Это неправильно

***

Телефон завибрировал в кармане, когда Руслан уже лежал в кровати, глядя в потолок и прокручивая в голове события этого вечера. Поцелуй под подъездом. Руки Дани на его талии. Голос, шепчущий, о том, что он ему небезразличен. Он всё ещё чувствовал вкус чужих губ на своих, всё ещё ощущал тепло пальцев, сжимающих его плечи. Сердце билось ровно, спокойно, впервые за долгое время. Руслан потянулся к телефону, лежащему на тумбочке. Экран ярко вспыхнул, ослепляя на секунду. dknasosal. 23:07 слышь руслан Шатен замер. Пальцы дрогнули над экраном. Сердце, ещё минуту назад бившееся ровно, снова пропустило удар. Он смотрел на это короткое сообщение и не мог поверить своим глазам. Даня написал ему. Сам. Первый раз за всё это время. Он открыл диалог, чувствуя, как ладони начинают потеть. В голове пронеслась тысяча мыслей. Что он хочет? Почему пишет? Может, он передумал? Может, он хочет сказать, что это была ошибка?» Он закусил губу, чувствуя, как внутри разрастается страх. Но вместе со страхом была надежда. Такая же острая, такая же жгучая, как и всегда. cmhell. 23:07 че? Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. Три точки загорелись, погасли, загорелись снова. Даня печатал долго, так долго, что Руслан уже начал думать, что он передумал и просто выйдет из чата. Но сообщение пришло. dknasosal. 23:09 я тут подумал Тушенцов сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он ждал продолжения, но экран молчал. Три точки снова появились, исчезли, появились. dknasosal. 23:10 давай встречаться Руслан не верил своим глазам. Он перечитал сообщение раз, второй, третий. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Он не знал, что ответить. Не знал, как реагировать. Он всё ещё помнил, как Даня отпиздил его. Как сжал горло, как дал пощёчину. Как сказал, что ему всё равно. Но он также помнил, как тот приходил к нему каждый день, проверял, поел ли он. Как вытащил его с той тусовки, когда начались тики. Как целовал его под подъездом, прижимая к холодной стене. cmhell. 23:11 ты серьёзно? dknasosal. 23:11 я никогда не был серьёзнее Руслан смотрел на экран, чувствуя, как внутри разливается тепло. Даня был серьёзен. Даня хотел быть с ним. Хотел отношений. С ним. С тем, кого он сам же бил. cmhell. 23:12 а как же то, что ты говорил? что я никто? что тебе похуй? Руслан отправил сообщение и закусил губу, ожидая ответа. Он знал, что это было жестоко, напоминать Дане о его собственных словах. Но ему нужно было убедиться. Убедиться, что Даня не передумает. Что он действительно хочет этого. Ответ пришёл через минуту. dknasosal. 23:13 я врал. я боялся признаться, что ты мне нужен. я идиот. я знаю. но я хочу попробовать. с тобой. Шатен выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Он смотрел на экран, на эти слова, и не мог поверить. Даня — тот самый Даня, который всегда казался таким холодным и недосягаемым, признавался, что боялся, что врал, что хотел быть с ним. cmhell. 23:14 я согласен Три точки загорелись, погасли, загорелись снова. Руслан ждал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. dknasosal. 23:15 но есть условие Младший снова замер. Сердце пропустило удар. cmhell. 23:15 какое? dknasosal. 23:16 никто не должен знать. в школе мы не общаемся. вообще. я делаю вид, что ты для меня никто. ты делаешь вид, что я для тебя никто. мы можем видеться только в туалете. или когда я приду к тебе домой. или ты ко мне. но никто не должен знать. понял? Руслан смотрел на экран, перечитывая сообщение снова и снова. Его сердце сжалось от боли. Тайно. Они должны будут встречаться тайно. Как будто он позор. Как будто Кашин стыдится его. Но потом он подумал о том, как Даня смотрел на него в подъезде. О том, как его руки дрожали, когда он прижимал Руслана к себе. О том, как он говорил… Я ненавижу себя за то, что ты мне небезразличен. Он не стыдился его. Даня боялся. Боялся, что его друзья узнают. Боялся потерять свой статус. Боялся, что его отвергнут. Руслан понимал это. Потому что сам боялся того же. cmhell. 23:18 я понял. я согласен dknasosal. 23:18 завтра в школе. в туалете на втором на третьей перемене. придёшь? Руслан чувствовал, как внутри разливается тепло. Он улыбнулся в темноту, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. Не от боли, а от облегчения. cmhell. 23:19 приду Ответ пришёл почти сразу. dknasosal. 23:19 не опаздывай. Он смотрел на экран, на эти слова, и чувствовал, как сердце переполняется. Он хотел написать что-то ещё, но передумал. Лучше не рисковать. Он положил телефон на тумбочку, закрыл глаза и улыбнулся. Завтра он увидит Данилу. Завтра они снова поцелуются. Завтра начнётся что-то новое.

