Перекрёсток судеб

Его лицо напоминало каменную маску — никакой мимики, никакого движения. Глаза опущены, веки наполовину прикрыты. Движения медленные, выверенные, словно он был не живым человеком, а куклой на невидимых нитях. Чимин направлялся к ближайшей станции метро, точно зная: домой сегодня не поедет. Не хватит сил оставаться в одиночестве после всего, что произошло. Что-то важное, что-то, что касается его лично, сегодня сломалось. Он зашёл в вестибюль, приложил проездную карточку к турникету. Ждать нужного поезда долго не пришлось — через несколько минут подошёл его маршрут. Вагоны в этот поздний час были полупустыми, так что Чимин без проблем нашёл свободное место в конце вагона. Сел, уставившись стеклянным взглядом в окно. Его глаза действительно казались пустыми — ни мысли, ни эмоции, лишь выцветший, мёртвый оттенок. От станции до пункта назначения всего несколько остановок. Но за эти минуты Чимину казалось, что жизнь постепенно утекает из него. Не буквально — физически он был цел, не ранен. Но ощущение было такое, словно с каждым выдохом, с каждым ударом сердца что-то важное покидает его. Даже сердцебиение было спокойным. Ни следа страха, ни адреналина, ни следа той безумной пробежки сквозь кварталы. Ни той ужасной ошибки, которая всё разрушила. Но была ли это ошибка? Действительно ли несчастный случай? Что вообще произошло сегодня? Зачем был этот взрыв? Почему всё пошло не так? Ведь план был другой. Совершенно другой. Водителя Кимов подкупили более трёх месяцев назад. Сначала месяцы осторожной психологической обработки, постепенного вбивания нужных мыслей в голову. Потом давление на болевые точки. А они у него были. Деньги? Проблемы с долгами? Семья, которую можно было использовать для давления? Всё сработало. Водитель был их марионеткой. Ли Сонги был человеком, которого судьба не пощадила ни в чём. Пятьдесят четыре года, поздний брак, восьмилетняя дочь и уже вдовство. Последние годы его жизни были испытанием: жена долго болела, и лечение съедало все сбережения, а потом всё равно умерла, оставив его наедине с маленьким ребёнком. Семья Кимов отнеслась к его ситуации с пониманием. Особенно госпожа Ким — жёсткая, привыкшая к роскоши женщина высшего света, но всё же добрая к нему как к работнику. Она позволила ему работать только на неё, ведь у господина Кима был собственный водитель. Так Сонги мог заботиться о дочери и зарабатывать. Но полтора года назад ребёнок начал терять сознание. Лечение в хорошей клинике, диагноз — порок сердца. Операция была единственным шансом, но денег не было. Он мог попросить помощи у Кимов. Но гордость — проклятая гордость! — не позволила. «Я сам», — думал он. «Я справлюсь». Чимин знал, как находить слабые места. Его люди подошли к Сонги осторожно, сначала словами, потом деньгами. Водитель долго колебался. Он действительно привязался к Кимам. Но дочь... Деньги привезли наличными, чтобы без следов. Операцию оплатили сразу. Когда Ли Сонги соглашался на эту сделку, ему объяснили условия чётко и без прикрас: «За эту помощь ты должен выполнить одно дело. Только одно». Водитель, осторожный по своей природе, сразу спросил: «Это будет что-то незаконное?» Его успокоили: «Абсолютно нет. Никаких преступных действий. Всё будет в рамках обычной работы водителя. Возможно, придётся кое-что подстроить — устроить определённую встречу. Или наоборот, сделать так, чтобы какая-то встреча не состоялась. Возможно, это будет касаться машины или маршрута. Но это мелочи». Сонги почувствовал, как напряжение немного спадает. Они продолжили: «Ты будешь оставаться обычным водителем. Никто даже не заподозрит, что ты что-то знал. Ты просто будешь там, где должен быть — за рулём, вместе с семьёй Ким». Сегодня в 20:30 Ли Сонги получил звонок. Неизвестный голос в трубке звучал спокойно: «Господин Ли, это произойдёт сегодня. Вы повезёте семью Ким по привычному маршруту. В 21:05 на перекрёстке возле библиотеки вам нужно будет нажать на газ вместо тормоза. Врезаться в тёмно-синий седан с тонированными стёклами. Целиться в капот или дверь водителя — это будет несерьёзная авария, все останутся невредимыми». Ли Сонги молчал несколько секунд, чувствуя, как его ладони слегка увлажняются. «Я понял». Его заверили, что для полиции всё будет выглядеть как обычная ошибка уставшего водителя, можно сказать, что перепутал педали из-за жары, усталости, возраста... Никто даже не заподозрит ничего странного. Он сидел, всё ещё держа в руке телефон, когда услышал стук в окно. Повернув голову влево, увидел Ким Техёна, стоявшего у машины и легонько стучавшего по стеклу. Водитель опустил окно. — Добрый вечер, господин. — Привет, Сонги. Впустишь меня? — Конечно. Что вы делаете на парковке? Он нажал кнопку разблокировки дверей. Техён обошёл машину и сел на заднее сиденье. — Честно? Сам не знаю... Сегодня должен был быть дома, но мне позвонили из университета — говорят, не все книги сдал. Сначала испугался, подумал, может, что-то с экзаменами, с оценками... Аж полегчало, когда понял, что это просто про книги. Чтобы не ехать после каникул, решил съездить сегодня. — Вы успели вернуть книги? — Да. — Почему, извините за вопрос, не поехали на своей машине? Техён запустил руку в волосы, убрав светлые пряди с глаз: — Просто не хотел. Сегодня был ужасно загружен — допиливал проект, нервничал. В таком состоянии за руль — не лучшая идея. Ты же понимаешь? — Да, господин