Немного надежды

Дима Дубин всегда был очень вежливым. Игорь считал это его проблемой, но Дима был уверен, что только законными методами можно добиться справедливости. Игорь тут обычно фыркал и уходил, оставляя Диму поправлять очки и придумывать аргументы, которые уже некому будет выслушать. Например, Дима всегда стучался, прежде чем войти. Игорь говорил, что тоже стучится, но один раз и ногой, и смеялся, но Диме не казалось это смешным. То есть, понятно, что они имели дело с преступниками, но преступники тоже имели право на вежливость. А ещё Дима всегда здоровался. Поэтому, когда с его головы стянули мешок, ещё моргая подслеповато, чтобы сфокусироваться, Дима уже серьёзно сказал: — Здравствуйте. Отдел по борьбе с незаконным оборотом магических артефактов, лейтенант Дубин. Дима наконец проморгался, рассмотрел стоящего напротив мощного мужчину с белой бородой, на поясе что-то смутно напоминающее меч-кладенец, инвентарный номер 0001-4852, похищенный из Русского музея три года назад. Всё это Дима точно помнил, потому что разве что буквально носом землю не рыл в поисках, Прокопенко за находку сулил старшего лейтенанта, но увы. Меч не нашёлся, Дима остался с прежним чином и с носом. Дубин бы проверил сканером, чтобы убедиться, что точно его пропажа, но для этого нужно было освободиться из верёвок. Дима вздохнул. Сидеть ему до пенсии в лейтенантах. Сейчас как обычно, злодеи скажут пафосную речь, вломится с ноги Игорь Гром, победит всех, Юлька снимет репортаж, и умчатся дальше спасать мир. От нечего делать в ожидании спасения Дима стал рассматривать второго своего похитителя. Лицо того, хищное и красивое, выглядело растерянным. — О, здравствуйте, — ещё раз вежливо сказал Дима и улыбнулся, — А вы здесь зачем? — Здравствуйте, Dimotchka, — так же вежливо отозвался похититель, — Дайте нам минуту, пожалуйста. Дима любезно кивнул, и похитители отошли в сторону. Они говорили на немецком языке, и Дима подумал, какой неудачный выбор. Немецкий он учил в школе. А со своим похитителем познакомился вчера в Эрмитаже. Они с Игорем были там в качестве сопровождающих новой временной экспозиции, формально заверить, что ничего из представленного не является опасным для посетителей, не находится в розыске и на всё имеются документы. Прокопенко их ещё до выхода проинструктировал ни во что не лезть, мол, немцы эту встречу готовили год, ещё и год России в Германии, только международного скандала не хватало. Игорь скучал, Дима внимал трепетно. Он догадывался, что Гром при первом случае сбежит спасать мир, примерно так и произошло, если считать миром хихикающую Пчёлкину, которую потребовалось уносить на плече, игнорируя сердитые взгляды старушек-смотрительниц. — Не скучай, Димочка! — со смехом крикнула Юлька и помахала ему. — Dimotchka, — старательно повторили за спиной. Убедить Августа звать его иначе так и не получилось. Дубин объяснял, тот кивал, говорил с очаровательной улыбкой «Oh, my bad», и снова обращался «Dimotchka», и это повторялось до тех пор, пока Дубин не смирился. Немцы же должны были остаться довольны. А Август, как он быстро понял, был главным из всех немцев, и самолично проверял с Димой каждый артефакт, не сводя с него внимательного ласкового взгляда. Дубин от такого обилия внимания чувствовал себя неловко. — Это очень древние и ценные вещи, — сказал он, осмотрев очередной предмет, инкрустированный драгоценными камнями золотой кубок. Август небрежно щёлкнул по краю кубка ногтем, благосклонно кивнул и отозвался, старательно выговаривая слова и неуловимо смягчая буквы: — Моя семья с древних времён собирает драгоценности, я же считаю, что эти вещи должны быть достоянием человечества. — Ваша семья? — открыл рот Дубин, — Это всё принадлежит вам? Август опустил скромно взгляд, но самодовольства в улыбке не сдержал. — И вы не боитесь перевозить такой ценный груз? — уточнил Дима, который на все ценности смотрел с сугубо практической точки зрения, того, кто захочет на них позариться. — Мы умеем хранить свои сокровища, — как-то зловеще отозвался Август. Диме показалось — конечно, только показалось — что глаза его полыхнули огнём. Скорее всего, это был просто отсвет заката, но было всё равно красиво. Хольт долго смотрел ему в глаза, потом будто вспомнил о чём-то, посмотрел на часы и сказал с сожалением: — Dimotchka, можем мы на сегодня закончить? Мне пора похищать невесту. Дима поправил очки и неловко улыбнулся. — Простите, я не понимаю смысла этой шутки. — Я тоже, — грустно отозвался Август и, протянув ладонь для рукопожатия, задержал Димину руку в своих больших тёплых ладонях, — Вы проведёте мне завтра экскурсию по Петербургу? Больше всего Дубин надеялся, что Август не чувствует скорости, с