Капитан тоже умеет любить

Глава 5

Последующие дни Линн прожила в странном приятном состоянии. Она ловила на себе удивлённые взгляды солдат — те, кто видел, как она шила капитана Леви, теперь смотрели на неё с оттенком уважения. Но главной наградой был не их взгляд, а тихая, ликующая уверенность, пульсирующая в её груди. Он позволил. Я сделала всё правильно. Она не просто перевязывала раны — она зашила Сильнейшего воина человечества, и он не отшвырнул её. В её мире это было равноценно маленькому чуду. Именно с этой новой, хрупкой уверенностью она и вошла в кабинет Эрвина, куда её вызвали. Командующий сидел за столом, его взгляд был тяжёлым и анализирующим. — Ракель хвалит твоё усердие. Но наши потери в последней вылазке показали: медицинская помощь нужна не только здесь, в тылу. Она нужны там, за Стеной, в самой гуще. Сердце Линн ёкнуло, предчувствуя нечто пугающее. — Я рассматриваю возможность взять тебя в следующую экспедицию, — продолжил Эрвин, и слова его повисли в воздухе, как приговор. — Чтобы ты оказывала первую помощь на месте, прямо во время сражений. Прежде чем она успела что-то сказать, из угла кабинета, из тени, где он стоял, недвижимый, как и всегда, раздался голос. Низкий, напитанный льдом. — Эрвин. Это идиотизм. Капитан Аккерман вышел на свет. Его лицо было бесстрастным, но в глазах бушевала буря презрений. — Она испугается от первого же титанского рёва. Её раздавят свои же лошади. Она — ходячий труп, и ты хочешь тащить его с собой. — Её навыки могут спасти десятки, пока мы будем добираться назад, — парировал Эрвин, его спокойствие было раздражающим контрастом ярости капитана. — Но ты прав в одном. С нынешними боевыми навыками это будет верная смерть. Эрвин перевёл взгляд на Линн. — Поэтому капитан Леви обучит тебя основам. Уклонению, падению, базовому обращению с маневрирующим оборудованием. Достаточно, чтобы ты не погибла в первую же минуту. Линн не посмела взглянуть на Леви. Она слышала, как воздух с шипением вырвался из его лёгких — звук предельного, сдержанного негодования. — Я не нянька, — прошипел он. — Это приказ, — мягко, но неоспоримо сказал Эрвин. — Начало тренировок — завтра, на рассвете. После этих слов напряжение Линн достигло предела, она выбежала из кабинете командующего. – Зачем? Почему не кто-нибудь другой? – отчаянно спрашивала себя девушка. Ясно было одно: происходило то, чего она изначально хотела. Её брали за стену, в самую гущу боевых действий, отказаться от этого она не могла, даже если ради этого придётся потерпеть взаимодействие с капитаном. Территория разведкорпуса была пустынна и молчалива в утренней дымке. Капитан уже стоял на краю площадки. Он не смотрел на Линн, подошедшую к назначенному времени. — Возьми, — кинул он ей под ноги деревянный нож. Линн подняла его, неуклюже перебирая пальцами. — Твоя единственная задача — не даться в руки. Не сражаться. Бежать. Уворачиваться, — его слова были кратки, как удары кинжалом. — Пять минут. Если коснусь тебя — начинаем сначала. Он не дал ей времени подготовиться. Он просто ринулся вперёд. Это не была атака. Это было движение хищника — стремительное, неумолимое, лишённое всяких усилий. Линн вскрикнула и отпрыгнула, едва избежав его касания. Сердце заколотилось в панике. Он не шутил. Он двигался вокруг неё, его шаги были бесшумными, взгляд — пригвождающим. Она металась, спотыкаясь о неровности земли, её дыхание стало прерывистым. Он был тенью, холодом, воплощённой угрозой. — Слишком медленно, — его голос прозвучал прямо у её уха, и она взвизгнула, отскакивая. — Ты думаешь, титан будет церемониться? Он