Перекрёсток судеб

На следующий день Чонгук проснулся около одиннадцати. Голова трещала, всё тело ломило. Он с трудом встал, пошёл в ванную, принял душ, почистил зубы. Привёл себя в порядок. Встав, он понял, что находится дома, а не в квартире Намджуна. Еле вспомнил, как вчера принял решение всё-таки не оставаться там. Помнил, как его тянуло домой, как он не хотел оставлять Тэхёна одного. Он увидел, что лежит в трусах, практически поперёк кровати. Увидел свои вещи, аккуратно сложенные, и понял, что это, видимо, Тэхён привёл его в комнату и раздел. «Ну хотя бы в трусах», — подумал Чонгук. — «И на том спасибо». Кое-что урывками с вечера он всё же помнил. Помнил, как они хорошо провели время с Намджуном, как разговаривали обо всём. Помнил, как Намджун говорил ему, что за последние несколько недель он изменился, стал более спокойным, но в то же время более целеустремлённым, сосредоточенным и уверенным в будущем. Чонгук спокойно оделся и стал спускаться вниз. Тэхёна он нашёл в гостиной. Тот сидел на диване, читал книгу. — Добрый день, — сказал Чонгук. Тэхён обернулся. — Да, уже день. Добрый день. Он оставил книгу, встал, подошёл к Чонгуку ближе. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Чонгук смотрел на Тэхёна. Ему казалось, что он не видел Тэхёна целую вечность, хотя не видел со вчерашнего дня. Сегодня Тэхён показался ему ещё милее, привлекательнее, каким-то мягким, нежным. Он залип на его губы, потому что на его губах сейчас была какая-то непонятная улыбка. Но он списал это на то, что просто сейчас с похмелья, а с похмелья все люди, видимо, кажутся более привлекательными. — Пойдём на кухню, дам тебе таблетку. — Какую таблетку? — спросил Чонгук. — Какую? От похмелья, чтобы стало легче. Тэхён взял его за руку и повёл за собой на кухню. Чонгук поплёлся за ним. — А у нас что, дома есть таблетки от похмелья? Раньше не было. — Раньше не было, а теперь есть, — сказал Тэхён. — Теперь у нас тут много чего есть. Чонгук сам про себя отметил, что ему понравилось это «у нас тут». Он покорно подошёл за Тэхёном к столешнице. Тэхён нырнул в один из шкафчиков, достал аптечку. Чонгук действительно обратил внимание, что в аптечке теперь стало больше всего. Он увидел что-то для обеззараживания, какие-то пластыри, бинты и добавилось таблеток. Тэхён взял из одной из пачек две таблетки, налил стакан чистой воды и протянул Чонгуку. — Выпей. Сначала это, потом всё остальное. Чонгук покорно взял таблетки, закинул в рот и запил стаканом воды. — Боже, какая же вода вкусная и свежая... А можно мне ещё воды, мамочка? — спросил Чонгук. Тэхён засмеялся. — Конечно, можно. Он налил ещё один стакан воды, и Чонгук выпил и второй стакан, но уже более спокойно. Он выдохнул, зажмурил глаза, поставил стакан на столешницу и сам опёрся о неё ягодицами. «Фух... Не так уж и плохо, как могло быть». Открыл глаза — Тэхён стоял и смотрел на него с каким-то прищуром. — Что? — спросил Чонгук. — Ничего. Просто хочу понять, насколько тебе сейчас плохо или хорошо. В каком вообще ты состоянии. И что ты помнишь. — ... то, что было у Намджуна, я помню. Вроде бы. — Помнишь, как присылал фотки? — Фотки помню. Мне хотелось показать тебе, какая там у нас атмосфера. — Я оценил, — сказал Тэхён. Потом улыбка исчезла с его лица. Он стал серьёзнее: — Я благодарен тебе, что писал. Что я не чувствовал себя одиноким здесь, дома. И был уверен, что у тебя там всё хорошо. — Ну, а как иначе? — сказал Чонгук, снова зажмуривая глаза и вздыхая. К его удивлению, он уже чувствовал себя легче. Конечно, это ещё не был эффект от таблеток — они только-только начали действовать. Но, возможно, сам факт, что он встал, прошёлся, выпил воды, уже дал облегчение. — Фу... Больше никогда так пить не буду, — сказал Чонгук с улыбкой. — Да-да, — ответил Тэхён. — Все так говорят. А