***

На следующий день Руслан проснулся легче, чем обычно. Он встал с кровати, подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Под глазами всё ещё были тени, но щёки уже не казались такими впалыми, а взгляд таким пустым. Он улыбнулся сам себе, и эта улыбка была настоящей. Он выбрал ту же олимпийку, в которой был вчера, — ту, которую он носил, когда Даня поцеловал его в подъезде. Она пахла табаком и холодным воздухом, и этот запах заставлял сердце биться быстрее. Парень зашёл на кухню, взял йогурт и съел его за пару минут. Он не чувствовал отвращения, только лёгкое нетерпение. Он хотел скорее увидеть Данилу. По дороге в школу он смотрел по сторонам, на серое небо, на голые деревья, на лужи, покрытые тонкой коркой льда. Ноябрь был холодным, но Руслану казалось, что внутри него горит огонь. Тот самый, который зажёг Даня. Он зашёл в школу, снял куртку и направился к кабинету. Сердце билось быстрее, когда он проходил мимо лестницы, ведущей на второй этаж, где их ждал туалет. На первом уроке он почти не слушал учителя. Его взгляд был устремлён на часы, которые тянулись невыносимо медленно. Каждая минута казалась вечностью. Он думал о том, что будет через два урока. О том, как Даня прижмёт его к стене, как поцелует, как его руки сожмут его талию. Арина что-то говорила ему, но он не слышал. Он кивал, улыбался, но мысли были далеко. Денис обернулся и что-то показал ему в телефоне, но Руслан даже не заметил. Когда прозвенел звонок на третью перемену, Тушенцов встал так быстро, что чуть не опрокинул стул. Шикина удивлённо посмотрела на него, не ожидая такой спешки. — Ты куда? — В туалет, — бросил он, уже выходя из класса, оставляя рыжую девушку в недоумении. Он почти бежал по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лестница, второй этаж, поворот налево. Дверь туалета была приоткрыта. Руслан толкнул её и зашёл внутрь. Внутри было пусто. Только одна кабинка была закрыта. Он подошёл к ней, замер на секунду, а потом дверь открылась. Даня стоял перед ним, опираясь плечом о косяк. Рыжие волосы были растрёпаны, в руках уже потушенная сигарета. На губах играла лёгкая улыбка, но в глазах было напряжение. — Пришёл, — сказал он тихо. — Я думал, ты испугаешься. — Я сказал, что приду, — ответил Руслан, чувствуя, как голос дрожит. Даня усмехнулся, но в этой усмешке не было злости. Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли никого, а потом шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Руслан чувствовал запах табака и ментола, который исходил от него. Тот же запах, что и вчера под подъездом. Он закрыл глаза, когда чужие пальцы коснулись его щеки. — Ты выглядишь лучше, — сказал Даня, проводя большим пальцем по его скуле. — Ел сегодня? — Да, — ответил шатен, чувствуя, как внутри снова разливается тепло. — Хорошо, — кивнул он, и в его голосе послышалось удовлетворение. Он потянул Руслана внутрь кабинки и закрыл дверь на замок. Был только бликующий луч, идущий сверху от лампочки на потолке, давая тусклый свет, делая лица напротив мягче, а глаза теплее. — Мы здесь, чтобы целоваться или чтобы разговаривать? — спросил Руслан, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — И то, и другое, — ответил Даня, упираясь ладонью в стену рядом с его головой. — Но целоваться будем сначала. И он наклонился, накрывая губы Руслана своими. Поцелуй был медленным, в отличие от того, что был в подъезде. Даня целовал его так, будто пробовал на вкус, будто хотел запомнить каждое мгновение. Его пальцы скользнули в волосы Руслана, сжимая их, и младший выдохнул в поцелуй, чувствуя, как внутри всё тает. Он вцепился в толстовку Дани, притягивая его ближе, и старший простонал в поцелуй низко, гортанно, от чего у девятиклассника подкосились ноги. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал рыжеволосый, отрываясь от его губ. — Догадываюсь, — ответил Руслан, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Даня усмехнулся и снова поцеловал его. Жёстко, почти грубо, впиваясь в губы так, что Руслан почувствовал вкус металла. Но ему нравилось. Ему нравилось быть здесь, в этой кабинке, в этом тайном мире, где были только они. — У нас есть ещё четыре минуты, — сказал он, отрываясь от его губ и заглядывая в глаза. — Мы можем использовать их с пользой, — прошептал Тушенцов, и его голос прозвучал хрипло. Даня улыбнулся той же кривой, почти жестокой улыбкой, но в ней больше не было злости. Только желание. — Ты научишься быть моим, — сказал он, прижимая младшего к стене и впиваясь в его шею поцелуем. Он закусил губу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Даня оставлял на его коже засосы, болезненные, жгучие, но такие сладкие. Он хотел, чтобы тот оставлял их везде. Чтобы каждый знал, что Руслан принадлежит ему. — Теперь мы связаны, — прошептал старший, отрываясь от его шеи и заглядывая в глаза. — Ты мой. И никто не должен знать. — Я знаю, — ответил шатен, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Я никому не скажу. Даня снова поцеловал его снова, и в этом поцелуе было обещание. Обещание, что они справятся, что они будут вместе.

***

Прошло три дня. Каждый из них был одинаковым. Руслан просыпался, шёл в школу, смотрел на Данилу издалека, ждал третьей перемены и бежал в туалет на втором этаже. А потом они целовались. Иногда они просто стояли в кабинке, обнявшись, слушая, как за дверью кто-то проходит мимо. Иногда Даня рассказывал ему о своих друзьях. О Гридине, который вечно лезет не в своё дело, о Юлике, который слишком много на себя берёт, о Мише, который из них единственный, кто его понимает. Иногда они просто молчали. И этого было достаточно. Руслан чувствовал, как внутри разливается странное спокойствие. Он больше не боялся смотреть на Данилу. Он больше не боялся, что Даня сделает ему больно. Он знал, что этот злой, опасный парень стал его парнем. Но они не виделись вне школы. Ни разу. Даня говорил, что нужно подождать, что его друзья могут заметить. Руслан кивал, соглашался, но внутри всё сжималось от тоски. Он хотел проводить с ним больше времени. Хотел лежать с ним в одной постели, чувствовать его дыхание, слушать его голос. Но он ждал. Потому что Даня обещал, что скоро они встретятся у него дома. Что он придёт к Руслану, когда его мать будет на работе. Что они будут вместе целую ночь. И Руслан продолжал ждать.

