Инструктор

Вкус их встречи нельзя было забыть. Откровенность, граничащая с юмором, ароматом кофе – ещё немного, и смысл слова потеряется – и состоящая из шифра двоичного кода, который закрался глубоко-глубоко в сердце, и не хотел вылезать. Их путь обратно быстро превратилось в игру, когда Даби, маневрируя через лужи, пытался спрятаться от Кейго, а тот раз за разом настигал. Огибая фонарные столбы, маленькие заборчики и деревья, прячась за стволами и вскоре не стесняясь наступить в глубокую лужу, создавая множество брызг. Что-то, голосом отца, подсказывало: ты взрослый, состоятельный мужчина, а ведёшь себя как школьник.  В душе так и есть. Не насладившись детством и юношеством вдоволь, они могли лишь нагонять лучшие моменты жизни сейчас, позволяя ловить себя сильным рукам.  Кейго проводил его вплоть до самой квартиры: сел с ним на автобус, где благополучно чуть не рухнул в грязь когда решил похвастаться талантом держать равновесие; бежал под одним зонтиком, наступая в самые глубокие ямы, залитые водой по самое некуда, пока они наконец не ввалились в прихожую. В квартире горел свет, значит Тога дома, и Даби не был уверен, что Ястребу стоит задерживаться.  Или он просто стыдился самого себя в более домашней обстановке? Или? Или что?  Но и пяти минут не прошло с их расставания, когда Даби приходит новое уведомление:  «Надо по-чаще встречаться, не думаешь?» — Пришло от пользователя Nuggets, не включенного в список контактов. — «Я ненавижу дождь, но с тобой даже он был весёлым.»  Но если кто-то из них и пожелал, чтобы дождь лил вечно, то вскоре глубоко пожалел об этой мысли. Ноябрьские осадки затянулись на недели; на работу было бы удобнее добираться на лодках – ладно, это конечно же, преувеличение – и назначить встречу становилось всё труднее. Оставалось лишь сутками утыкаться в экран смартфона, и ждать, когда PRO-герой найдёт минутку для ответа. И каждый день, в случайные моменты, он отвечал, никогда не пропуская сообщения Тойи мимо. Даби всё чаще ощущал себя героем пословицы: переплыл океан но утонул в луже.  Утонул по самые уши и не только, когда через «не хочу» заставлял себя вернуться к работе. Утонул в резко появившейся личной жизни, – если появление Ястреба можно так назвать – просто захлебнулся в дорогом одеколоне и не хотел чтобы его откачивали.  Каждый день, с новым вздохом, он опускался ещё на порядок глубже, когда разлепив тяжелые веки, видел на экране долгожданное «Доброе утро», «Сейчас такое расскажу» и всё в таком духе. — «Что ты любишь по мимо горького кофе и горы выпечки?» — Руки чесались написать перед "горького кофе" слово "отвратительно", но пришлось себя сдержать.  — «Наггетсы.» «Наггетсы – еда Богов.» «Мир держится на наггетсах.»  «Боже, храни Наггетсы!»  — «Ладно, моя любовь к сладкому ещё в пределах нормы.»  «Ты любишь только наггетсы, или всё куриное/мясное?»  — «Хм-м, возможно, я люблю всё, но предпочтение отдаю… Сам понимаешь. Серьёзно, кто не любит это ахуеннейшее блюдо??»  — «Веганы или вегетарианцы явно хотят с тобой поспорить.»  — «Это осквернение любви всей моей жизни.» — После чего следует множество смайликов разбитого сердца. Кейго проявлял свою эмоциональность даже в простых мелочах вроде сообщений, и Даби искренне забавляло его поведение, такое открытое и шутливое, и всё чаще стал замечать за собой улыбки, а не скованность и сомнения на каждую секунду своего существования. Но теперь он решил точно: в жизни пора что-то менять. Начать можно с простого: научиться готовить что-то новое, и более вкусное чем лапша быстрого приготовления или салат. — Тога! — Даби окликает её сразу, стоило ей открыть дверь в квартиру. Несчастный, уставший ребёнок после университета, что от неё можно требовать в такое время? — Иди помоги мне!  Под «Помоги» скрывались не рабские труды на кухне, а полноценный ужин, и девушка на пару мгновений даже засомневалась, что её позвали именно за этим: её ждали ароматная жареная курица в хрустящей обсыпке с гарниром из картофельного пюре, и свежезаваренный крепкий чай.  — Тойя-нии, ты немного перепутал, не у женщины путь к сердцу лежит через желудок.  — Причём тут женщины бля, садись, дегустируй. Пока всё не съешь, из-за стола не выйдешь. — Запыханный Даби говорил так серьёзно, будто от оценки стараний зависела вся его жизнь. Возможно частично, если он в настроении придать блюду драматизма.  