Перекрёсток судеб

Тэхён проснулся, но глаза не слушались. Он лежал с закрытыми веками, чувствуя, как тяжесть в глазных яблоках нарастает с каждой секундой. Чувствовал, как боль постепенно охватывает всё тело: голова (особенно брови) – будто сдавлена тисками, губы – распухшие, с пересохшей кожей, шея – заклинена, словно закреплена в одной позиции, рёбра – каждый вдох давался с трудом, ноги и колени – глубокая ноющая ломота. Почувствовал жажду – рот был сухим, как будто наполненным песком. Тело онемело от долгой неподвижности, но под ним было мягко – кровать, одеяло. Затем подключился нюх. Незнакомые ароматы: лекарства, антисептик? Просто чужое пространство. Он попытался пошевелиться – не получилось. Открыть глаза – веки слиплись. Вдруг услышал голос: — Господин Ким, Вы в безопасности. Меня зовут Юн Чиюн. Я ассистент доктора Чхве, который занимается вашим лечением. Не волнуйтесь. Это просто слизь. Сейчас помогу. Тэхён не понимал, кто этот Юн Чиюн и что за доктор. Он продолжал лежать неподвижно, когда почувствовал прикосновение – кто-то осторожно приложил к его векам влажные ватные диски. Прохладная влага размягчила клейкость, и он медленно открыл глаза. В комнате был приятный, неяркий свет. Краем глаза он заметил большое окно, частично занавешенное шторами – за ними просвечивал утренний свет. Это место было незнакомым: не больница и не его дом. — Господин Ким, позвольте представиться – я доктор Чхве, — мужчина в белом халате стоял у кровати, — мы рады, что вы проснулись, хотя нам пришлось вас специально разбудить – Вы спали слишком долго. Тэхён попробовал раскрыть губы, но они не слушались – сухие, раскалённые. Юн Чиюн быстро протёр ему губы влажными ватными дисками, затем нанёс какую-то мазь, что принесла мгновенное облегчение. Ощущение было странным – как будто ему возвращали контроль над собственным телом. — Спа... спасибо, — его голос звучал хрипло, горло першило, как будто было засыпано песком. Он прокашлялся, чувствуя, как дыхание становится свободнее. Врач улыбнулся: — Теперь вы можете говорить. Как вы себя чувствуете? Тэхён медленно обвёл взглядом комнату, затем повернулся к доктору. Его первый вопрос был простым и одновременно сложным: — Что случилось? Где я? Врач наклонился ближе: — Вы в доме господина Чона. Вы помните, что вчера случилось? Первые секунды – пустота. Тэхён хотел ответить, что ничего не помнит, что не знает никаких Чонов. Но потом... Он несколько раз моргнул, закрывая и снова открывая глаза. И вдруг воспоминания нахлынули волной, настолько ярко, как будто он не проживал тот день, а смотрел на него со стороны. Он отчётливо вспомнил, как проснулся рано – нужно было доработать проект, срок которого подходил к концу. Позже в тот день ему позвонили из университета и он испугался, ведь все экзамены уже сдал, учёба завершена, документы получены, диплом на руках. Но оказалось, что дело в книгах – две библиотечные, которые он нашёл на своих полках и пообещал вернуть в тот же день. Он вспомнил, как работал до вечера, как завершал запланированное и только тогда заметил, что руки дрожат, а глаза слезятся – много часов перед пусть и современным монитором всё же сказались. Тэхён занимался двумя направлениями: созданием сайтов и дизайном интерьеров. Именно сейчас он заканчивал визуализацию интерьера загородного дома для клиента. И самое яркое то последнее решение: «Не хочу садиться за руль, не хочу вести авто в таком состоянии». Теперь, лёжа в этой незнакомой комнате, он чувствовал каждую деталь того дня так чётко, как будто переживал его снова. Тэхён взял книги, сложил их в сумку и вызвал такси. Прибыв в университет, он поспешно зашёл в библиотеку, стараясь как можно быстрее покинуть территорию. Не потому, что у него были какие-то негативные воспоминания об учёбе, просто был искренне рад, что эта глава жизни завершилась. Он учился на бизнес-факультете, как и многие дети владельцев крупных компаний. Хотя учёба давалась ему легко, а диплом он получил с отличием, это никогда не было его страстью. Родители гордились – особенно отец, энергичный и полный сил руководитель, который и сейчас с энтузиазмом управлял своей корпорацией. Тэхён ценил, что