Право на чужое завтра

Холодные пальцы сдавили горло, перекрывая воздух. Слепой, животный ужас вырвал Нила из сна одним резким рывком. Он рухнул на кровать, судорожно хватая ртом воздух, сердце колотилось где-то в висках. Комната поглощала его целиком — непроглядная, густая темнота, пахнущая пылью и страхом. Чёртовы кошмары. Уже третью ночь подряд они не оставляли его в покое. Ладонь инстинктивно потянулась к шее, нащупывая синяки, ссадины, любые следы — но кожа была гладкой и целой. Лишь память о давящем удушье оставалась живой и осязаемой. За окном царила кромешная тьма. Часы висели слишком далеко, чтобы разглядеть время, и эта неизвестность лишь подливала масла в огонь тревоги. Тишину разрывало лишь его собственное, тяжелое дыхание. Духота спальни, казалось, сама стала соучастницей кошмара. Ему нужно было бежать. Двигаться. Сделать что угодно, только бы не оставаться наедине с этим гнетущим ощущением и четырьмя стенами. Сорвавшись с кровати, он босиком направился в сад. Коридоры особняка в ночной мгле преображались. Знакомые очертания становились зловещими, из каждой тени ему чудились призраки прошлого. Вот-вот из-за угла появится Лола с своей слащавой, ядовитой улыбкой и потянет на «урок», или Натан с тупой, жестокой усмешкой. Нил ускорил шаг, сердце заколотилось чаще. Повернув за угол, он вздрогнул и отшатнулся, приняв темный гербовый портрет за фигуру отца. Собрав волю в кулак, он заставил себя дышать глубже и почти бегом устремился к спасительным дверям в сад. Холодный ночной воздух обжег легкие, но это было благодатное, очищающее пламя. Нил сделал несколько жадных глотков, прежде чем ступить босыми ногами на шершавую каменную дорожку. Холод камня был неприятен, но реальен — он привязывал к настоящему, отрывая от прошлого. Он двинулся туда, где по смутным воспоминаниям должен был быть фонтан. Его сопровождал ночной хор: приглушенное уханье совы, шелест листьев под легким ветерком и тихий шлепок его собственных босых ступней. Внезапная тень, метнувшаяся через дорожку, заставила его вздрогнуть — куница, не больше его ладони, испуганно скрылась в кустах. Сначала он услышал — едва уловимое журчание, нарастающее с каждым шагом. Затем и увидел. Фонтан. Трехуровневая каменная громада из темного гранита, с которой струились десятки водяных струй, похожих в лунном свете на танцующие серебряные свечи. Нил подошел вплотную и медленно, почти против воли, протянул руку. Ледяная струя с силой ударила в ладонь, разбиваясь на миллионы брызг, которые окатили его рубашку, брюки и лицо. Он зажмурился. И когда открыл глаза, вода, стекающая с его пальцев, была густой и алой. Теплая, липкая, с медным привкусом крови, заливающая его, застилающая глаза. Он снова был там. В пыльном, пропахшем смертью подвале. Он истекал на грязном полу, а над ним, широко и тупо ухмыляясь, стоял Натан. — Молодой господин Джостен. Реальность вернулась так же резко, как и ушла. Мягкий, но не допускающий возражений голос вырвал его из кошмара. Нил вздрогнул, отдернул руку, обернулся. Перед ним стояла девушка в строгом черном одеянии, чуть выше его. Волосы, собранные в тугой хвост, открывали знакомые пронзительные карие глаза. Шпионка Его Высочества. Рене. — Вы простудитесь, — констатировала она, ее взгляд был прямым и неотрывным. Нил скептически оглядел свои босые ноги, а затем — ее ботинки. — Разве в Ваши обязанности входит не только слежка, но и няньчанье, леди…? На ее лице мелькнула тень неодобрения. Нил отвел взгляд, и он снова прилип к фонтану. Вода была кристально чиста. Он почти ждал, что видение вернется, но ничего не произошло. Лишь обычная вода, плещущаяся в мраморной чаше. Рене молча наблюдала, и Нил чувствовал этот взгляд на себе — тяжелый, проницательный, будто просвечивающий его насквозь. — Прошу, оставьте