Тога сначала устроилась за столом, как принцесса, но стоило Даби ещё раз обернуться и сказать: «не выёбывайся, никто не смотрит», как вся её утончённость исчезает там же, где и первый кусочек горячей курицы. Тойя был готов поспорить, что даже Очако не видела эту сторону его сестрицы, питающуюся как какой-то коршун, хотя он и не подозревал, что это базовая функция почти что каждой женщины. Все мы люди, в конце концов, всем кушать хочется.  Мясо было идеальным: лук не хрустел на зубах, ощущался лишь добавочным приятным вкусом; ничего не попадалось в виде не растворившихся пищинок соли или не протёртых хрящей. Насыщенно и сочно. Тоге пришлось сделать перерыв, чтобы проглотить всё нажеванное, и почти что залпом осушила кружку чая, от чего Даби в мимолётном удивлении поднял брови, почти не веря.  — Ну и как? — Если за твою еду надо будет драться, знай, меня посадят первой. — Сестрица показательно складывает руки на животе, вытягиваясь на стуле.  — Я серьёзно спрашиваю, как тебе? Соль, перец, не знаю… С майонезом попробуй, или с чем их ещё едят.  — Это невъебически, Дабс. Это невъебически. — Мечтательно повторив, Тога тянется за следующим кусочком. — Я хочу, чтоб завтра это было в моём ланчбоксе. — Забирай. — Тойя показывает ей сковороду, где осталась ещё порция. Он планировал съесть сам, но голодным студентам надо оставлять подпитку для ума, пускай конкретно эта студентка и не была голодающей. Видимо, это уже что-то на уровне инстинктов старшего брата – оставлять младшему, даже если не хочешь. — Кстати, с чего такое разнообразие? Кто-то умер или наоборот?  — Нет, мой папаша ещё в добром здравии. Это я готовил для… — Тойя неопределённо ведёт рукой, будто боясь назвать имя в сотый раз, но Тога кивает со слишком понимающим видом.  — Значит, наоборот. Кто бы мог подумать, что в такую маленькую, хрупкую девушку, влезет столько еды, и она ещё будет пытаться склянчить порцию, которую сама же просила оставить на завтра. Либо это был показатель того, что Тойя действительно справился со своей задачей, и готов покорять Ястреба домашней пищей. Идея была настолько спонтанной, что аж хорошей, и Даби ненароком почувствовал собственную гордость.  — «Хоукс, у меня есть веский повод для встречи.»  — «Ты можешь называть меня просто «Кейго», ни к чему это. Так что?»  — «Я приготовил твою любимую американскую курицу.» — Следует фото Тоги, которая несколько минут назад тянулась за спрятанной порцией, и собственно сама еда. — «И у тебя есть конкуренты.»  В ответ приходит множество отрывистых сообщений капслоком, мол, как же Ястреб счастлив, как ему приятно что Даби так запарился, и всё в таком духе. Сам же Даби конечно не до конца понимал смысл такой реакции, но догадывался, что дело далеко не в наггетсах.  Дождь прекратился только под конец дня. Унылая погода, унылое состояние, так как Кейго никак не мог найти время позвонить, от чего разговор состоялся практически в ночь. На самом деле, Тойю это устраивало больше, чем общение в живую: он не нервничал о своём внешнем виде, не парился за поведение, и чувствовал себя уютно, сидя на кровати или на кухне, отдыхая или ужиная, при этом слыша расслабленный низкий голос в ответ, иногда заглушаемый подушками, шуршанием бумаги или щелканьем клавиш. Но жгучая потребность встретиться никуда не пропадала: это всё ещё был Кейго, это всё ещё был его красивый образ, а Даби любит всё красивое, любит любоваться, но не трогает.  — Скоро конец ноября, а мы так и не встретились.  — Да, я так и не попробовал курицу в твоём исполнении. — Наигранно печальный голос, словно Таками только это и заботило, и Даби начал переживать, получится ли у него оправдать ожидания. — Эй, ты даже шутить не будешь?  — Шутить о чём?  — О том, что это каннибализм. Формально птица ест птицу. Я часто слышал это в свой адрес, даже странно, что ты промолчал.  Это ж какой гений додумался до такой херни? Явно не Тойя, у него слишком заторможенный мозг, который сейчас пытался выдавить из себя что-то большее, чем: «ну, я, эм, забавно».  — Я бы не додумался до такой шутки. У меня в голове последнее время только коды, Cloudflare, вероятность и статистика. Я заторможенный в этом плане. — Понятненько. — Задумчивая пауза, и Даби понимает, что с этим человеком даже есть о чём молчать. Приятно молчать, по делу, с пониманием. Молчание не стыдно нарушить и не неловко создать. Только вздрагиваешь как ото сна, когда слышишь внезапное обращение. — Слушай, раз мы начали тему… — Чего? Каннибализма или статистики? — Что нравится тебе?  — Мне? Что мне должно нравится?  — Еда. У меня это курица, а у тебя?  Неверный запрос, повторите попытку позднее. Тойя ведь, по правде, понятия не имеет. Он любит сладкий кофе, шоколад, но этот ответ по видимому не устраивал Кейго. В памяти хаотично всплыли моменты из детства: желейные конфеты со вкусом арбуза; спокойный летний день и игры; тихий смех родных, который больше никогда не прозвучит в стенах родного дома.  Даби выдал, не особенно задумываясь:  — Арбуз.  — Арбуз? — Ястреб переспрашивает слегка недоуменно, но если бы Тойя видел его сейчас, он бы размяк в конец от нежности его улыбки.  — Ну… Да. Он просто вкусный.  — Как думаешь, растут ли арбузы в ноябре?  — Пф-ф, нет. Странный вопрос, у них сезон вроде бы максимум до октября, а сейчас и у ноября конец, они там перемёрзнут все. — Ястреб тихо подтверждает, и вскоре они заканчивают разговор. Тойя не смел задерживать его на лишнюю минуту, хотя капризная и наглая сторона так и рвалась перечить и требовать, чтобы ему хотя-бы сладких снов пожелали.  — Ну что-ж, Ястреб-младший, мы снова остались одни. ***  — Тойя, спишь? — Голос Кейго дрожит, и у Тодороки сердце ёкает.  — Нет, — Совсем сипло отвечает, переставив ноутбук с колен и смотря на время. Четыре часа утра. — Что случилось?  — Ты можешь кое-что абсурдное сейчас сделать? — По небольшому читательскому и юношескому опыту, одышка на другом конце не предвещала ничего хорошего, но Даби старался не спешить с выводами.  — Что именно?  — Открой мне дверь, я на пороге. — Наконец безудержное хихиканье, но Даби вообще не до смеха.  Шипящим громким шепотом он возмущается:  — Какого хуя ты там делаешь!? — И бежит вниз, теряя на ходу тапки, и стараясь не разбудить топотом Тогу. Телефон всё ещё прижат к уху, когда он видит на пороге Ястреба, в чью куртку завернут огромный, зрелый арбуз. На лице Кейго целая сборная солянка из эмоций: вина, смех, глупость, и особенные искорки золота в глазах.  — Я подумал, почему бы и нет, и оказывается арбузы в ноябре ещё бывают. Поможешь отнести? Тяжелый, сука, я еле поднял.  Даби не может прийти в себя даже тогда, когда крупнокалиберная ягода оказывается в раковине его кухни, а Таками снимает с себя мокрую от дождя куртку. Наконец осознание настигает: Ястреб, пришёл к нему домой, в четыре утра, ради того, чтобы… Чтобы подарить арбуз, который поздней осенью хер где достанешь? Это и правда абсурд.  Перезагрузка системы завершена.  — Ты где его нашел?  — Украл. — И непонятно, шутит Кейго, или уже нет. — Как это по-геройски. — Даби просто разъёбывает. Он задыхается от беззвучного смеха, смеется ещё больше от того, как это всё выглядит, смешит Кейго собой, пока оба в полумраке кухни пытаются подойти к раковине и наконец помыть нежданный сюрприз.  Кейго уже не в силах сдерживать звук, и Тойя сразу хватает его за плечи, шепча хоть что-то убедительное, чтобы не разбудить Тогу, а в итоге просто роняет голову ему на плечо и пытается заглушить самого себя, одновременно держа ладонь на губах Ястреба.  — Всё, надо успокоиться. — Тяжело вздохнув, Даби смахивает с глаз слезинки и смотрит в потолок, пока Ястреб крепко держит его за руку. — Так а если серьезно, откуда?  Кейго в ответ расправляет крылья, прижимает палец к губам, загадочным тоном отвечая:  — Т-ш-ш, это магия. — На этом и условились.  Магический арбуз был отмыт и нарезан Ястребом, мастерски управляющим ножом. Он был с косточками – Кейго проглядел и, видимо, просто спиздил не ту породу – но Даби было всё равно. Сладкий запах, засахаренная мякоть, насыщенный красный цвет, и всё это ровными кубиками отправлялось в миску. Кейго старался, очищал от косточек как мог, идеально нарезал, но терпение Даби не резиновое.  