Глава 3
10 ноября 2025 г., 18:03
Почему я здесь?
Я был вторым человеком в управлении и Скайфоллом, и всем Мертвым миром. Делал, что хотел, когда хотел, и каждый из моих подчиненных рвался исполнить любое мое поручение. Я был принцем, первой химерой, бессмертным…
Так почему я здесь?
Потому что так пожелал Силас.
— Я так волнуюсь! — прощебетал Силас, вцепившись в мой локоть, пока дюжина папарацци щелкала затворами. Мы шли к подземной медиа-студии Гаррета и Периша. Репортеры из газет и с канала СНС выкрикивали вопросы, тянули руки с диктофонами, а тиены держали их на расстоянии за металлическим заграждением. Нас окружал гудящий рой мельтешения конечностей, будто мы были медом, а арийцы — голодными муравьями, готовыми оттяпать от нас любой, даже крошечный кусочек.
— Весь Скайфолл, кажется, волнуется, — заметил я, едва двигая губами, словно чревовещатель. Красная ковровая дорожка вела нас к входу в так называемый Улей, который охраняли двое легионеров с бушмастерами и невозмутимыми лицами. — Признаю, я немного впечатлен.
— Немного впечатлен?! — воскликнул Силас. Его улыбка могла бы ослепить весь пирс. — Посмотри, сколько людей собралось! И все они заплатили бешеные деньги, чтобы быть здесь. Ты видел яхты, лодки? Наша, кстати, самая большая!
— И с самым идиотским названием, — буркнул я. Неро предложил назвать королевскую яхту «Яхтзи» — игра слов с настольной «Ятзи»* — и, к несчастью, Силасу эта идея понравилась.
*Ятзи — это азартная игра в кости, также известная как «покер на костях». Игроки бросают пять кубиков до трех раз за ход, стараясь собрать одну из 13 комбинаций, чтобы набрать как можно больше очков. Побеждает тот, кто набрал наибольшую сумму по итогам 13 раундов. «Yachtzee» звучит как язвительное название для роскошной игрушки, где люди бросают кубики в игре Yahtzee, но на кону жизни и судьбы.
— Все сложилось идеально! — восторгался Силас. Теперь он махал фотографам, сияя как новогодняя елка. Я никогда не улыбался для прессы. Не только потому, что поводов для улыбок не было, но и потому, что как-то узнал от Гаррета о награде, назначенной в свободных медиа за снимок, где я улыбаюсь. Десять тысяч долларов, на минуточку. Я покачал головой, щурясь. Свет был таким ярким, что резал глаза. А в землях пустынников солнце скрывалось за пеленой. Я даже завидовал им в тот момент и мечтал о солнцезащитных очках. Мы подошли к входу, и охранники расступились, не сводя глаз с невидимой точки впереди. Силас махнул на прощание фотографам — щелчки затворов потом еще долго будут преследовать меня во снах — и мы вошли внутрь. Несносное солнечное сияние мгновенно поглотила пасть подземелья, и радужный блеск идеального летнего дня угасал, как глаза умирающего. Вскоре единственным источником света остались длинные трубки, встроенные в металл на стенах, глухих и холодных, будто стенки гроба. Мои глаза встретили этот мрак с облегчением. — Королек! Эни! — окликнул нас Неро. Он стоял у входа со своим сенгилом Джесси и Дрейком. — Там снаружи охуенно, вы видели? Где Никкиборг? Он останется на оргию? — Его отвезут на виллу, — ответил я. — Нас не будет на оргии. Никки к такому еще не готов, а у меня дела. — Обидно, досадно, но ладно, — протянул Неро, слегка разочарованный, но тут же оживился, встретившись взглядом с Силасом. — Скажи, что ты гордишься! Ну скажи! Это же безумие! Гавань похожа на гребаный Сан-Франциско. Людей — море, и число зрителей у телеков просто зашкаливает. Они пока крутят только рекламу и обратный отсчет, а уже пол-Скайфолла у экранов. Остальные подтянутся, как только закончится рабочий день. — Это потрясающе, любимый, — сиял Силас. — Пойдем посмотрим командный центр Периша и Гаррета. Мы видели дроны, когда садились. Хочу посмотреть, что они могут. — Я покажу дорогу! — воскликнул Дрейк и сорвался с места так стремительно, что мы с Неро и Силасом синхронно дернулись, готовясь к его неизбежному полету кубарем вниз по лестнице. Но, к счастью, этого не произошло. Мы начали спускаться. — Почему Периш спроектировал это место как бомбоубежище? — спросил я. Эхо от наших шагов было настолько ритмичным, что мои слова ложились на него, будто текст к техно-треку. — Этот Улей скорее похож на банковское хранилище. — Ты же знаешь Периша, — отозвался Неро, лениво пожав плечом. Он шел впереди, а его Джесси следовал за нами. — Чуваку комфортно внутри бетона и железа. Поэтому, наверное, он решил воссоздать катакомбы лабораторий в Пустоши. Мне, если честно, нравится. Мы, конечно, сгорим нахуй, если тут случится пожар, но выглядит классно. Я об этом не подумал. И начал незаметно поглядывать по сторонам. Мы сошли с лестницы и оказались в скромном фойе с гранитным полом и стальными стенами. По бокам — две двери, но нас повели прямо, в узкий коридор. Впереди виднелся свет экрана, и по бликам на металле я понял, что их там много. Да, я уже различал и тараторящий голос Периша, и мягкий смех Гаррета, доносящиеся из той комнаты. Мы прошли по последнему коридору, где потолочные круглые лампы сменили встроенные световые панели, и все вокруг стало походить на «Зону 51» или одну из комнат для допросов, которые Неро и Сеф оборудовали глубоко в подвалах Кардинал-холла. Но стоило мне войти в главный зал Улья, как возникло ощущение, что мы свернули не туда и оказались в версии командного центра НАСА от Скайтеха. Или, возможно, в воплощении тайной мечты Периша оживить «Матрицу». В центре стоял стол, изогнутый в форме подковы, рассчитанный на семь рабочих мест с плоскими мониторами и офисными креслами. Над ним на кронштейнах, закрепленных в потолке, висело еще несколько экранов. По периметру стальных стал стояли сервера и оборудование, которое я не смог опознать, но предположил, что оно предназначалось для мониторинга и обработки большого потока информации. Повсюду тянулись пучки проводов, стянутые пластиковыми стяжками. В одном углу сгрудились кофейный аппарат, мини-холодильник и тележка с микроволновкой, на которой лежала мраморная плитка — я не сомневался, что это их импровизированный нарко-бар. Кроме Периша и Гаррета в комнате находились Аполлон и Артемис. Оба уставились в монитор, нависая над сидевшем в кресле Перишем. На экране показывали площадку, по которой мы только что прошли; внизу двое рабочих, задрав головы, рассматривали зависший над ними дрон с камерой. — Парни, смотрите! — радостно воскликнул Гаррет. — Дроны работают идеально, и камеры на поверхности, похоже, выдерживают погодные условия. Пока все прекрасно! Я, конечно, срусь от нервов, но, кажется, все идет гладко. Я заглянул через плечо Гаррета. — Кто управляет этими дронами? Периш, сложив руки на коленях, со скромной улыбкой наблюдал за экраном. — Искусственный интеллект! — выпалил Аполлон, не по статусу опередив Гаррета. Возбуждение в его голосе проступало неоновыми вспышками. — Они реагируют на движение. Любой из нас может переключить управление на ручной режим, но в основном дроны и камеры работают автономно. Мы просто задаем параметры: отслеживать движение или фокусироваться и увеличивать масштаб, показывать общие планы или вести фоновую съемку. Артемис усмехнулся: — Наш техник Эйвери обучает нас основам съемки фильмов. Аполлон, похоже, втянулся больше всех. Я удивлен, как он еще не притащил домой второго мужа. Аполлон шутливо хлопнул брата по плечу. — Думаю, стоит подождать пару лет. Я только женился на Джиро, не хочу испытывать судьбу. — Перри, покажи им дротики! — взвился Дрейк, раскачиваясь из стороны в сторону, словно его тело не могло удержать восторг внутри. — У них есть дротики, тазеры и даже пушки! Так круто! — Любопытно, — сказал я. Периш вывел на экран второе окно, сдвинув в сторону трансляцию с дрона. — Боевые дроны? Легиону это пригодится. Вы будете производить их после окончания игр? — Не совсем боевые, но они могут обезвредить цель, — ответил он и указал на металлический стол, заваленный электронными деталями. В центре лежал один из дронов. — Вот этот Рио сейчас модернизирует. Корпус из твердого пластика, кроме стального механизма оружия, чтобы не утяжелять его. Винтовые лопасти тоже стальные, аккумулятора хватает на сутки, зарядка занимает два часа. Пока Периш говорил, мы с Силасом подошли к столу и рассматривали впечатляющее устройство. — Радиус действия охватывает весь остров, если исправны ретрансляторы. Видеопоток хранится на серверах здесь, в Улье, так что если дрон уничтожат, запись не потеряется. — Великолепно, — прошептал Силас. — Какие удивительные технологии может создать человеческий мозг, если сфокусируется на них. ‘Если сфокусируется не на клонировании Ская, ’ — подумал я, проводя пальцем по тонкому корпусу. Дрон был размером чуть больше обеденной тарелки, с тремя винтами сверху и камерой снизу. — У