церемонии. Для Вас — просто Рене, — произнесла она тихо, но четко. — А что до вашего вопроса… Мне приказано следить. Но я не могу безучастно наблюдать, как человек сознательно вредит сам себе. Порыв ветра рванул пряди его длинных волос в лицо. Нил с досадой отбросил их назад, мысленно снова пообещав себе укоротить это неудобное наследие. — Раз уж мне позволено отбросить церемонии, то и ты зови меня просто Нилом. — Но как я могу… — начала она. — Не усложняй, — отмахнулся он, наконец встретившись с ней взглядом. Рене промолчала, изучая его. Секунду, другую. —Хорошо, — наконец кивнула она. — Но тебе правда необходимо вернуться в комнату. Ночь холодна. Нил кивнул. — Конечно, — сказал он, но не сдвинулся с места, вновь глядя на воду. — Нил. — Ее голос, негромкий, резал тишину точнее щелчка бича. — Ты не простоишь здесь до рассвета. А я не собираюсь стоять и смотреть, как ты трясешься от холода. Он и правда дрожал. Мокрая рубашка примерзла к коже ледяным саваном. Сдавленно вздохнув, Нил наконец развернулся и поплелся к особняку. Сделав несколько шагов, он остановился и обернулся. — Спасибо, — просто сказал он, сам не понимая, за что благодарит. За заботу? За то, что выдернула из прошлого? Или просто за ту легкую, почти невесомую улыбку, что тронула ее губы, прежде чем она растворилась в тени? Дойдя до дверей, он в последний раз глотнул холодного ночного воздуха и шагнул обратно в душную, прогретую теплом комнату, несущую на себе отпечаток его новых кошмаров.

⛧°。 ⋆|\/\/|⋆。 °⛧

Солнечные лучи уже вовсю полосами ложились на пол, а птицы за окном устраивали переполох, но для Нила ночь так и не закончилась. Стоило ему закрыть глаза, как из тьмы выползали знакомые призраки. Поэтому он сидел за письменным столом, заваленным стопками приглашений. Обычно он спускал эту рутину Мэтту, но сегодня, в попытке заглушить внутренний хаос, взялся за отказы сам. Ручка скрипело, выводя на бумаге резкие, угловатые буквы. Он как раз заканчивал вежливый, но категоричный отказ на прием в честь отъезда Его Величеств Морияма и Нокса, когда в кабинет без стука вошел Мэтт. В его руках был поднос, а на нем — еще одно письмо, от которого у Нила похолодело внутри. — Что на этот раз? — его голос прозвучал хрипло и грубо от усталости. — Леди Бейкер прислала приглашение на вечернюю прогулку, — невозмутимо доложил Мэтт. Его взгляд, полный непрошеной заботы, тяжелым грузом лег на Нила. — Посыльный ждет ответа в гостиной, молодой господин. Нил сжал ручку в пальцах. —Давай сюда. Напишу отказ, пусть не томится. — Нет! — Восклицание Мэтта прозвучало так резко, что Нил вздрогнул. Помощник даже отступил на шаг, прижимая конверт к груди. — Вы не можете! Она — Ваша невеста! — Она не моя невеста, — сквозь зубы процедил Нил, откидываясь на спинку кресла. — Помолвка еще не объявлена. — Но все решено, молодой господин, — голос Мэтта дрогнул от редкого волнения. — Отказ будет воспринят как тяжкое оскорбление. Леди Бейкер и ее семья — ключевые союзники Вашего отца. Вы навлечете на дом Джостенов скандал, который мы не переживем. Нил сжал виски пальцами. Голова раскалывалась, а за ней — вся жизнь, снова закованная в чужие правила. Он сбежал от жестокости одного отца, чтобы оказаться в паутине обязательств другого. — Хорошо, — выдавил он, чувствуя, как по телу разливается горечь. — Передай, что я буду счастлив составить леди Бейкер компанию. На лице Мэтта расцвело облегчение. — Мудрое решение, молодой господин. Я распоряжусь о подготовке кареты. Едва дверь закрылась, Нил с силой швырнул тяжелую хрустальную чернильницу в стену. Стекло со звоном разлетелось, и по светлым обоям растеклась черная, липкая лужа, похожая на запекшуюся кровь. Он ненавидел это. Ненавидел это бессилие. Ненавидел снова жить не по собственному желанию.

