Sin11

Утро начинается не с солнца, а с запаха фильтр-кофе и бумаги. Воздух влажный, холодный, в окне тусклый свет — город ещё не проснулся. Комната та же: бетон, стол, стопка распечаток, два телефона Ичиро, чёрный блокнот и включённый проектор с тихим гулом вентилятора. Ичиро стоит у зеркала у стены, застёгивает манжеты, поправляет воротник. На стуле висит пиджак. Галстук он завязывает спокойно, без спешки, как всегда. Петля ложится идеально, движения точные, без колебаний. Всё вокруг него выстроено по порядку — будто даже воздух слушается. Кевин проходит мимо, на ходу зевает. На нём футболка с потёртым логотипом и тёплая толстовка. Он открывает старый холодильник в углу, достаёт банку cпрайта, откупоривает её ногтем, короткий хлопок нарушает тишину. Делает глоток, потом, не торопясь, достаёт сигарету, прикуривает от зажигалки с потёртым гравированным логотипом. Дым стелется низко, с лёгким щелчком фильтра. — Ты хоть раз попробуй кофе, — бросает Нил, проходя мимо. — Может, проснёшься до полудня. Кевин выдыхает дым, криво усмехается: — Кофе — для тех, кто верит, что день можно начать сначала. Нил ставит термокружку на стол, достаёт кофемолку, насыпает зёрна. Шум лопастей короткий, сухой. Он варит кофе, точно как всегда: две ложки, ровно сто шестьдесят миллилитров воды, никаких разговоров. Капли падают в кружку с глухим звуком. В комнате становится чуть теплее от запаха. Ичиро, уже в пиджаке, поворачивается к ним: — От назначителя пришёл заказ. Крупный. В одиночку не потянем. Голос ровный, тихий, но сразу возвращает всех в рабочее состояние. Кевин стряхивает пепел в пустую банку, хмыкает: — Отлично. А конкретики как обычно — ноль. — Будет позже, — отвечает Ичиро. — Сначала структура. Нил садится на край стола, кружка в руках, пар поднимается медленно. — Опять без вводных? — Проверяем состав, — спокойно говорит Ичиро, закрывая блокнот. — Работа больше, чем на троих. Кевин усмехается, откидывается на подоконник, тянется за банкой: — Скучал по новым лицам. Только не говори, что снова будут эти с курсами тимбилдинга. Я тогда сразу уволюсь. — Ты и так без контракта, — Нил отвечает спокойно. — Тем более. Свободный человек, — ухмыляется Кевин. Ичиро не обращает внимания. Берёт со стола телефон, проверяет сообщения. Короткая вибрация, экран загорается. aio: Первый найден. Отправляетесь сейчас. Он поднимает взгляд: — Без списка. Координаты уже есть. Кевин гасит сигарету в пустую банку, оставляет её на краю стола. — Так я и знал, — говорит он, — Планируем, обсуждаем, а сверху всё уже решено. Он поднимает взгляд на Ичиро, немного раздражённо, но без злости: — Слушай, а давай честно. Мы два года работаем на человека, которого ни разу не видели. Ни лица, ни голоса, только короткие сообщения. Мы вообще можем узнать, кто это? Ичиро медленно откладывает ручку, складывает ладони на столе. — Нет, — отвечает спокойно. — И не нужно. Кевин морщится, чуть усмехается: — Почему я не удивлён. — Потому что всё стабильно, — продолжает Ичиро. — Ни одной подставы. Ни одного срыва. Платят вовремя, информация точная. Этого достаточно. — Этого тебе достаточно, — поправляет Кевин. — А мне нет. Я люблю понимать, кто мне дышит в спину. Нил стоит у стены, делает глоток кофе, наблюдает за ними. — А если этот кто-то платит исправно, может, не стоит ломать схему, — спокойно говорит он. Кевин хмыкает: — Знаешь, ты как всегда — философия на минималках. — Просто практика, — отвечает Нил, не поднимая глаз. Кевин делает глоток, щёлкает крышкой. — Ну