потом всё равно напиваются. — Да нет, Тэхён, — возразил Чонгук, скрещивая руки на груди и поудобнее устраиваясь, оперевшись о стол. — Я почти не пью. Очень редко. А так, как с Намджуном вчера, — практически никогда не напиваюсь. Ну, правда, вчера у меня было хорошее настроение, я расслабился и немного перебрал. — Будешь чай? — Нет, чай не хочу. А вот кофе выпил бы. — Может, ещё рано? — засомневался Тэхён. — Нет, я правда чувствую себя нормально. Давай я сейчас выпью кофе, потом ещё воды, а чуть позже уже можно будет и пообедать. — Хорошо. Тэхён подошёл к кофемашине, начал её включать. Чонгук приблизился к нему, снова встал в ту же позу: тазом облокотился в столешницу, ноги скрещены, руки на груди. Он просто стоял и смотрел на Тэхёна. Сегодня тот снова был в классических брюках, но уже других. Так же мягких, широких, тёмных. И в белой футболке — достаточно широкой, с глубоким вырезом на груди и закатанными рукавами. На шее — несколько тонких цепочек. Футболка была заправлена в брюки, и это выглядело очень стильно. Такая смесь классического и кэжуал-стиля. Чонгук также засмотрелся на профиль Тэхёна. На его ресницы. На его волосы. На его губы. И тут у Чонгука что-то зашевелилось в памяти. Какое-то неясное ощущение или неясные воспоминания. Тэхён в этот момент что-то рассказывал, кофемашина гудела, а Чонгук на несколько минут погрузился в себя, разбираясь со своими ощущениями. Что такое он почувствовал? И тут он урывками, не полностью, но вспомнил вчерашний вечер. Поскольку его глаза были закрыты, это были не визуальные картины, а ощущения в теле. Он вспомнил, как вызвал такси. Помнил, как Намджун отрубился на диване. Помнил, как одевался, ещё проверял по карманам, всё ли взял: телефон, бумажник, ключи. Помнил, как ехал в такси домой и чуть не отключился там. Потом как не мог открыть дверь, как еле вошёл, как упал в прихожей. Помнил, как пришёл Тэхён. И отрывочными воспоминаниями помнил, как Тэхён тащил его на второй этаж. Потом череда обрывов и ещё воспоминаний, но они складывались в общую картину. Что он почувствовал себя спиной на своей кровати — отключился. Потом как понял, что с него снимают штаны — отключился. Потом приятные ощущения на шее, на груди, в волосах, на лице — отключился. Потом он чётко вспомнил чужие губы на своих губах. Влажный мягкий язык. Посасывание его губ — отключился. Потом все его ощущения были снизу живота. Какими-то отрывочными воспоминаниями тела, но всё-таки помнил, как игрались с его яичками. Чужая рука держала его член, водила по нему. Чужой горячий рот. Он помнил густую вязкую слюну. Помнил чужие звуки. Чужие стоны. И это были низкие бархатные грудные стоны мужчины. И он помнил, как, оставаясь в отключке, но телом помнил, что он кончил, причём бурно, обильно. В чужой горячий рот. И это было невероятно приятно. Чонгук даже на несколько секунд зажмурил глаза, телом вспоминая эти ощущения: эти манипуляции на затылке, в волосах, на шее, на груди, на губах. В паху. Чужие губы. Чужая вязкая слюна. Чужой горячий рот. Низкие бархатные звуки. Он открыл глаза, несколько раз моргнул, поднял взгляд на Тэхёна. Тэхён в этот момент как раз держал в руках чашку кофе, протягивая её Чонгуку. На его лице была лёгкая улыбка, вид был беззаботным. Он продолжал что-то рассказывать. Но когда их взгляды встретились, Тэхён замер. Он по этому взгляду понял: Чонгук либо что-то вспомнил, либо что-то заподозрил. Он поставил чашку, которую держал в руках, на столешницу, отошёл на шаг назад. Не зная, куда деть руки, наконец засунул их в карманы и покраснел. — Чего ты так смотришь на меня? — спросил он Чонгука. — Ничего. А что? — Чонгук, ты бы сейчас увидел свои глаза и свой взгляд. Чонгук улыбнулся: — Какой у меня взгляд? — Такой, который прожигает до основания. — Хм... Взгляд, который прожигает