⛧°。 ⋆|\/\/|⋆。 °⛧

Вечером, затянутый в безупречный и душный костюм, напившись чая от головной боли, Нил ждал у парадного входа, когда к особняку подкатила карета с гербом Бейкеров. Из нее, словно сошедшая со светской гравюры, выпорхнула леди Марисса. Они направились в придворный парк — место, созданное для неспешных променадов и демонстрации себя публике. Первые пятнадцать минут заполонила легкая, бессодержательная болтовня. Нил отвечал односложно, когда к нему обращались, его взгляд скользил мимо, цепляясь за проезжающих аристократов, которые с нескрываемым любопытством провожали их глазами. — Молодой господин Джостен, — наконец тихо произнесла Марисса, ломая в перчатках тонкие пальцы. — Я чувствую, что эта ситуация столь же неприятна для Вас, сколь и для меня. Нил повернул к ней голову, удивленный ее прямотой. —Я не сказал бы, что она мне неприятна, леди. — Но и радости она Вам не доставляет, — она посмотрела на него прямо, и в ее взгляде внезапно появилась сталь. — Позвольте быть откровенной. Этот брак — воля наших родителей. Я знаю о Вашей репутации. О Вашей замкнутости. И я не питаю иллюзий, что Вы горите желанием связать со мной жизнь. Нил замер, заново оценивая ее. За хрупкой оболочкой светской бабочки скрывался куда более проницательный ум. — Вы очень наблюдательны, — сухо заметил он. — Я реалистка, — поправила она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая, но горькая нотка. — И я хочу предложить Вам сделку. Они свернули на более уединенную аллею, где шелест листьев заглушал их шаги. — Слушаю, — заинтересованно сказал Нил, и в его глазах вспыхнул искренний, а не притворный интерес. — Мы будем играть эту игру. Будем появляться вместе на людях, будем вежливы. Мы дадим нашим семьям то, что они хотят — видимость. А наедине, в брак мы оставим друг другу свободу. Никаких обязательств. Никаких вопросов. Она говорила четко, словно репетировала эту речь, но ее пальцы снова нервно переплелись, а взгляд на мгновение убежал в сторону, в густые заросли. Нил изучал ее, и впервые за весь вечер его лицо выражало живую эмоцию. — Леди Бейкер, Ваше предложение более чем разумно, — медленно проговорил он, тщательно подбирая слова. Он поймал ее взгляд, стараясь прочитать в нем скрытые мотивы. — Позвольте задать один вопрос, чтобы прояснить границы нашей договоренности. Она слегка наклонила голову, давая ему продолжать. — Означает ли эта сделка, — он сделал небольшую, но весомую паузу, — что Вы не станете чинить препятствий, если я найду способ сделать так, чтобы наша помолвка в принципе не состоялась? Глаза Мариссы расширились от легкого шока, но почти сразу в них мелькнуло острое, болезненное понимание, смешанное с внезапной надеждой. — Вы ищете способ аннулировать ее? — прошептала она, бросив быстрый, опасливый взгляд по сторонам. — Я ищу способ быть свободным, — тихо, но с несгибаемой твердостью ответил Нил. — И, полагаю, Вы тоже. Так что мой вопрос остается в силе. Она глубоко вздохнула, и ее плечи слегка опустились, словно под тяжестью невидимой ноши. — Вы правы, — тихо призналась она, и ее голос дрогнул. — Я тоже ищу свободы. Той, которой у меня никогда не будет. — Она снова посмотрела в сторону, и в ее взгляде была такая бездонная тоска, что Нилу стало почти не по себе. — Есть… один человек. Он добр, честен, но он — простой конюх. И мы никогда не сможем быть вместе. Моя семья скорее умрет от стыда. Она резко выпрямилась, смахнув непрошеную слезу с ресниц быстрым, почти гневным движением. — Так что, отвечая на Ваш вопрос, молодой господин Джостен, — сказала она, и в ее голосе вновь зазвучала закаленная сталь, — если Вы найдете способ разорвать эти цепи, не запятнав при этом честь моего дома, то я буду не просто не против. Я буду вашей самой преданной сообщницей. Потому что даже если моя любовь обречена, я