Инструктор

Связь внезапно обрывается. Даби увлечённо разговаривал с Ястребом уже несколько часов подряд: за окном глубокая ноябрьская ночь, а между ними тёплый майский денёк. Тойя как раз заканчивал небольшую историю из своего детсва, и всё это время Кейго его внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка посмеиваясь. Они обсудили всё, на что хватало смелости: шрамы, ожоги, мечты – пускай даже не сбывшиеся, – и прочие интересы. Договорились на встречу в кафе в субботу, то есть через день, и теперь Даби невольно встревожился, не взболтнул ли он лишнего. Исключено, он согласен, и горделивая сторона скорее возмущалась, что его просто бросили. Но в попытке перезвонить, он обнаруживает, что на счёте не хватает средств. Об этом он пишет Кейго в мессенджер. «Все деньги пропиздел, sorry» — Пишет пользователь ”Без Имени”. Таками читает, но не отвечает, и через пару минут Тойе приходит СМС с уведомлением о пополненном балансе на приличную сумму, которую хватит с головой. Он не успевает даже возмутиться, и Ястреб сам ему перезванивает. — Теперь нам ничего не помешает. — Ты меня в долги вогнать хочешь? — Хм… Считай, что теперь да. Ты должен мне встречу без опозданий и всё своё свободное время. — Что, уже на свидание зовёшь? — Даби язвит с такой пассивной агрессией, что Кейго, очевидно хотевший подтвердить свои намерения на полном серьёзе, будто убавил пыл. — Будет весело. Посидим, поговорим. К слову, я знаю хорошее место, где ещё божественная выпечка. Там и мясное, и фруктовое, и заграничное… Короче, недели не хватит, чтобы всё перепробовать. — Я пожалуй не буду, спасибо. Надо держать себя в тонусе, и всё такое, понимаешь? — Тойя говорит почти с неохотой, но желая произвести впечатление хорошего, следящего за собой человека, вспоминает, куда он задвинул напольные весы. — Ну ты чего, иногда даже героям надо расслабляться. А ты простой гражданский, чего там? — Но он не отвечает, лишь неопределённо хмыкая. — Ладно, эм… — Кейго начинает ощущать всё большую неловкость. Навязался с деньгами – это приятно, но даже не согласовав сумму, не предупредив, это выглядит либо как подачка, – ущемляющая мужскую гордость Тойи, – либо и правда «вгоняет в долги». Диалог больше не клеился, и тогда снова утвердив дату встречи, они пытались распрощаться. — Давай, сладких снов. То-есть, спокойной ночи. — Даби сбился, по привычке используя более ласковый формат, как обычно говорил сестре. — От сладких я бы тоже не отказался. — Сладким будет раф, а сейчас просто спать. Давай, пока. — Пока. И не забудь мне написать утром. Хорошо? — Да-да, я напишу. Ещё тысяча обещаний, сотня прощаний, когда всё наконец-то сменяет тишина. Тойя осознает, насколько его вымотал разговор, но не может не улыбаться. И, всё еще сидя, опустив голову на подушку рядом, ему снится, что это сильное и уверенное, но мягкое плечо, подставленное специально. Что красное крыло может быть теплым, как одеяло, а тихий голос роняет обрывистые, убаюкивающие фразы из предшествующего разговора, словно наяву. Даби будто снова маленький. Та же любовь, которой он был окружен первые годы, вера в него, поддержка. Пока ты не летишь в пропасть, как выброшенный с моста телефон с гигабайтами компромата. *** Погода была по-настоящему осенняя. Дождь на весь день портил все планы: суббота, кафе, 16:00. Но если Ястреб был готов переться в другой конец города ради булочек и Даби, то и Даби тоже готов ехать в час пик ради рафа и Ястреба. И он хотел выглядеть хорошо. Заранее приготовленная одежда была выстирана и отглажена до последней складочки: короткая демисезонная