до основания... А как ты думаешь, Тэхён, почему у меня такой взгляд? Тэхён не знал, куда смотреть. Ему казалось, что даже уши у него горят. — Чонгук, я не знаю, о чём ты сейчас думаешь. Чонгук развёл руки, опёрся одной о столешницу, развернувшись к Тэхёну корпусом, прислонившись бедром к краю стола. Вторую руку он также засунул в карман. — Ты спрашиваешь, что я помню со вчерашнего? Я помню мало что, но моё тело, Тэхён, помнит. Не всё, но достаточно. Я помню, как несколько раз ударился плечами и спиной в прихожей. Помню, как упал в коридоре, и ты меня поднимал. Помню всё до момента, когда я окончательно отключился. Тэхён глубоко вдохнул, зажмурил глаза, потом открыл. На его лице была смесь удивления, страха, напряжения и игривости. И это была бурная смесь. — И когда же ты полностью отрубился? — спросил Тэхён. — Когда я остался в комнате один. Вот тогда точно отключился. Чонгук сделал шаг ближе. — А что было вчера в моей комнате? Ты мне не расскажешь? Тэхён вынул руки из карманов, закрыл лицо. — Нет, не расскажу. Чонгук засмеялся, подошёл ещё ближе. Поднял руки, отвёл ладони Тэхёна от его лица. Тэхён пытался спрятаться лицом в сгибе своего локтя. — Тэхён, всё нормально. Просто расскажи мне, что было. Может, я плохо помню, может, не всё помню... Но ведь мне это не приснилось. Тэхён продолжал хихикать и отворачивать лицо. — Тэхён, даже твоя реакция сейчас тебя выдаёт. Ты что-то знаешь. Если вчера мы были вдвоём, а в этом доме только мы двое, то в моих воспоминаниях участвовали ты и я. Чонгук сжал его запястья крепче. — Моё тело что-то помнит. И ты мне расскажешь, что именно. — О нет... — Тэхён застонал, пытаясь вырваться. — Чонгук, пожалуйста... Ничего не было. Я помог тебе подняться, да, раздел тебя и ушёл к себе. А ты спал. Ты отключился ещё внизу, в коридоре. — Нет, Тэхён. Если бы я пил часто, то мог бы спутать. Но так как я так напиваюсь редко, то точно понимаю: это воспоминания, а не выдумки. Тэхён снова захихикал, застонал, легко ударяя кулачками Чонгука по плечам. Чонгук вдруг отпустил его руки и одним движением обхватил Тэхёна за талию, прижав к себе. — Тэхён-а, не вырывайся. Просто скажи, что было. Но Тэхён всё ещё крутил головой, смеялся, бил его по плечам. Наконец он затих. Положил руки Чонгуку на плечи, обнимая его. — Давай так... Ты мне сейчас на ушко скажешь, что вчера было. Хорошо? Сделаем вид, что я не слышу, а ты расскажешь на ушко. Тэхён снова застонал, но Чонгук крепко держал его: одна рука на талии, другая — выше между лопатками. Наконец Тэхён сдался. Он наклонился к его уху и прошептал: — Вчера действительно кое-что произошло. Чонгук зажмурил глаза, наслаждаясь теплом Тэхёна, тем, как он пытался вырваться из объятий, его запахом, дыханием на своей коже, ощущением его тела, крепко прижатого к себе. — Я вчера, пока раздевал тебя, немного прикасался. — Угу, — сказал Чонгук. — Прикасался. Ну, в этом же ничего противозаконного, да? Тэхён захихикал: — Да, ничего противозаконного. — Но как ты меня касался? — продолжил Чонгук тише, не отпуская его. — Погладил... — Где именно погладил? — Плечи... руки... шею... Тэхён начал легко водить пальцами по его плечам, потом по шее, потом запустил правую руку в его волосы на затылке. Чонгук почувствовал дрожь по всему телу. От этих прикосновений, от его слов, от дыхания на коже всё тело покрылось мурашками. — Как ещё ты меня касался? — хрипло спросил Чонгук. — Колени ещё погладил. — Колени? — Чонгук улыбнулся. — Ну да, хм... Одна рука Тэхёна оставалась на плече, другая в волосах, мягко массируя затылок. — Тэхён... а что было дальше? — Потом я ещё немного прикасался. Живот, например... — Живот, значит... Тэхён снова захихикал, а Чонгук прижимал его к себе так плотно, что чувствовал его смех всем телом. — Тэхён-а, чем закончилось моё укладывание