предпочту остаться одной, чем быть запертой в браке без права на выбор парнёра. Нил кивнул, чувствуя, как с души сваливается камень, но в груди защемило от неожиданной жалости. — Вы должны понимать, что всегда есть шанс появления нового жениха, — осторожно заметил он. Марисса грустно улыбнулась, и в этой улыбке была внезапная, отчаянная хитрость. — Я понимаю. Однако он вряд ли появится достаточно скоро. Ведь я буду слишком «опечалена» и «не готова» после расторжения помолвки с моим любимым. Нил едва сдержал короткий, одобрительный смешок. Он и представить не мог, что эта, казалось бы, хрупкая и болтливая леди окажется столь искусной актрисой и стратегом. В конце концов, женщины, которых он встречал, всегда оказывались сильнее, чем казалось на первый взгляд. — Тогда я даю слово: если найду выход, мы воспользуемся им вместе, — наконец сказал он. В его голосе не было ни фальшивой галантности, ни снисхождения — лишь суровая, деловая уверенность. — Ваша тайна в безопасности со мной. На ее губах дрогнула слабая, но искренняя улыбка благодарности. — И ваша — со мной, — без колебаний ответила она. Потом, опомнившись, добавила более светским, беззаботным тоном: — Нам стоит возвращаться. На нас уже начинают смотреть. Они развернулись и пошли обратно к ожидавшей их карете. Возможно, — пронеслось в голове у Нила, — лишь возможно, у него появился шанс разорвать хотя бы некоторые из сковывающих его цепей.

⛧°。 ⋆|\/\/|⋆。 °⛧

Возвращение в особняк Джостенов прошло в привычной, давящей тишине. Нил направился прямиком в свою комнату, надеясь укрыться от людей. Он снимал комзол, который чуть ли не душил, когда дверь бесшумно открылась. Вошла герцогиня Селена. Её шаги были легки, а на усталом, но все еще прекрасном лице играла мягкая, почти нежная улыбка. Лживая, как всегда. — Нил, дорогой мой, — её голос был сладким, как мёд. Она подошла сзади и положила тонкие, холодные руки ему на плечи, слегка сжимая их в якобы успокаивающем жесте. — Я слышала, прогулка с леди Бейкер прошла хорошо. Это радует моё материнское сердце. — Да, мама, — осторожно ответил Нил, чувствуя, как под её прикосновением мышцы сами собой напряглись. — Ты должен больше отдыхать, милый, — продолжала она, окинув взглядом кипу бумаг на столе. Её пальцы принялись делать лёгкие, круговые движения, которые должны были быть массажем, но ощущались как обследование тюремщика. — Ты так усердно трудишься. Прямо как твой бедный брат Эдвард перед… ну, ты знаешь. Её голос дрогнул, искусно подобранной грустью. Нил не шелохнулся. — Но знаешь, что омрачает моё спокойствие, сынок? — её тон оставался ласковым, но давление пальцев на его плечи чуть усилилось. — Мне сказали, что ты отказался от приглашения на прощальный бал в честь отбытия королей. Это правда? Она наклонилась ближе, и её шёпот стал шипящим, словно лезвие, обёрнутое в бархат. — Ты понимаешь, как это выглядит, Нил? После той несчастной сцены с Мориямой? Это могут расценить как слабость. Как оскорбление. Ты бросаешь тень не только на себя, но и на всю нашу семью. На твоего отца. На память Эдварда. Каждое слово было уколом, тщательно прикрытым материнской заботой. Любовь. Какая удобная пытка. — Мы и так на грани из-за твоего недавнего поведения. Не заставляй меня волноваться за тебя ещё больше. — Герцогиня медленно спустила свои ладони по его руками и остановилась на предплечьях. Её голос при следующих словах приобрёл более жёсткий оттенок. — Не заставляй нас принимать меры, чтобы оградить тебя от последствий твоей же неосмотрительности. Нил стоял неподвижно, опустив взгляд на ладони «матери». Воспоминание накрыло его с головой неожиданно и быстро: десятилетний мальчик стоит перед матерью, которая вручает ему нож и говорит, что это наказание, но она не может его воплотить, так как слишком любит его, поэтому Нил сам должен себя