куртка, старая но элегантная, очень обожаемая им; черный мешковатый свитер с горлышком из мягкой шерсти; и джинсы, в которые он еле как влез, но с успехом отметил, что смотрится в них не так уж и плохо. Смотрелся он настолько хорошо, что почти не верил своему отражению. Он стоял в ванной комнате, прихорашивался, делал последние штрихи, а взгляд то и дело падал на резиновую уточку на краю раковины. Не изменяя привычке говорить с самим собой, он как бы, говорил это утке: — Если всё пройдёт гладко, Ястреб-младший, то у тебя появится старший брат. — Подкрашивая белые ресницы черной тушью, Тойя замирает, после чего закрывает глаза от безысходности своего идиотизма. — Следи за языком, Тодороки. Так с ума сойти можно. — Тюбик возвращается на полку, и прежде чем уйти, он не может удержаться, чтобы не тыкнуть на уточку для пронзительного «кря». Дождь так и лил как из ведра. Под зонтиком, перепрыгивая лужи будто балерина, Даби добирается до автобусной остановки. Холод приятно щекочет кожу, но ладони всё равно остаются горячими: странная реакция тела, предвкушение перед встречей. С усмешкой Даби замечает: он сейчас скорее, как девица на первом свидании, сам на себя не похож. Нетерпеливый, взвинченный, а не хладнокровный и равнодушный ко всему, как прежде. Нравится ли ему эта перемена? Определённо, но возможно и не совсем. Минусы? Он понимает, что всё это не серьёзно. Сентиментальность и нежность – не про него; стабильность – не про молодого героя; и точно не после таких сумбурных и глупых встреч. Да, ненароком Даби даёт себе волю и думает о возможном будущем. Кому может не хотеться романтики в жизни, когда ты только и умеешь, что ограничивать себя даже в самых простых мелочах? Но не забываем взглянуть на ситуацию здраво, вести себя уверенно и сдержанно, и… О Боже. Под конец всех размышлений, Даби как раз вышел из автобуса, а там его ждал Ястреб. И коленки снова предательски трясутся, но если он упадёт в грязь, он обвинит её в этом. — Давно ждёшь? — Даби идёт под козырёк остановки. Красные крылья мокрые насквозь, от них характерный запах сырых перьев, но не противный. — Это не важно. Пойдём скорее, а то намокнешь. — Толком и не поздоровавшись, Ястреб раскрывает свой зонт – теперь понятно, почему крылья мокрые: банально не помещаются – и ведет Тойю в ближайшее кафе, переодически почему-то замедляя шаг и опуская взгляд, оставаясь немного позади, что несколько раздражало но и тревожило. Обработка данных завершиться через 7 дней. Выбранное Таками место и правда было уютным, с большим выбором выпечки и сортов кофе, бесплатным вайфаем, и главное, очень тихое, нелюдимое. Сказалась так на всех погода, или что-то ещё, но Тойю в данный момент всё устраивало. Зонты остаются у входа в подставке, Ястреб снимает куртку и сбрасывает лишние перья, но Даби же, вопреки своему скорому перегреву, отказывается снимать свой полу-пуховик, нелепо оправдываясь – Кейго бы хватило простого «нет» – желая тем самым скрыть свою фигуру максимально, боясь, что свитер не справится со своей задачей. — Так, ты будешь пробовать кофе? — Ястреб трёт ладони между собой, стремясь согреть кожу, и Тойя с ужасом замечает у себя файл мысли о том, что помог бы ему согреть руки под своей одеждой. Удалить. Удалить. Удалить. Удалить, сука. — Да, да. — Чуть рассеянно отвечает, хмурится, и отводит от него взгляд. — А что тут ещё интересного есть? — Ну… Бесплатные шоколадки. Взгляд Тойи загорелся новыми огнями, которые он попытался подавить. Ястреб уже пронюхал о его слабости к сладкому, и будто нагло пользовался этим. — И всегда свежие круассаны с