Это неправильно

Они думали, что никто не замечает. Но они ошибались. Совергон первым заметил странности. Даня слишком часто уходил в туалет на третьей перемене. Слишком часто смотрел в телефон с каким-то странным выражением лица. Слишком часто исчезал после уроков, говоря, что ему нужно «по делам». И самое главное — он перестал смеяться над шутками про «пидрилу Тушенцова». Раньше он первый подкалывал, первый усмехался, первый отпускал грязные комментарии, а теперь просто молчал, отводил взгляд, сжимал челюсти. — Ты чего такой? — спросил Миша, когда они стояли у окна на втором этаже. Он внимательно смотрел на друга, пытаясь понять, что происходит. — Ты какой-то странный последнее время. — Всё нормально, — ответил Даня, не глядя на него. Его пальцы сжимали край подоконника так, что побелели костяшки. — Не похоже, — усмехнулся Юлик, подходя к ним. Парень прищурился, рассматривая Данилу. — Ты постоянно куда-то бегаешь. То в туалет, то ещё куда-то. И телефон в руках держишь так, будто он взорвётся, если ты его отпустишь. — Отъебись, — бросил он и в его голосе появились стальные нотки, которые обычно предвещали проблемы. — А может, у тебя кто-то есть? — спросил Никита, стоя рядом с компанией. Он ухмылялся, чувствуя, что попал в точку. — Ты что, влюбился, что ли? Прячешься от нас, как девка какая-то? Кашин резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула такая злость, что Гридин инстинктивно отступил на шаг. — Я сказал, отъебитесь, — процедил он сквозь зубы. Его голос был тихим, но в нём слышалась опасность. — Ещё одно слово, и я тебе челюсть сломаю. — Ого, какие мы нервные, — усмехнулся рядом стоящий, но в его глазах мелькнула тревога. — Значит, точно есть кто-то. Кто она? Это слово повисло в воздухе, как лезвие ножа. Даня замер. Его лицо побледнело, а потом покраснело от гнева. Он шагнул к Юлику, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты че сказал? — спросил он, и его голос был низким, почти рычащим. — Повтори. Я хочу услышать это ещё раз. — Я… я просто пошутил, — сказал Онешко, отступая. — Дань, ты чего? — Я не знаю, кого вы там себе придумали, — сказал Даня, и его голос стал тише, опаснее. — Но если вы ещё раз скажете что-то подобное, я заставлю вас стянуть ебла, если вы будете распускать языки. — Да ладно, Дань, мы же просто шутим, — сказал Миша, пытаясь сгладить ситуацию. Он встал между Даней и Юликом, поднимая руки в примирительном жесте. — Никто ни на кого не думает. Просто ты стал какой-то нервный, вот мы и спросили. — Я не шучу, — ответил рыжеволосый, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — И я не влюблён. Поняли? Не влюблён. Ни в кого. И если я услышу ещё хоть один слух про меня и кого-то там, я убью того, кто это сказал. Я не шучу, блять. Он развернулся и ушёл, оставляя друзей в замешательстве. Они переглянулись, и в их глазах было недоумение и тревога. — Он реально какой-то странный, — сказал Совергон, провожая взглядом удаляющуюся фигуру друга. — Может, у него проблемы дома? — Или он реально влюбился, — усмехнулся Юлик, но в его голосе не было прежней уверенности. — И ему страшно признаться. Никита промолчал, но в его голове уже зарождались подозрения. Он видел, как тот смотрел на Тушенцова в коридоре. Видел, как он задерживал взгляд на нём чуть дольше, чем следовало. Видел, как он резко отворачивался, когда Руслан смотрел в его сторону. Никита начинал понимать. И это знание было опасным.