наказать. Воспоминание было мимолётным, и Нил даже не сразу сообразил, что это было не его, Натаниэля, воспоминание, а Нила. Так вот откуда эти шрамы. Он чувствовал, как ярость закипает у него внутри, холодная и беззвучная. Это было хуже, чем пытки отца. Это был яд, капающий прямо в душу. Она не ломала его открыто. Она заставляла его ломать себя самого. — Я понял, — выдавил он наконец, голос его был ровным и пустым. — Я подумаю над своим решением. — Я знала, что ты всё поймёшь, мой умный мальчик, — она нежно поцеловала его в макушку, и её губы были ледяными. — Ты ведь не хочешь нас огорчать. Мы всего лишь желаем тебе добра. С этими словами её руки убрались с его рук, и она вышла из комнаты так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение удушья. Нил медленно сжал кулаки, вонзившись ногтями в ладони. Он посмотрел на своё отражение в зеркале. Нет. Не своё. На Нила Джостена. Нил Джостен, который, похоже, никогда не хотел умирать. Оглушительный звук разбитого стекла разнёсся по комнате. Натаниэль ударил со всей силы, и осколки посыпались, впиваясь в костяшки пальцев, а зеркало покрылось паутиной трещин, безвозвратно искажая отражение того, кем он должен быть.

⛧°。 ⋆|\/\/|⋆。 °⛧

В итоге Нил снова был одет в дорогие, неудобные одеяния и предстал перед королями. Балы всё же не его любимое место, но он опять здесь. Воздух бального зала был густым от смешения духов, винных паров и приторной лести. Он провел уже два часа в непрерывном круговороте бессмысленных разговоров. Герцог из соседнего герцогства подробно рассказывал о своих охотничьих собаках, графиня — о новых гобеленах в своей летней резиденции. Нил отвечал вежливыми, заученными фразами, кивал в такт и чувствовал, как маска «молодого господина Джостена» все сильнее давит на переносицу. Самым странным было полное отсутствие внимания со стороны Рико Мориямы. Король Вороньих Земель, восседавший на почетном месте, казалось, вообще забыл о его существовании. Его темный, тяжелый взгляд скользил по залу, но ни разу не остановился на Ниле. Это должно было быть подозрительно, но после их последней стычки Нил с готовностью принял эту передышку. Пусть игнорирует. Его это более чем устраивало. По сигналу герцогини он пригласил на танец Мариссу Бейкер. Их договор делал этот формальный ритуал чуть менее невыносимым. — Вы выглядите уставшим, — тихо заметила она, легко следуя его шагам. — Это место высасывает душу, — так же тихо ответил Нил. — Но с Вами, леди Бейкер, по крайней мере, можно не притворяться, что я наслаждаюсь процессом. Уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. —Тогда давайте просто перетерпим. Танец закончился. Нил отвел ее к матери, обменялся парой любезностей и, почувствовав, что еще одна минута в этой духоте — и он сорвется, отступил к одной из мраморных колонн, обрамлявших танцевальную площадку. Этот уголок был его временным спасением — здесь можно было хоть на мгновение отстраниться от всеобщего внимания, наблюдая за происходящим со стороны. Он прислонился к прохладному камню, закрыв глаза, и позволил себе на секунду расслабиться. Именно в этот момент сбоку раздался знакомый, резкий голос: — Твоя способность выглядеть совершенно несчастным в самом веселом месте королевства поистине восхищает, Джостен. Нил вздрогнул и открыл глаза. Рядом, прислонившись к той же колонне, стоял Эндрю. В его руке бокал с вином, но он, казалось, забыл о его существовании. — Ваше Высочество, — Нил слегка склонил голову, мгновенно надевая привычную маску. — Я просто даю другим возможность блистать. Нил чувствовал себя неуютно в обществе принца. В последний раз, когда они встречались Нил выдал слишком многое и не понимал как должен себя вести рядом с ним. На самом деле, он не был бы против, если бы Эндрю просто игнорировал его. К сожалению, у него были другие