***

В пятницу, после уроков, когда Руслан уже собирался домой, телефон завибрировал в кармане. Он достал его и увидел сообщение от Дани. dknasosal. 15:23 сегодня вечером я приду к тебе в 9. родители будут? Он замер, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он быстро напечатал ответ, пока пальцы дрожали. cmhell. 15:23 мама будет на работе. давай. dknasosal. 15:24 жди. Тушенцов улыбнулся, чувствуя, как внутри снова начинает гореть. Он почти бежал домой, не замечая холода, не замечая серого неба. Сегодня вечером он увидит Данилу. Сегодня вечером они будут вместе. В 9 часов вечера раздался звонок в дверь. Руслан подбежал к двери, открыл её и замер. Даня стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На нём была чёрная, лёгкая для ноябрьской погоды куртка, и он выглядел так, как всегда, злым, опасным и невероятно красивым. — Привет, — сказал он, и на его губах мелькнула улыбка. — Привет, — ответил Руслан, чувствуя, как голос дрожит. — Заходи. Даня вошёл в квартиру, оглядываясь по сторонам. Тёмный коридор, прихожая, маленькая кухня. — Уютно, — сказал он, снимая куртку. — Не очень, — усмехнулся он. — Но я здесь один почти всё время. — Значит, ты умеешь быть один, — сказал Даня, подходя ближе. — Это хорошо. Потому что теперь так не будет. Он притянул Руслана к себе, и в его голосе было обещание. А потом он поцеловал его. И Руслан позволил этому случиться. Они стояли в прихожей, и Руслан чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Даня смотрел на него сверху вниз, и в его глазах горел тот самый огонь, который шатен уже научился распознавать. Желание. Что-то, что заставляло его дыхание сбиваться, а руки дрожать. — Идём, — сказал Даня, и его голос был низким, хриплым. Он взял его за руку и повёл в комнату. Руслан шёл за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он знал, что сейчас произойдёт. Он хотел этого, боялся, но ждал. Они вошли в комнату, и старший закрыл дверь, щёлкнув замком. Руслан слышал, как защёлка встала на место, отрезая их от всего мира. В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стенах серебристые полосы. Даня повернулся к нему и посмотрел так, что у Тушенцова перехватило дыхание. В этом взгляде было столько всего, и желание, и нежность, и боль, которую он не мог выразить словами. — Ты уверен? — спросил Кашин, и в его голосе не было привычной стальной уверенности. Он звучал почти уязвимо, почти испуганно. Как будто боялся, что Руслан скажет нет. Младший шагнул к нему, сокращая расстояние. Он поднял руки, обвил их шею Дани, притягивая его ближе. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Я уверен, — прошептал Руслан. — Хочу тебя. Данила шумно выдохнул, и в этом звуке слышалось облегчение. Он прижался губами к его губам мягко, почти невесомо. А потом снова поцеловал, уже глубже, настойчивее, заставляя открыться. Его язык скользнул внутрь, исследуя, пробуя на вкус, и Руслан застонал в поцелуй, чувствуя, как внутри разливается жар. Руки рыжеволосого скользнули под его олимпийку, касаясь горячей кожи. От этого прикосновения по всему телу пробежала дрожь, и Руслан выгнулся навстречу этим рукам, прижимаясь ближе. Пальцы Дани были грубыми, но такими желанными, что он чувствовал, как голова кружится от одного только прикосновения. — Дрожишь, — прошептал он, отрываясь от его губ. Его голос был хриплым, низким, и от этого звука у Руслана подкосились ноги. — Я не могу иначе, когда ты рядом, — ответил тот, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его голос сорвался, прозвучал слишком тихо, слишком откровенно. Рыжеволосый усмехнулся той же кривой, почти жестокой улыбкой, но в ней больше не было злости. Только жгучее, почти болезненное желание. Он взял Руслана за руку и потянул за собой, ведя его к кровати. — Ложись, — приказал он, и в его голосе снова появилась сталь. Тушенцов подчинился без колебаний, опускаясь на кровать. Он смотрел, как Даня нависает над ним, опираясь на руки, и его сердце билось так быстро, что казалось, готово выпрыгнуть из груди. Старший смотрел на него сверху вниз, и в темноте его лицо казалось почти неузнаваемым. Резкие линии, горящие глаза, дыхание, которое сбивалось так же сильно, как и у Руслана. — Ты красивый, — прошептал Руслан, не в силах сдержать слова. — Заткнись, — хрипло ответил Даня, но в его голосе не было злости. Только смущение, которое он пытался скрыть за привычной грубостью. Он наклонился, поцеловал его ключицы, спустился ниже, оставляя дорожку из поцелуев на его груди. Руслан закусил губу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он вцепился пальцами в простыню, стараясь сдержать стон, но когда Даня прикусил его кожу, выдох вырвался сам собой. Громкий, хриплый, почти отчаянный. — Тише, — прошептал он, поднимаясь к нему. Он наклонился, накрывая губы Руслана своими, и его рука скользнула вниз, касаясь края джинсов. Шатен вздрогнул, когда пальцы скользнули под ткань, касаясь кожи. От неожиданности он выдохнул в поцелуй, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Можно? — спросил Даня, отрываясь от его губ, чтобы заглянуть в глаза. В его голосе снова была та же уязвимость, что и в начале. Он ждал разрешения, и это было так непохоже на того холодного, опасного парня, которого все боялись. Руслан кивнул, не в силах говорить. Он чувствовал, как его руки дрожат, когда он притягивает Данилу к себе, касаясь его кожи, его плеч. Он хотел чувствовать его рядом, хотел быть с ним настолько близко, насколько это возможно. Даня помог ему снять лишнее, не торопясь, словно боялся спугнуть или сделать больно. Его пальцы двигались по телу Руслана медленно, изучая каждый изгиб, каждую линию. Он касался его бёдер, его живота, его груди, и от каждого прикосновения по телу пробегали мурашки. — Смотри на меня, — сказал Даня, и его голос был твёрдым, почти приказным. — Не закрывай глаза. Руслан послушно распахнул глаза, вглядываясь в лицо старшего. Он хотел запомнить это мгновение. Запомнить, как он смотрит на него, как его пальцы сжимают его бёдра, как его дыхание сбивается. Даня снова поцеловал его, и в этом поцелуе было больше.

