Инструктор

Хотел домой? Пожалуйста. Кейго не смутило ничего. Ни то, что Даби был с друзьями, ни странноватый Джин, ни лесбиянки в группе, хотя, это наверняка самое нормальное, что у них было, и с учетом того, что Таками принял весь неумелый флирт Тодороки и сам проявил инициативу близкого знакомства. Тойе это всё равно казалось абсурдным, странным. Казалось, теперь, когда он достиг своего финиша, получил взаимный интерес, на этом можно остановиться: дальше некуда, он не знает, что делать с чувствами, которые и называть то так всё ещё не хочет. А на деле, это была лишь точка невозврата. А впереди ещё целая паутина ходов, которые ему предстоит сделать. Даже исходя из такого удачного расклада прогулки, они между собой создают впечатление наивных принцев, а не состоятельных взрослых мужчин – которые явно не отказались бы устроить детскую шалость – будто начитались нежной книжной романтики и не знают, как подойти познакомиться с девушкой. Но ведь в этом и прикол: оба мужчины. Или это как раз таки проблема? Даби ведь, только с недавней поры начал «отличать» живого от стенки, с которыми он разговаривать желания не имеет, а его уже вернули в мир гендерного неравенства на всех уровнях. Ах, сестрица, без обид. — Господин Хоукс, спасибо, что проводили! — Уже лишь трое останавливаются у скромного магазинчика. — Дальше мы сами. Нам ещё за покупками надо. — Тогда удачи. И, Тойя, — Выцепив взгляд, что всё ещё затянут пеленой замешательства и поддельного спокойствия, Кейго ободряюще улыбается. — Не забудь позвонить. — И снова протягивает ладонь для прощального рукопожатия. На этот раз левую. Даби закусывает губу, в странной попытке сдержать улыбку от такой учтивой мелочи, и крепко сжимает его в ответ. У Ястреба от этого перья пушатся. Боже, эти прекрасные, горячие, изящные руки, не изнеможенные каждодневными тренировками. Если бы он только знал правду. Отпускать все равно не хотелось, пускай оба и остались в неловком положении. — А Тойя-нии ведь стеснялся к Вам изначально подходить. — Хитро заметила Тога, и без того взволнованное дыхание упомянутого участилось ещё сильнее. — Знаю я, как он стесняется. Аж сгорает от смущения. Ладно, это уже слишком. — Всё, нам пора. — Даби резко обрывает контакт. — Тога, пошли. — Прости, если тебя это задело. Но он уже не обернулся. Скрылся под своим балахоном с головой, направляясь с сестрой в магазин. Это было весело. Волю эмоциям Тойя даёт только дома, в своей комнате, и после плотного ужина. Подушка скрывает его крики и смех, дверь и стены таят его образ, пол запоминает, как по нему кружится хозяин в танце. Рывком сняв толстовку, он комкает её, и бросает в плакат своего отца на стене, который некогда как раз и использовал для таких насмешек. — И чтоб ты знал! — Даби гордо выпрямляется, втягивает живот. — Я ему понравился! Понял!? И не сдались мне нахуй твои нравоучения! У меня будет мужик! А ты можешь хоть сдохнуть со злости, а я наконец буду счастлив! — Выпалив как на духу, Тодороки всё же успокоился и вновь тихо рассмеялся, привычно поворачиваясь к зеркалу, и разглядывая все свои недостатки: шрамы, болезненно бледная кожа, синяки от редких ушибов которые держатся дольше обычного; всякие припухлости, которые не считаются предметом красоты. Не то, чтобы с него свисал жир, но пара лишних складок, визуально наетый живот, уже было перебором. Понемногу это начнёт распространяться по всему телу как зараза, а он… Да. «Понравился» – это до первого познания друг друга. Вряд ли кто-то столь модельный будет доедать пончики в 4:50 утра с холодным кофе. У Ястреба диета, расписание, тренировки. И думая об этом, Тойя мог только завалиться спать до ночи со сбитым режимом, потом снова пройти 15 ступенек к кухне, набрать недостающих калорий и вернуться в кровать. А самому от себя не противно? Вся радость мгновенно сходит на нет, и хочется уже просто кричать себе «заткнись». Но только пока ты живёшь на сопротивлении. — Да, — Пробубнил он, уже лёжа в постели, и уставился в стену. — Я такой. Сломанный, разобранный на