Это неправильно

Руслан сидел на кровати, прижимая телефон к груди, и чувствовал, как слёзы продолжают течь по его щекам. В коридоре всё ещё слышались шаги матери — она ходила из комнаты в комнату, что-то бормотала, иногда останавливалась и плакала. Её голос доносился приглушённо, сквозь закрытую дверь, но он не разбирал слов. Он слышал только интонации — злые, обиженные, растерянные. Он снова посмотрел на экран телефона. На сообщение Дани. На эти слова, которые согревали его изнутри. dknasosal. 22:16 я приду за тобой, даже если она запретит. даже если мне придётся пробить вашу ебаную дверь, только жди. Руслан сжал телефон в руках, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но вместе с теплом страх. Страх, что мать действительно запретит ему видеться с Даней. Страх, что она запрёт его дома. Страх, что он снова останется один. Он снова открыл диалог, чувствуя, как пальцы дрожат. Слёзы всё ещё текли по его лицу, и он не мог их остановить. Он должен был сказать парню что-то важное. Что-то, что он боялся сказать вслух. cmhell. 22:18 она сказала, что запретит мне выходить из дома. она сказала, что я позор. она ненавидит меня, я знаю. она всегда ненавидела меня, просто раньше я не хотел этого замечать. она говорила, что я разрушил её жизнь, что из-за меня она не могла жить как хотела. я слышал это с детства. Он отправил сообщение и прижал телефон к груди, чувствуя, как слёзы текут быстрее. Он никогда не говорил этого. Никому. Даже себе. Но сейчас слова вырывались сами собой, без контроля, как будто плотину прорвало. cmhell. 22:19 она может запереть меня здесь. навсегда. она уже угрожала, что отправит меня к бабушке в другой город. я не хочу. я не хочу уезжать от тебя. я только нашёл тебя, я не хочу терять. я не знаю, что делать. мне страшно. Ответ пришёл через минуту. Даня печатал долго, и Руслан чувствовал, как каждая секунда ожидания сжимает его сердце. dknasosal. 22:20 послушай меня. ты не позор. ты никогда не был позором. она просто не понимает, что ты лучшее, что могло случиться в её жизни. она злится, потому что боится. но это не значит, что она права. Руслан смотрел на экран, чувствуя, как внутри разливается тепло. Даня пытался успокоить его. Он был рядом, даже когда мать кричала на него, даже когда она выгоняла его. dknasosal. 22:21 она не запретит тебе выходить. я не позволю. если она попытается запереть тебя, я приду и выломаю эту дверь. я уже говорил и я серьёзно. Тушенцов улыбнулся сквозь слёзы, чувствуя, как внутри становится легче. Он знал, что Даня говорит это не просто так. Он верил ему. cmhell. 22:22 ты правда так думаешь? dknasosal. 22:22 я знаю это. ты — лучшее, что случалось со мной за последние месяцы. и я не позволю никому, даже твоей маме, говорить тебе, что это не так. Младший смотрел на экран, и его сердце билось так быстро, что казалось, готово выпрыгнуть из груди. Он хотел написать что-то ещё, но слова застревали в горле. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, то самое, которое он начинал ассоциировать с Кашиным. Он напечатал: «спасибо. я люблю тебя», но не успел отправить. dknasosal. 22:23 ну а в целом… Руслан замер, глядя на экран. Три точки загорелись, погасли, загорелись снова. dknasosal. 22:23 тебе же понравилось, кис? Шатен уставился на экран, не веря своим глазам. Сердце пропустило удар, а потом забилось снова, быстрее, чем раньше. cmhell. 22:23 что? dknasosal. 22:24 я про секс. тебе понравилось? скажи честно. Он почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он не мог поверить, что Даня спрашивает об этом сейчас. В тот момент, когда он плакал из-за своей матери. В тот момент, когда мир вокруг рушился. cmhell. 22:24 ты серьёзно? сейчас? dknasosal. 22:24 а что? я просто хочу знать. ты так стонал, что я чуть не кончил раньше времени. Шатен почувствовал, как жар разливается по всему телу. Он не знал, что ответить. Часть его хотела обидеться, ибо как он может спрашивать об этом сейчас, когда тот плачет, когда его мать только что выгнала его? Но другая часть, та, что была глубже, чувствовала, как внутри разливается тепло от того, что Даня хочет знать. Хочет слышать, что Руслану понравилось. cmhell. 22:25 ты… ты невыносим. dknasosal. 22:25 знаю. но это не ответ. Руслан закусил губу, чувствуя, как улыбка расплывается на лице сквозь слёзы. cmhell. 22:26 мне понравилось. очень. но это не значит, что ты можешь спрашивать об этом, когда я плачу. dknasosal. 22:26 я знаю. прости. просто хотел, чтобы ты перестал думать о плохом. помогло? Руслан посмотрел на экран, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Даня был прав. Он больше не плакал. Он думал о том, как руки старшего сжимали его талию, как его губы касались его шеи, как его голос шептал его имя. Он думал о том, как это было, быть с ним, чувствовать его, принадлежать ему. cmhell. 22:27 помогло. спасибо. dknasosal. 22:27 не за что, кис. Руслан снова улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он хотел спросить, почему Даня назвал его так. Но он знал ответ. cmhell. 22:28 не называй меня так, пока я не перестану плакать. dknasosal. 22:28 хорошо. буду называть тебя так, когда ты будешь улыбаться. а улыбаться ты будешь, когда я буду рядом. Он смотрел на экран, чувствуя, как сердце переполняется. Он не знал, что ответить. Но он знал, что Даня был прав.