планы и Нил не мог понять какие. — Блистать? — Эндрю фыркнул. — Большинство из них блистают, как дешевая мишура. Надоедает через пять минут. — Он отпил глоток вина. — Ты хотя бы не пытаешься изображать восторг. — Разве не все здесь играют свои роли? — уклончиво парировал он. — Играют. Но некоторые так вживаются, что забывают, где заканчивается спектакль. — Эндрю ленино оглядел зал. — Скучно. Похоже, промелькнула мысль, план принца состоит в напоминании, что знает секрет Нила и о его шатком состоянии. Ублюдок. Нил почти был готов высказать всё, что думает о принцем прямо ему в лицо, когда к ним подошла Рене в изящном платье. Невольно Нил удивился этому, он правда не думал, что встретит её здесь. — Ваше Высочество, Вас ищет конюх. Ваша кобыла вновь проявила характер, отказывается слушаться. Никто не может с ней справиться. На лице Эндрю мелькнула тень раздражения, но не гнева — скорее нечто похожее на досаду. Нил сдержал злорадную ухмылку, похоже, карма существует. Он отдал бы свою вторую жизнь, чтобы посмотреть на копию принца в животном эквиваленте. — Опять? Хорошо, я иду. Когда Рене удалилась, а Эндрю собрался уходить, поставив бокал на один из подносов, которые проносил слуга, Нил неожиданно для себя спросил: — Разрешите проводить, Ваше Высочество? — Эндрю поднял бровь, и Нил поспешил добавить, ловко придумывая ложь. — Просто я никогда не видел лошадей вблизи. Не ездил верхом. Это была даже не совсем ложь — в своем мире он видел их лишь издалека, да и то редко. Воспоминания же настоящего Нила о верховой езде были смутными и отрывочными. Эндрю изучающе посмотрел на него. — Никогда? — В его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Даже не представлял, что ты так легко можешь выдать себя, Джостен. «Вот дерьмо», — молнией пронеслось в голове Нила. Он ощутил, как по спине пробежали мурашки, но внешне лишь изобразил легкую досаду, будто вспомнил о мелкой оплошности. — Ах, да, тот несчастный случай, — Нил махнул рукой, делая вид, что ищет слова. — Видимо, мой мозг так старательно вытеснил тот провал из памяти, что я и впрямь начал верить, что никогда не сидел в седле. Спасибо, что напомнили, Ваше Высочество. Напоминание о собственном унижении — отличный способ разрядить обстановку. Внутренне же он лихорадочно соображал, насколько эта ложь была глупа. Он играл с огнем, забыв, что чёртов Нил Джостен упал с лошади чуть больше месяца назад. К его удачи, Эндрю посчитал его прокол довольно забавным и недостаточно важным событием, коротко кивнул: — Хорошо. Посмотрим, испугаешься ли ты ее больше, чем этого бала. Забудьте, Нил больше никогда не подумает об Эндрю и удачи, как что-то совместимое и хорошее. Они вышли из зала, и Нил с облегчением ощутил на лице прохладу ночного воздуха. По дороге к конюшням он украдкой наблюдал за Эндрю. Тот шел быстрым, уверенным шагом, его поза изменилась — исчезла показная небрежность, появилась собранность. — Она не злая, — неожиданно сказал Эндрю, ломая молчание. — Просто не терпит глупости. Чувствует ее за версту. Нил кивнул, хотя не был до конца уверен, что понимает. Когда они вошли в конюшню, его обдало теплом и запахом сена, кожи и чего-то живого, дикого. И там, в дальнем стойле, стояла воронова кобыла — вся напряженная, с горящими глазами, отфыркивающаяся от растерянного конюха. Эндрю медленно подошел к ней, отогнал конюха и заговорил что-то тихим, ровным голосом. Нил замер у входа, наблюдая, как гордый, колкий принц превратился в кого-то другого — терпеливого, понимающего. Это была не та маска, что он видел раньше. Это было чем-то настоящим. — Подходи, — не поворачиваясь, сказал Эндрю, когда лошадь успокоилась. — Но не с той стороны. Она не любит, когда подкрадываются. Нил подумал о том, чтобы отказаться, смотря на размеры лошади, однако осторожно сделал несколько шагов. Лошадь