нас есть и наземные установки, чтобы уничтожить любого, кого захотим, — продолжал Периш. — Хозяин Силас хочет, чтобы участники полагались только на себя, так что дроны будут использоваться в основном для защиты их самих или легионеров, если тем придется вмешаться, ну и против спаек, если взбесятся. Мы готовы к любому сценарию. Я поднял дрон. Он действительно был легким. На корпусе только синий логотип Скайтеха. Отлично впишется в ландшафт. — Впечатляюще, Периш. — Я посмотрел на бессмертного ученого и увидел безумно гордую улыбку. Его нечасто хвалили, но сейчас он действительно заслужил. — Как я уже сказал, это пригодится Легиону после завершения игр. Твои спайки тоже здесь? Похоже, ты приложил руку почти ко всем сложным элементам этих игр. Периш кивнул. — Да… я рад был сделать как можно больше для хозяина Силаса. — Он отвел взгляд и нервно потер ладони. — Ты отлично поработал, Периш, — сказал Силас, глядя на один из мониторов. — Мы извлечем из этого максимум. — Легион уж точно, — добавил Неро и хлопнул Периша по спине с силой, от которой тот чуть не потерял равновесие. — И не только. Некоторые из твоих тварей — просто ебаный шедевр. Весь Скайфолл будет молиться на твой член. Периш почесал шею, явно смущенный грубым комплиментом. — Я скоро начну работать над твоим заказом, Неро, — быстро кивал он, — и над заказом хозяина Силаса тоже. Скоро у нас появятся новые химеры. Это стало новостью для меня. — Новые химеры? — лицо Аполлона озарилось смесью восторга и шока. — Хозяин Силас, ты наконец решился на четвертое поколение? — Да, любимый, я решил, что время пришло, — ответил Силас. — Мне не хватает малышей в доме, а третье поколение так быстро растет. Хочу, чтобы они успели испытать, что такое забота о младших, пока совсем не повзрослели. — Надеюсь, Арес и Сирис не будут нянчиться с ними, — фыркнул Артемис. — Пока мы не научились делать бессмертных младенцев, я бы не доверил им даже хомяка. Когда ты планируешь начать, хозяин? — После игр, думаю. Посмотрю, как они пройдут, а там решу. У меня много планов после «Острова чудовищ». — Надеюсь, будет еще один изверг, — сказал Неро. — Хотя я бы не отказался и от собственной химеры-кикаро. — Я бы тоже хотел химеру-кикаро, — мечтательно произнес Гаррет. — Гения или ученого только для меня! Я бы его просто обожал! — Он рассмеялся и махнул рукой в сторону экрана. — Смотрите, Джек с Сангвином пришли. О боже… Сангвин выглядит так, будто собирается ограбить нас или толкать зрителям крэк. Мне кажется, весь его гардероб — это десять одинаковых черных худи. — Тц. А ведь когда-то он был таким стилягой, — сокрушался Аполлон. — Ну, хватит, — голос Силаса звучал мягко, но в нем сквозило предостережение. — Сангвин в депрессии, и никто из вас не будет над ним смеяться. — Не то чтобы он нас слышит. Силас одарил Артемиса — того, кто осмелился заговорить, — взглядом, способным спалить кожу до костей. Парень захлопнул рот и не издал больше ни звука. И не только он. Вся комната будто вымерла, в тишине я различал гул толпы журналистов, преследующих Сангвина и Джека на поверхности. Я обошел стол; экраны уже переключили на прямую трансляцию. Стелсы шли к главному входу. Джек держал Сангвина за руку, но не из нежности, скорее, чтобы направлять. Грим, как всегда, выглядел по-своему безупречно: сливовый сюртук с белым жабо, черный чокер на шее, длинные сетчатые перчатки, узкие черные брюки, заправленные в тонкие кожаные сапоги со шнуровкой спереди. Волосы аккуратно зачесаны назад, подстрижены под андеркат… и украшены двумя заколками-пауками. Серьги в том же стиле. Я покачал головой и перевел взгляд на Сангвина. Химера-демон снова оделась как моросец. И как ему удается выглядеть трущобником в новых, сшитых на заказ вещах? Он шел опустив голову и натянув капюшон до глаз. — Мой бедный crucio, — прошептал Силас. — Я так за него тревожусь. Почему он не понимает, что Валена нельзя было делать бессмертным? Я ведь объяснял ему много лет назад, готовил его к этому. Я положил ладонь ему на плечо. — Ты все сделал правильно, хозяин. Это не было порывом. И химеры знают, что не все они станут бессмертными. — Просто… жаль, что он не понимает. Мне кажется, он меня ненавидит. И это разбивает мне сердце. Глаза Силаса заблестели. Чтобы никто не увидел слез, он отвернулся и подошел к дрону. Чувствуя, что атмосфера требует разрядки, Гаррет взглянул на часы. — Аполлон, Артемис, может, покажете всем виллу? — предложил он. — Нам с Перишем нужно готовиться к открытию, а вы нас отвлекаете. Хозяин Силас, ты не против? — Конечно, любовь моя, — Силас быстро стер влагу с ресниц. — Но я останусь. Хочу посмотреть, как вы работаете. Мне нравится наблюдать, как мои создания занимаются любимым делом. Я кивнул. Аполлон и Артемис уже направились к коридору. — Хорошо, у нас еще есть время. Потом пойдем переодеваться, — сказал Аполлон. — Удачи вам! Увидимся на экране! — Удачи, наши милые ведущие, — подмигнул Гаррет. — Наслаждайтесь последними неделями своего достоинства. К моему удивлению, близнецы расхохотались. — Это ты будешь стоять на коленях, братец, — сказал Артемис, ткнув пальцем в Гаррета. — Полировать мои ботинки. — Нет, ты будешь полировать мой член! — крикнул Гаррет и, поймав мой взгляд, рассмеялся, пояснив: — Кроме семейных ставок, у меня с ними пари. Если Марко, наш пустынник-любимчик, сдохнет в первые пять дней, Аполлон и Артемис проведут месяц в роли моих сенгила и кикаро. А если выживет — я стану их и покорным сенгилом-кикаро. — М-м, — произнес я. — Забавно будет посмотреть. Я не особо следил за участниками, кроме тех, кого мимоходом упоминал Силас. Имя пустынника Марко звучало чаще других. Кажется, под него уже даже начали выпускать мерч. Мы оставили Силаса, Периша и Гаррета заниматься их делами и вышли из подземного бункера, именуемого Ульем. На поверхности нас вновь ослепило солнце. Дрейк весело поскакал вперед, ведя нас к вилле, где семья собиралась смотреть игры. Из-за ворот, увенчанных колючей проволокой, выглядывал Никки. Он не выглядел встревоженным — вообще никаким не выглядел, — но его взгляд напомнил мне пса, чей хозяин уже десять минут как опаздывает домой с работы. — Здравствуйте, хозяин Илиш, — ровно произнес Никки, когда мы подошли. — Я хотел подождать вас. Здесь красиво, и воздух приятный. — Да, это из-за деревьев, — ответил я. Мы прошли через ворота, охраняемые четырьмя легионерами, и оказались в огромном саду, где росли цветы, фруктовые деревья и овощи на грядках чуть поодаль. Лорен бы в первую очередь бросился к ним. Он хоть и получает свежие продукты напрямую из агрокомлексов, но все равно с радостью собрал бы их сам. Пока мы шли по мощеной дорожке, петлявшей по саду камней, Никки засмотрелся на персиковое дерево, с которого еще не все собрали. Последние недели Лорен пек персиковые пироги, фланы, торты и крамблы, поскольку сезон был в самом разгаре. — Можешь сорвать, если хочешь, — сказал я Никки. — Лорену это понравится. Только выбирай спелые, остальные оставь дозревать. Никки кивнул. — Да, Лорену это понравится. Я так и сделаю, хозяин Илиш. — Он поспешно поклонился и направился к персиковому дереву своей прямой походкой робота. — Он такой милый, так бы и съел его, — пробормотал Аполлон. — Надо было взять с собой Тая. Он бы хоть немного расшевелил мальчишку. — Таю двадцать три, — сказал я, снимая ботинки у входа. Мои белые домашние мокасины уже стояли на пороге. — И игры, в которые твой сенгил захотел бы поиграть с Никки, пока под запретом. — Да-да, мы знаем, — вздохнул Артемис. — Ты ведь никогда не берешь их в первую ночь. Не понимаю, как ты сдерживаешься. Мы из-за Тая дрались так, что мальчик разрыдался. — Полагаю, не в первый и не в последний раз. — Ну… правильно полагаешь. Я вошел на виллу и огляделся. По стандартам Деккеров все выглядело весьма неплохо. Просторная планировка: гостиная, кухня и столовая объединены, за французскими раздвижными дверьми виднелась терраса, а коридор и лестница вели, вероятно, к спальням. В цветовой гамме преобладали сливочно-желтый с отделкой цвета красного дерева — не в моем вкусе, но братья в один голос твердили, что в оформлении интерьера я безнадежен, и находили мою тягу к серому, белому и черному скукой смертной. Дрейк сразу же убежал в гостиную включать телевизор — плазму размером не меньше, чем была у меня в Олимпе, — уже настроенный на канал «Остров чудовищ». На экране шел обратный отсчет, обещавший начало трансляции через четыре часа. Неудивительно, что Гаррет и Периш нас выгнали. Но где участники? Их не показывали, только поселения и расчищенную для состязаний территорию. — Нам пора на съемочную площадку, — сказал Артемис, разглядывая себя в зеркале и поправляя серебристые локоны. — Кажется, более