отец хоть и чётко дал понять о будущих обязанностях наследника, не давил на него сейчас. В корпорации были надёжные помощники, каждый процесс был налажен. Отец всё продумал: от кадровых решений до действий в любых кризисных ситуациях – болезни, экономические колебания или другие непредвиденные обстоятельства. Ким хорошо понимал, почему именно эти направления – дизайн и создание сайтов – так его привлекли. Они давали ту гибкость, которую он так ценил: возможность работать откуда угодно и когда угодно, без жёсткого графика или офисных стен. Общение с клиентами всегда происходило один на один, без формальностей, что ему импонировало. Но самое главное – это ощущение творчества. То, как он мог буквально чувствовать, как что-то рождается под его руками. Это напоминало его первую и настоящую любовь – рисование. Ещё с детства, когда карандаш касался бумаги, мир вокруг будто менялся. Перед ним раскрывались целые вселенные – иногда в виде пейзажей, иногда как абстрактные формы. Он экспериментировал со всем: от нежных акварелей до ярких маркеров, от точных графитных линий до смелых мазков маслом. Однако с годами он осознавал: чем глубже погружался в искусство, тем сложнее становилось игнорировать судьбу, которую готовил отец. Тот никогда не давил открыто, но и не оставлял сомнений – наследнику будет определён другой путь. Тэхён понимал: если когда-нибудь придётся возглавить компанию, это отнимет всё его время. Никакого пространства для творчества. Он представлял, как трудно будет отказаться от рисования, к которому, наверное, к тому времени ещё больше привяжется. Именно поэтому он и решил сейчас перестать рисовать, чтобы уменьшить будущую боль. Свою потребность творить он перенёс в дизайн сайтов и интерьеров. Это был идеальный вариант для его натуры: он не любил шумных компаний, вечеринок, публичности. Работа наедине с компьютером в собственной комнате – вот где он чувствовал себя комфортно. В университете он держался в стороне. Большинство «дружеских» связей здесь строились на выгоде – его это не интересовало. Хотя из-за семейной фармацевтической корпорации его знали многие. Настоящих друзей было только двое: Хосок (старше на курс) и Ушик (одногруппник). Только с ними он позволял себе быть настоящим. У Тэхёна не было постоянных отношений. Несколько попыток завести девушку лишь убеждали его: в этом мире никто не пытался разглядеть его настоящего. Люди выбирали друг друга по внешности, по статусу, по громким именам родителей – всё это было похоже на игру, где его роль определили ещё до рождения. Поэтому его романы случались редко, возможно, раз в полгода. И длились недолго: пару недель, пару месяцев, иногда чуть больше. Он сознательно искал тех, кто не знал о «корпорации Кимов» – скромных девушек со спокойным характером. Идеально, если они слышали его фамилию впервые. Хотя его фото иногда появлялось на специализированных сайтах рядом с отцом и иногда приходилось бывать на приёмах, он оставался тенью. Большинство не узнали бы его на улице. И это устраивало. Их свидания были как под копирку: кино, рестораны, одна-две обязательные вечеринки. Потом – расставание без слёз. Он возвращался к своим проектам, к экрану, где рождались сайты и интерьеры, где он мог контролировать каждый пиксель. Здесь, в цифровом пространстве, не было ни наследников, ни вынужденных ужинов. Только чистые формы, которые слушались его мгновенно. Последние три месяца Тэхён был один. История с бывшей девушкой оставила горький привкус – она так убедительно играла человека, который не знает, кто он такой, пока он случайно не услышал её разговор с подругой: «Ну и что, что он скучный? Зато сын миллиардеров. И выглядит неплохо». Она даже не пыталась скрыть пренебрежение к его привычкам – отсутствию в клубах, нежеланию напиваться. Тэхён только обрадовался. Никаких сцен, объяснений – в тот же вечер он просто сказал «Нам не по пути», заблокировал номер и вычеркнул её из памяти. А вчера, когда он выходил из университета, пришло сообщение от Хосока: «Как дела?» «Как раз рядом – был в университете», – отписал Тэхён. – «Освободишься – подходи, выпьем кофе.» Хосок жил неподалёку. Через пять минут он