настороженно повела ухом в его сторону, но не отпрянула. В ее глазах он увидел недоверие и готовность к борьбе. «И вправду, — подумал Нил. — Прямо как её хозяин». — Это Итарезам, — произнес Эндрю, не сводя глаз с кобылы. Нил наблюдал, как принц протягивает лошади кусочек сахара, как та берет угощение. — Позвольте сделать смелое предположение, Ваше Высочество, — тихо сказал Нил, не сводя глаз с пары, невольно опуская свои стены недоверия. — Она случайно не презирает глупые светские беседы? Эндрю замер на секунду, затем медленно повернулся к нему. — Что? — Ну знаете, — Нил сделал шаг вперед, чувствуя внезапную смелость. — Не терпит дураков. Чувствует ложь за версту. Предпочитает действовать, а не говорить. — Он жестом указал на Итарезам. — Не находите, что есть некоторое сходство? Эндрю уставился на него. В его глазах мелькнуло что-то нечитаемое — то ли гнев, то ли неожиданное признание. Итарезам в этот момент громко фыркнула, будто в подтверждение. — Ты хочешь сказать, что я похож на лошадь? — голос Эндрю был опасным, но без настоящей угрозы. — О, нет, Ваше Высочество, — Нил притворно-вежливо склонил голову. — Я говорю, что у Вас на удивление много общего с умным, независимым животным, которое не терпит притворства. Что, согласитесь, куда лучше, чем быть похожим на большинство присутствующих на балу. Наступила пауза. Затем уголок губ Эндрю дрогнул. — Она хотя бы кусается только когда есть причина. — В отличие от некоторых при дворе, — ещё раз указал Нил. Эндрю изучающе посмотрел на него, затем на Итарезам, и неожиданно коротко рассмеялся. Это был сухой, редкий звук, но настоящий. — Хочешь прокатиться на моей копии? — В его голосе слышалась насмешка, но уже без прежней колкости. — Посмотрим, сможешь ли ты справиться с характером. Нил посмотрел на поводья, которые Эндрю протягивал ему, затем на умные глаза Итарезам. Возможно, понимание с этим существом — пусть и на четырех ногах — было первым шагом к пониманию его хозяина. Нил колебался всего мгновение — возможно, это своеобразная попытка убийства — прежде чем принять поводья. Если Эндрю правда хочет его убить, то Нилу не а первой встречаться со смертью. — Она сбросит меня через пять секунд, не так ли? — спросил он, глядя на мощную шею лошади. — Скорее через три, — парировал Эндрю, в его глазах играли весёлые искры. — А если буду вести себя как Вы? — уточнил Нил с легкой ухмылкой, смотря прямо в глаза принцу. В ответ, Эндрю лишь оттолкнул его лицо в сторону лошади и Нил рассмеялся. Может, ему не стоит опускать бдительность. Может, Эндрю станет тем, кто уничтожит его, выдав миру секрет. Может, его убьют сегодня, но он хотябы повеселиться перед этим.

⛧°。 ⋆|\/\/|⋆。 °⛧

Поводья лежали в его ладони непривычно тяжелыми. Итарезам повернула голову, изучая его темным, блестящим глазом, полным немого вопроса, пока Эндрю надевал седло. Нил замер, чувствуя, как по телу разливается адреналин — тот самый, острый и знакомый, что всегда предшествовал прыжку в неизвестность. — Ну что, — раздался сбоку голос Эндрю, закончив с седлом. — Ждешь письменного приглашения? — Просто даю ей время оценить мой характер, — парировал Нил, не отрывая взгляда от лошади. — Прежде чем она вынесет вердикт. Он сделал шаг вперед, неуверенный, но решительный. Кобыла насторожила уши, и Нил замер на полпути, инстинктивно следуя негласному правилу — не совершать резких движений. Эндрю, прислонившись к косяку стойла, наблюдал с молчаливым, почти хищным интересом. — Ладно, красавица, — прошептал Нил, больше для себя, чем для нее. — Давай не будем друг друга разочаровывать. Он медленно протянул руку, не чтобы коснуться, а просто дать ей обнюхать костяшки пальцев. Теплый, бархатистый нос Итарезам коснулся его кожи, заставив Нила вздрогнуть. Воздух с шипением вырвался из ее ноздрей. Она откинула голову, но не