потрясающими нас уже не сделать, но они могут попытаться. Я закатил глаза. Близнецы, конечно, во многом были похожи на меня, но их эго давно переросло мое минимум вдвое. Полагаю, из-за взаимного поощрения; у них сформировался странный симбиоз, в котором один подпитывал нарциссизм другого. Их связь всегда казалась мне чрезмерной. Я и сам спал с братьями, но к их близости пришлось привыкать. Мое знакомство с ней произошло, когда я ворвался к ним в комнату, собираясь разнести их за то, что не явились на мой зов, и застал их посреди… действа. Картина отпечаталась в памяти намертво. В ту ночь я изрядно напился, надеясь обмануть собственное совершенное устройство запоминания, но безуспешно. Поскольку Арес и Сирис открыто хвастались своими развлечениями еще до пятнадцати, стало ясно, что для близнецов это закономерно. Мы были спроектированы так, чтобы находить друг друга привлекательными — инстинктивный барьер перед инцестом у нас попросту отсутствует. А поскольку близнецы всегда находились рядом, естественно, они рано начинали познавать тела друг друга. С первым поколением такого не было. Разве что Неро несколько раз пытался забраться на спящего Силаса, пока тот не пригрозил ему кастрацией. Мы тогда решили, что это особенность химер-извергов, потому что до пятнадцати нас с Гарретом не тянуло на эксперименты друг с другом. Не думаю, что Силас когда-нибудь снова захочет создать однояйцевых близнецов. Нас всех слишком коробит от того, чем они занимаются, когда думают, что их никто не видит. Мои мысли прервал скрип открывшейся двери. Никки вошел первым, с охапкой фруктов, за ним — Неро, неся по персику в каждой руке, и оба были надкусаны. — Приготовь чего-нибудь перекусить, Никкиборг, — сказал Неро, разуваясь. Из ниоткуда тут же возник Джесси с черными мокасинами хозяина. — Джесси тебе поможет. Дакота тоже подключится, когда вернется. Нам нужно много закусок, все необходимое на кухне. Но сначала принеси мне пиво. Неро прошел в гостиную, где Дрейк стоял в полуметре от экрана, вывалив язык из открытого рта. — Дрейки, сядь на диван, — сказал Неро. — Ослепнешь, если будешь так близко смотреть. Дрейк покосился на него. — Дакота говорит, это просто… эм… ирвиндская легенда. — Городская легенда, тупица, — поправил Неро и метнул в него персик. Дрейк поймал его, как профессиональный игрок в бейсбол. Пусть он и был медлителен во многом, но рефлексы оставались безупречными. — И мне все равно, правда это или нет. Я главнее тебя, и когда я говорю делать — ты делаешь. Ясно? Дрейк нахмурился, затем показал язык, но Неро уже пошел на кухню. Там он навис над Никки, следя, как тот открывает ему пиво, — огромная тень кайдзю накрыла моего сенгила, словно инопланетный корабль из «Дня независимости». Я наблюдал с едва заметным любопытством, как Никки, ощутив над собой массивную фигуру химеры-изверга, обернулся. Ждал, что он застынет, его глаза расширятся от страха, — любая из этих реакций последовала бы у нового сенгила в присутствии Неро. Но Никки лишь поднял на него равнодушный взгляд. — Ваше пиво будет готово через минуту, хозяин Неро, — сказал он. — Желаете еще что-нибудь? Разочарование Неро тем, что милый тихий мальчик его не испугался, выразилось в скрещенных руках и по-детски надутых губах. — Даже сердцебиение не ускорилось, — пробубнил он. — Из тебя бы суперсолдат клонировать. Никки уставился на него пустым взглядом. — Желаете что-нибудь еще? — повторил он. Джесси, стоявший у разделочной доски, отвлекся от нарезки пепперони. — Он просто пытается тебя напугать, — подсказал он. — Притворись испуганным, может, отстанет. Неро замахнулся ногой в сторону задницы Джесси, и тот рассмеялся, ловко увернувшись. — Тупой мелкий задрот, я просто проверяю, правильно ли он пиво наливает, — бросил Неро и кинулся за ним. Джесси взвизгнул и побежал, бросив тарелку с колбасой. Они гонялись друг за другом, как возбужденные щенки, а Никки наблюдал за ними со смесью растерянности и терпеливого равнодушия, заканчивая поручение моего брата по закускам. Я невольно представил Никки в роли сенгила Неро. Это была бы катастрофа для моего брата-изверга. Только я мог ужиться с послушными и тихими, даже если у них были свои странности. Наконец, после визгов и смеха, Неро решил, что пиво и еда интереснее догонялок. Он протянул мне наполненный бокал и опустился на диван, сжимая второй в левой руке. Мы пили, пока сенгилы занимались делами, и смотрели на обратный отсчет до начала игр «Остров чудовищ». Постепенно начали присоединяться другие члены семьи. Когда на таймере осталось десять минут, почти все химеры, несколько сенгилов и кикаро собрались перед телевизором. Последним пришел встревоженный Джек. Он обвел хмурым взглядом всех присутствующих и спросил: — Никто не видел Сангвина? Послышались отрицательные отклики, даже сенгилы и кикаро, сидевший на коленях у Сириса, молча покачали головами. — Может, он решил присоединиться к смертникам, — усмехнулся Кесслер. Он уже сменил форму Легиона на голубую футболку и песочного цвета шорты. — Представляете? Химера среди участников. — Ставки бы сорвало на хуй, — рассмеялся Тиберий, его парень и сын моего бывшего одноклассника; наши семьи давно сдружились. — Ставлю десятку, что Сангвин станет Сами Фэллоном и вступит в одну из команд. Кто против? Все, кроме Ареса и Сириса, промолчали, уважая мрачное настроение Джека. — Ставим! — выкрикнули близнецы-изверги одновременно. — Два к одному, — уточнил Сирис. — Три, если Сангвин убьет кого-нибудь в первую же ночь! — добавил Арес. Я отрешился от их болтовни, как делал всегда с тех пор, как они поселились в Алегрии. — А он разве не с тобой был? — спросил я у Джека. — Мы видели вас с Сангвином на камерах. Глаза Джека распахнулись, как у испуганной кошки. Неро велел Тиберию и близнецам заткнуться. — Был, — сказал Джек. — После встречи с Силасом в Улье он сказал, что хочет подышать свежим воздухом. С тех пор я его не видел. Охрана говорит, он просто ушел. И все. Никаких следов. Я не знаю, где он. Никто особо не встревожился, даже Неро. — Наверное, просто пошел прогуляться, Джекки, — лениво протянул старший изверг, развалившись на диване. Пиво стояло у него на животе. — Не парься. Иди сюда, посмотришь с нами открытие. Но Джек не сдвинулся с места. Возможно, из-за того, что штаны слишком туго обтягивали бедра. — Сегодня он был какой-то совсем подавленный… Я бы лучше забрал его домой. — Джекки, с ним все в порядке, — отмахнулся Неро. — Ты его чересчур опекаешь. Пусть побудет один. Не это Джек хотел услышать. — Опекаю его? — повторил он резко. — Я ему помогаю. Он не в том состоянии, чтобы быть в одиночестве. — Может, одиночество — именно то, чего он хочет. — Тогда ты его не знаешь. Неро резко повернул голову в его сторону. Предчувствуя, что сейчас произойдет, Джесси вовремя схватил пиво, стоявшее у его хозяина на животе, — ровно за долю секунды до того, как тот рывком поднялся на ноги. Джек съежился. — Не знаю его? — повторил Неро медленно, растягивая слова. — Не знаю его? Джек опустил глаза, губы сжались в тонкую линию. — Рискнешь повторить, Джекки? Ты реально считаешь, что я не знаю своего лучшего друга? Или, может, хочешь, услышать мое мнение? Потому что мне есть что сказать по поводу твоей «помощи» Сангвину. Прошел год, и ему не стало лучше. Так что посмотри мне в глаза и скажи, что душить его сентиментальной хренью и держать взаперти в твоей квартирке-темнице с парой кошек действительно помогает. Скажи, что хорошего в том, что он стал таким же отшельником, как и ты? Джек по-прежнему смотрел в пол, всем своим видом выражая покорность, но я видел, как искра, зажженная словами Неро, уже попала в топливную магистраль. И та была напрямую связана с его сердцем. Джек, может, и был тихоней и одиночкой, но он оставался стелс-химерой. Я поднялся, почти ощущая в губах свисток арбитра. — Неро, Джек, хватит. Джек, Сангвин бессмертен, где бы он ни был, он вернется. Дай ему немного свободы, он знает, где вилла. Неро, садись, сейчас начнется открытие игр. Мускулы Неро напряглись — вытатуированный на предплечье лев ожил, его грива колыхалось, словно на ветру. — Ладно, — произнес он голосом, едва не перешедшим в рык. — Но я не хочу, чтобы этот сраный подпиздыш еще хоть раз заикнулся, что я не знаю Санджи. — Он не серьезно это сказал, — заверил я брата. — Мы все знаем, как ты к нему относишься. И что хочешь ему добра, даже если иногда перегибаешь. И ты тоже, Джек. Дай Сангвину немного свободы. Джек поднял подбородок и кивнул. — Я волнуюсь, вот и все. — Мы знаем. — Я повернулся к телевизору, откуда уже звучал голос Артемиса, ведущего трансляцию. — Присоединяйся к нам. Сегодня тебе полезно будет пообщаться с семьей. Я знал, что меньше всего на свете Джеку хотелось «пообщаться с семьей», но это и правда пошло бы ему на пользу. Если уж я здесь… он тоже пусть помучается. — Хорошо, — ответил он, еле кивнув. — Силас… Силас тоже сказал не волноваться. — Так я и думал. Садись. Я опустился на диван, Джек подошел… и сел рядом со мной. Это не то, что я имел в виду, но смущать его предложением выбрать себе другое место не стал. Джек был ниже меня по статусу, как и любая химера, но он вырос и заслужил некоторого уважения и терпения. Пока мое настроение позволяло. На экране показали остров с воздуха, наполовину мертвый, наполовину оазис. Силас очистил его от радиации больше века назад, но ради шоу и чтобы испытать устойчивость спаек к уровню облучения, как в Серой Пустоши, он снова залил смертоносным излучением его половину. За несколько месяцев часть острова превратилась в серую, вымершую пустыню. Сестическая радиация оставила на безжизненной земле только заброшенные здания: те торчали, как оспины на воспаленной коже, резко контрастируя с другой половиной — живой, заросшей густыми хвойными деревьями. Удивительно было наблюдать, как быстро эти, казалось бы, «мертвые» черные деревья возвращались к жизни. Мать-Природа никогда окончательно не сдавалась Отцу Фоллокосту. Затем камера приблизилась к расчищенной площадке, где стояли две команды: одна под серым знаменем с надписью «Гулаг», другая — под красным с «Алькатрас». Обе представляли собой разношерстное сборище пустынников и скайфольцев из самых разных слоев населения. Я видел мужчин и женщин из Пустоши, молодых и старых, в поношенной, наскоро штопаной одежде, со шрамами, тюремными татуировками, и каждый смотрел так, будто готов был убить любого, кто на него косо глянет. А рядом — скайфольцы. Почти все, кроме нескольких моросцев, выглядели намного лучше: без увечий и в новой или хотя бы целой одежде. Половина из них выглядела злой, а другая — напуганной. За исключением одного мальчика. В нем я узнал Хакса — идиота, который верил в свою удачу. Заметив камеру, он подмигнул и оскалился в улыбке. Может, это мальчик слабоумный и думает, что участвует в шоу «Супермодель по-скайфольски»? Он точно умрет, и скоро. Я только надеялся, что камеры это заснимут. С удовольствием посмотрел бы момент, когда он поймет, что его удача закончилась. — Эх, без Сангвина, — пробормотал Тиберий. — Прощай, десятка. Арес довольно зашипел. У него, как и у Сириса, была безлимитная черная карта (разумеется, траты младшего поколения контролировались, особенно этих двух идиотов), но перспектива выиграть десять долларов у парня Кесслера была для него, видимо, верхом счастья. — Не радуйся раньше времени, дружище. Он еще может появиться. Джек напрягся; я заметил, как его губы снова сжались. — Все будет хорошо, — пробормотал я. — И с тобой, и с Сангвином. — А если его сожрет какая-нибудь тварь из спаек? — выдохнул Джек. — Если он настолько глуп, чтобы дать себя сожрать, значит, заслужил. Ответ ему, разумеется, не понравился. Впрочем, я и не ждал другого. На экране появились Аполлон и Артемис. Я не мог не закатить глаза на их выбор стиля для ведения «Острова чудовищ». Хотя слышал, что они хотели выглядеть как пустынники, но при этом заказывали костюмы у лучшего дизайнера Скайфолла. На Аполлоне в три слоя были надеты майка, футболка и рубашка в серо-красную клетку, вся в искусственно сделанных дырках и потертостях. Плюс измазанные пеплом брюки-карго и потрепанные походные ботинки. Рейдерские очки на серебристых волосах и красная бандана на шее завершали образ. Артемис выглядел не менее нелепо: кофейно-коричневая легкая куртка, серая, «запятнанная жизнью» футболка, рваные джинсы, армейские ботинки и авиаторы на шнурке. Я даже пожалел, что камеры не показали реакцию пустынников — уверен, половина из них уже каталась по земле от смеха над скайфольским видением стиля Серой Пустоши. — Они потрясающе выглядят, — прошептал Джек. — Правда же?! — пронзительно вскрикнул Дрейк. — Я попрошу нашего портного сшить мне все то же самое! — И мне! У меня уже куча идей для новых образов. Я вздохнул: — Смотрите давайте. — Этот день настал! — начал Артемис, стоя на фоне команд Гулаг и Алькатрас. — Две команды — пустынники и скайфольцы из разных слоев общества. Такие разные, но их объединяет одно: они хотят выжить. Кто-то пришел добровольно, уверенный, что сможет завоевать лучшую жизнь для себя и семьи, но большинство — приговоренные к смерти преступники. — Да, вы не ослышались, — подхватил Аполлон. — Они будут сражаться буквально за свои жизни. Пусть эти двое и выглядели как идиоты, но перед публикой держались безупречно. Явно унаследовали харизму и подачу себя от Силаса. Гаррет, к слову, тоже. — Им предстоит выживать не только на острове Кортес, кишащем созданными Скайтехом чудовищами, но и противостоять стихиям… и друг другу. Картинка сменилась, пошли съемки острова: заброшенные дома, пустые магазины, покрытые радиацией пепельно-серые поля. Голос Артемиса звучал за кадром: — Половина острова заражена радиацией, почти как в Серой Пустоши. Там обитают самые свирепые спайки, но там же можно найти лучшие запасы и снаряжение, необходимые для выживания. Другая половина очищена уже более века: там безопаснее, мягче климат, есть фрукты, ягоды и дичь — если, конечно, хватит ума и навыков их добыть. На экране показали радоленя, щипавшего куст с дикими голубыми ягодами. Когда камера отъехала, стало видно, что он находится на территории за высоким забором под током… …и рядом с ним — центипод. Я невольно поморщился. Терпеть не могу центиподов. Да и кто, кроме Периша, мог посчитать хорошей идеей создать гигантскую, плюющуюся кислотой сороконожку? И под «гигантской» я имею в виду тварь размером с Хонда Сивик. — Соревнования будут проходить каждые три дня, — продолжал Артемис, — и каждые три дня участникам одной из команд предстоит испытывать себя на Острове чудовищ. Они будут крутить колесо, и оно определит с каким существом или химерой им придется провести ночь на острове площадью десять квадратных километров. А выбор огромен — от стаи рейверов до голодных урсонов, от зубастых спаек до Неро и Сефа Деккеров. Цель игроков — пережить эту ночь… или умереть, пытаясь выжить! — Давайте уже к убийствам! — рявкнул Неро в экран. — Мы эти тупые рекламные заставки месяцами смотрели, правила все знаем! — Тише! — шикнул Гаррет. — Поддержи Артемиса и Аполлона! — Да отъебись, Гар, они же меня не слышат! — Говорит человек, который орет на телевизор, — парировал тот. Я посмотрел влево, откуда звучал голос Гаррета, — он стоял за диваном. — Выгнали из Улья? — спросил я. — Ага, Периш изворчался весь, — усмехнулся он. — Вернусь ночью, подменю его. У нас семь стационарных камер, четыре дрона днем и пять ночью, будем вести съемку круглосуточно. Когда Периш спит — командую я. — Пять дронов ночью? — удивился Джек. — Зачем так много? Они же спать будут. Гаррет хитро усмехнулся: — Ночью выползают многие радзвери и спайки. Мы рассчитываем, что большинство смертей придется именно на это время. У нас лучшие камеры ночного видения, которые удалось найти, и прожекторы возле всех лагерей. Не хотим пропустить ни одного кадра — за это, собственно, зрители и платят. — Если все пройдет как надо, можно будет сделать сезон с химерами! — ухмыльнулся Арес. — Когда я с Сирисом станем бессмертными. — Когда мы с Сирисом станем бессмертными, — поправил я. Арес тяжело вздохнул. — Когда мы с Сирисом станем бессмертными, — повторил он, напрягая три оставшихся нейрона, чтобы не звучать саркастично. — Прикиньте, как круто будет! У каждого типа химер свои преимущества и слабости, да и воспитывали нас по-разному. Можно будет собрать команды и посмотреть, кто выживет! Глаза у всех тут же загорелись, и Арес, заметив реакцию, выпрямился, сияя. — Я бы поучаствовал, — кивнул Неро. — Реально было бы круто. Но я покачал головой, с готовностью принимая на себя роль убийцы веселья. — Мы должны быть символом силы и единства. Камеры покажут наши уязвимости, а это опасно и для отношения населения, и для возможных мятежников. Представь, что увидит обычный скайфолец, если будет следить за нами круглосуточно? Внутрисемейные дрязги, ссоры, вспышки ярости от голода и усталости. Если хоть что-то пойдет не по плану, наши слабости станут достоянием общественности. Пока я говорил, блеск в глазах моих братьев постепенно гас, и каждый старался смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. — Ну да, Илиш фон-Безрадость как всегда, — пробормотал Сирис. — Будто нам вообще нужны камеры и эти убогие зрители. — Без них это будет не реалити-шоу, а пикник, — спокойно ответил я. После этого Арес и Сирис решили, что персиковое дерево за окном куда интереснее разговора. Я вновь повернулся к телевизору. Аполлон и Артемис