотин отлично притуплял все треволнения, так что повышенное восприятие даже почти не беспокоило его по большей части. Возможно, он просто достаточно упёрто отрицал необъяснимые изменения и мозг согласился на самообман. Рабочий день оказался совершенно обычным, хотя, в связи с тем, что последние несколько дней Алиот не оставался в морге допоздна, начали накапливаться незаконченные и вовсе не заполненные документы. Волновало ли его это? Нет. Он, чёрт возьми, слишком устал и ему уже даже стало всё равно как он будет разбираться с отработкой обучения, если его уволят.  Честно говоря, он уже практически придумал – в конце концов, он владелец трехкомнатной квартиры в Нью-Йорке, которая ему не нужна. По крайней мере, больше, чем двумя, а то и одной комнатой Алиот никогда не пользовался, кухня не считается, так что… Он просто её продаст, с части выручки расплатится, а часть использует для покупки нового жилья. Возможно даже возьмёт кредит и купит небольшой дом где-то подальше от мегаполиса, где найдёт себе какую-нибудь спокойную работу, никак не связанную с медициной. Идеальный план. Хотя сегодня он всё же решил задержаться немного, не больше чем на час, чтобы раскидать совсем уж мелочь, которая потом может доставить проблем в самый неподходящий момент. Почти все тела в морге забрали родственники и похоронные бюро, и большая часть тех, что поступили или остались были не их заботой, а Убойного Отдела, чьи холодильники в это время года не способны вместить в себя такое количество “клиентов”. Поэтому они с доктором сегодня обошлись лишь тремя вскрытиями, что не могло не радовать Алиота. Лучше было бы только вовсе обойтись без этого. В какой-то момент дня Рэнд даже хотел назначить встречу с Ромулом, но всё же передумал, решив не частить. Он всё ещё рассматривал это как способ поощрения, а не ежедневную отдушину для снятия напряжения. Он справился с мелочёвкой меньше чем за час и уже собирался уйти, даже накинул куртку, когда обострившийся слух уловил шаги в гараже. Звуков автомобиля не было, так что, очевидно, кто-то решил пройти в морг обходным путём. Алиоту эта мысль совсем не понравилась. Санитары привозили тела на машинах, а заходить в морг просто так едва ли кому-то придёт в голову, тем более не через главную дверь. Родственники мертвецов в холодильниках обещали объявится только завтра, да и похоронные бюро, если и забирали тела, то обычно днём. К тому же, в гараж в целом возможно попасть лишь имея специальный пропуск, хотя Алиот не исключал, что можно исхитриться и просочится внутрь без него. Только зачем? Тут и красть-то нечего. Рэнд вышел из каморки, не снимая куртку. По крайней мере, поздний визитёр поймёт, что тратить на него время никто не собирается. Дверь в гараж заскрипела и из-за неё показался тот, кого Алиот ожидал увидеть меньше всего. Профессор Эндрю Гудман. Единственный раз, когда Рэнд его видел, был во вторник, когда этот странный человек забрал из морга… тело чудовища. Говоря честно, Алиот практически стёр из памяти этот эпизод и совершенно не хотел о нём вспоминать, тем более таким образом. Профессор ему ещё в первую встречу не понравился, хотя он едва ли мог объяснить из-за чего именно. Просто было в этом человеке что-то… безумно отталкивающее. На Гудмане был точно тот же наряд, что во вторник: коричневый немного потёртый плащ и дурацкие тонированные круглые очки. Он выглядел как чудак, но всё же ничто в его внешнем облике не давало очевидных причин для неприязни. Просто некое неясное, неосознанное чувство говорило держаться от этого человека как минимум на почтительном расстоянии, а как максимум… вообще никогда не пересекаться. И Алиот бы так и поступил, но профессор зачем-то явился сюда сам, без какого-либо приглашения. Из операторского центра бы позвонили о его визите и том, что ему надо кого-то передать. – Профессор Гудман, чем могу помочь? – сухо поздоровался Рэнд, мысленно перебирая фразы в поисках той, которая поможет в наиболее вежливой, но однозначной форме выпроводить незваного гостя побыстрее. – Ааа, ассистент Рэнд, верно? – мужчина чуть приспустил очки и немного склонил голову, также обозначая приветствие, – Доктор Макнамара ещё не ушёл? Хотел перекинуться с ним парой слов. – Рабочий день доктора до пяти часов, он ушёл ещё час назад, – ровно сообщил Алиот, надеясь, что этого достаточно, чтобы визитёр исчез. Профессор досадливо цокнул и почесал подбородок. – Жаль… Впрочем, может