в кровать? — Потом я ещё кое-что попробовал... — Ещё кое-что? — Ну всё, Чонгук, я больше не могу... Ну, перестань... Тэхён убрал руку с его волос, начал легко бить кулачками по плечам: — Перестань! Я стесняюсь! И мне неловко... — Тэхён, мне кажется, мы можем быть откровенными друг с другом. Ничего плохого не произошло — ты мне помог, я тебе благодарен. Я бы не хотел проснуться сегодня в коридоре среди обуви, в одежде... Поэтому всё правильно, что ты мне помог. Большое спасибо. На этих словах Чонгук поднял руку, что лежала на лопатках Тэхёна, и начал мягко массировать его шею. Он шире расставил ноги, ещё крепче прижимая Тэхёна к себе. — Но всё же... ты ещё что-то попробовал. — Чонгук... ну, перестань... — Тэхён продолжал хныкать и хихикать. — Слушай, всё в порядке. Я же не собираюсь тебя ругать. Мне просто интересно, что это было. Потому что ощущения в теле, которые я помню... — Он замолчал на мгновение. — Они были потрясающие. Даже несмотря на то, что я был в отключке, без сознания, мертвецки пьян, я помню, что ощущения были просто невероятные. Кажется, таких ощущений я либо не помню, либо у меня их вообще никогда не было. — Правда? — еле слышно спросил Тэхён. — Правда, — сразу же ответил Чонгук. — Просто потрясающе. Так чего ты боишься? Что я тебя буду ругать? Что не буду с тобой разговаривать? Чонгук почувствовал, как Тэхён молча кивает. — Зачем мне это делать? Я не буду. Просто скажи мне, что это было. — Ну... — протянул Тэхён. — Это был эксперимент. Чонгук почувствовал, как Тэхён расслабляется в его руках. Его правая рука снова поднялась, пальцы опять впутались в волосы на затылке, мягко играя прядками, массируя. Это было невероятно приятно. — Эксперимент... Надо мной, значит? — Нет, Чонгук... Эксперимент надо мной. На этих словах Чонгук даже немного отстранился, чтобы посмотреть Тэхёну в глаза: — Как это — «эксперимент над тобой»? Тэхён залился румянцем и снова отвернулся. — Ладно, ладно... Чонгук притянул его к себе, снова плотно обнял и наклонился к его уху: — Так что за эксперимент? — спросил он тихо. — Я заметил за собой кое-что. Что-то, что раньше никогда не замечал. — И что именно? — Я заметил, как я на тебя реагирую. Чонгук почувствовал, как Тэхён расслабился в его объятиях ещё больше, прислонившись щекой к его плечу. Его пальцы всё ещё мягко перебирали прядки волос на его затылке. — И как? — тихо спросил Чонгук, не отпуская его. — Дело в том, что нормально. Мы знакомы совсем недавно, были чужими людьми. Даже конкурентами. По логике, мы должны были бы относиться друг к другу с подозрением, но... Тэхён замолчал, его пальцы остановились. — Но? — Но у меня не было ощущения дистанции. С тобой невероятно комфортно. — Он вздохнул, его голос стал тише, нежнее. — Я изменился за эти недели. Мой характер, моё поведение, то, как я воспринимаю себя и мир... Я больше не боюсь будущего. И это из-за того, какой ты есть. Рядом с тобой всё ощущается правильно. Чонгук молча слушал, его руки мягко гладили Тэхёна по спине. — Я никогда не чувствовал напряжения из-за того, что мы оба мужчины. Твои прикосновения... они не вызывают у меня ни отторжения, ни дискомфорта. Наоборот. — Он засмеялся, лёгкий румянец появился на его щеках. — Мне приятно, когда ты меня обнимаешь. Это ощущается естественно. — Тэхён... — Я не гей. Ты тоже. Но... — Он снова замолчал, ища слова. — Я думал об этом. Перебирал в памяти других мужчин, которых знаю — красивых, привлекательных. Но ни с кем из них я не хотел бы просто так обниматься, смотреть фильмы, делиться чем-то личным... А с тобой — хочу. И это не вызывает никаких вопросов. Будто так и должно быть. Чонгук улыбнулся, его пальцы прошлись по талии Тэхёна. — Ты смелый, — прошептал он. — В чём? — В том, что говоришь это всё вслух. — Ты сам меня прижал к стене, не оставил