стояли в стороне, оператор теперь снимал команды на фоне густого леса. — Команды, готовы? — крикнул Артемис. Камера отъехала, показывая сваленные в центре поляны ящики и мешки с припасами. Каждый ариец смотрел на них, затаив дыхание, половина замерли наизготовке, словно бегуны на старте. Рука Артемиса взметнулась. — ВПЕРЕД! — И одновременно Аполлон выстрелил сигнальной ракетой. Команды рванули. — Вперед, Марко! — заорал Дрейк. — Марко, Марко! Давай, Марко! Я даже не смог определить, кто из них Марко. На мой взгляд, они все выглядели одинаково в своих серых пыльных одеждах в несколько слоев, с винтовками за спиной, пистолетами и ножами на ремнях. Волосы спутаны, шрамы и ожоги, глаза либо мутные от наркотиков, либо вытаращенные от пережитого ужаса. Те, кто обосновался в кварталах или крупных городах, выглядели чуть более «одомашненными», но и у них наблюдались признаки одичалости. Команды бросились к припасам и через несколько секунд уже дрались. На закрытых ящиках не было никаких отметок, мешки запаяны и тоже без опознавательных знаков. — Полагаю, они не должны знать, что внутри? — спросил я в пространство. Ответил Гаррет: — Ага! Один ящик и мешок вообще с камнями, обернутыми в пенопласт, и парой машинок Хот Вилс, которые я нашел под кроватью в гостевой. — Ты отдал им мои Хот Вилс? — прошептал Дрейк трагично. Мое внимание привлекли двое мужчин, сцепившихся за ящик, который вывалился из рук третьего, постарше. Пока они толкались, пронырливый мальчишка Хакс выскочил из ниоткуда, схватил ящик и понесся в лес, как макака-резус, стащившая очки у туриста. На одну из его рук был надет носок. Возможно, он был калекой или травмирован. От проделки Хакса братья ржали в голос; и засмеялись еще громче, когда мужчины, один с рассеченной бровью, беспомощно озирались, пытаясь понять, куда делся их ящик. С дрона показали кадр сверху: Хакс бежал по лесу в сторону территории команды Алькатрас. Эти зоны будут существовать всего три дня, потом ограничения снимут, и команды смогут нападать друг на друга, если, конечно, риск травм и смерти покажется им оправданным. Камера опустилась ниже, когда Хакс остановился, чтобы вскрыть ящик. Экран разделился пополам: с одной стороны шла крупная драка между командами, с другой — мальчишка, высунув язык от сосредоточенности, пытался оторвать крышку. Ящик был намертво заколочен, и, не добившись успеха, он пару раз со злостью ударил по нему кулаком, выражая истинно обезьянье раздражение. Потом камера перескочила: скайфолец получил рюкзаком по лицу от пустынника, и теперь фокус сместился на него. Меня это не впечатлило. — Нам нужно несколько каналов, — заметил я. — Слишком много всего происходит одновременно. Когда столько участников, невозможно за всем уследить. Если камера переключается в момент чего-то интересного, зритель должен иметь возможность сам сменить канал и следить за нужным игроком. — Ага, я хочу узнать, что у Хакса в ящике, — поддержал Неро. — Гар, иди, сделай еще канал. Гаррет одарил его колким взглядом: — Конечно. Сейчас достану свою волшебную палочку для создания телеканалов и все организую. — Спасибо, братишка, — обрадовался Неро. На деле это и правда оказалось несложно. — Гаррет, сколько времени нужно, чтобы реализовать это? — спросил я мягко. Знал, что любая критика проекта, над которым они корпели несколько месяцев, воспримется с обидой. — Не больше суток, — ответил он. — Может, продадим больше телевизоров с дополнительными каналами. Силас будет доволен. — А сделай премиум-каналы, где показывают, как они трахаются! — встрял Сирис. — Только раздели гейский и гетеро. Не хочу на сиськи смотреть. — Да! — обрадовался Дрейк. — Я хочу порно чудовищ! Семья разразилась смехом. Мне пришлось кашлянуть в кулак, чтобы скрыть свой. Дрейк смотрел на нас с растерянной улыбкой, счастливый, что развеселил всех, хоть и не понял почему. Сирис наклонился к нему: — Если скажешь Силасу, что хочешь порно именно с чудовищем, он тебе это сразу устроит. — Нет! — резко сказал я, под общий гогот. — Дрейк, ничего не проси у Силаса. — Я попрошу за тебя, Дрейки, — сказал Гаррет, смеясь. — Но мы точно не назовем этот канал «Порно чудовищ». Мы, кстати, уже обсуждали, что делать, когда они неизбежно начнут трахаться, — думали просто переключать сцену, если это произойдет днем. Хотя, возможно, и правда стоит сделать еще пару каналов. — Он встал. — Пойду к Силасу, он, наверное, все еще в Улье с Перишем. Обсужу с ним новые каналы. Тем временем камеры сменили ракурс, показывая игроков Алькатраса и Гулага, разбегающихся по зеленому лесу в разные стороны. На экране мелькали лица с разбитыми губами и носами, женщина держалась за руку, мужчина в окровавленной повязке на лбу. Голос Аполлона за кадром комментировал зрителям, что команды направляются на свои территории. А затем показали… что это? — А, это Терри Террор! — воскликнул Кесслер. Его обычную армейскую сдержанность смыло волной убийственного азарта. — Он мне чуть руку не оторвал, когда я его кормил! Сначала я не мог понять, что это за тварь: перед камерой лежала бесформенная глыба буро-черного меха. — Жду не дождусь, когда покажут, на что он способен, — злодейский смешок Неро прозвучал, как смех ребенка, поджигающего муравьев через лупу. — Из всех бесполезных творений Периша этот — самый крутой. — Что это? — спросил я. Существо находилось в импровизированном логове, которому послужил транспортный контейнер, набитый сеном и прикрытый листьями, чтобы сливаться с зеленью острова. Мое ночное зрение было бесполезно перед тьмой на экране, я по-прежнему не мог его рассмотреть. — Смотри… он шевелится, — сказал Неро, указывая на экран. — У нас в семье уже ставки идут на то, скольких он убьет, а там, глядишь, и зрители подключатся. Зверь зашевелился в ящике; показалась вытянутая морда. Ноздри раздувались, он принюхался и не спеша вышел из контейнера. Это было что-то среднее между росомахой и волком и по размеру напоминало второго. У него были огромные передние лапы, созданные, чтобы терзать и рвать на части, а задние согнуты, как пружины для прыжка. Тело массивное, мускулистое, хвост длинный, как у пума, для поддержания равновесия; морда узкая, глаза — желтые щеточки, и маленькие уши, прижатые к голове. В общем… я был впечатлен. — Это Периш сделал? — спросил я. — Его успехи в спайках действительно впечатляют. — Да, — кивнуло отражение Кесслера в экране. — Это одна из тварей, которых он хотел выпустить в Пустошь. Периш называет его хлыстоволк. Он хотел животное территориальное и злобное, чтобы пустынники не рыскали вокруг лабораторий. Сегодня для Терри Террора что-то вроде выпускного экзамена. И Кесслер оказался прав. Хлыстоволк вышел из логова, продолжая принюхиваться. Я предположил, что кто-то положили приманку, чтобы выманить зверя. Камера переключилась на съемку с воздуха. Над логовом стояла деревянная хижина с зеленой крышей. Дрон приблизился к окну, показал внутри запасы консервов Дек’ко, спальники и аптечку. — Если кто-то хочет хороший улов, придется пройти через Терри, — прокомментировал Тиберий. — Скорее бы на него наткнулся кто-нибудь из пустынников. — Интересно, — пробормотал я. Голос Аполлона за кадром рассказывал о Терри Терроре, в красках описывая, как тот ломает бедренную кость, словно зубочистку. Меня всегда впечатляли спайки Периша, но я невольно задавался вопросом: зачем? Серая Пустошь и без того была подобна аду на земле. Хватало урсонов, рейверов и прочих изувеченных радиацией существ. Так ли необходимо было добавлять гигантских сороконожек, скорпионов, скрещенных волков и прочую гадость из лабораторий? Ну да ладно. Это было не в моей юрисдикции. Пока Периш держал своих тварей за пределами Скайфолла, меня все устраивало. У меня и так было дел по горло. — А если Сангвин полезет в эту хижину? — прошептал Джек. — Он быстрый и сильный, но с этим явно не справится. А если его сожрут? — С Сангвином все будет в порядке, — ответил я. — Скорее всего он просто далеко забрел на своей прогулке. Джек выдохнул, звуча как воздушный шар, наполненный до упора воздухом с пузырьками стресса. — Если его съедят, на воскрешение уйдет несколько месяцев. — Но он воскреснет. Радуйся этому. Гаррет, видимо, передал Перишу наши пожелания посмотреть, что было в ящике Хакса, потому что после хлыстоволка появилась картинка с камеры на дереве. Она показала, как паренек стучит ящиком о ствол. Судя по вмятинам на коре, он занимался этим с тех пор, как начали показывать остальных участков. — Эти ящики вообще можно открыть без лома? — спросил я. Неро усмехнулся, Кесслер и Тиберий захихикали. — Мы используем эти ящики в Легионе… видишь темные пластины по углам крышки? — Я кивнул. — Вот, ему надо нажать две защелки одновременно… Этот