уже стоял у входа. Они написали Ушику, дождались его, а потом решили просто пройтись по городу. Это была их привычка – отказываться от машин в пользу неспешных прогулок. Заходить в уютные кофейни, пробовать уличную еду из лотков. Сегодня был один из таких дней – без маршрута, только приятные разговоры друзей. Они допивали кофе, когда Тэхён получил сообщение от мамы. Он написал, что сейчас возле университета, и мама предложила подойти к ресторану, где они с отцом были на мероприятии, чтобы поехать вместе домой. Подойдя к ресторану, Тэхён увидел табличку «Вечерний дресс-код» и сразу понял, что его не пустят в его одежде. Он спокойно прошёл на парковку, нашёл отцовский автомобиль и сел в салон, продолжая переписываться с друзьями. Забрали родителей. Мама, немного под вином, весело щебетала, рассказывая о вечере. Отец, занимая переднее сиденье рядом с водителем, лишь что-то поддакивал в ответ. В салоне тихо играл фортепианный джаз, который всегда нравился всем троим. Машина плавно тронулась домой, а Тэхён, откинувшись на сиденье, думал о том, как хорошо было сегодня с друзьями. Он смотрел то на маму, то в окно, периодически отвечая Хосоку в сообщениях. Вдруг послышался резкий звук – удар металла о металл. Его тело резко бросило вперёд. Голова ударилась о переднее сиденье, телефон выпал из рук. Почувствовал хруст в шее, боль в плече, в руке, ноги заклинило под передним сиденьем. Дышать стало трудно. Сознание начало тонуть. Тэхён глубоко вздохнул. — Да, я помню, что случилось вчера, — сказал он. Доктор Чхве наклонился ниже, прикоснувшись к его лбу – он был нормальной температуры. — Почему я не могу двигать шеей? — спросил Тэхён, — я что, парализован? — Нет-нет, господин Ким. Всё в порядке. На вас просто ортез – он предотвращает дальнейшие повреждения позвоночника или мышц. Вы можете двигать руками и ногами. Убедитесь сами, когда встанете. — Мне трудно дышать. — Да, удар пришёлся на грудную клетку. Рёбра целы, но, видимо, сильный ушиб. Временно будет неудобно дышать. Избегайте резких движений. Врач продолжил: — Ещё у вас разбита бровь и губа – здесь будет болеть. Также возможны боли в голове, плече, коленях, ступнях. Тэхён медленно несколько раз моргнул, таким образом подтверждая, что он воспринял информацию. — И ещё... очень хочу пить. Юн Чиюн немедленно поднёс к его губам стакан с трубочкой. Тэхён с удовольствием выпил почти всю воду. — Теперь, когда вы в сознании, — врач снова наклонился, — скажите, где ещё болит. Возможно, мы что-то пропустили вчера. — Кстати, у меня вопрос, — сказал Тэхён, — где я нахожусь? И как здесь оказался? — Вы в доме господина Чона, — ответил доктор Чхве. — Спас вас не он, а человек, которого мы не знаем. Но детали лучше расскажет сам господин Чон. — Как это – Вы не знаете, кто меня спас? — голос Тэхёна звучал напряжённо. — Насколько я понял, какой-то прохожий вытащил вас из машины, заметив, что вы живы. Потом вас нашёл помощник господина Чона и привёз сюда. Тэхён попробовал нахмуриться, но разбитая бровь сразу дала о себе знать резкой болью. Он закрыл глаза, пережидая спазм. — А почему именно к господину Чону? Почему не в больницу? — Это вопрос безопасности, — врач вытирал руки салфеткой. — Авария, возможно, и случайная, но... Ваш отец – известный бизнесмен, вы – единственный наследник. Решили, что несколько дней вам лучше провести здесь. Потом – обследование в клинике. Он подошёл ближе: — Здесь за вами буду ухаживать я, мои ассистенты, сам господин Чон со своими людьми. Вы не одиноки. И в безопасности. Тэхён молчал. Он до сих пор не понимал, кто этот господин Чон. И почему именно его дом стал временным убежищем. Поразмыслив ещё минуту, он осознал: он всегда считал себя обычным парнем. Просто студентом, который учится в университете. Да, у него состоятельные родители, но сам он пока ничего из себя не представляет – ещё не бизнесмен, ещё не вращается во влиятельных кругах, ещё не управляет компанией. Всего лишь вчерашний выпускник, который рисует сайты и дизайны на заказ. Но после слов врача он наконец понял: как ни крути, Ким Тэхён – не последний человек в Корее. Если его родителей больше нет, то он – наследник корпорации, всех