***

Вечером того же дня Руслан сидел дома, глядя в телефон. Он ждал сообщения от Дани. Они должны были встретиться завтра, но сегодня старший был каким-то странным. Отвечал односложно, избегал разговоров, не слал пошлых сообщений, которые обычно заставляли Руслана краснеть до корней волос. cmhell. 21:14 ты чего сегодня такой? всё нормально? я волнуюсь. dknasosal. 21:15 всё хорошо. просто устал. cmhell. 21:16 ты уверен? ты какой-то… не такой. как будто злишься на меня. dknasosal. 21:17 я сказал, всё хорошо, блять. отстань. Руслан замер, глядя на экран. Сердце сжалось от боли. Даня никогда не разговаривал с ним так. Никогда. Даже когда они ссорились, даже когда он злился, он никогда не был таким холодным. cmhell. 21:18 прости. я просто волнуюсь.если я что-то сделал не так, скажи. dknasosal. 21:19 не надо волноваться. я не твоя собственность, я могу быть занят. Он почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он не понимал, что происходит. Почему его парень такой злой. Почему он отталкивает его. Почему он говорит такие вещи, которые режут как ножом. cmhell. 21:20 я знаю, что не собственность. я просто хочу быть рядом. ты можешь сказать мне, что случилось? я хочу помочь. Ответа не было несколько минут. Он держал телефон трясущимися руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и боли. Он перечитывал свои сообщения, пытаясь понять, что сделал не так. Может, он слишком навязчив? Может, он слишком много требует? Может, он устал от него? А потом пришло сообщение, которое разбило его сердце окончательно. dknasosal. 21:25 я тут подумал. мне кажется, мне не нужны отношения. я не выбираю, что чувствовать, я не могу сейчас быть с кем-то. это слишком сложно. сорян. Руслан смотрел на экран, не веря своим глазам. Слёзы текли по его лицу, и он не мог их остановить. Он перечитал сообщение раз, второй, третий, пытаясь найти в нём что-то, что могло бы означать, что это шутка. Но это была не шутка. cmhell. 21:27 ты серьёзно? ты просто так решил? после всего? после того, что было между нами? dknasosal. 21:28 мне жаль. правда. но я не могу. cmhell. 21:29 я люблю тебя. я люблю тебя так сильно, что мне больно. как ты можешь просто взять и сказать, что не можешь? что изменилось? dknasosal. 21:30 ничего не изменилось. я просто понял, что это неправильно. что мы не должны быть вместе. Шатен сжал телефон в руках, чувствуя, как внутри всё разрывается вновь. Он хотел написать что-то ещё, но слова застревали в горле. Он чувствовал, как мир рушится вокруг него. Как стены сжимаются. Как воздух становится тяжёлым. Он закрыл диалог, не в силах больше смотреть на эти слова. Его пальцы дрожали, когда он открыл другой чат. Чат со Славой, который думал, что не откроет больше никогда. Но был единственным, кто всегда хотел его. Единственным, кто никогда не отталкивал. Руслан не думал. Он просто писал. Писал все это с до ужаса трясущимися руками, в истерике, не мог себя успокоить. cmhell. 21:30 прмвет. мв можнм увтдеться? снйчас. мкня двня бросмл. Ответ пришёл почти сразу. Слава всегда отвечал быстро. slava_karelin. 21:31 конечно, кис. я скучал по тебе. у меня сегодня тусовка у друга. приходи. будет весело. я сделаю так, что ты забудешь обо всём. Тушенцов не думал. Он просто согласился. Ему нужно было уйти. Нужно было забыться. Нужно было почувствовать что-то кроме боли. cmhell. 21:32 я прмду. скинь адркс. я ужн вфхожц. slava_karelin. 21:33 буду ждать. не опаздывай, сладкий. Квартира была грязной и прокуренной. Громкая музыка била по ушам, повсюду валялись пустые бутылки, кто-то танцевал в центре комнаты, кто-то сидел на диване и что-то нюхал, кто-то целовался в углу. Воздух был тяжёлым от дыма и алкоголя. Руслан чувствовал, как внутри всё сжимается от отвращения, но он не мог уйти. Он должен был остаться. Должен был забыться. Должен был перестать думать о Дане, о его словах, о его холодном взгляде. Карелин встретил его у входа, обнимая и целуя в щёку. От него пахло табаком и дешёвым парфюмом. — Ты пришёл, — сказал он, и его улыбка была слишком широкой. — Я так рад тебя видеть. Ты выглядишь… грустным. Что случилось, кис? Или ты из-за своего ненаглядного? — Ничего, — ответил Руслан, чувствуя, как голос дрожит. — Просто хочу отдохнуть. — Я помогу тебе отдохнуть, — сказал старший, обнимая его за плечи и ведя в комнату. — У меня есть всё, что тебе нужно. Он пил. Сначала немного, потом больше. Слава подливал ему алкоголь, и шатен чувствовал, как внутри разливается тепло. Он перестал думать о Кашине. О его словах. О том, что