малыш — дебил. Хакс попытался поднять ящик над головой, чтобы кинуть об землю, но тот оказался слишком тяжелым, и он потерял равновесие, влетел спиной в дерево и уронил его. Братья покатились со смеху. Хакс вскочил, матерясь, схватил ящик с рыком и зашвырнул его в чащу. Потом утопал в лес, скрывшись из виду. Он всем понравился: мои братья, их сенгилы, кикаро и партнер Кесслера смеялись до упаду, даже Джек не удержался от улыбки. Я качал головой, пытаясь скрыть усмешку. Этот мальчишка долго не протянет, а то, что он сам вызвался участвовать в играх, добавит его кончине иронии и драмы. Глупый ребенок называл себя Счастливчиком Хаксом, но было ясно, что его удача скоро кончится. В итоге мы просидели на вилле до позднего вечера. Сенгилы приготовили ужин и напитки, принесли нам прямо к телевизору. К тому моменту, когда я отказался участвовать в начинавшейся семейной оргии и стал собираться обратно в Олимп, обе команды уже нашли себе убежище на ночь на отведенных им территориях. Гулаг обосновался в заброшенной кофейне, одноэтажном здании с широкими окнами без штор и наглухо заблокированным пожарным выходом. Команда Алькатрас, включая Хакса, устроилась в небольшом бревенчатом домике с мансардой. В нем не было окон, и им прошлось выставлять часовых снаружи; внутри было тесно и душно, но чтобы прорваться внутрь, какому-нибудь радзверю или спайке пришлось бы изрядно постараться. Хотя… если хищник все же прорвется, жильцов можно будет вычерпывать, как крем из шоколадного яйца Кэдбери. Никки уснул по пути домой, хотя полет на Фальконере занял не больше десяти минут. Когда самолет мягко приземлился на крышу моего небоскреба, мальчик очнулся и сонный открыл для меня боковую дверь. — Увидимся завтра, братан, — крикнул Сеф из кабины. Он был моим пилотом. Неро остался на вилле, слишком пьяный, чтобы управлять чем-то большим, чем детским Пауэр Вилс, и, вероятно, уже по уши погруженный в мешанину членов и задниц. Я ушел сразу же, как только ко мне полезли в штаны. — Осторожнее на обратном пути, — сказал я, кивнув младшему брату. Лорен встретил меня у дверей с чаем и белыми мокасинами. Сегодня у него был выходной, и я разрешил ему сходить на свидание. Поскольку вскоре ему предстояло уйти в свободное плавание, я считал важным, чтобы он понемногу обретал самостоятельность и социальную жизнь. За последний год у него было несколько свиданий, и даже сложился свой круг друзей, с которыми он встречался, когда я был занят делами или не нуждался в его услугах в течение дня. — Добрый вечер, хозяин, — произнес Лорен оживленно. Я сразу понял, что свидание прошло удачно. Когда у Лорена было хорошее настроение, его голос становился живее, и он активнее жестикулировал. — Хочешь чего-нибудь? Я взглянул ему за спину — по телевизору шел «Остров чудовищ». Команда Алькатрас ютилась в своем крошечном домике; двое угрюмых пустынников переговаривались вполголоса снаружи. Того мальчика нигде не было видно, скорее всего, помер уже. Жаль. Терри Террор был бы забавным способом умереть. Оставалось надеяться, что они будут крутить повторы. Желательно, с разных ракурсов. — Хозяин? — голос Лорена вернул меня в реальность. — Нет, мне больше ничего не нужно, — ответил я. — Николас, иди спать. — Хорошо, хозяин, — Никки зевнул и побрел в сторону своей комнаты. — Спокойной ночи. Лорен проследил за ним взглядом, пока я переобувался. — Начало одиннадцатого только, а он уже на ногах не держится. Я взял у него чай. Кресло так и манило меня присесть. — У него был долгий день, полный новых впечатлений. Думаю, он скорее морально истощен. Все мои братья в одном месте вымотают даже самых стойких. — Я устроился за столом, открыл ноутбук и отхлебнул чай. — Как вижу, твое свидание прошло удачно? Лорен поджал губы, будто растирал по ним помаду. — Да, — признался он со смущенной улыбкой. — Хозяин Илиш, он такой… обходительный, высокий, красивый… и невероятно вежливый! — Старше? — уточнил я. Лорен кивнул. — Ему сорок один. Зовут Адам Скотт. Ты его знаешь? Имя не вызвало негативных ассоциаций. — Нет, но, кажется, Корона имеет дела с какими-то Скоттами, — сказал я, ставя чашку. — Я думал, ты выберешь кого-то помоложе. Ты же, вроде, встречался как-то с ассистентом Рио? — Было дело, но… думаю, мне нравятся постарше, — ответил он, оживленно жестикулируя. Он и правда весь светился. — Мне нравится чувствовать себя защищенным, рядом со взрослым мужчиной. Из многого, о чем я буду скучать без тебя, хозяин, главное — это чувство безопасности, которое ты дарил. Лорен уже перегибал с эмоциями, поэтому я пересел на диван и жестом указал ему присоединиться. Мальчик — мой тридцатилетний мальчик — послушно подошел и сел, заметно смущаясь. — Хозяин… — тихо спросил Лорен, — я был хорошим сенгилом для тебя? Мой взгляд был прикован к телевизору, камера с ночным видением показывала лагерь Гулаг: игроки забились в подсобку кофейни, поблескивали из темноты глазами, словно беспокойные привидения с незаконченными делами. Хотелось смотреть дальше, предвкушая, как какое-нибудь чудовище придет и сожрет этих загнанных крыс, но я все-таки был хозяином Лорена, а такие откровения он позволял себе нечасто. Если бы он выплескивал чувства при каждом удобном случае, я бы отмахнулся, но Лорен был куда жестче Финна, и разыгрывал эту карту крайне редко. Поэтому я выключил звук и отложил пульт на кофейный столик. — Ты был образцовым сенгилом, Лорен, — сказал я. — И я догадываюсь, что ты хочешь услышать. Ты ведь помнишь, что Финн перестал быть моим сенгилом задолго до своей смерти, да? — Лорен кивнул. — Я никогда не буду вас сравнивать. Но скажу так: если каждый мой сенгил будет хотя бы наполовину так хорош, как ты, хотя бы отчасти так же вкусно готовить, заваривать мне чай и исполнять свои обязанности, — я сочту это величайшим везением. От моих слов глаза Лорена мгновенно увлажнились. Я не видел, чтобы он плакал, со дня смерти директора Харриса-старшего, отца нынешнего. Лорен всегда был гордым и во многом подражал мне. Но, в отличие от Финна, он знал меня только взрослым, уравновешенным и сдержанным, почти все это время бессмертным. — Спасибо, — прошептал он, потянувшись за салфеткой. — Я запомню эти слова навсегда. Я… Хозяин Илиш, я, конечно, рад новой главе в своей жизни, но все равно это тяжело. Кроме тебя у меня и не было никого, и еще я волнуюсь, что Никки пока не справляется… — Николас со временем всему научится, — спокойно ответил я. — Ты хорошо его наставляешь. И ты ведь будешь поблизости, буквально несколькими этажами ниже. Или уже передумал оставаться моим поваром? Лорен яростно замотал головой, насупившись, затем вытер глаза. — Конечно, нет. Просто трудно отпустить контроль. Я ведь знаю, что ты любишь… все до мелочей, знаю, как тебе нравится… — Он осекся и тяжело выдохнул, откинувшись на спинку дивана. Я посмотрел на него. Надо признать, он вырос красивым молодым мужчиной. Волосы цвета золотистого каштана густым потоком струились по голове, карие глаза теплого шоколадного оттенка всегда светились при виде меня; в его осанке чувствовалась горделивая сдержанность, но без заносчивости. Лорен сильно отличался от Финна, и все же за тринадцать лет мы очень хорошо узнали друг друга. Он посмотрел на меня и не отводил глаза несколько секунд, понимая, что я жду, когда он продолжит. Затем опустил взгляд к скомканной салфетке и принялся мять ее еще сильнее. Лорен не был из тех, кто дергается от волнения и смущается, но тут он ерзал, не знал, куда деть руки, и его уши покраснели. — Тяжело смотреть, как молодой, симпатичный сенгил занимает мое место, — признался он наконец. — Я понимаю, что такие чувства смешны. Прекрасно знал ведь, что в тридцать это произойдет… но все равно паршиво. Чувствую себя старым, будто меня заменили новой моделью. — Он поднял руку, хоть я и не собирался его перебивать. — Знаю, знаю, хозяин. Так задуманы сенгилы, и этот порядок заведен уже давно… но все равно тяжело. На языке вертелись слова вроде «идиот» и «хватит драматизировать», но я не произнес их. Я слишком уважал Лорена, чтобы отмахнуться от его терзаний. Он редко раскрывался передо мной, был зрелым, рассудительным сенгилом, умеющим управлять своими эмоциями и не идти у них на поводу. Он стал цельной личностью, и я понял, что пришло время сделать шаг навстречу. Пора было относиться к Лорену как к любому взрослому члену семьи, кого я уважал, и кто приходил ко мне за советом или поддержкой. Лорен… больше не был мальчиком. И даже мысленно мне пора было перестать его так называть. — Я понимаю, что тебе трудно, — произнес я спокойно. Мягкость тембра моего голоса удивила Лорена, но он заметно расслабился, будто сбросил с плеч тяжкий груз. — Для меня это тоже будет впервые. Как ты знаешь, я еще