Перекрёсток судеб

На следующей неделе, во время тренировки в спортзале, Тэхён обратился к Чонгуку: — Чонгук, мне снова кое-что нужно купить. Некоторые средства закончились. Я мог бы попросить тебя, но хотел бы выбрать сам. — Что именно тебе нужно? — спросил Чонгук, прекращая упражнение. — Мне нужно средство для волос, крем, ещё мелочи… И чай. Настоящий вкусный чай, потому что тот единственный зелёный, что был у тебя, я почти выпил. Чонгук кивнул: — Хорошо. Теперь ты можешь заказать всё сам — у тебя же есть телефон и компьютер. Подожди здесь. Он вышел и через несколько минут вернулся, держа банковскую карту: — Вот. Бери одну из моих карточек. — Просто взять твою карту? — Да. Если ты начнёшь восстанавливать свои карты, придётся ездить в банк, восстанавливать документы… Это займёт время. А моей можешь пользоваться. Чонгук подошёл ближе, вложил карту Тэхёну в ладонь, затем наклонился и звонко поцеловал его в щёку: — Пользуйся. Ни в чём себе не отказывай. — Ты говоришь так, будто мы семейная пара, а ты будто муж, который нас обеспечивает. — Мы не так уж и далеки от этой истины, — улыбнулся Чонгук. Они оба засмеялись, но дальше он добавил серьёзно: — Я говорю серьёзно. Заказывай всё, что нужно. Оформляй доставку на моё имя.

***

Через несколько дней Чонгук, вернувшись вечером домой, почувствовал в доме какие-то изменения, но не мог сразу понять, в чём дело. Тэхён вышел ему навстречу с привычным уже ритуалом — подставил щёку для поцелуя. Это стало новой традицией: теперь Тэхён не только вставал рано вместе с Чонгуком, но и ждал у двери, услышав, как ворота открываются, а машина Чонгука заезжает во двор. Сегодня на лице Тэхёна играла хитрая улыбка. — Как дела? — спросил Чонгук. — У меня всё отлично. А у тебя? — Тоже хорошо… Слушай, а в доме будто другая атмосфера. Они прошли в гостиную. Тэхён остановился посреди комнаты, улыбаясь, пока Чонгук осматривался. Сначала он ничего не заметил, но потом увидел. На журнальном столике лежала стопка дизайнерских журналов — их обложки идеально гармонировали с интерьером. Рядом стояли ароматические свечи. На диване появились новые подушки, которые идеально сочетались с цветом ковра и шторами. С обеих сторон дивана лежали мягкие пледы. — Здесь стало так уютно, — удивлённо сказал Чонгук, проводя рукой по одной из новых подушек. — Это не то, что сразу бросается в глаза, но это можно почувствовать, — с радостью объяснил Тэхён, проводя рукой по одному из пледов. — В этом и есть очарование дизайна — мелкие детали могут придать интерьеру завершённость и уют. Твоему дому именно этого и не хватало. — И это ты сам купил? — спросил Чонгук. Тэхён засмеялся: — Да, но ведь это оплачено твоей картой, так что считай, что это ты купил. Он добавил: — Я ещё заказал вкусный чай. Хочу каждый день заваривать тебе разные сорта, пока ты не выберешь любимый. — Я не очень люблю чай, больше кофе, — сомнительно сказал Чонгук. — Ты не любишь чай, потому что просто не пил настоящий вкусный чай, — возразил Тэхён, взяв его за руку. — Я и в своей комнате добавил немного уюта, если ты не против. — Конечно, я не против, — покорно ответил Чонгук, идя за ним. Когда они вошли, Тэхён отошёл к своему столу, чтобы не мешать Чонгуку осматривать комнату. Чонгук заметил, что вдоль стены под потолком была размещена гирлянда. Он не успел увидеть, когда Тэхён нажал выключатель, но гирлянда вдруг засветилась. Лампочки были очень маленькие, не слишком яркие, приятного тёплого жёлтого оттенка. Это было идеальное освещение для комнаты — не слишком тусклое, но и не яркое, а именно такое, как надо. На кровати Тэхёна тоже лежал плед, который гармонично сочетался с интерьером комнаты. На тумбочках стояли свечи. — Ты ещё не заметил, но я добавил несколько дизайнерских фигурок в разные помещения, ещё несколько вещиц и картину в коридоре, — сказал Тэхён. — Я не заметил, — признался Чонгук. — Вот в этом и есть хороший дизайн — когда ты не замечаешь деталей по отдельности, а воспринимаешь пространство целостно. — Наверное, ты очень хороший дизайнер, — сказал Чонгук, подходя ближе к Тэхёну и беря его за руку. — Я благодарен тебе. В доме действительно стало теплее. Тэхён сиял своей белоснежной улыбкой и сжал пальцы Чонгука: — Спасибо, я действительно очень рад.