вы сможете мне помочь… – не дожидаясь ответа Гудман извлёк из внутреннего кармана плаща какую-то бумагу и, придирчиво оглядев, развернул её к Рэнду, – Не поступал ли в последние несколько дней в ваш морг этот… хм… человек? Алиот почувствовал, как волосы зашевелились на затылке, однако надеялся, что со стороны тот факт, что человека на фото он прекрасно опознал не был заметен. Определённо на немного смазанной фотографии был Ромул. Снимали явно исподтишка, немного сбоку, но лицо всё же было хорошо различимо и прекрасно опознаваемо. Это не значило, что Рэнд собирался честно отвечать. Тем более он абсолютно уверен, что сбежавший из холодильника мертвец в понедельник был всего лишь сном. В конце концов, с Ромулом он встречался в людном баре уже дважды, поэтому едва ли того можно назвать мёртвым. Алиот бы заметил, что собеседник не дышит и даже что у него нет пульса, в конце концов, он учился на врача и слишком много работал с трупами. Зачем Гудман искал мужчину и почему в морге ему было совершенно неинтересно, но помогать ему он в любом случае не стал бы. – Нет, не думаю. Не в последнюю неделю, по крайней мере. С понедельника только мужчины старше сорока, женщины... – между прочим, это было чистой правдой, – и то, что вы забрали во вторник. Профессор пожевал губу и нахмурился, явно не обрадовавшись такому ответу. Неожиданно где-то на улице раздался женский отчаянный пронзительный крик. Алиот инстинктивно дернул головой в сторону звука и запоздало осознал, что кричали где-то далеко, возможно в соседнем квартале или даже через. Вряд ли будь у него всё ещё обычный, а не необъяснимо обострившийся слух, он бы услышал это через плотные бетонные стены морга с узкими окнами под самым потолком. Было чертовски много того, что он никогда не хотел слышать, как оказалось. Рэнд выдохнул и повернул голову обратно в сторону профессора, который, как оказалось, теперь подозрительно его разглядывает. – Могу помочь чем-то ещё? – уточнил Алиот, не сдержав лёгкого раздражения в голосе. Он просто хотел пойти домой, а не болтать со странным профессором посреди морга. – Нет-нет, спасибо, я понял… – тем не менее, Гудман не перестал задумчиво на него пялиться, – Но знаете… вообще, я предпочитаю играть на опережение. Рэнд не понял к чему была эта реплика и что вообще мужчина имел ввиду. Впрочем, времени подумать об этом предметнее у него не оказалось. Он не успел даже осознать, как профессор резко выхватил что-то из-под плаща и наставил на него. Острая мысль о дуле пистолета пришла слишком поздно. В следующее мгновение Гудман без промедления нажал на курок. Последнее, что Алиот слышал – оглушающий выстрел. Он не успел испугаться, а потом… просто не смог. Боли, что удивительно, совсем не было. Никаких вспышек или звона тоже. Только темнота без температуры и других осязаемых ощущений. Просто… нигде. Или ничто. Рэнд всё ещё осознавал себя, хотя думал, что всё должно было просто оборваться вместе с затихшим выстрелом, но всё же не мог полноценно ощущать и мыслить. Это действительно было чёрным экраном, не как его еженощный сон, а как… паралич вероятно. Тела словно бы не было вовсе, как и разума. Он просто болтался в нигде без каких-либо ощущений и переживаний. Впрочем, это не продлилось долго, по ощущениям по крайней мере, потому что всё вернулось к нему практически в одно мгновение, хотя он не мог сказать сколько это забвение на самом деле заняло реального времени. Первое, что он почувствовал, вернув способность мыслить и ощущать: что лежит на чём-то не идеально ровном, но гладком и холодном. Второе, собственно, тело. Руки, ноги, мышцы, которые вполне поддавались командам и даже не казались тяжелыми. Алиот распахнул глаза, но тут же зажмурил их, потому что в зрачки ударил резкий свет бледных ламп. Из-за обострившегося зрения смотреть прямо на источники света было очень болезненно. У него получилось сесть на ощупь, ещё раз заторможенно удивившись тому, каким податливым и лёгким казалось тело. А затем, немного опустив голову вниз, он открыл глаза снова, на этот раз более удачно, хотя выступившие от предыдущей попытки слёзы всё ещё заволакивали обзор. Он был всё ещё жив. Определённо. Он слышал собственное сердцебиение и дышал, что безусловно является показателем “живости”. Виски немного ломило как от обычной мигрени после бессонницы. Даже в ушах не звенело. В голове было слегка… пусто, мысли словно бы тормозили и не