***

Прошло два дня. Руслан почти не выходил из комнаты. Мать молчала злым, тяжёлым молчанием, которое висело в воздухе, как грозовая туча. Она готовила, убирала, ходила по квартире, но не разговаривала с ним. Когда он выходил на кухню, она отворачивалась. Когда он пытался заговорить, она уходила в другую комнату. Это было хуже криков. Хуже слёз. Хуже всего. В пятницу вечером он сидел на кровати, глядя в стену, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Телефон лежал рядом. Даня не писал весь день. Может, он забыл о нём. Может, он передумал. И в этот момент, когда Руслан уже готов был разрыдаться от одиночества, телефон завибрировал. dknasosal. 20:14 я у твоего подъезда. выходи. Руслан вскочил с кровати, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он подбежал к окну, выглянул на улицу и увидел его. Даня стоял под фонарём, в чёрной куртке, с сигаретой в руке. Дым поднимался вверх, смешиваясь с холодным, почти зимним, воздухом. Он ждал его. Шатен быстро натянул толстовку, обулся и почти выбежал из комнаты. В коридоре он столкнулся с матерью. — Ты куда? — спросила она, и в её голосе была та же сталь, что и в тот вечер. — Мне нужно, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я запретила тебе выходить. — Мам, — сказал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Это всего на час. Я не могу сидеть в четырёх стенах. Она смотрела на него. Долго, тяжело, как будто взвешивала, стоит ли спорить. — Если ты уйдёшь, — сказала она медленно, — ты не выйдешь из дома ещё месяц. Он замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Он знал, что она не шутит, и что та может сделать это. Но он также знал, что Даня ждёт его внизу. Даня, который пришёл, несмотря на всё. Даня, который обещал, что не оставит его. — Тогда через месяц, — сказал Руслан, и его голос дрогнул. — Но я должен увидеться с ним сейчас. Он открыл дверь и вышел, не оглядываясь. На улице было холодно. Ветер дул в лицо, но он почти не замечал его. Он бежал к Даниле, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Старший увидел его, потушил сигарету и сделал шаг вперёд, раскрывая объятия. Руслан влетел в них, прижимаясь к нему так, будто от этого зависела его жизнь. — Ты пришёл, — прошептал он, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Ты правда пришёл. — Я же сказал, что приду, — ответил Даня, прижимая его к себе. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась та же уязвимость, что и в тот вечер. Они стояли под фонарём, обнявшись, и Руслан чувствовал, как внутри разливается тепло. Он больше не был один. У него был Даня. — Я так скучал, — прошептал младший, уткнувшись лицом в его плечо. — Я думал, ты забыл обо мне. — Ты че, ебнулся? — усмехнулся Даня, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Я думал о тебе каждую минуту. Ты в моей голове, как блядская песня, от которой не избавиться. Руслан улыбнулся сквозь слёзы. — Это комплимент или оскорбление? — И то, и другое, — ответил Даня, и в его глазах мелькнула та же кривая улыбка. — Идём. Подальше отсюда.