***

Через несколько дней Тэхён снова обратился к Чонгуку во время их вечернего отдыха в гостиной: — Чонгук, мне снова кое-что нужно… — Заказывай всё, что хочешь, — ответил Чонгук, не отрываясь от телефона, где он переписывался с Намджуном. Тем временем Тэхён выбирал фильм на вечер. Оба сидели на своих любимых местах на диване. — Я хотел с тобой поделиться… Помнишь наш разговор на кухне пару недель назад? Когда ты сказал, что теперь мы можем жить так, как хотим, не оглядываясь на чьи-то ожидания или мнение… Чонгук отложил телефон и внимательно посмотрел на Тэхёна: — Да, а что именно? — Я решил вернуться к рисованию. Чонгук удивился и одновременно обрадовался. Они уже обсуждали это раньше, что Тэхён любил рисовать, но решил бросить, когда готовился принять бизнес отца, осознавая, что времени, сил и вдохновения для творчества у него не будет. — Да, я решил вернуться к рисованию. Думал, с чего начать и решил начать со скетчей. Начну с простого карандаша. Посмотрим, что получится. Может, я уже и разучился рисовать. — Что тебе для этого нужно? — спросил Чонгук. Тэхён, с улыбкой на лице, начал перечислять: — Несколько линеров разной толщины чёрного цвета, набор карандашей для скетчинга разной мягкости, альбомы со специальной бумагой — один маленький формата А5 для быстрых зарисовок, стандартный А4, большой А2 — половина ватмана — для потенциальных масштабных работ. Чонгук наблюдал, как лицо Тэхёна смягчается во время этого перечисления — его глаза сияли, а губы складывались в искреннюю улыбку. — Давай я это куплю тебе, — предложил Чонгук. Тэхён удивлённо поднял брови: — Но ведь я действительно могу заказать всё сам… — Я хочу сделать тебе подарок. Хочу, чтобы твоё возвращение к рисованию было особенным. Если ты купишь себе материалы сам — это будет обычно. Но если их подарят, думаю, это будет иметь другой эффект. Тэхён улыбнулся: — Хорошо, спасибо. Я с удовольствием приму этот подарок. — Тогда напиши мне точный список и скажи, где это можно купить. Я никогда не приобретал таких вещей и не знаю, где искать, — попросил Чонгук. Тэхён просто сиял. Он подскочил и побежал в свою комнату за блокнотом, чтобы составить детальный перечень.