которой забилось Димино сердце. Он сдержанно кивнул и отнял ладонь до того, как она вспотела, чем гордился всё время до того, как следующим утром, по пути на работу, ему на голову натянули мешок и затолкали в машину. А теперь Дубин ощупывал верёвки на запястьях и слушал слишком громкий для приватного разговор. — Отто, этот котёнок в самом деле похож на деву-девственницу? — сердито спрашивал Август. Видимо, он украдкой курил, потому что из ноздрей его после вопроса выходил дымок. — Нет, сэр, — смиренно отзывался белобородый, которого называли Отто. — Тогда почему он здесь? Ты понимаешь, что это чревато скандалом, он сотрудник полиции! — Кубок выбрал его, сэр, — так же смиренно проговорил белобородый Отто. Хольт уставился на него, широко раскрыв глаза. Окон в помещении не было, но в них опять появился отблеск закатного марева. В смутном нехорошем предчувствии Дима принялся раскачивать узлы верёвок. — Прошу прощения, Dimotchka, — сказал Август устало, подходя ближе, — Стоило вас сначала развязать. Он неожиданно ловко распутал узлы и задержал запястья Димы в своих ладонях. Диме стало неловко и приятно одновременно, он прокашлялся и решительно нахмурился. — Мистер…– он задумался, правильно будет сказать «ван дер Хольт» или «дер Хольт» или просто «Хольт», и в итоге сказал просто, — Сэр. Боюсь, мне нужны объяснения прямо сейчас. — Август, — попросил Хольт страдальчески, — Прошу, зови меня как и прежде. Я приношу свои искренние извинения за неудобства. И в самом деле сейчас всё объясню, но моё объяснение тебе не понравится. Дима всегда был очень вежливым, поэтому ему даже переход «на ты» не очень понравился. Но он всё же кивнул. — Я дракон, — буднично сообщил Август. Дима моргнул и продолжил смотреть на него с прежним немного недовольным выражением «мой напарник узнает об этом», потому что выражения на случай таких признаний у него не было. — Наш визит имел целью не только проведение выставки. Откровенно говоря, это скорее, как это… Прикрытие, — сообщил Август, нервными пальцами развязывая свой шейный платок и принимаясь за пуговицы рубашки, — На самом деле, мне предсказали встречу с невестой. И я прибыть её похищать. Дима, напряжённо наблюдавший за манипуляциями Хольта, немного нервно улыбнулся. У него ещё прошлая информация не уложилась в голове. Дракон… Нет, ясно, конечно, у них спецрейс и особый досмотр, да и он читал в газетах про особые проблемы со здоровьем у наследника Holt International. Но такие вещи не разглашают без толпы юристов и подписи кучи бумаг. Если, конечно, не собираются устранить. А незарегистрированный дракон в городе — это определённо не то, что стоит сообщать сотруднику, совсем не то. Но как всё же смешно — дракон привёз своё золото, так на поверхности. Глаза эти, и шутки про невесту. Вспомнилось откуда-то, из фильма, посмотренного за компанию ещё в Академии, что-то там про позвоночник из лезвий, вспомнилось и тут же забылось, когда Хольт закончил своё разоблачение и повёл плечами, будто выбираясь из скинутой шкуры. Позвоночник у него в самом деле был виден. И Дубин мог охарактеризовать это сразу как что-то потрясающее и пугающее до ужаса. Хольт замер полубоком, косил глазом, и как будто волновался. По костяному позвоночнику пробегали искры. Дима облизнул пересохшие губы и подумал, что невыносимо хочет это нарисовать. — И как, похитили? — спросил он, борясь с желанием потрогать костяной нарост, который, судя по всему, был опорой для разворачивающегося крыла. — Ja, — со вздохом отозвался Хольт и предложил с надеждой, — Потрогай, Dimotchka. Дубина ещё в первый день на работе научили не прикасаться ни к каким сомнительным артефактам. А Хольт в сравнении с самым опасным, что Дима прежде держал в руках, был как прогулка в парке против пикника в четвёртом энергоблоке. И он всё равно протянул руку и пробежался пальцами по краю костяной пластины лопатки. Зрачки у Хольта стали вертикальными, а потом глаза закрылись вовсе. — Вы же не хотите сказать, что это я — невеста? — уточнил Дубин, мысленно набрасывая кожистое крыло в дополнение к мускулистой спине. — Я — нет, это предназначение. Das Schicksal, — с мурчащими нотками в голосе отозвался Хольт. — Но я мужчина, — воспротивился Дима, от возмущения прекращая касаться спины Августа. Судя по тому, как недовольно тот повёл костяными лопатками, чувствительность у них была неожиданная. — Это формальность. Как говорят, у каждого свои недостатки, — сообщил Хольт и снова сощурился озорно, — Я чую, как ты пахнешь, Dimotchka. И это не страх. — Это Old Spice, — смущённо отозвался Дубин. Смех у Хольта был низкий и тёплый. — Так как насчёт экскурсии? «Игорь с ума сойдёт, когда узнает», — как-то безнадёжно подумал Дима и кивнул.