не проходил через естественную процедуру смены сенгилов и могу опираться только на опыт братьев и Силаса. — Он кивнул, внимательный и благодарный. — Но могу тебя заверить, Лорен: я беру нового сенгила не потому, что ты постарел и мне захотелось кого-то моложе. А потому что ты заслужил жить своей жизнью, счастливым и независимым. Ты заслужил парня, квартиру и свободу делать все, что захочешь. Ты подарил мне тринадцать лет своей жизни, и теперь мой долг — дать тебе все, что нужно, чтобы ты смог построить собственную жизнь. Даже если ты больше не мой сенгил, я всегда буду нести за тебя ответственность. Я никогда не откажусь от тебя, Лорен. Даже когда тебе будет семьдесят. Ты выполнил свою часть сделки, теперь пришло время мне выполнить мою. Пока я говорил, по щекам Лорена скатились две слезинки. — Ты… никогда не говорил со мной так откровенно, — прохрипел он. — У меня нет слов. — Ты моя семья, — заверил я его. — И ты давно заслужил мое уважение и доверие. — Я положил руку ему на колено. — Не думай, что я закрою перед тобой дверь. Ты по-прежнему будешь жить в Олимпе и готовить, раз уж сам убедил меня, что это твоя мечта. — Да, — Лорен всхлипнул, и я заметил, как краснота с его ушей поползла по шее. А значит, сейчас он задаст неудобный для него вопрос. — Ты… — Он снова замялся, потом, будто отыскав храбрость в измочаленной салфетке, выдохнул: — А мы будем… иногда…? — Он оставил фразу висеть в воздухе. — Заниматься сексом? Лорен закрыл лицо руками и сдавленно застонал. Я не смог удержаться от полуулыбки. — Пока я не стал слишком дряхлым стариком, — пробормотал он. — Я ведь никогда не занимался сексом без твоего присутствия или разрешения. И даже тогда это был просто трах. Не хочу, чтобы это так резко закончилось. Мы ведь… ну, у нас это неплохо получается. Легкая ухмылка на моих губах могла бы послужить ему ответом, но Лорен, скрывая свое смущение, ее не заметил. — Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — сказал я, похлопав его по колену. — И уверен, ты тоже получишь удовольствие, обучая Никки своим секретам. Лорен фыркнул: — Еще чего! — Он решительно замотал головой. — Не собираюсь я делиться своими секретами с этим мальчишкой. Я усмехнулся: — Это твой долг. Ты обязан научить его всему. — Если я учился только по указаниям Силаса, пусть и он так учится! — глаза Лорена сверкнули лукавым вызовом. — Надо оставить тебе хоть один повод звать меня к себе, хозяин Илиш. Я взял его за подбородок и слегка встряхнул. — Непослушный мальчишка, — прошептал я и наклонился к его губам. Он встретил мой поцелуй с пылом, который я всегда в нем ценил. Лорен был моим сенгилом тринадцать лет, и ни разу в нем не гасло желание, когда я проявлял инициативу. Даже в самую первую нашу ночь, когда я лишил его девственности, сквозь его застенчивость и нервозность пробилось искреннее желание, едва он понял, что я пришел не просто забраться на него сверху и утолить собственную страсть, но и чтобы провести его через это с терпением и лаской. С той ночи в нем проснулась жажда, которую он стремился утолить снова и снова. Мы с Лореном целовались, и воздух вокруг накалялся. Казалось, этот мальчик… этот мужчина решил что-то доказать — быть может, потому, что за тонкой стеной, в своей спальне, находился новый сенгил. Его проворные пальцы мигом справились с пуговицами и молнией моих брюк. Едва ткань скользнула до лодыжек, я стянул с него через голову жилет и темно-синюю рубашку. Лорен прижался ко мне обнаженной грудью, и следующий поцелуй был таким жадным и требовательным, что у меня перехватило дыхание. Да, этот сенгил явно стремился что-то доказать; он хотел напомнить мне — насколько я ему позволю, разумеется, — что именно он знает мои сексуальные предпочтения лучше остальных. Единственным человеком в мире, кто знал их не хуже, был мой хозяин. Он высвободил мой член из-под резинки трусов, и тот, твердый с самой первой секунды нашего поцелуя, лег ему в ладонь. Мягкая, но уверенная рука обхватила ствол, заставив меня выдохнуть. Лорен оторвался от моих губ, я раздвинул ноги, в то время как он опустился на колени между ними. Влажный язык Лорена обвил головку, а его ладонь застыла у основания, удерживая член в нужной стойке. Я расслабленно откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и погрузился в накатывающие горячими волнами ощущения. Природа одарила Лорена языком немного длиннее обычного, и не только я, но и мои братья, и Силас высоко ценили эту особенность мальчика. Лорен начал заглатывать меня глубже. Он возбуждался, чувствуя легкое удушение, когда член становился толще, а мне нравилось, как стенки его глотки сжимаются на головке. Также он знал, что меня заводит подавленный рвотный рефлекс, и иногда давился намеренно, хотя никогда в этом не признается. Во время наших особо страстных сеансов я сам толкался в него до упора, наслаждаясь судорожными попытками принять меня и слезами в уголках его глаз. Впрочем, мы с ним не часто занимались грубым сексом; эту потребность неплохо снимали Силас и Неро, а если мне хотелось чего-то поизощреннее — Артемис и Аполлон. Когда я оказался так глубоко в его глотке, что, казалось, чувствовал трахею, Лорен резко отстранился — член обдало холодным воздухом, но следом накрыло жаром его рта. Лорен активно облизывал и сосал головку, его голова ритмично покачивалась, одна рука усердно работала у основания, а пальцы другой нежно массировали мою мошонку. И именно тогда я уловил вспышку в темном коридоре, словно свет скользнул по чему-то отражающему. Я не повернул голову, догадавшись, что это было. И удивился, насколько сильная волна жара прошла по телу, когда я понял, что за источник у этого блеска. А точнее — кто. Никки высунул свой любопытный носик из спальни. Интенсивность возбуждения от этой мысли застала меня врасплох. Застенчивый, неуклюжий мальчик наблюдал за тем, как его хозяину отсасывает сенгил, которого тот вскоре должен будет заменить — в том числе вот здесь, на коленях между моих ног. Никки такое мог видеть разве что в порно. Готов поспорить, у него сейчас стоит до боли. Интересно, он дрочит, глядя на нас? У меня возникло искушение подозвать его. Поманить пальцем и усадить рядом с собой, заставить наблюдать, как талантливо Лорен меня удовлетворяет. О да, я видел бы шок на его лице и слышал бешено бьющееся сердце, упивался бы его нервным возбуждением. А потом приказал бы Лорену подвинуться, чтобы освободить ему место. Наслаждение от этой фантазии вырвало у меня сдавленный стон, пока напряжение в паху росло. Я раздвинул ноги шире, чтобы Никки хорошо видел происходящее, и опустил взгляд, следя за покачивающейся головой Лорена. Никаких больше ласк и нежностей — Лорен знал, когда я готов кончить, и знал, как я люблю, чтобы мне сосали во время оргазма. Я подавил очередной стон, когда достиг кульминации; губы Лорена плотно сомкнулись вокруг головки, так что мимо не пролилось ни капли. Я позволил волнам наслаждения накрыть себя, приложив больше усилий, чем обычно, чтобы свести все звуки к единственному приглушенному стону, и наслаждался затянувшимся жаром от осознания, что за всем этим наблюдает любопытный мышонок. Лорен отстранился и приподнялся, мы снова поцеловались; затем, делая вид, что целую его в шею, я прошептал ему на ухо: — Никки наблюдает за нами из коридора. Как думаешь, сколько раз он уже кончил? Лорен судорожно вдохнул, затем наклонил голову так, чтобы Никки не увидел его лица. — Ни разу, — прошептал он в ответ. — Он воспринял приказ Силаса очень серьезно, хозяин. Никки не прикасается к себе, ждет тебя. Я замер. Лорен заглянул мне в лицо и подмигнул. — Правда. Он сам как-то признался в один из наших киновечеров. О-о, он сейчас наверное течет от возбуждения. — Лорен поцеловал меня в челюсть. — Как и я. Если одно лишь знание, что Никки наблюдает за нами, разожгло во мне огонь, то намек Лорена на его воздержание превратило этот огонь в вулкан на грани извержения. Этот мальчик, наверное, готов взорваться в любой момент. — Как он справляется с этим? — прошептал я, в то время как Лорен принялся целовать мою ключицу. — Ему пятнадцать. Каждый пятнадцатилетний подросток, которого я знал, по несколько раз за день уходил в свою спальню или ванную дрочить. Смех Лорена был невинен, но язык его тела выдавал жажду представления. — Наверное, поэтому мальчик такой зажатый. — Он провел языком до моей скулы и слегка прикусил ее. — Его ствол сейчас такой раскаленный на ощупь. М-м. И ярко-красный. Пламя похоти опаляло меня, и я сдался ему, словно мотылек, неспособный удержаться от смертельного источника жара. Меня все еще немного удивляло, почему я так завелся; видимо, давненько мне не попадался столь странный фрукт. Дело даже не в том, что он подсматривал