***

Когда на следующий день вечером Чонгук вернулся домой, Тэхён уже ждал его в прихожей. Он с нетерпением чуть ли не подпрыгивал от предвкушения, и только тогда, когда Чонгук зашёл в дом, а Тэхён увидел в его руках большой пакет из магазина для художников, он засиял от абсолютной радости. Он бросился Чонгуку на шею, начал обнимать и целовать его в щёку: — Спасибо, спасибо, спасибо! Я так рад, так рад, Чонгук-и! Одной рукой тот крепко обнимал, а в другой продолжал держать пакет с художественными материалами. — Тэхён, ты меня раздавишь, — пробормотал Чонгук, но голос его был тёплым и он улыбался. — С удовольствием раздавлю, — смеясь ответил Тэхён и снова поцеловал его в щёку. — Я так рад! — Хотя ты даже ещё не видел, что я купил. Может, я вообще не то взял? — Нет, я уверен, ты купил всё, что нужно. Тэхён наконец отпустил объятия, и Чонгук на мгновение почувствовал сожаление — ему хотелось продолжить эти объятия, было невероятно приятно. Он передал Тэхёну пакет: — Поздравляю тебя с новым этапом в жизни. Пожалуйста, вернись к рисованию. И будь счастливым. Тэхён закрыл глаза, потом открыл — его лицо сияло. — Я так рад! — снова произнёс он, заглядывая в пакет. — Да, судя по первому взгляду, здесь именно то, что нужно! И снова бросился Чонгуку на шею, крепко обнял и звонко поцеловал в щёку. Но очень быстро отстранился, и Чонгук снова почувствовал сожаление. Тэхён уже бежал в свою комнату. Чонгук разулся, положил свои вещи на комод в прихожей и пошёл за ним. Войдя в комнату, он увидел, что Тэхён сидит на кровати и раскладывает всё, что Чонгук приобрёл. Он купил даже больше, чем Тэхён просил — всё, что посоветовали консультанты в магазине. Тэхён давно не рисовал и, возможно, забыл или не знал о новых материалах для художников и создания скетчей. — О-о-о! — Тэхён аж подпрыгнул на месте, прижимая к груди коробку с карандашами. — Они же идеальные! Боже, они действительно идеальные! — Ты даже ещё не пробовал их, а уже говоришь, что идеальные, — с улыбкой произнёс Чонгук, но Тэхён лишь махнул рукой: — Да я и так знаю, что они идеальные! Его пальцы быстро сняли защитную плёнку, раскрыли коробку. Чонгук, колеблясь несколько секунд, подошёл ещё ближе, залез на кровать и сел рядом с Тэхёном так, что их бёдра соприкоснулись друг с другом. Он позволил себе несколько секунд просто наслаждаться этой близостью. Осторожно положил руку за спину Тэхёна, опёрся на неё и немного наклонился грудной клеткой на его плечо, как будто желая лучше рассмотреть карандаши. Хотя на самом деле он просто хотел побыть ближе к Тэхёну. Именно сейчас, когда тот был так счастлив — разделить с ним эту радость. Тэхён не спеша исследовал каждый предмет: снял упаковку с коробки карандашей, перебрал их один за другим, потом взял другой набор, потом линеры, наконец внимательно осмотрел альбомы для рисования. А Чонгук всё это время сидел рядом, касаясь грудью его спины, слегка положив подбородок ему на плечо. Тэхён начал объяснять, что такое скетчинг, какие материалы для чего. Чонгук слушал внимательно, хоть и не все технические детали были ему понятны. Его больше волновала не информация о материалах, а само присутствие Тэхёна — его запах, тепло, которое исходило от тела, и этот возбуждённый голос, которым он рассказывал о том, что любит. Несколько раз во время рассказа Тэхёна Чонгук поднимал голову с его плеча, дотягивался до его щеки и целовал её. Тэхён продолжал рассказывать, но машинально подставлял щёку под эти поцелуи. Когда первая волна радости немного утихла, Тэхён сказал: — Я хочу что-то нарисовать. Прямо сейчас. — Что именно? — поинтересовался Чонгук. — Не знаю, — Тэхён поднял глаза, осмотрел комнату, потом его взгляд скользнул в окно, на улицу, наконец остановился на Чонгуке. — Просто что-то очень красивое. Но я не знаю что. Чонгук смотрел ему в лицо и думал: «Единственная красивая вещь в этой комнате — это ты, Тэхён». Но вслух сказал: — Закрой глаза. То, что увидишь под веками, и нарисуй. Тэхён послушно кивнул, закрыл глаза. Почти полминуты он сидел так — с лёгкой улыбкой, а Чонгук продолжал прижиматься грудью к