***

Он двигался внутри него медленно, давая Руслану время привыкнуть, но тот чувствовал, как в глазах начинает темнеть от ощущений. Он сжимал плечи Дани, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, и слышал, как тот тихо втягивает воздух сквозь зубы. — Всё хорошо? — голос Дани стал хриплым, почти незнакомым. Руслан чувствовал, как его тело отвечает на каждое движение, как голова кружится от наслаждения. — Да, — выдохнул он, и голос сорвался. — Да, пожалуйста. Он наклонился и поцеловал его в уголок губ, а затем снова прильнул к его шее, оставляя новые красные пятна. Он двигался быстрее, чувствуя, как Руслан выгибается навстречу ему, как его пальцы сжимают его плечи почти до боли. — Я близко, — шептал Даня, и в его голосе уже не было жесткости — только тепло и что-то, что младший боялся называть. Руслан чувствовал, как внутри что-то натягивается до предела. Он прижимал Данилу к себе, чувствуя, как его тело движется в такт с его телом, как дыхание сбивается, как мир сужается до их двоих. Он слышал только собственный голос, который шептал: Да, ещё, пожалуйста. Даня двигался быстрее, и Руслан чувствовал, как внутри разливается жар, как голова кружится от ощущений. Он вцепился в плечи верхнего, чувствуя, как ногти еще больше впиваются в кожу, и слышал, как тот тихо стонет. — Я люблю тебя, — прошептал Руслан, и слова сорвались с губ сами собой, без его контроля. — И я, — прошептал он, и его голос дрогнул. Он двигался быстрее, и Руслан чувствовал, как внутри всё сжимается. Он выгнулся, прижимаясь к Дане, чувствуя, как волна оргазма накрывает его с головой. Он уже не контролировал себя, не мог сдерживать стоны, которые вырывались из его груди. — Даня, — выдохнул он, и его голос был громче, чем он хотел. — Пожалуйста… И в этот момент, прямо в тот самый миг, когда Даня двигался внутри него, когда Руслан чувствовал, как ничего больше не существовало кроме них двоих, он услышал звук. Шаги. Быстрые, тяжёлые, приближающиеся к двери. И голос его матери, испуганный, громкий, панический. — Руслан! Что там происходит? Руслан замер. Внутри всё оборвалось. Даня тоже застыл, его дыхание сбилось, и он посмотрел на Руслана с паникой в глазах. — Блять, — прошептал рыжеволосый. — Хули она здесь? — Я не знал, — прошептал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Она должна была быть на работе до ночи. — Руслан! — голос матери стал громче. Она была уже у двери, и оба слышал, как она дергает ручку. — Открой сейчас же! С кем ты? Даня попытался отстраниться, но Руслан вцепился в него, не давая уйти. Он не мог сейчас остановиться, не мог прервать этот момент. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, как мир рушится, и единственное, что он мог сделать — прижать Данилу к себе. — Не останавливайся, — прошептал он, чувствуя, как голос дрожит. — Пожалуйста. — Ты ебнулся? — прошипел Даня. — Я знаю, — ответил Руслан, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Но я не хочу останавливаться. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Даня смотрел на него, и в его глазах была борьба. Но потом он кивнул, сжал челюсти и снова двинулся. Не так быстро, как раньше, но Руслан чувствовал каждое движение, каждое прикосновение. — Руслан! — голос матери был уже за дверью. Она колотила в дверь кулаком, и они слышали, как древесина дрожит. — Я сейчас выломаю дверь! — Мам, не входи! — закричал Руслан, и его голос сорвался. — Пожалуйста! Но было поздно. Дверь распахнулась с глухим ударом — мать влетела в комнату, и в комнату проник свет из