***

Они стояли на крыше заброшенного дома, глядя на ночной город. Фонари мерцали внизу, машины проезжали редкими вспышками, и ветер был холодным, но Руслан чувствовал себя в безопасности. Рядом с Даней. Наедине с ним. — Я ненавижу её, — сказал он тихо, глядя вперёд. — Я никогда не говорил этого раньше. Но я ненавижу её. Она сказала, что я разрушил её жизнь. Она всегда так говорила, даже когда я был маленьким. Даня повернулся к нему, и в его глазах была боль — та же боль, что и у Руслана. Он не говорил ничего, но его взгляд говорил за него. Он тоже знал, что такое быть ненужным. Что такое чувствовать себя лишним. — Она не права, — сказал он тихо. — Она просто не понимает этого. Они стояли на крыше, прижимаясь друг к другу, и Руслан чувствовал, как внутри разливается тепло. Ветер дул в лицо, но он почти не замечал холода. Рядом с Даней было тепло. Рядом с Даней было безопасно. Кашин молчал, просто держал его за руку, и этого было достаточно. Иногда молчание говорило громче слов. — Мне пора, — прошептал Руслан, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежелания уходить. — Она сказала, что если я уйду, то не выйду из дома месяц. Я не хочу, чтобы она сорвалась на мне ещё сильнее. Старший сжал его руку, заглядывая в глаза. В его взгляде была та же боль, что и у Руслана. Он не хотел отпускать его. — Я провожу тебя до подъезда, — сказал он тихо. — И если она попытается тебя запереть, я буду ждать под окнами, пока она не передумает. Руслан улыбнулся сквозь слёзы, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он знал, что Даня не шутит. Он действительно будет ждать. Сколько угодно. — Ты еблан, — прошептал он, прижимаясь к нему. Они спустились с крыши и пошли через тёмный двор. Фонари освещали путь, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. Вокруг было тихо только ветер и редкие звуки проезжающих машин. Но Руслан чувствовал себя спокойно рядом с парнем. У подъезда они остановились. Даня смотрел на него, и в его глазах было всё — и желание, и нежность, и боль, которую он не мог выразить словами. — Завтра в школьном толчке, — сказал он тихо. — На третьей перемене. Придёшь? — Приду, — ответил Руслан, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Даня наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, будто прощаясь навсегда. Руслан ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается жар. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы он мог остаться здесь, в объятиях Дани, и никогда не уходить. Но он знал, что должен идти. — Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от его губ. — Я тоже, — ответил Даня, касаясь пальцами его щеки. — Иди. Я буду ждать завтра. Руслан развернулся и зашёл в подъезд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он поднимался по лестнице, слыша, как за спиной хлопнула дверь. Он знал, что рыжеволосый стоит внизу и смотрит ему вслед. Он достал ключи, открыл дверь квартиры и зашёл внутрь. В коридоре горел свет. Мать стояла у стены, скрестив руки на груди, и её лицо было бледным, а глаза красными. Она плакала. Она ждала его. — Ты вернулся, — сказала она, и в её голосе был тот же холод. — Я думала, ты не вернёшься вообще. — Мам, — начал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Пожалуйста, давай поговорим нормально. — Нормально? — переспросила она, и её голос сорвался на крик. — Ты хочешь говорить нормально? После того, что я видела? После того, что ты делал в моём доме? — Мам, — сказал он, делая шаг вперёд. — Давай сядем и поговорим. Я могу объяснить. — Я не хочу ничего слышать! — закричала она, и её голос эхом разнёсся по коридору. — Я не хочу знать, как мой сын ебётся с парнем! Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты разрушаешь свою жизнь! — Я не разрушаю свою жизнь, — сказал Руслан, и его голос дрогнул. — Я просто люблю его. Почему это так сложно понять? — Любишь?! — закричала она, и в её глазах были слёзы. — Ты не понимаешь, что делаешь! — Я понимаю, блять! — закричал он в ответ, срываясь на мат, и чувствуя, как внутри поднимается злость. — Я понимаю, что я чувствую! Я люблю его! Почему ты не хочешь этого принять? Мать замерла. Она смотрела на него, и в её глазах была боль, такая глубокая, что ему стало страшно. — Потому что это неправильно, — сказала она тихо, и её голос дрожал. — Потому что так не должно быть. — Кто сказал, что так не должно быть? — спросил Руслан, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Кто решил, что я не могу любить того, кого люблю? — Общество решило, — сказала она, и в её голосе появилась злость. — Это неправильно, Руслан! Ты не должен быть таким. — Я такой, какой есть! — закричал он, и голос сорвался. — Я не выбирал быть геем! Я просто люблю его! Почему ты не можешь просто принять меня таким? — Потому что я не могу! — закричала она в ответ, и её голос был полон отчаяния. — Потому что я хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь! Чтобы у тебя была семья, дети, нормальное будущее! А ты… ты выбираешь это! — Я не выбираю это! — кричал Руслан, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Я просто люблю его! Я хочу быть с ним! Почему это так сложно понять? Мать замолчала. Она смотрела на него, и в её глазах была такая боль, что Руслан чувствовал, как она разрывает его изнутри. — Ты не понимаешь, — сказала она тихо. — Ты не понимаешь, что ты делаешь со мной. С нашей семьёй, с нашей репутацией. — Какая репутация? — спросил он, чувствуя, как злость сменяется отчаянием. — Какая семья? Мы никогда не были семьёй! Ты всегда говорила, что я разрушил твою жизнь! Что я был ошибкой, что ты хотела жить по-другому, разве не так? Её лицо побледнело, и она сделала шаг назад, как будто он ударил её. — Я… я никогда не говорила этого, — прошептала она. — Ты говорила, — закричал Руслан, и голос сорвался на рыдание. — Ты говорила это каждый раз, когда была в плохом настроении. Каждый раз, когда у тебя что-то не получалось! Ты говорила, что я разрушил твою жизнь! Ты говорила, что я был ошибкой! — Руслан… — начала она, но он перебил её. — Я слышал это с детства, — сказал он, и голос его дрожал. — Я думал, что это нормально. Я думал, что все матери так говорят своим детям. Но потом я понял, что это не так. Что другие дети слышат, что их любят, а я слышал, что я ошибка. Она молчала. Она стояла, прижимая руку к губам, и слёзы текли по её щекам. — Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя так, — сказала она тихо. — Я не знала, что ты слышал это. — Ты не знала? — переспросил Руслан, и в его голосе была горечь. — Ты кричала это на всю квартиру. Как я мог не слышать? Она сделала шаг к нему, но он отступил. — Не подходи, — сказал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты не хочешь меня слушать. Ты не хочешь меня принимать. Ты хочешь, чтобы я был таким, каким ты хочешь меня видеть. Но я не такой. И я не буду притворяться. — Руслан, — прошептала она. — Я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы у тебя была хорошая жизнь. — А я хочу, чтобы у меня была жизнь, в которой я могу любить того, кого люблю, — ответил он, и голос его дрожал. — И если ты не можешь принять это, то… то я не знаю, что делать. Он развернулся и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Он слышал, как мать плачет в коридоре, но не мог вернуться. Не мог больше слушать её слова. Руслан упал на кровать, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Он взял телефон и написал Дане. cmhell. 22:34 я дома. она снова кричала. она сказала, что это неправильно, что я разрушаю свою жизнь, что я не должен быть таким. я пытался объяснить ей, но она не хочет слушать. она не хочет принимать меня таким. я не знаю, что делать. Ответ пришёл почти сразу. dknasosal. 22:35 ты не должен ничего ей доказывать. ты такой, какой есть. и ты лучший человек, которого я знаю. она не права. и если она не может принять тебя, то это её проблема, а не твоя. Тушенцов смотрел на экран, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он не был один. У него был Даня. cmhell. 22:36 я так тебя люблю. ты даже не представляешь, как сильно. dknasosal. 22:36 я знаю. потому что я люблю тебя так же. и я не позволю никому сделать тебе больно. даже твоей маме. Руслан улыбнулся сквозь слёзы, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Он уже хотел отложить телефон, когда снова пришло уведомление. dknasosal. 22:37 и кстати. пока ты там плачешь, я всё ещё думаю о том, как ты стонал подо мной. это было ахуенно, блять. Руслан замер, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он не ожидал такого сообщения. Не сейчас. cmhell. 