он потерял. Он просто пил и пытался забыться. — Ты такой красивый, — шептал парень, касаясь его плеча. — Я всегда знал, что ты будешь моим. Руслан не отвечал. Он просто пил, чувствуя, как алкоголь затуманивает сознание. — Пойдём, — сказал Слава, хватая его за руку. — Я хочу тебе кое-что показать. Что-то особенное. Он завёл его в спальню и закрыл дверь на замок. Комната была маленькой, с одной кроватью и тусклым светом, который падал из старой лампы на тумбочке. Он смотрел на Руслана, и в его глазах горел тот же голод, что и раньше. Но теперь в них было что-то ещё. Что-то тёмное и опасное. — Ты сейчас слишком красивый, — прошептал он, касаясь его щеки. Его пальцы скользнули по коже, опускаясь на шею. — Я хочу тебя. Я всегда хотел. — Слав, — начал Руслан, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Я не хочу этого. Я просто хочу выпить и отдохнуть. — Не говори ничего, — сказал он, прижимая его к стене. — Просто чувствуй. Ты же пришёл ко мне. Ты сам пришёл. Значит, ты хотел этого. Он поцеловал его, и Тушенцов почувствовал отвращение. Он не хотел этого. Он хотел Данилу. Только Данилу. Его губы, его руки, его голос. Всё остальное было чужим и противным. — Я не хочу, — прошептал младший ещё раз, пытаясь оттолкнуть его. — Пожалуйста, отпусти. — Ты хочешь, — сказал Карелин, и в его голосе появилась сталь. — Ты всегда хочешь. Ты просто боишься признаться. Он достал из кармана пакетик с белым порошком и протянул его Руслану. В тусклом свете порошок блестел, как снег. — Употреби это, — сказал он. — Это поможет тебе расслабиться. Ты забудешь о своей боли. О своих проблемах. О том рыжем ублюдке, который тебя бросил. — Я не хочу, — повторил он, чувствуя, как страх сковывает его. Его тело дрожало, голова кружилась от алкоголя. — Пожалуйста, не надо. — Ты хочешь, — повторил Слава, и его голос стал жёстче. — Ты сделаешь это сам. Или я сделаю это силой. Выбирай. Он схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Руслан почувствовал, как пальцы сжимаются в его волосах почти до боли. Слава всыпал порошок ему в ноздри, и младший закашлялся, чувствуя, как дыхательные пути обжигает. Он пытался выдохнуть, но Слава зажал ему нос рукой, прижимая его к стене. — Только попробуй выдохнуть, сука — сказал он. — Ты сделаешь всё, что я скажу. Руслан сглотнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Его тело стало тяжёлым, глаза начали слипаться. Он не мог двигаться, не мог сопротивляться. Его руки безвольно повисли вдоль тела, и он чувствовал, как мир начинает расплываться. Карелин толкнул его на кровать, нависая сверху. Его руки были везде — на его груди, на его бёдрах, на его шее. Он расстегнул его джинсы, снимая их вместе с бельём, и Руслан чувствовал, как холодный воздух касается его кожи. — Ты думал, что можешь просто игнорировать меня? — прошептал Слава, и в его голосе была злоба. — Ты думал, что можешь выбрать его, а не меня? Что ты такой особенный, что можешь просто уйти и забыть обо мне? — Пожалуйста, — прошептал шатен, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Его голос был слабым, почти беззвучным. — Не надо. Я не хочу. — Надо, — сказал Слава, входя в него резко, без подготовки, без смазки. — Ты должен понять, что ты мой. Ты всегда был моим. Руслан закричал от боли, чувствуя, как внутри всё разрывается. Он не мог двигаться. Не мог сопротивляться. Его тело было чужим, тяжёлым, неподвижным. Он мог только лежать и чувствовать, как Слава двигается внутри него, как его руки сжимают его бёдра, как его дыхание обжигает его кожу. — Ты такой сладкий, — прошептал Карелин, и в его голосе слышалось удовлетворение. — Ты всегда был моим. Ты просто не хотел признавать это. Он двигался быстрее, и Тушенцов чувствовал, как боль смешивается с отвращением, как внутри всё сжимается от ужаса. Он хотел закрыть глаза, хотел исчезнуть, но не мог. Слава кончил, выходя из него, и усмехнулся, глядя на Руслана, который лежал неподвижно, глядя в потолок. Его тело было разбитым, а сердце вновь разорвано на части. — Я сделаю фотографии, — сказал Слава, доставая телефон. — Чтобы ты помнил, что ты мой. Чтобы твой рыжий дружок знал, что ты всегда будешь принадлежать мне. Он сфотографировал парня, который лежал с растрёпанными волосами, со слезами на лице, с красными пятнами на коже. Фотографии были грязными, унизительными, и старший ухмылялся, рассматривая их. slava_karelin. 23:47 ты бы видел, какой он сейчас. он так сладко стонет, жаль, что ты не можешь это слышать. но я пришлю тебе видео где он кончает от меня.

