Капитан тоже умеет любить

Глава 3

Утро в Разведкорпусе начиналось не с пения птиц, а с грубого оклика инструктораи грохота десятков сапог по каменным плитам. Линн, проснувшись за час до подъёма от нервного ожидания, уже стояла у дверей лазарета, когда появилась Ракель. Молодая светловолосая женщина оказалась на голову выше Линн, с тёплыми карими глазами и сильными, привыкшими к труду руками. На её форме красовалась нарукавная повязка с красным крестом. — Так ты и есть наше новое пополнение? — голос у Ракель был усталым, но в нём не было ни капли неприязни. — Линн, да? Меня зовут Ракель. Пойдём, я покажу тебе всё. Линн вошла в помещение вслед за женщиной. Несколько прохладных комнат, пропахших антисептиком, сушёными травами и сладковатым, неуловимым запахом крови. Запахом, который Линн знала слишком хорошо. — Это наши запасы обезболивающих, — Ракель провела рукой по рядам аккуратно подписанных баночек. — Отвар ромашки для воспалений, кора ивы от жара, а это… — она взяла с полки небольшую банку с тёмно-зелёной мазью, — «Заживляющая». Наша главная ценность. Рецепт Ханджи. Если бы не она, потерь было бы втрое больше. Линн с благоговением смотрела на эти сокровища. Каждая баночка здесь была потенциальной спасённой жизнью. — А теперь самое важное, — Ракель подвела её к столу, где лежали хирургические иглы, нити и куски грубой кожи, имитировавшие человеческую плоть. — Умение сшивать раны важнее любого меча. Титан может лишь убить. А вот неправильно зашитая рана убивает медленно, от инфекции, и мучительно. Они провели за столом несколько часов. Пальцы Линн, такие неумелые и дрожащие поначалу, под спокойным, размеренным руководством Ракель постепенно начали обретать уверенность. Стежок за стежком, узелок за узелком. Это был странный, почти медитативный процесс. Он не требовал героической силы, лишь терпения, точности и крепких нервов. И Линн с удивлением обнаружила, что у неё отлично получается. За обедом в столовой к ним присоединились несколько новобранцев. Двое парней — Рид, весёлый и болтливый, и чуть более сдержанный Натан с добрыми глазами и веснушками на носу. — Так это правда? — не сдержался Рид, с любопытством разглядывая Линн. — Ты сама пришла к нам без всякого приказа? — Д-да, — кивнула Линн, чувствуя, как краснеет под пристальными взглядами. — Вау! Это же круто! Таких мазохистов надо ещё поискать — воскликнул он и рассмеялся. — Не слушай его, — улыбнулся Марко. — Рады тебе. Нам всегда нужны руки в лазарете. — Главное, не путайся под ногами на учениях, — бросила девчонка за соседним столом, но беззлобно. Её мысли были уже там, за Стеной. Ракель, видя неловкость Линн, мягко перевела разговор, начав рассказывать о титанах. Не о тех чудовищах из страшных сказок, а о тактике, об их слабых местах, о том, как важно не поддаваться панике при виде их «улыбки». Линн слушала, затаив дыхание, и мир за Стенами обретал чёткие, пугающие, но понятные очертания. День пролетел как одно мгновение. Проводив Ракель и попрощавшись с новобранцами, Линн с чувством лёгкой, приятной усталости направлялась к своей комнате. В голове у неё звенело от новой информации, а пальцы сами по себе повторяли движения, которым её обучила Ракель. на даже позволила себе улыбнуться. Возможно, здесь она и правда сможет быть полезной. Коридор был пуст и погружен в вечерние сумерки. Лишь из-за дверей комнатдоносились приглушенные голоса солдат, готовившихся к отбою. Линн, погруженная в свои мысли, почти не смотрела по сторонам, пока не почувствовала на себе тяжесть чьего-то взгляда. Острое, физически ощутимое чувство, от которого по спине пробежали мурашки. Она замедлила шаг и подняла голову. В дальнем конце коридора, в нише между двумя факелами, где сгущались тени, стоял он. Капитан Леви. Он не просто стоял — он был неподвижен, как часть самой стены, сливаясь с полумраком. Скрещенные на груди руки, чуть склоненная голова. Он не просто смотрел. Он изучал. Его серо-стальные глаза, казалось, видят её насквозь вместе со вместе с её трусостью и неуверенностью. Воздух вокруг словно сгустился и стал ледяным. Линн с усилием подняла взгляд. В его глазах не было яростного гнева, который она видела утром. Там было нечто иное, куда более пугающее — холодная, безразличная оценка. Взгляд командира на ненужный, хрупкий предмет в своем безупречно организованном арсенале. Взгляд, который говорил громче любых слов: «Ты здесь лишняя. Ты — слабость. Ты — ошибка». Он не сделал ни шага, не изменил позы, но его молчаливое присутствие давило на нее всей тяжестью его авторитета, его неизмеримой силы. Внутри у Линн все сжалось в один тугой, болезненный комок. Вся дневная уверенность, все тепло от общения с новыми товарищами мгновенно испарились, оставив после лишь знакомый, тоскливый холод и жгучую жалость к самой себе. Она первая не выдержала этого немого противостояния. Ее взгляд дрогнул и потупился, уставившись в каменные плиты пола. Собрав остатки воли, она заставила свои ноги двигаться, проходя мимо него, чувствуя его взгляд на своем затылке, на плечах, на спине — везде. Он прожигал ее насквозь, и ей казалось, будто она оставляет за собой след из собственной неуверенности и страха. Только запершись в своей комнате, прислонившись спиной к холодной двери, она позволила себе выдохнуть. Сердце бешено колотилось. Он был прав. Она — обуза. Но теперь, когда она это поняла, у нее появилась новая, странная цель. Не просто быть полезной. А заставить эти холодные, стальные глаза, хоть на миг, перестать смотреть на нее с безразличным презрением.