коридора, ослепляя. Руслан зажмурился на секунду, но он не мог остановиться. Он чувствовал, как старший продолжает двигаться внутри него, и не мог прервать это. Даже сейчас. Даже когда его мать стояла на пороге и смотрела на них с расширенными глазами. Она застыла, как вкопанная. Её лицо побледнело, глаза широко раскрылись, и она смотрела на них. На Руслана, который лежал на кровати с раздвинутыми ногами, прижимая к себе Данилу, на Кашина, который продолжал двигаться, не останавливаясь, и не могла произнести ни слова. — Мам, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и боли. — Пожалуйста… Но мать молчала. Она стояла на пороге, и в её глазах был шок. Такой глубокий, такой сильный, что она не могла пошевелиться. Даня остановился. Он медленно отстранился, натягивая джинсы, и Руслан чувствовал, как холодный воздух касается его кожи. Он прикрылся одеялом, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Мам, — прошептал он снова. Мать сделала шаг вперёд, и её голос, наконец, вернулся к ней. — Что… что это? — спросила она, и её голос дрожал. — Что ты делаешь, Руслан? — Мам, я могу объяснить, — начал он, но она перебила его. — Ты… ты занимаешься этим? — её голос стал резче, громче. — Ты занимаешься этим с парнем? В моём доме? Шатен молчал, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. Он не мог говорить и дышать. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, как боль разливается по груди. Даня стоял рядом, натягивая толстовку. Его лицо было бледным, но взгляд твёрдым. Он не отводил глаз от матери, хотя Руслан видел, как напряглись его плечи. — Тётя., — начал Даня, пытаясь вспомнить имя женщины, но мать перебила его. — Я не тётя тебе! — закричала она, и её голос эхом разнёсся по комнате. — Ты… ты сделал это с моим сыном! Ты использовал его! — Я люблю его, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Я никогда не сделаю ему больно. — Любишь?! — закричала мать, и в её глазах были слёзы. — Ты не знаешь, что такое любовь! Ты разрушаешь его жизнь! Она повернулась к Руслану, и в её взгляде была такая боль, что у него сжалось сердце. — Ты… ты позоришь меня, — сказала она, и её голос дрожал. — Как ты мог? — Мам, — прошептал Руслан. — Я запрещаю тебе видеться с ним! — закричала она. — Ты слышишь меня? Никаких встреч! Ты не выйдешь из дома, пока я не решу, что с тобой делать! Она указала на дверь, и её рука дрожала. — Убирайся! — закричала она Дане. — Убирайся сейчас же! И чтобы я никогда тебя здесь не видела! Даня посмотрел на Руслана. В его глазах была боль, такая же, как у него. Он хотел подойти, но мать стояла между ними. — Я вернусь, — сказал Даня тихо. — Всё будет хорошо, Рус. Он вышел, и через секунду хлопнула входная дверь. Руслан остался лежать на кровати, чувствуя, как мир рушится вокруг него. Мать стояла на пороге, плакала и кричала, но он не слышал её. Он слышал только своё собственное сердце, которое билось где-то в горле. Он взял телефон и написал парню. cmhell. 22:14 дань, прости пожалуйста, это я виноват. она запретила мне видеться с тобой. она всё ещё кричит, что я позор. я не знаю, что делать, я боюсь. я не хочу тебя терять. я люблю тебя. Ответ пришёл почти сразу. dknasosal. 22:16 я приду за тобой, даже если она запретит. даже если мне придётся пробить вашу ебаную дверь, только жди. Руслан смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он не был один. Даже сейчас. Даже когда мир рушился вокруг него. Он сжал телефон в руках и улыбнулся сквозь слёзы. Он знал, что Даня сдержит слово. Он всегда сдерживал.