атаковал снова и снова. Она падала, поднималась, снова падала. Колени и ладони были содраны в кровь, униформа в пыли. Унижение и отчаяние подступали к горлу. Но где-то там, глубоко внутри, зажглась искра гнева. Искра, которую она сама в себе не знала. В очередной раз, когда его рука потянулась, чтобы схватить её за плечо, она не отпрыгнула, а резко присела и откатилась в сторону. Неуклюже, некрасиво, но это сработало. Его пальцы схватили воздух. Он замер на мгновение. Всего на одно мгновение. Его брови чуть приподнялись. Это не было одобрением. Это было мимолётным удивлением. Удивлением, что комар сумел увернуться. — Снова, — прорычал он, но в его голосе появилась новая нота — не презрение, а… интерес. Холодный, профессиональный интерес. Он снова пошёл в атаку. Она, задыхаясь, вся в синяках и ссадинах. Он — непоколебимая сила природы. Но теперь, сквозь страх и боль, Линн ловила его взгляд. И видела в этих стальных глубинах не просто раздражение. Она видела вызов. И понимала: это только начало. Тренировка закончилась так же внезапно, как и началась. Леви просто остановился, его дыхание было таким же ровным, как если бы он вышел на неспешную прогулку. Линн же, напротив, стояла, согнувшись и опираясь руками на колени, пытаясь загнать обратно в лёгкие вырвавшийся наружу воздух. Каждая мышца горела, а поцарапанные ладони пылали. Он медленно подошёл к деревянному кинжалу, который она в очередной раз выронила, поднял его с земли и, не глядя, бросил ей под ноги. Удар дерева о землю прозвучал неожиданно громко в утренней тишине. — Хватит, — его голос был низким и безжизненным, как скрип двери в заброшенном доме. Линн, всё ещё пытаясь отдышаться, выпрямилась. Внутри всё трепетало от смеси истощения и странной, горькой гордости. Она выдержала. — Капитан… я… — она хотела сказать «спасибо», или «я постараюсь лучше», но слова застряли в горле под тяжестью его взгляда. Он повернулся к ней, и его глаза, холодные и ясные в утреннем свете, медленно, с унизительной обстоятельностью, осмотрели её с ног до головы: растрёпанные волосы, испачканную в пыли и крови одежду, дрожащие от напряжения руки. — Твои шансы выжить за Стеной, — начал он, и каждый звук падал, как капля ледяной воды, — равны нулю. Не потому, что ты слаба. Слабых здесь нет. Слабые уже мертвы. Он сделал шаг ближе, и Линн инстинктивно отступила. — Ты — обуза. Медлительная, несосредоточенная, предсказуемая. Ты дышишь так, словно хочешь, чтобы тебя услышали за километр. Движешься так, будто просишь, чтобы тебя сбили с ног. Он смотрел на неё без ненависти, с чем-то гораздо более унизительным — как смотрят на бракованную деталь, которую вот-вот выбросят. — Эрвин видит в тебе полезный инструмент. Я же вижу лишь проблему, которую мне приказали решить. И я её решу. Не для того, чтобы ты выжила. А для того, чтобы твоя смерть не стоила жизни кому-то из моих солдат. Поняла? Его слова резали больнее любого лезвия. Они вышибали из неё всё то маленькое, хрупкое ощущение победы, что она пыталась ухватиться. Она не нашлась, что ответить. Лишь кивнула, сжав окровавленные ладони в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Завтра в это же время, — бросил он через плечо, уже отворачиваясь. — И если опоздаешь хотя бы на секунду, можешь не приходить вовсе. Он ушёл, оставив её стоять одну посреди пустой площадки, в лучах восходящего солнца, которое вдруг перестало греть. Она была унижена, раздавлена. Но где-то в глубине, под слоем ледяного стыда, тлела одна упрямая искра. Искра вызова. «Хорошо, капитан, — подумала она, глядя на его удаляющуюся спину. — Посмотрим».