22:37 ты серьёзно? опять? dknasosal. 22:37 а что? я не могу думать о том, как мой парень кончал от моих рук? я теперь буду думать об этом каждый раз, когда ты плачешь. это поднимает мне настроение. Руслан закусил губу, чувствуя, как улыбка расплывается на лице. cmhell. 22:38 ты конченный. dknasosal. 22:38 знаю. но тебе же нравится. признайся. Он чувствовал, как жар разливается по телу. Он не хотел признаваться, но Даня был прав. Ему нравилось. Нравилось, когда Даня говорил с ним так, когда он напоминал ему, что было между ними. Это помогало забыть о боли. cmhell. 22:38 ладно. нравится. но не говори мне об этом в такие моменты. dknasosal. 22:39 а когда мне говорить? когда ты будешь улыбаться? я предпочитаю видеть тебя улыбающимся. или стонущим. это мои два любимых состояния. Младший фыркнул от смеха, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он не мог поверить, что Кашин может быть таким. Таким нежным и таким пошлым одновременно. cmhell. 22:39 ты невыносим. dknasosal. 22:39 поэтому ты меня и любишь. Он улыбнулся, чувствуя, как внутри становится легче. Он уже не плакал. Он думал о Дане, о том, как тот держал его в объятиях, о том, как он смотрел на него, о том, что они были вместе. Но следующее сообщение заставило его сердце забиться ещё быстрее. dknasosal. 22:40 я всё ещё чувствую твой вкус на своих губах. и хочу, чтобы ты был рядом. чтобы я мог снова поцеловать тебя. и не только поцеловать. Руслан сжал телефон в руках, чувствуя, как дыхание сбивается. cmhell. 22:40 даань… dknasosal. 22:40 что? не могу, чтобы ты знал. я думаю о том, как ты изгибался подо мной. как ты сжимал мои плечи. как ты кричал моё имя. это всё, о чём я могу думать. Руслан чувствовал, как внутри всё сжимается от желания. Ему хотелось быть рядом с ним. Хотелось чувствовать его руки на своей коже. Хотелось слышать его голос. cmhell. 22:41 прекрати. я не могу сейчас думать об этом. dknasosal. 22:41 почему? ты думаешь о том, что сказала твоя мама? забудь об этом. думай о том, как я целовал тебя под подъездом. как я сжимал твои бёдра. как ты стонал, когда я входил в тебя. Тушенцов зажмурился, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Его дыхание сбилось, и он с трудом сдерживал дрожь в пальцах, когда печатал ответ. cmhell. 22:41 ты специально это делаешь? чтобы я с ума сошёл? dknasosal. 22:42 да. чтобы ты понял, что ты мой. даже когда ты плачешь. даже когда ты думаешь, что всё кончено. Руслан смотрел на экран, и его сердце билось так быстро, что казалось, готово выпрыгнуть из груди. Он чувствовал, как внутри разливается жар, как желание переплетается с любовью, и он не знал, что ответить. cmhell. 22:42 я твой. всегда. dknasosal. 22:42 я знаю. и я буду напоминать тебе об этом каждый день. даже если твоя мама будет против. я не откажусь от тебя. Он улыбнулся снова, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам. Но это были слёзы облегчения. Потому что у него был Даня, и он был не один. cmhell. 22:43 я люблю тебя. так сильно, что это пугает меня. dknasosal. 22:43 меня тоже пугает. но это не значит, что я остановлюсь. Руслан сжал телефон в руках и закрыл глаза. Но он не ожидал следующего сообщения. dknasosal. 22:44 и когда я увижу тебя завтра в туалете, я не буду ждать до третьей перемены. я буду ждать тебя на первой. чтобы снова поцеловать. и, возможно, не только поцеловать. я хочу почувствовать твой вкус снова. Младший почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он не мог дышать. Он не мог думать. Он мог только представлять, как Кашин ждёт его в туалете, как он прижимает его к стене, как он целует его так же страстно, как в тот вечер. cmhell. 22:44 ты ебнулся? мы не сможем, там люди. dknasosal. 22:45 мне плевать на людей. я хочу тебя. и я уже не могу ждать. Руслан смотрел на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания. Он тоже хотел Данилу. Но он знал, что они не могут рисковать. cmhell. 22:45 дань… завтра. на перемене. я приду, обещаю. dknasosal. 22:45 я буду ждать. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он читал эти слова. Он хотел ответить что-то остроумное, но слова застревали в горле. cmhell. 22:47 я люблю тебя. спокойной ночи. dknasosal. 22:47 спокойной ночи, кис. сладких снов. Руслан закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.