Капитан тоже умеет любить

Глава 2

Холодный камень стены чувствовался сквозь тонкую ткань рубашки, леденил плечо, но Линн не решалась пошевелиться. Уже полчаса она стояла в темноватом коридоре, прижавшись к косяку двери кабинета командующего, и мысленно прокручивала свою речь. Каждое слово теперь казалось ей неуместным, каждый жест — дурацким. «Господи, они наверняка решили, что я просто сошла с ума», — терзалась она, закусывая губу. Из-за двери доносились обрывки разговора, и её сердце замирало при каждом звуке. — Эрвин, ты в своём уме? Она же необученный ничему ребёнок! — это был низкий, резкий голос, в котором клокотало раздражение. — Леви, значительная часть опытных солдат ранена после последней вылазки. У неё есть опыт первой помощи. И ей девятнадцать, она не ребёнок. — Она станет обузой. У нас нет ресурсов нянчиться с девчонкой, которая в жизни не держала оружия. — Пока что она поможет Ракель в медкорпусе. Скоро мы снова уходим за стену, и кто знает, скольким понадобится срочная помощь. Последовал тихий, но яростный звук, похожий на рычание загнанного зверя. Линн инстинктивно отпрянула от двери, как раз в тот момент, когда та с силой распахнулась. На пороге возник капитан Леви. Его стальные глаза на мгновение скользнули по её сжавшейся фигуре, не выразив ничего, кроме глубочайшего раздражения. Не проронив ни слова, он резко развернулся и зашагал прочь, его шаги отдавались по коридору чёткими, отрывистыми ударами. «Интересно, — горько подумала Линн, глядя ему вслед, — он ко всем так относится? Или же во мне есть что-то особенно отталкивающее?» — Линн, заходи. — Голос Эрвина вернул её к реальности. Командующий сидел за столом, его взгляд был тяжёлым, но не осуждающим. — Хвалю твою смелость, — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная мягкость. — Участвовать в боевых действиях я тебе не позволю. Но если согласна, можешь помочь нам в тылу. Глаза Линн вспыхнули. Да, она грезила о том, чтобы стать одним из этих стальных солдат, чья отвага была овеяна легендами. Но она-то сама прекрасно понимала: в бою она станет лишь мишенью, обузой, которая приведёт к чьей-то гибели. Возможность быть полезной здесь, в тылу, помогая раненым, маленький, но настоящий шанс. — Я попрошу Ракель показать тебе всё. Выспись хорошенько. С завтрашнего дня приступишь к обязанностям, — закончил разговор Эрвин. Линн лишь покорно кивнула, сжимая руки в замок, чтобы не выдать бушующую внутри бурю благодарности. Ей хотелось броситься ему на шею, рыдать и смеяться одновременно, но всё, что она позволила себе, — это тихое: «Спасибо вам, командующий». Её отвели в маленькую комнатушку — отдельную, так как в общих спальнях мест уже не оставалось. Комната утопала в темноте, и лишь напротив кровати большое окно впускало внутрь поток тусклого лунного света, ложившийся на пол серебристым прямоугольником. Линн закрыла дверь и впервые за долгие дни вдохнула полной грудью. Не пахло гарью и смертью. Пахло старым деревом, чистым постельным бельём. Она присела на подоконник, обняв колени, и принялась оглядывать свой новый «дом». Взгляд сам собой скользнул вниз, на тренировочную площадку, где в сгущающихся сумерках двигалась одинокая фигура. Мускулистый торс, блестящий от пота, обнажён. Тёмные волосы, отточенные до совершенства движения… Такой стиль был только у одного человека. Линн усилием воли отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска. Конечно, капитан никогда не узнает, что за ним подглядывали. Но от осознания этого ей стало не по себе. «И зачем ему тренироваться так поздно? — с лёгкой усмешкой подумала она. — Разве сильнейшему воину человечества еще нужно тренироваться?» Сон валил с ног. Она поспешила улечься в прохладную постель, и последним, что она слышала, проваливаясь в объятия забытья, был отдалённый, ритмичный звук, доносившийся с улицы — свист рассекаемого воздуха и глухие удары по манекену.