а если завтра этот “назначитель” решит, что мы отработанный материал? Ичиро поднимает взгляд: — Тогда ты этого не заметишь. На секунду становится тихо. Даже вентилятор проектора будто замирает. Кевин усмехается, но без веселья: — Отличный ответ. Спокойный такой, как всегда. — А каким он должен быть? — спрашивает Ичиро. — Ну, например, “всё под контролем”. Или “я вас прикрою”. Звучало бы приятнее. Ичиро кивает, чуть прищурившись: — Если бы я начал так говорить, вот тогда стоит волноваться. Нил отставляет кружку, на лице лёгкая усталая усмешка: — Всё по старой схеме. Он говорит ровно, ты язвишь, я делаю кофе. Значит, живы. Кевин усмехается, берёт со стола телефон: — Да, пока что. Но знаешь, иногда у меня ощущение, что нас давно кто-то переписал. — Это называется привычка, — отвечает Нил. Ичиро закрывает блокнот, говорит коротко: — Через десять минут выезд. Координаты есть Кевин кивает, натягивает капюшон. — Отлично. Хоть узнаем, кто нас ждёт в этот раз, живой человек или очередной сервер с голосом. Они выходят из базы. Воздух прохладный, пахнет влажным металлом и выхлопом с соседней улицы. Солнца ещё нет, только серый свет. Под навесом стоят две машины: тёмная ауди Нила с побитым крылом и зеркалом, и чёрный мерседес Ичиро — чистый, как из салона. Ичиро бросает взгляд на ауди, потом на Нила: — Едем на моей. Нил хмурится: — Чего вдруг? — Потому что твоя выглядит так, будто через неё проехал танк. Кевин усмехается, доставая сигарету: — Ну, если быть честным — не танк, а я. — Тем более, — спокойно добавляет Ичиро. — Эта машина привлечёт внимание на первом же светофоре. Нил фыркает, садится на капот своей машины, делает глоток из кружки: — А твой мерс не привлечёт? Черный, блестит, как гроб на колёсах. Кевин хохочет, зажимая сигарету пальцами: — Ну ты и порадовал. Отличное описание. Ичиро не реагирует, открывает дверь своего авто: — Зато работает без звуков постороннего происхождения. Нил вздыхает, сжимает ключи, потом бросает их в карман: — Ладно, твоя победа. Только не удивляйся, если я потом обратно на своей поеду. — Не поедешь, — отвечает Ичиро. — Через 2 часа её заберут на ремонт. Нил прищуривается: — Так ты уже всё решил? — Я всегда всё решаю заранее. Кевин лишь ухмыляется перепалке этих двоих и обходит машину: — Всё, капитан планета, садимся. Только если внутри пахнет твоим одеколоном, то я выхожу. — Не волнуйся, — спокойно говорит Ичиро, садясь за руль. — Там пахнет дисциплиной. Кевин закатывает глаза: — Вот, блядь, именно этого я и боялся. — Тебе не кажется, что в этой машине нельзя материться? — бросает он. — Попробуй не материться, а потом расскажи, как ощущения. Ичиро включает навигатор и говорит спокойно: — Поехали. Нил садится за руль, включает зажигание. Двигатель мерседеса запускается мягко, почти бесшумно. Он бросает короткий взгляд на приборку, всё идеально, как и ожидалось. — Тише, чем моя, — говорит он. — Но без души. — У машины не должно быть души, — отвечает Ичиро, пристёгивая ремень. — Только функция. — Скучный ты, — Нил щёлкает передачу и выезжает со стоянки. — Даже робот бы тебя слушал, и не спорил. Сзади Кевин устраивается поудобнее, закидывает ноги на спинку переднего сиденья. Ичиро оборачивается чуть в сторону: — Опусти ноги или хотя бы сними ботинки. — Ага, щас. Тут салон чистый, как операционная. Боишься, испачкаю дисциплину? — лениво отвечает Кевин. — Бояться смысла нет, — спокойно говорит Ичиро. — Я просто знаю, что испачкаешь. Кевин фыркает, убирает ноги, но с ухмылкой: — Ну вот, день только начался, а уже чувствую себя школьником на линейке. Они едут уже минут двадцать. Дорога уходит дальше от центра, асфальт грубеет, под колёсами гулко трещат швы и латки. Фонари становятся редкими, свет ломается на мокром стекле, будто город не хочет отпускать их, но уже не может дотянуться. За окном частный сектор: высокие заборы, тусклые лампы у калиток, низкие крыши, пахнет сыростью, травой и дымом от костров. Мерседес идёт мягко, двигатель почти не слышен. Внутри приглушённый свет приборов, ровный гул резины и редкое поскрипывание сидений на кочках. Нил сидит, чуть подавшись вперёд, руки на руле, глаза цепко ловят дорогу. Свет фар режет туман и влажный воздух, откидывает в сторону обломки веток. На его лице — спокойствие, за которым слышится привычка держать всё под контролем. Сзади Кевин вытягивает ноги, стучит пальцами по стеклу в ритм музыки, что едва слышно шуршит из динамиков. — Слушай, — говорит он, лениво, но с ноткой напряжения, — Если нас сейчас тормознут, я хуй знает как объясню, что мы забыли в этом районе. Нил не отрывает взгляда от дороги. — Скажешь, что везёшь начальника на корпоратив. — Отлично, — усмехается Кевин. — Только где шампанское и шарики? — В багажнике. Вместе с совестью. Ичиро отрывается от навигатора, взгляд короткий, точный. — Хватит. Через триста метров — поворот налево. Кевин поднимает брови, тянется вперёд, заглядывая в экран. — А что там? — То, зачем мы ехали, — отвечает Ичиро, снова возвращая взгляд к дороге. — Звучит обнадёживающе, — бормочет Кевин, и в его голосе слышно, что он не уверен, хочет ли знать подробности. Нил чуть сильнее сжимает руль, фары выхватывают из темноты дорожный знак. Он включает поворотник, и мягкий щелчок разрывает тишину. — Ладно, — говорит он, — держитесь. Сейчас начнётся самое интересное. Кевин отрывается от окна, выглядывает вперёд. — Тут хоть кто-нибудь живёт? — Живут, — отвечает Ичиро. — И не те, к кому стоит стучаться без приглашения. Нил слегка хмыкает, переключая передачу. — Хорошо, что у нас — приглашение. Район действительно выглядит чужим. Улицы ровные, будто вычерченные по линейке. Бордюры свежие, аккуратные, как после покраски, асфальт чистый, без колей, без мусора. Дома стоят в одинаковых рядах — ухоженные, словно вышедшие из одной формы. Газоны подстрижены под один уровень, почтовые ящики с одинаковыми номерами и шрифтами. Свет в окнах ровный, тёплый — слишком правильный. Ни лая собак, ни телевизоров, ни шагов за шторами. Только ровное гудение электросетей и мягкое постукивание дворников по лобовому стеклу, отмеряющее чужой, бездушный ритм. Нил хмурится, взгляд скользит по фасадам. Ему не нравится этот порядок, он слишком идеален, как декорация, где актёры давно ушли, но свет забыли выключить. — Слушай, — говорит он, — Это что, жилой сектор? — Да, — отвечает Ичиро. — Частный дом. Контакт ждёт там. Нил цокает языком: — Охуенно. Работали в подвалах, на складах, теперь в гости к кому-то в коттедж. Кевин смеётся сзади: — Главное, чтоб с тапочками не заставил. — Заткнись, — Нил усмехается, не отрываясь от дороги. — Если меня попросят снять обувь, я разверну тачку к чёртовой матери. — Тогда я точно не буду возражать, — спокойно добавляет Ичиро. Кевин хлопает по подголовнику: — Блядь, как же я скучал по вашим утренним разговорам. Машина выходит на прямую. Мотор гудит ровно, свет фар режет туман. Внутри тихо — только звук дождя по крыше и ритм дворников, которые в такт отбивают дорогу к дому, где их уже ждут.