шансов, — проворчал Тэхён, но в его голосе не было обиды, только тепло. Чонгук ослабил объятия, но не отпустил. — Поэтому я и решил поэкспериментировать, — продолжал Тэхён, его голос теперь был почти неслышным. — Что я буду чувствовать в ещё более близком контакте. Когда мы смотрели фильм в обнимку – это было так естественно. Когда я целовал тебя в щёку, твой взгляд был таким тёплым. Когда ты обнимаешь меня, мурашки бегают по коже. А когда целуешь в нос, меня просто заливает теплом. Его слова повисли в воздухе, а сам Тэхён окончательно расслабился, его тело прижалось к Чонгуку ещё плотнее. Одна рука Тэхёна так и осталась на затылке Чонгука, но теперь он просто держал её там, не играясь с волосами. Они ещё некоторое время просто стояли так, молча. Первым заговорил Чонгук: — И что показали твои эксперименты? — Мои эксперименты показали, что я всё-таки не гей. Просто ты мне нравишься. Во всех смыслах, Чонгук, если ты понимаешь. Тэхён поднял голову, снова приблизил губы к его уху и прошептал: — Мои эксперименты показали, что ты мне нравишься. Всё, что я делал, мне тоже понравилось. — Так что же ты именно делал, Тэхён? — спросил Чонгук с лукавой улыбкой. — Чонгук, пожалуйста, не заставляй меня говорить это вслух. Если ты помнишь, то знаешь. Тэхён снова захихикал, а Чонгук крепче обнял его, немного покачивая в объятиях. — Хорошо. И что тогда делать дальше? Тэхён напрягся. — Я имею в виду, это был только один эксперимент? Ты сожалеешь об этом? Мы говорим об этом в последний раз? Сможешь ли ты смотреть мне в глаза после этого? Чонгук почувствовал, как Тэхён глубоко вдохнул, как воздух вышел из его груди. Он подумал, что чувствовать так другого человека — его дыхание, его вздохи — это особая близость. — Если честно, я не знаю. Скажи мне: тебе противно смотреть на меня? — Нет. Почему мне должно быть противно? Я смотрю на тебя тем же взглядом, что и раньше. — Тебе не противно со мной разговаривать? Сидеть за одним столом? — Нет, Тэхён, — Чонгук немного отодвинулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Он взял его лицо в ладони. — Всё абсолютно нормально. Мы взрослые люди. У нас сложились доверие, общая атмосфера. То, что было, и для меня было довольно естественным. Он увидел, как глаза Тэхёна округлились от удивления. — Естественным? — Я не знаю, как это объяснить... Будто это следующий уровень нашего общения. Вот и всё. Я всё ещё могу сказать, что ты мне нравишься. Ты мой друг, сосед, коллега, партнёр. Мы просто двое взрослых мужчин, которые нашли поддержку друг в друге. Почему я должен был бы смотреть на тебя иначе? Наоборот, теперь мой взгляд будет ещё более близким. Теперь я будто знаю тебя чуть лучше. Его губы коснулись лба Тэхёна. — Как мне может быть противно, когда такой замечательный молодой человек экспериментировал со мной? — Я экспериментировал с собой... — Да-да. Когда такой замечательный молодой человек экспериментировал с собой мною. Чонгук улыбнулся, его глаза сияли тёплым блеском: — Видимо, я только рад, если ты смог что-то понять о себе. — Да, я смог понять, — ответил Тэхён, его голос звучал легче. — Значит, я просто рад, Тэхён. Чонгук наклонился ближе, коснувшись губами его носа — нежно, привычно. — Всё как всегда. Даже лучше. И мы не будем об этом говорить, если ты не хочешь. Есть ещё что-то, что стоит обсудить? — Нет, — Тэхён покачал головой. — То, что мне нужно осмыслить, я осмыслю сам. — Ну, вот и всё. Так что давай продолжим нашу жизнь такой, какой она была. Всё абсолютно нормально. Даже лучше. Улыбка Чонгука расплылась шире. Тэхён тоже начал улыбаться. Чонгук отпустил его лицо, переместив руки на плечи, снова притянув его к себе. Лёгкие поцелуи последовали один за другим: в лоб, в щёку, снова в кончик носа. — Ну что, мой кофе успел остыть, или я всё ещё могу его выпить?