запчасти. Его сердце радостно бьётся в чужой груди, его кровь разгоняется не в собственных венах. Кто-то другой живёт его жизнью, пока он откисает на задворках сознания, пытаясь снять блокировку и восстановить доступ. Сам себе собеседник, сам себе партнёр, друг, и просто никто. Распавшись на столько «обязанностей» он потерял самого себя среди всего; мечты, планы, эмоции, чувства – осталась пустота в груди, чувство вины и стыд, которые составляют ему компанию за чашкой кофе. Но собственные слова, разразившиеся до этого как гром средь ясного неба, всё ещё теплели грудь: — Я… на-ко-нец бу-ду счастлив… — По слогам и на распев произносит Даби, и замирает, позволяя тишине образоваться в коробке головы и комнаты. Он хочет быть счастливым. А у него есть выбор? — Не-е-ет, ты опять всё перепутал. — Тога заливисто смеётся, в очередной раз устраивая Даби викторину в честь посвящения в гомосексуальное, нестандартное для него общество. — Давай на моём примере. — Ты лесбиянка, какой тут пример? Ты любишь женщин, всё. — Я бисексуальная, если точнее. Но сейчас я отдала предпочтение девушке… — Бля-я-ять не мучай меня. Сначала ты говоришь что ориентация это что-то врожденное а потом говоришь что это выбор или предпочтение. Кажется у Тоги уже глаз нервно дёргается. Даби в это время занимался ужином, и теперь в каждой приправе к блюду ему мерещились спектры, сокращения, наименования гендеров… Услышав тихую ругань за спиной, невольно улыбается, решая положить конец их совместным страданиям. — Давай сойдемся на том, что моё развитие остановилось на разнице в капельках на прокладках, и что ты просто любишь женщин, а я немного пидорас. — Пидорас это более уничижительное выражение. — Как раз подстать мне. Слушай, я не гений. Мне не важно углубляться во всю эту тему, люди это люди, а меня интересует в данный момент именно то… Кто я. Точнее даже, можно ли так. Когда твоё внимание концентрированно на одной цели, тебе не важно, как ты до неё доберёшься. Важно то, какими средствами ты можешь воспользоваться. — Мой самурай. — У самурая нет цели. — Поправив Тогу, он целует её в макушку и ставит перед ней тарелку домашней собы. — Ешь, пока не вырастишь, малявка. — Так, — Продолжает сестра тему спустя пять минут затишья. — Ты можешь думать только о Ястребе и о том, как вам сблизиться? — Ты мне аппетит испортить хочешь? — Я думала, разговоры о любимом человеке аппетит только подогревают. — Химико пожимает плечами, и на неё совсем не действует свирепый старшебратский взгляд. — Я знаю, ты стесняешься. Но ты же был таким уверенным до этого. Кстати, ты ему уже позвонил? — Я не был… — С измученным вздохом, Даби отодвигает тарелку. — Нет. Не звонил. Просто это резко таким сложным начало казаться. Хотя, самое сложное позади – заговорить. Просто воспринимая нас как двух людей, я забыл о всех тонкостях: он герой, умница, тоже мужик, которому могут только бабы нравиться. — Тога чуть поморщилась при этом слове, но Даби никогда не был сильно тактичным в таких мелочах. — В тот момент я как-то и забыл обо всём. Я знал, что тут только два пути: да или нет, и на второе я вообще не рассчитывал. Поверил в себя и понеслась. А потом уже как-то затих и понял, что… Может это всё глупость. Девушку было трудно вывести. Но сейчас она была готова спорить чуть ли не с остервенением: — То есть, он дал тебе свой номер, ты ему даже не позвонил, хотя он сам просил тебя об этом, не дал уйти без него, ещё и проводил чуть ли не до самой квартиры, а для тебя это глупость? Тойя, ну блять! — Тога в безнадежности раскинула руки в стороны и уставилась на него, как на грешника, которого собиралась исправить. Действие это возымело. Даби хотелось спрятаться под столом, как в детстве, осознавая всю глупость своего положения, и бормоча будто смущенный подросток: — Он ведь не знает меня толком, а я… — Ты – что? Тойя, знакомство именно и подразумевает узнавание друг друга со всех сторон, ты как батарейка, есть и плюс и минус. Если ты будешь за него решать, каким ты ему нравишься, ты нихера из этого не