денег и всего имущества. Так что, возможно, ему действительно не стоит быть в больнице, где много посторонних. Осталось только выяснить, кто такой этот господин Чон. Тогда, наверное, вопросов станет ещё меньше. — Когда я смогу увидеть господина Чона? — спросил он. Доктор Чхве ответил: — Думаю, сегодня вечером. У него долгий тяжёлый день, но он обещал вечером к Вам зайти. Тогда и поговорите. Тэхён молча согласился. Врач попросил разрешения начать осмотр – он разрешил. Его умело и быстро осматривали – чужие руки ощупывали тело, проверяя каждый сустав, каждую мышечную группу. Заставили сесть, осмотрели спину, поясницу, шею. Потом помогли подняться и провели в туалет. И когда Тэхён наконец смог освободить мочевой пузырь, осознал, насколько был обессилен. До этого момента даже не чувствовал, каким переполненным мочевой пузырь был. Такое облегчение показалось чем-то на грани счастья – тело постепенно расслаблялось, сознание становилось чётче. Закончив, он впервые по-настоящему посмотрел вокруг. Ванная комната была небольшой и почти пустой. На стене – несколько чистых полотенец. На умывальнике – запечатанная зубная щётка и тюбик пасты. В душевой – только губка и два флакончика с гелем и шампунем. Он открыл ящик – пусто. На полке шкафчика лежал только фен. «Гостевая комната?» – подумал Тэхён. Любые признаки того, что здесь кто-то живёт, отсутствовали. Когда он вышел, Чиюн подхватил его под руку и помог добраться до кровати. Именно в этот момент в комнате появился новый человек – женщина средних лет. — Это ваша дневная медсестра, – представил её доктор Чхве. – Она будет с вами в течение дня. Если возникнут вопросы по самочувствию, обращайтесь к ней. Она немедленно свяжется со мной, если это понадобится. Тэхён едва заметно кивнул. Врач попрощался и вышел, а он, оставшись с медсестрой, медленно осмотрел комнату – теперь уже внимательнее. То, что он сначала принял за обычное окно, оказалось окном панорамным. Более того – в нём были встроенные двери, ведущие прямо на улицу. Исходя из высоты, это был первый этаж. За стеклом раскрывалась небольшая деревянная веранда, а дальше ухоженный газон. Его взгляд автоматически оценивал детали: несколько современных столбов уличного освещения, дорогие клумбы с продуманным ландшафтным дизайном, вдали – плетёный лежак, словно из журнала о дизайне интерьеров. Даже этого было достаточно, чтобы понять: территория принадлежит человеку либо с безупречным вкусом, либо с достаточно глубокими карманами, чтобы купить всё готовое. Комната: просто, но дорого. Само помещение было минималистичным, но каждая деталь говорила о роскоши. Большая кровать с дорогим, приятным на ощупь постельным бельём. Шкаф и комод с выдвижными ящиками – матовые, из качественной древесины. Тумбы с лампами по обе стороны от кровати. Стильный дизайнерский письменный стол со стулом. «Если такая гостевая комната, то хозяин явно не скупой», — подумал Тэхён. Ремонт без лишних украшений, но материалы первого сорта: дорогое напольное покрытие, стены с натуральной текстурой, качественные металлические ручки на мебели. «Это не просто дом. Это дом человека, который не экономит на комфорте». Ему помогли прилечь, подложили подушку повыше – теперь он мог полусидеть. Медсестра, сев на стул возле столика, начала проверять записи и препараты. — Сейчас я обработаю ваши раны, — спокойно сказала она. Тэхён кивнул, но его взгляд был обращён в окно. Сначала его разум был пустым – только усталость и приглушённая физическая боль. Но с каждой минутой покой растворялся. Теперь, когда он полностью пришёл в себя, осознание накатывало, как волна: он видел себя в зеркале ванной – разбитая бровь, рассечённая губа, синяки, ссадины по всему телу. Эластичные бинты на груди, фиксаторы на запястье и коленях. Каждое движение ощущалось как импульс боли, будто тело напоминало: «Ты едва не разбился вдребезги». А потом его накрыло – не просто воспоминание, а чёткие кадры того момента. Он вспомнил не только саму аварию, а и её последствия. Он вспомнил, что именно он видел: как тело Сонги рвануло вперёд, ударившись о руль, как подушка безопасности придавила отца – из его груди вырвался резкий