Ким. — Поэтому взял такси, поехал в университет — нашёл дома те книжки. Отвёз, ещё успел встретить пару друзей, зашли в кафе... А когда уже хотел вызвать такси домой, позвонила мама. Оказалось, что я рядом с вашим рестораном. Мы с друзьями немного прошлись пешком, и вот я здесь. К ним внутрь не пошёл — одежда не подходит, — он улыбнулся. Ли Сонги понял: сегодня был вечер со строгим дресс-кодом. На Техёне хоть и была брендовая дорогая классическая голубая рубашка и чёрные брюки — для такого мероприятия маловато. Теперь было понятно, почему он просто пришёл к машине. — Ваш отец уже звонил. Подъезжаем ко входу через несколько минут. — Хорошо, — кивнул Техён, достал телефон и залип в нём. 20:45. Ли Сонги остановился у входа. Именно в этот момент супруги Ким выходили из ресторана. Старший Ким открыл заднюю дверь для жены и удивился, увидев сына: — Техён? — Да, привет, папа . — Как ты здесь оказался? — Это я ему сказала, — вмешалась госпожа Ким, и по её чуть запоздалой реакции было видно, что она немного навеселе. — Он был неподалёку, так что я предложила подъехать вместе. Техён хотел подвинуться вглубь салона, чтобы мама села, но она махнула рукой, легкомысленно рассмеявшись, обошла машину и сама открыла себе дверь с другой стороны. Господин Ким закатил глаза, закрыл дверь и сел впереди, пристегнувшись. Ли Сонги молча кивнул сам себе — всё в порядке, все на месте, пассажир пристёгнут. «Несчастный случай будет не страшным... не тяжёлым... Может, так и надо? Может, сама судьба решила собрать сегодня всю семью Ким в одной машине?» Отъезжая от ресторана, Ли Сонги, как всегда, как у них было принято, включил негромко музыку. Мягкие фортепианные аккорды заполнили салон. В зеркале заднего вида он видел: Техён склонился над телефоном, госпожа Ким щебетала, вспоминая какие-то мелочи вечера, смеялась немного громче, чем обычно, господин Ким на переднем сиденье лишь время от времени что-то поддакивал в ответ. 21:04. Улица, перекрёсток без светофоров. Нужно было лишь притормозить, пропустить авто на главной дороге — обычная процедура. Ли Сонги подкатился к самому краю, не останавливаясь полностью. Движение было минимальным, машина катилась почти сама. Он крепче сжал руль, смотря прямо перед собой, но краем глаза отслеживая ту самую машину справа. Глубокий вдох. На выдохе его правая нога плавно переместилась с педали тормоза на газ. Время будто сгустилось. Он видел, как господин Ким расслабленно сидел рядом, его лицо не выражало никакого напряжения или подозрений. В тот самый момент машина справа, такая же медленная и предсказуемая, неизбежно приближалась. А потом — резкий толчок, металлический скрежет, капот его авто врезался в дверь водителя машины Чонов с неестественной, почти кинематографической точностью. Ли Сонги почувствовал глухой удар. Ремень безопасности резко натянулся, впиваясь в грудь. Его тело бросило вперёд так сильно, что казалось вот-вот вылетит через стекло. Затем резкий толчок назад, спину придавило к сиденью. Ещё не успев почувствовать боль, он получил удар подушкой безопасности в грудь и лицо. Воздух вылетел из лёгких, перед глазами вспыхнула белая пелена. Голова откинулась на подголовник, и сознание погасло. Господин Ким также потерял сознание. Подушка ударила его с такой силой, что он отключился мгновенно. Госпожа Ким... Её тело, не пристёгнутое ремнём безопасности, взлетело с сиденья. Лоб с ужасным звуком ударился о спинку переднего кресла. Затем резкий толчок назад, и ещё один толчок, когда машины разлепились и их отбросило друг от друга, в сторону. Последнее движение было самым сильным — её тело с такой силой ударилось о стекло, что оно треснуло. Полуживая, она застряла в окне: верхняя часть тела висела наружу, ноги остались внутри. Кровь медленно стекала по разбитому лбу. Техёна бросило вперёд с такой силой, что его тело взлетело с сиденья, словно кукла. Голова с ужасным глухим звуком ударилась о переднее сиденье — бровь мгновенно рассеклась, горячая кровь залила левый глаз. Челюстью он также ударился, и треснула губа, наполнив рот железистым привкусом. Что-то не так было с шеей — он почувствовал, а не услышал, тот ужасный хруст где-то глубоко внутри. Правое плечо пронзила резкая боль, будто кто-то вонзил в него раскалённый прут. Рука вывернулась в неестественном положении, когда его отбросило назад, и он упал на неё всем весом тела. Инстинктивно он поднял руки, пытаясь прикрыть голову, но тело уже не слушалось. Грудь сдавило так, будто кто-то огромный сел на него — вдыхать удавалось лишь крохотными, прерывистыми порциями, а выдохнуть вообще не получалось. Колени болели от удара о переднее сиденье, а когда его отбросило назад, ступни съехали и застряли под пассажирским креслом, вывернутые под странным углом. Не думая, лишь чувствуя, он свернулся в клубок и сполз на пол, в щель между передними и задними сиденьями. Последнее, что он почувствовал перед тем, как сознание угасло — это спазм в груди, что превратил каждый вдох в настоящие муки. Затем произошёл взрыв. Два взрыва одновременно под капотами обеих машин. Это была ошибка: они должны были сработать при ударе, но тот, кто отвечал за «инцидент», проморгал момент. Через пять секунд после столкновения всё взорвалось. Металл разорвало на куски. Огонь поглотил всё — раскалённые обломки, сиденья, людей. Обе машины превратились в груду расплавленного железа...