шоколадом. И… — Хватит, Ястреб. — Спокойно перебивает его Даби, возвращая острый взгляд, вновь оборонительный и холодный. — Я не буду ничего есть. Не валяй дурака. Таками лишь молча согласился, ощущая неловкость. Даби смотрит на листовку с рекламой нового холодного напитка, замечая на ней лицо Ястреба. Но чтобы убедиться, берёт из чехла очки в тонкой золотой оправе – последний подарок матери – и надевает. — Боже, так ты ещё тут рекламное лицо. — Я, может, и рекламное, но из нас двоих очки подходят только тебе. — Кейго опирается локтем о стол, подпирая подбородок кистью, с прищуром и умилительной улыбкой смотря на Даби. — Не подлизывайся. — Тойя точно также щуриться в ответ, но скорее передразнивая, и снимает очки, кладя на поверхность. Ястреб не долго думает, и наконец уходит к стойке, заказав кофе. Остался ждать, помахав Даби со стороны, будто тот успеет соскучиться за пять минут отсутствия. Нет, ну, он может. Но кто он такой, чтобы говорить об этом? Сопливая девчонка? Ах, да. Одной мыслью он буквально оскорбил Тогу. Даже если он не в лицо ей это сказал, всё равно зародилось чувство стыда. А ещё он медленно закипал. Куртку всё же пришлось снять, оставив на спинке своего стула. Джинсы внезапно кажутся слишком тонкими или узкими, свитер не достаточно скрывает тело, шрамы будто ярче в раза два, а любимый одеколон ощущается запахом всякого старья. На лицо хочется натянуть маску, на голову капюшон, и ходить как Тенко в свои «лучшие» дни: мальчик-эмо-гот с таинственной тенью в глазах. И ведь в кого он сейчас вырос? Этот забитый плохиш из соответствующей компании стал одним из самых раскрепощённых и счастливых людей старого окружения Тойи. Тату-мастер без единой татуировки, с кучей клиентов, новых связей. Счастливый молодой парень, за которым ухаживают все, кому не лень, а Даби скорее, как неудавшийся социальный эксперимент. Его развитие остановилось ровно там же, где и машина отца, когда он выбежал из неё посреди улицы и шел без оглядки известным лишь ему маршрутом. Шрамы кольнуло, словно заново прочувствовав огонь того дня. — Ваш раф, сэр, — Игриво окликает Кейго, ставя перед ним белоснежную кофейную чашку с большим сливочным сердцем на пенке. — Я заплатил, не утруждайся. Запах напитка и приятный тон резко омывают чем-то теплым, как пар, и на губах расползается скупая улыбка. — Спасибо. — Охладевшие руки прижимаются к кружке, стараясь отвлечься от новых тревог. — И что случилось, пока меня не было? — Ястреб знает, что о таком не стоит спрашивать такого человека, как Даби, но сердце и руки сами тянутся к нему. Черный коготок осторожно поддевает мизинец на белом стекле, и оба резко вздрагивают от соприкосновения: Тойя от неожиданности, а Кейго от реакции Тойи. — Ничего, просто задумался. — Очевидно, о чём-то не хорошем. Поделишься? Так, по новой дружбе. Пожа-а-алуйста. — Теперь же Кейго пытался через приторную милость раззадорить его, но эта игра делала только хуже. Даби ничего не оставалось. Это не большая тайна, и уже не сильно личное, но желание рассказать граничащее с недоверием делало из этого вынужденную беседу. — Я просто оцениваю себя с сугубо логической стороны. Ничего такого сверх важного. — Он спешит отпить кофе, принимая занятой вид. — И… Как успехи? — Ястреб становится серьёзнее, улыбка пропадает, но он не получает от Даби ответ. — Почему ты так строг к себе? — Я не строг. Я просто как заново родился для себя, и пытаюсь делать хоть что-то. — Тут же на сердце становится легче, подозрительно даже. Тойя не был фанатом задушевных разговоров, но формулировка, или то, как трезво его воспринимает собеседник – ещё какой собеседник – делает всё чуточку проще, легче, приятнее. — Думаю, я могу понять. У меня было так пару раз. Первый в детстве, когда… Кто-то увидел во мне… Что-то, из чего можно сделать… То, чем я являюсь сейчас. Когда тебя буквально находят в трущобах, и за руку выводят в люди. — Да, почти что так. — Тодороки молчит пару мгновений, зачарованно смотря, как близко лежат их ладони на столе. — А второй раз? — А второй… То же самое, только во взрослом возрасте. Но не совсем то же, конечно… Когда тебя увидели таким, какой ты есть, и это только больше привлекло человека, чем твой образ, который ты репетируешь перед зеркалом по утрам. Не оттолкнули, а приняли. — Он трёт затылок, смотрит в пол, а Даби уже впился в него взглядом, словно услышал намёк на вселенскую тайну. Это он сейчас про него? Нет, конечно, всякое может быть, но именно же Тойю послали на хуй, а теперь они здесь, сидят в кафе и говорят об этом. Не рациональная половинка Даби кричит, что это намёк, а вторая предлагает лишь по-взрослому продолжить умный разговор. — Да, принятие и вера – то, чего нам всем так не хватает. И с такими людьми, мы как устройства в руках компьютерного мастера. — Короткая, почти мимолётная пауза. — Особенно когда шлёшь человека на три буквы, а он возвращается к тебе. — Кейго почти искоса, с недоверием смотрит в ответ, и начинает тихо посмеиваться. Намёк настолько очевидный, что хотелось и плакать, и смеяться от безрассудства. Тойя спешит закрыть улыбку кружкой с остывающим напитком, пока Ястреб открыто пялиться, с насмешкой. — Ладно, не будем о тяжёлых темах. Я обещал, что будет весело, а не грустно. — Наконец-то, достойный соперник для моего пессимизма! Эта битва станет легендарной! — С интонацией проговаривает в ответ, от чего Кейго уже не может сдержать тихие «хихи-хаха». Перья на маленьких, очаровательных крылышках распушились, а идеально убранные локоны становятся более непредсказуемыми и растрепанными. — У тебя… Господи, дай мне минутку, я сейчас задохнусь. У тебя усики от пены. — Тойя забавно поджимает губы и шевелит испачканным носогубным участком в разные стороны, от чего Ястреб закрывает раскрасневшееся лицо, все еще пытаясь сдержать смех. — А теперь скажи что-то на немецком. — Эй, не настолько всё плохо. — Даби бросает взгляд на ближайшую отражающую поверхность, и поддерживает Ястреба сдержанным хихиканьем, и этот звук только сильнее веселит его. Отпив последний глоток, чтоб было не жалко, Даби макает палец в молочный остаток, и заставив Таками спокойно посмотреть на себя, нарисовал ему длинные усы с завитками. — Мушкетёр, ебаный в рот. — Сударь, как некультурно, пёс вас за ногу. — В твоём случае не пёс, а птица. Но попытка игривой ухмылки проваливается, когда Даби разражается беззастенчивым хохотом, видя этот лукавый взгляд, эту доводящую до дрожи улыбку, но с этими убогими усиками, и – уже мельком подкрашенными той же консистенцией – бровями. Кейго и правда… Компьютерный мастер. Не безумный коллекционер старья и хлама, а дающий второй шанс, жизнь, с ним или без него – он уже подтолкнул на встречу чему-то светлому. И романтика этого осознания совершенно не хотела его отпускать. Тойю потихонечку чинят. Новый хозяин, мастер на все руки. Залезет в сердце, заменит тончайшие струны, изготовит новые шестерёнки, и даст выбор. В глазах надежда. Даби видит. Точно такая же, как в его собственных, но менее навязчивая, не резкая, не эгоистичная. Возможно – просто возможно – они оба поломанные устройства. Тойя конечно, плохо разбирается во внутренностях техники, он больше по кодам, но он постарается.