его спине, опираться подбородком на его плечо, дышать его запахом. — Я знаю, что нарисую, — наконец произнёс Тэхён, открывая глаза. — Дай мне сорок минут. — Сорок минут? Это много или мало? — Для первого скетча после долгого перерыва — нормально. — Можно мне побыть с тобой? — Можешь посидеть. Но не смотри, что я рисую. — Хорошо, — Чонгук отодвинулся, с грустью оторвавшись от его тепла, перебрался к изголовью кровати и прислонился к нему спиной. Тэхён остался посреди кровати, сложив ноги по-турецки. Он повернулся к окну, открыл альбом формата А4, выбрал несколько карандашей и в первую же секунду, когда грифель коснулся бумаги, словно исчез. Его взгляд стал призрачным и далёким, язык время от времени касался губ, пальцы двигались быстро, но уверенно. Он будто утонул в своих глубинах. Чонгук наблюдал. За его вдохновенным видом, за тенями от длинных ресниц, за тем, как свет из окна ложился на кожу. За волосами, несколько прядок которых упало на глаза — ему безумно хотелось убрать их пальцами, но он просто сидел. Смотрел. И понимал, что самое красивое произведение искусства в этой комнате — сам Тэхён. Чонгук не заметил, сколько времени прошло, может, те самые 30-40 минут. Даже не успел понять, когда именно Тэхён перестал рисовать. Тот несколько минут просто сидел, рассматривая свой рисунок. — Технику ещё нужно восстанавливать, — наконец произнёс он. — Я многое забыл. Рука уже отвыкла. Но для первой работы после перерыва неплохо. Пусть будет пробным. — Покажешь? — осторожно спросил Чонгук. — Что нарисовал? — Да, конечно. Тэхён отложил карандаши, развернул альбом к Чонгуку. Тот ожидал увидеть что угодно – пейзаж, абстракцию, натюрморт. Но то, что он увидел, заставило его дыхание замереть, а сердце ускориться. С бумаги на него смотрел он сам. Его собственное лицо, воплощённое в тонких линиях графита, выглядело удивительно живым. Каждый штрих карандаша дышал жизнью, передавая не только черты лица, но и его неуловимую сущность. Глаза, воплощённые на бумаге, казалось, смотрели прямо на Чонгука, полные глубины и тайны. Он одновременно почувствовал бурю эмоций: от шока и невероятного удивления до глубокой, невыразимой благодарности. Удивительно, но его сердце также наполнилось гордостью. Хотя он и не был знатоком искусства, но интуитивно чувствовал безупречное мастерство, вложенное в каждый штрих. Этот рисунок был больше, чем просто изображение – это было открытие, откровение, что Тэхён видит его настолько глубоко и прекрасно. — Это очень красиво, Тэхён, — прошептал Чонгук, не отводя взгляда. — Ну конечно, — Тэхён улыбнулся, но потом вдруг смутился. — Как иначе? Я же рисовал красивого человека. Его щёки залились румянцем, он прикрыл лицо ладонью, опустил голову. — Тэхён, не стесняйся, — Чонгук придвинулся к нему, обнимая за плечи. Отвёл его руку от лица. — Мне очень нравится. — Тогда возьми его себе. — Нет. — Чонгук покачал головой. — Пусть твой первый рисунок после перерыва останется у тебя. А мне ты нарисуешь другой. Специально. Тэхён поднял на него свои карамельные глаза. Чонгук залип в этом взгляде. — Хорошо, этот я оставлю себе, а тебе нарисую другой, — прошептал Тэхён, и они ещё минуту сидели так – неподвижно, глядя друг другу в глаза. Чонгук держал его за плечи, а Тэхён сжимал в руках альбом с тем самым рисунком. Потом его взгляд снова упал на бумагу – он рассматривал каждую линию, каждую тень, будто проверяя, действительно ли это получилось хорошо. Чонгук наклонился. Отпустил его плечо, поднял руку и осторожно, отвёл несколько прядей волос со лба Тэхёна, заправил их за ухо. Пальцы скользнули по виску, коснулись мочки уха. Потом он приблизился ещё. Поцеловал в лоб. В щёку. В кончик носа. — Спасибо тебе, Тэхён… За такую красоту. Его голос звучал низко и тепло, и в этих словах было намного больше, чем просто благодарность за рисунок. Он благодарил за то, каким Тэхён был сейчас – с румянцем на щеках, с блестящими от счастья глазами, с этим альбомом в руках, с тем, что снова рисовал. Благодарил за его красоту – не только внешнюю, а ту, что шла изнутри и делала его настоящим шедевром.