выдох, как мать бросило на дверцу – её голова пробила стекло. Потом был взрыв. Он не видел, но почувствовал жар, охвативший салон, слышал треск горящего пластика и металла, запах горелой кожи. Медсестра готовила перевязку, когда его осенило: они мертвы. Врач не говорил этого прямо, но ведь и так было ясно – в той аварии никто не выжил. Только он. Благодаря незнакомцу, что вытащил его из горящей машины. Его пальцы впились в простыню. Глаза сами наполнились слезами. Он быстро провёл пальцами по векам, но это не помогло – слёзы полились. Дышать становилось труднее. Каждый выдох сопровождался тихим стоном. Он не хотел плакать, не сейчас. Но его психика и тело, казалось, сговорились против него. И он проиграл эту битву. Он хотел лишь одного – закрыть глаза, заснуть. Или просто полежать, не думая. Но было уже поздно. Боль. Чувство безысходности. Невозможность изменить то, что произошло – всё это накрыло его вместе. Он услышал, как его дыхание превратилось в приглушённый стон. Каждый выдох давался с трудом, как будто грудь сжимали невидимые оковы. Каждый его вздох превращался в рыдание. Каждый вдох приносил с собой новую волну осознания: он остался один. Ему было только двадцать три. Только что окончил университет. Никогда не принимал серьёзных решений, даже в быту. Не знал, как управлять отцовской компанией. Почти ничего не смыслил в настоящей жизни. А теперь получил в наследство целый мир, который принадлежал отцу. И остался наедине с этой ношей. В этот момент он чувствовал себя не на двадцать три. На тринадцать. На сбитого с толку подростка, который только-только начинает понимать, как устроена жизнь. Даже несмотря на свой возраст, несмотря на весь опыт, он не был готов. Не мог представить себя на месте отца. Не верил, что сможет продолжить его дело. Не чувствовал сил самостоятельно жить, заботиться о себе, строить собственный путь. Это была боль. Боль тотального одиночества. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части. Мамы и папы больше нет. Его душу рвало на куски. «Я остался один. Против всего мира.» Тело болело, потрёпанное аварией. Но оно будет жить дальше. А его родители – нет. Они сгорели в том огне. Заживо. «Что мне теперь делать?» Тэхён скулил, хрипел, плакал. Его трясло, а боль, словно волна, накрывала всё больше и больше. Медсестра – ласковая, мягкая женщина – пыталась его успокоить. Гладила по руке. Но он вырывался, не слушая её слов. В какой-то момент сознание отключилось. Он не понимал: где он, что происходит, кто вокруг. Зато почувствовал, будто падает в глубокий чёрный колодец: тело – ватное, бессильное, голова – пустая, будущее – страшное и непонятное. Он будто стал маленьким ребёнком, который не знает, как дальше притворяться взрослым, не понимает, как принимать настоящие большие решения, не представляет, как пережить потерю родителей. «Как это – никогда их не увидеть?» Вдруг осознал: он не знает даже базовых бытовых вещей. Например, как жить в квартире, которая теперь только его. Больше не их. Только его. Как вообще жить одному. Слёзы катились сами по себе, каждая волна разрывала его грудь пополам. Он вдруг осознал, сколько всего не знает: сколько родители платят помощникам, в каком сервисе обслуживают их машины, из каких магазинов мама заказывала продукты. А теперь ему надо прийти в компанию отца, встать перед всеми этими взрослыми людьми и сказать, что теперь именно он будет ими управлять. Как? Как он будет отвечать на вопросы прессы? Как будет ложиться спать в пустой квартире, где каждый угол будет напоминать о них? Кто теперь будет давать ему советы? Даже если они не были идеально близки, родители всегда были рядом. Они принимали его таким, каким он был. Позволяли ему жить так, как он хотел. Любили, хоть и понимали – возможно, семейное дело не для него. А теперь... Никого нет. В какой-то момент он осознал, что его тело двигается будто самопроизвольно – он хаотично махал руками, ногами, словно отбивался от этого мира, от этих мыслей. Возможно, так выходила боль. Возможно, это была единственная возможность не сойти с ума. А потом – только темнота. Приятный голос медсестры где-то далеко. И провал в бессознательность.