получишь. Он тоже человек, понимаешь? Он тоже чувствует, как ты, он не сверх личность, не животное и не бог. Давай, хватит убиваться по тому, чего не было. — Пытаясь подначивать, Тоге удалось выгнать его из-за стола. Преисполнившись уверенностью, что от одного звонка ничего не будет – постой, а как же мессенджер и тихий комфорт? – Даби набирает номер из записки находясь ещё на кухне. Гудки как бой курантов до момента казни. И наконец раздаётся заспанное «Алло?», от которого в глазах блестят светлячки, в животе бабочки, в голове тараканы… Описание как из хоррора, или Тойя просто стал духом природы, но это не мешает ему терроризировать собственные губы, вгрызаясь в них от счастья и волнения. — Привет. Это Тойя. — Хотелось добавить ещё пару уточнений, но его узнали и без них. — Тойя, — Повторяет собеседник, и его тон смягчается практически до заботливого, хотя скорее всего это последствия ото сна. — Я рассчитывал, что ты позвонишь мне вчера, а не под конец следующего дня. Даби в растерянности смотрит на Тогу, и спешит оправдаться: — Я забыл… — Но в ответ получает осуждающий за ложь взгляд, и исправляется через силу. — Испугался. Немного испугался. — Да? Я тоже. Подумал, ты решишь просто мой номер слить, ха-ха… — Неловкая пауза, после которой он продолжает. — Чего ты боялся? Меня? — Ты уверен, что именно с этого надо начинать диалог? — Я не хочу производить плохое впечатление на человека, который меня заинтересовал. Это было… Сильно. Трогательно и приятно, и не хотелось делиться этим с посторонними людьми. Даже если это названная сестра. Поэтому забрав свою тарелку остывшей собы, Даби удаляется в свои «мрачные покои», озарённые его улыбкой и светом экрана телефона. — Это мило с твоей стороны. Но разве так важна честность? — А ты что, первый раз? — Таками благодушно смеётся на это, заставляя Тойю смутиться чуть больше. — Это же… Это база любых взаимоотношений. Ты собрался мне врать о своих интересах? — Нет, я просто… Я не ожидал таких учтивых вопросов. — Да, первый раз, Кейго. Научи мальчика общаться с людьми. — Тогда расскажи мне, — Тон осторожный, мягкий, вселяющий доверие. — Ты действительно испугался меня или на то есть более личные причины? Насколько я помню, в баре ты казался более раскрепощенным. — Не сравнивай. — Даби в шутку упрекает, устраиваясь в постели, практически в гнезде – как это называла Тога – из подушек и двух одеял. — Вся моя уверенность пошла к псу под хвост, когда ты начал проявлять инициативу. Это было приятно неожиданно, хотя я надеялся на это. — Короткая пауза, и Ястреб ждал продолжения. — Я застеснялся. — Наконец выдыхает Тойя, мысленно матерясь на весь белый свет. — Я подумал, что в итоге буду менее интересным, чем ты меня видишь. — Зачем гадать? Не проще узнать на практике, чтобы потом не жалеть? — Не учи учёного. Легко сказать таким, как ты – благородным красавчикам с обложки. А я это я. Просто Тойя, который 24/7 пьёт кофе и столько же работает за ноутбуком, выходя из дома только в магазин. — Я тоже люблю кофе. — Это дополнение настолько неожиданное, что Даби чуть ли не давится им. Несколько мгновений тишины, и Даби продолжает: — Какой? — Эспрессо. А у тебя? — Капучино. Чем слаще, тем лучше. Люблю эти рисунки на пене. — Разговор внезапно начал умиротворять: общая простая тема, пускай и с разногласиями. — А я больше горькое люблю, бодрит. Но сладкое тоже вкусно, мне нравится. Пробовал что-нибудь ещё? Новые, к примеру. Я недавно попробовал хваленый раф. — И как он? — Ну… Тебе бы понравилось. — Даби до дрожи чувствует эту улыбку в голосе. — Сладкий. — Я спросил о том, как он тебе. Я вообще всеядный, если что. — Вкусно. Я бы повторил, но по поводу. — Слух внезапно режет писк микроволновки на фоне, и забавляет тихая ругань. — Приятного аппетита. — От собственных слов внутри всё сжалось. А надо ли было это говорить? Не слишком ли… Навязчиво и слащаво? — Спасибо большое. — Но кажется, Ястребу это только в радость. — Так, что на счёт повода… Предлагаю сходить в кафе, как только будет удобно. Угощу тебя рафом.