В пару широких шагов он приближается, ровно тогда, когда в руках Ястреба была большая долька, с коркой и семечками, такая же неидеальная как и они в сущности, и от того ещё более вкусная. Даби впивается в неё, откусывает столько, сколько вмещает его рот, и после этого встречается с шокированным золотым взглядом. Тойя чуть ли не давится, но счастье того стоит; Кейго снова смеётся с него, и этот звук наполняет сердце. С трудом прожевав и сплюнув некоторые семена, всё ещё с полу-набитым ртом Даби пытался говорить, но сок так и полился при малейшем движении губ, вызывая истеричный смешок у него самого. Кейго поторопился протереть ему лицо, уже серьёзно приговаривая:  — Тише, тише, не торопись. Подавишься же.  И Даби почувствовал себя совсем маленьким и глупым под его руками. Он, весь в соке, жадно откусивший непосильный кусок, и терпеливый Ястреб, который заботиться о таких мелочах, как липкая сладость на коже, или пятна на черной толстовке. Тодороки заглядывает ему в глаза, пытается найти причину, ожидаемое раздражение, но видит лишь веселье и скромную доброту, к которой хочется тянуться.  — Извини, не хотел испортить. — Он небрежно махает рукой в сторону миски с ягодными кубиками. — Да хуй с ним, я же для тебя и принёс. — Как же Ястреб вкусно материться. Вкуснее всякого арбуза, кофе, и всех сладостей вместе взятых. Что-то в нём, в каждом слове, в каждом действии и взгляде, влекло как собаку на кость, и Даби искреннее считал его сокровищем. Не потому, что тот герой, и Даби особенный. Потому что перед ним Кейго, а перед Кейго – Тойя.  И он остался завороженно наблюдать за тем, как Ястреб старается – для, блять, него – убирает семечки, даже мягкие белые, срезает корку с идеальной точностью, когда светлая кислая часть не остаётся на сладкой. Он нёс это невесть откуда, надрывался, просто потому что Даби, почти не думая, назвал как любимую еду? Вот так, с ходу? Маршрут до ЗАГСа построен. Через 200 метров поверните...  Тойя, возьми себя в руки. Тойя!  — Разрешишь у тебя остаться на ночь?  — На утро, ты хотел сказать? А вообще говно вопрос, в любое время, птичка. — «Тойя, ты сказочный долбаёб» сказал бы он себе, если бы Ястреб не оценил новое прозвище.  — Продолжай меня так называть, и я переименую твой контакт в «Белоснежку». Принцесса. — Всё ещё мужская, натуральная и сильная гордость, была ущемлена, но от натурального тут даже цвета волос не осталось. — Что с лицом? Ладно, я понял, прости…  Видимо, у Даби настолько стервозный взгляд, что тут одними прощениями не отделаешься.  Это было похоже на свидание, собственно, как и любая их встреча. Чай для хорошего сна, и холодная, сладкая, огромная ягода со вкусом лета. Они устроились на диване в гостиной с двумя мисками, поставили случайный незамысловатый фильм, и оба дополнительно укрылись пледами. Ястреб, что называется, чувствовал себя как дома: расслабился и просто отдыхал, уперевшись спиной в Даби, чувствуя его естественный жар сквозь толстовку. Это была услада для его замёрзших маленьких крыльев, и пару раз он чуть не уснул, сразу пытаясь отвлечься диалогом.  — Ты даже дома толстовки носишь?  — Представляешь, я дома в одежде хожу, а то мало ли кто подглядывает.  — Да нет, я имею ввиду, изначально подумал, что тебе так теплее, или что ты прячешься, а… Ладно, что я доебался то, тебе просто удобно. … Через 200 метров поверните направо… На лево Даби себе ходить не позволит. — А тогда чего спросить решил? — Тойя смотрит на него с тупой надеждой в глазах, непонятно на что: Кейго банально проявил уважение к нему, или готов понять его комплексы.  — Я сказать хотел, что тебе те джинсы в обтяжку очень шли, странно, что редко такое носишь.   Одной фразой, Ястреб смахивает чёрта с левого плеча с лицом Старателя, и остаётся только несчастная резиновая уточка в сияющих доспехах на правом.  Даби по началу не понимает, потом до него доходит, и доходит так, что кусок арбуза в глотке застревает. Всё внутри только кричит: «Правильно.»  Правильно то, как Кейго на него опирается, словно Даби надежнее всего дивана; правильна их атмосфера, близость, тишина, когда интернет пропал и фильм заглох, а за окном сверкнула молния в утренней тьме.  Каждая их встреча, в той или иной степени, как самое романтичное в его жизни свидание. Если это не так, то он уже не знает, куда ещё выше, раз сердце уже с ума сходит с первой их встречи. Это самый лучший абсурд в его жизни.