***

Даня сидел на кровати, глядя в телефон, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он не мог поверить своим глазам. На фотографии был Руслан. Его Руслан. Он лежал на кровати, со слезами на глазах. Его глаза были пустыми, безжизненными, и Кашин чувствовал, как внутри разрастается ужас. И Слава. Слава, который стоял над ним. Слава, который ухмылялся. Даня вскочил с кровати, чувствуя, как внутри закипает злость. Такая ярость, какой он не чувствовал никогда в жизни. Он набрал номер Карелина, и тот ответил сразу, словно ждал этого звонка. — Ты, блять, серьёзно? — закричал тот, и его голос сорвался на рык. — Что ты сделал с ним? Что ты, блять, сделал с Русланом?! — Я выебал его, — ответил Слава, и в его голосе слышалась усмешка. Он говорил медленно, с наслаждением, будто смаковал каждое слово. — Он пришёл ко мне сам. Он хотел этого. Ты бросил его, и он пришёл ко мне. Он так громко стонал, ты бы слышал его голос. — Ты лжёшь, — прошипел Даня, чувствуя, как руки трясутся от ярости. — Он не хотел этого. Он никогда не хотел тебя. — Он сам пришёл, — повторил тот. — Он был так грустен. Он хотел забыться. Я просто помог ему. Он был таким податливым, таким послушным. Ты бы видел его глаза, когда я входил в него. Он плакал, но он хотел этого. Рыжеволосый чувствовал, как внутри всё разрывается от ярости и боли. Он сжимал телефон так, что побелели пальцы. — Если ты ещё раз прикоснёшься к нему, — сказал Даня, и его голос был тихим, но в нём слышалась сталь, — я убью тебя. Я найду тебя, где бы ты ни был, и убью своими руками. — О, я так боюсь, — усмехнулся Слава. — Ты не сделаешь этого. Ты слишком слаб для этого. Ты не можешь даже признаться ему в любви, а хочешь убить меня? Ты жалок, Кашин. — Я убью тебя, — повторил он. — Это не угроза. Это обещание. Ты сдохнешь. Я сделаю так, что ты сдохнешь в муках. Ты даже не представляешь, на что я способен. — Удачи, — сказал Слава и сбросил звонок. Кашин стоял посреди комнаты, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё горит. Он бросился к двери, натягивая куртку на ходу. Он должен был найти Руслана. Должен был спасти его. Что бы ни случилось. Что бы ни говорил Слава. Что бы ни произошло между ними. Он выбежал на улицу, чувствуя, как холодный ветер обжигает лицо. Он не знал, где искать, но он знал, что должен найти его. Он должен был увидеть его. Убедиться, что с ним все хорошо. Он должен был сказать ему, что любит его. Что никогда не переставал любить. Что он поступил по-уебански, что он испугался, что он позволил своим друзьям влиять на него. Он должен был спасти его. Даже если для этого нужно было убить Славу.