отпрянула. Казалось, она взвешивала его. — У тебя есть шанс, — прокомментировал Эндрю. — Значит, ты не показался ей полным идиотом. Пока что. — Вы не представляете, как это лестно, — буркнул Нил, не отводя руку. Он поймал взгляд Эндрю — тот все так же наблюдал, но в его позе исчезла часть привычной напряженности. Здесь, в конюшне, с лошадью, он был менее острым, более настоящим. Может, это и была его самая глубокая маска — маска равнодушного циника, которую он носил. Нил взялся за луку седла, чувствуя, как под кожей играют мощные мускулы кобылы. Итарезам беспокойно переступила с ноги на ногу. — Три секунды, — напомнил Эндрю, и в его голосе снова прозвучала знакомая насмешка. Нил вставил ногу в стремя и одним неловким, но решительным движением взгромоздился в седло. Вышло некрасиво, он это понял по едва слышному фырканью Эндрю. Высота оказалась головокружительной. Он чувствовал каждое движение лошади под собой, ее тепло, ее готовность в любой момент сбросить неумелого наездника. Итарезам замерла, будто ожидая. Весь ее вид вопрошал: «И что теперь?» — Не бей её пятками, если не хочешь полететь через забор, — посоветовал Эндрю, подходя ближе. Он положил руку на шею кобылы, и та, казалось, тут же успокоилась. — Просто дай ей понять, куда ты хочешь двигаться. Она умнее половины моих советников. Нил осторожно натянул поводья, и Итарезам медленно, нехотя, сделала несколько шагов по проходу конюшни. Каждый ее шаг отдавался в нем напряжением в бедрах и спине. Это было неудобно, непривычно и пугающе. Они вышли из конюшни на плац — освещенную луной площадку для выездки. Нил почувствовал, как Итарезам напряглась, учуяв свободу. Ее нетерпение передалось и ему. — Готов к рыси? — бросил Эндрю, и в его глазах снова мелькнули те самые веселые искры. — А у меня есть выбор? — крикнул в ответ Нил, уже чувствуя, как его захлестывает азарт. В ответ Эндрю лишь коротко свистнул. Итарезам рванула с места. Мир слился в темное месиво. Ветер свистел в ушах, сбивая дыхание. Нил инстинктивно вцепился в гриву, чувствуя, как каждое касание его ног к бокам лошади отзывается новым витком скорости. Он не управлял — он держался, доверяя инстинкту животного и надеясь, что его не сбросят на первом же повороте. Он не знал, сколько прошло времени — несколько секунд или несколько минут, — когда Итарезам сама пошла на сбавление, переходя на рысь, а затем и на шаг. Нил сидел в седле, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем и дурацкой ухмылкой на лице, которую он даже не пытался сдержать. Эндрю стоял посреди плаца, руки скрещены на груди. — Семь секунд. Неплохо. — Я… — Нил попытался отдышаться. — Я не упал. — Удивительно, — сухо согласился принц. Нил сполз с седла, ноги его дрожали и плохо слушались. Он прислонился к горячему боку Итарезам, чувствуя, как она тяжело и ровно дышит. Лошадь не отодвинулась. — Спасибо, — сказал он, глядя прямо на Эндрю. И в этот момент он не притворялся, не строил из себя кого-то другого. Это была благодарность за глоток настоящего в море фальши. За то, что его не убили, а дали почувствовать себя живым. Эндрю смотрел на него, и его привычная маска безразличия снова была на месте, но в глазах оставалась тень того интереса, что он проявлял к лошади. — Не обольщайся. Она просто сегодня в хорошем настроении. — Или я хороший наездник, — не удержался Нил, все еще не в силах стереть ухмылку. В ответ Эндрю фыркнул — почти так же, как его кобыла. —Возвращайся в бальный зал, Джостен. Уверен, там уже скучают по твоему несчастному виду. Нил кивнул, снова ощущая тяжесть предстоящей роли. Но теперь она казалась чуть легче. Он бросил последний взгляд на темный силуэт конюшни, на принца, который снова что-то шептал своей строптивой кобыле, и повернулся к освещенному замку. Возможно, человек, который мог его уничтожить, стал чуть менее чужим.