поспевали за действиями и событиями. Алиот поднял голову и огляделся, немного щурясь из-за отражающегося от белого неровного, но идеально чистого кафеля света. Холодильники и лампы привычно гудели, правда усиленные обострившимся слухом. Вокруг никого не было. Он всё ещё не был уверен, что произошло. Ему привиделось, что его застрелил профессор Гудман? Его наконец-то настиг обморок от многодневного голодания, и он распластался прямо на полу морга? Что… чёрт возьми, это было вообще? Алиот всё же поднялся и обернулся на место, где лежал. Все предположения разом рассыпались прахом, в спину словно вогнали железный обледеневший штырь, который не давал пошевелиться. Вдоль позвоночника, словно насекомые, перебирающие лапками, пополз холод ужаса, хотя мозг всё ещё не реагировал… сознательно. Все его реакции словно бы были инстинктивными, не зависящими от решений разума. По кафелю, там, где только что лежала его голова расползлось смазанное по центру уже начавшее подсыхать кровавое пятно. Чуть дальше по направлению выстрела тянулись алые брызги. Острое зрение тут же выцепило из чудовищного красного узора, растянувшегося на пару метров по белому кафелю, искореженную выстрелом пулю. Рэнд замер в оцепенении, не понимая, как должен реагировать. Всё тело пронзило липким всепоглощающим ужасом, который не давал мозгу размышлять, выдвигать какие-то мысли и предположения. Алиот просто стоял и смотрел на темное пятно и брызги собственной крови на полу морга. В голове не было ничего. Вообще. Он не знал сколько продлился ступор и как долго он… лежал на холодном белом кафеле, но к тому моменту как он в прострации стёр кровь и избавился от всего что ему в этом помогло, как он делал всегда после вскрытия, которое по тем или иным причинам оказалось слишком… “грязным”, часы показывали почти девять вечера. Он не помнил, что сделал с искорёженной пулей, но почему-то был совершенно уверен, что её никто не найдёт. Когда Алиот закрыл за собой тяжёлую дверь морга, он понял, что его начало трясти. К счастью, удалось убрать ключи в сумку до того, как руки перестали слушаться и крепко держать что-либо. Рэнд слышал собственное бешеное сердцебиение и неровное дёрганное дыхание. Он едва ли не бежал домой. Мысли в голове превратились в кашу, а сознание словно начало фрагментироваться. Первое что он сделал, закрыв за собой дверь квартиры – скинул всю одежду, даже куртку, в стиральную машину, а затем встал под душ. Струи воды стали окрашиваться в розовый, стоило ему наклонить голову под лейку. Он сходит с ума. Он просто сходит с ума. Точно также как мать видит галлюцинации, которые не в состоянии побороть. Он не мог пережить пулевое в голову. Да даже если бы ему повезло, то осталась бы рана, которая бы не переставала кровоточить, но вода вновь стала прозрачной, стоило волосам промыться в достаточной степени. Но откуда тогда кровь на белом кафеле? Приходил ли Гудман в самом деле? Это всё было галлюцинацией, начиная с визита профессора, которого Алиот видел один раз в жизни в стрессовой ситуации и заканчивая лужей крови на полу морга? Он потерял связь с реальностью настолько, что оттирал с кафеля то, чего нет? Было ли тело чудовища во вторник вообще? Рэнд зажмурился, а затем вовсе сполз по холодной влажной стене душевой кабинки на дно и сжался в комок. Он не понимал, что происходит, почему происходит. Не хотел понимать. Он просто хотел, чтобы это закончилось раз и навсегда. Закончилась сводящая с ума работа с мертвецами, закончился Нью-Йорк с его безумием и кончились эти ужасающие странности или его собственное сумасшествие, неважно. Главное, чтобы оно просто кончилось и оставило его в покое. Алиот заставил себя встать, выключить воду, накинуть халат и выйти из ванной комнаты едва вытерев волосы полотенцем. На кухне он вытащил из шкафчика снотворное и отсчитал дозу возможно чуть большую чем нужно, чтобы просто заснуть. Это не играло значения, небольшое превышение его не убьёт. Перед тем как выпить препарат и заснуть Рэнд собирался выкурить одну или две сигареты, но обнаружил, что те кончились и запаса нет. Поэтому он просто опрокинул в себя стакан со снотворным и лёг на диван тут же свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой. Перед тем как провалиться в забытье он успел заметить, что, кажется, вновь чувствует голод, но пообещал себе разобраться с этим утром, если утро вообще наступит и он не утонет в безумии окончательно.