за мной; братья приводили сенгилов и кикаро на каждую семейную оргию, поэтому зрители всегда были. Так в чем дело? Почему я так внезапно воспылал желанием к этому сенгилу? Полагаю, из-за сдержанной натуры мальчика, безэмоциональности, повадок робота и неприступных стен, заточивших его, словно фараона в гробнице. Ох, Никки, маленький вуайерист, чуждый всему на свете, и в особенности — мне. Невинный и неопытный, ты понятия не имеешь о пристрастиях волка, в логово которого тебя бросили. Тестостерон толкнул тебя в темный коридор — любопытного и переполненного гормонами, которые требовали того, чего не мог дать прагматичный мозг. Но я уж точно могу дать тебе это. Ведь я твой хозяин… а значит, обязан позаботиться обо всех твоих потребностях. Картинка перед глазами, до этого расплывшаяся, обрела фокус. Я положил руку на плечо Лорена — мой сенгил целовал меня в подбородок — и прошептал ему на ухо: — Прими душ и жди меня в кровати. Подготовь себя, поиграй с дырочкой, пока я не приду и не напомню, кто ее хозяин. Лорен простонал, затем выругался под тяжелый вздох. — Ты пойдешь…? — Вставай медленно, дай ему время добежать до спальни. — Дверь оставь чуть приоткрытой… Я игриво огрызнулся, щелкнув зубами у его уха. — Только попробуй, извращенец. — Он первый начал, — прошипел Лорен, слезая с меня. Я покачал головой и начал не спеша натягивать брюки, пока сенгил выключал телевизор. Быстрый взгляд в коридор дал понять, что Никки уже испарился. Лорен на цыпочках прокрался в мою спальню и тихо притворил дверь, а я, застегнув ремень, направился к комнате Никки. Там меня ждал наполовину прикрытый, зияющий чернотой провал проема. Видимо, мальчик был в ужасе от того, что его могут поймать, и не захотел испытывать мой химерий слух скрипом петель. Это меня позабавило. Я вошел в спальню Никки и развеселился еще больше — его сердце зашлось в невообразимо учащенном темпе, словно в него вкололи шприц с реактивным топливом. Что ж, хоть так можно было заставить мальчика проявить эмоции. Если не через выражение лица и язык тела, то через физиологические реакции. Дверной замок тихо щелкнул за спиной, и ночное зрение подстроилось к темноте — под синим клетчатым покрывалом виднелась фигура, притворяющаяся спящей. Он слишком сильно сжимал веки, и для химеры звук его сердца был сродни реву мотоцикла, который тщетно пытается прикинуться скутером. Я остановился у дубовой, массивной кровати Никки и сел на край. Некоторое время просто наблюдал за ним, со сдержанной улыбкой вспоминая первую ночь с Финном. Как я, уже засыпая, услышал его сбившееся дыхание и почувствовал легкую вибрацию матраса, когда он пытался сбросить напряжение, не разбудив меня. Этим воспоминанием я всегда дорожил и обращался к нему уже без возбуждения или боли, а скорее с тихой ностальгией о том, какими юными и нерешительными мы были, и как я только начинал познавать свою сексуальность. Сейчас я будто снова вернулся в то время, только был опытнее, а этот воспитанник Осеннего Дома — намного испуганнее. Я нырнул рукой под одеяло и коснулся теплого бока моего нового сенгила, скользнул подушечками пальцев к бедру и ниже, к паху — в этот момент дыхание Никки сбилось, потому что я наткнулся на тугую, напряженную плоть, зажатую под тканью его трусов, словно надутый шар в узкой банке. Я провел ладонью по горячей выпуклости, наклонился к его уху и прошептал: — Ты правда думал, я тебя не замечу? Тебе не рассказывали об улучшенных чувствах химер? Никки выдохнул прерывисто, но глаза не открыл. Он и правда так испугался? Его страх мне нравился; мой член на него реагировал. Я скользнул рукой ему в трусы и обхватил его пенис. Тот начал опадать, паника вытесняла поступившую в него кровь, но я все равно мог оценить, что генетический код, заложенный мной в этого мальчика, сработал безупречно. Видите ли, я хотел, чтобы у Никки член был чуть больше, чем у обычного человека, — не как у химеры, но достаточно, чтобы тот, кого он будет трахать по моей указке, получал удовольствие. А потом, после ухода Никки в свободное плавание, он останется ему приятным бонусом. Но главное, чтобы этот член был привлекательным для меня и вызывал желание высосать его досуха. Я начал поглаживать его, наблюдая за мальчиком. Тот морщился, жмурил глаза; светлые пряди беспорядочно разметались по лбу, на коже проступил блеск пота, отражавшийся в моем ночном зрении. — Посмотри на меня, Николас, — прошептал я. Наклонился и поцеловал его в уголок губ, чтобы он не думал, что я злюсь. — Если ты не хотел возбудить меня, то зачем подглядывал? М? Наивная простота. Мои губы переместились на его приоткрывшиеся уста и встретили несмелый отклик. Никки ответил поцелуем, не открывая глаз, дыхание вырывалось из него короткими, горячими выдохами. И пока мои губы вели его, словно обучая танцу, ладонь продолжала уверенно, неторопливо двигаться, высекая из юного тела первые искры желания. Я прервал поцелуй и отстранился. Никки открыл глаза; в них плескалась удивительная смесь страха и вожделения. Эмоции, которых я раньше в нем не видел и даже не был уверен, способен ли он их испытывать. Если это и был способ очеловечить моего очаровательного андроида, то я воспользуюсь им с радостью. — Убери покрывало, — велел я. — Покажи, насколько успешен мой генетический код. Никки нерешительно откинул синее клетчатое покрывало, а я убрал руку и включил настольную лампу у кровати, убавив яркость до мягкого, приглушенного света. Мой новый сенгил впервые предстал передо мной обнаженным. Почти. В одних серых боксерах, не способных полностью скрыть его юношеское достоинство — головка торчала над резинкой. Он был таким, каким я его задумал: стройным, гибким, без волос на груди и бедрах, но с аккуратной светло-каштановой порослью на лобке. Его тело — совершенное, изящное, созданное для вожделения — теперь принадлежало мне. Я провел ладонью по его животу, чувствуя, как под кожей дрожат мышцы, и поднялся к груди. Пальцы легко коснулись мягких сосков, заставив мальчика вздрогнуть, затем скользнули вниз, снова останавливаясь на заметной эрекции, уже и не думавшей опадать. Я потянул с него белье, и Никки приподнялся, чтобы помочь. Когда ткань соскользнула с бедер, во мне вспыхнул голод, огнем обжигающий горло. Обрезанный член нежно-персикового цвета остался стоять без поддержки ровным стержнем, овальные, ясно очерченные яички опустились от жары, а под ними… Я не видел, но живо представил. Его юное, девственное тело было вылеплено для того, чтобы вызывать желание. Внизу живота у меня скрутился тугой узел, собственническая натура требовала сорвать с себя одежду и забрать то, что уже принадлежало мне. Но нет, я всегда умел сохранять контроль, даже когда Финн умолял меня взять его в нашу первую ночь. Я снова сжал член Никки, и на этот раз мальчик чуть раздвинул ноги. На щели выступила капля — признак наслаждения, которое постепенно вытесняло страх, подобно кипятку, растапливающему лед, чтобы создать приятное тепло. Я начал ласкать его, наблюдая за судорожными движениями, за руками, комкающими простыни, и бедрами, которые он подкидывал все смелее в инстинктивном порыве толкаться мне в руку. Никки то закрывал глаза, то открывал их и поднимал голову, чтобы посмотреть на свой твердый пенис в моей руке, а потом снова откидывался на кровать и продолжал тонуть в желании. Когда появилось больше влаги, мне захотелось пройтись по ней языком, но я снова сдержался. Не хотел, чтобы он видел, как сильно я хочу поглотить его, трогать, вылезать изнутри, присвоить каждую часть этого тела, что принадлежит мне, и оставить на нем свой запах. Но нет, сегодня вечером я всего лишь хозяин, который заботится о своем новом сенгиле, как того и требовала моя роль. Боже, мой член готов был взорваться, он был тверд, как сталь, и пульсировал от отчаяния, не привыкший к тому, что я ему в чем-то отказываю. В отличие от моих братьев, я не часто подвергался натиску бешеного сексуального желания, поэтому, когда позыв переполнял мое тело, я пировал, ублажая зверя, пока тот не нажирался досыта. Никки начал стонать, тихо выдыхая между резкими вдохами, его ствол напрягся. Я ускорился, позволив себе взгляд вниз, чтобы запечатлеть, как его пятки уперлись в матрас, пальцы на ногах растопырились. И вдруг — внезапный вздох, спина выгнулась, пальцы поджались; первая эякуляция вытекла медленным потоком, подобно опаловой лаве, затем струя взметнулась в воздух, за ней последовала другая, а потом вязкая прозрачная жидкость сочилась из него с избытком, покрывая мою руку. И все это время он стонал для меня. Я выжал из него последние капли и отпустил ставшую чувствительной плоть. К этому времени тело Никки обмякло, растеклось по кровати и ходило ходуном от тяжелого дыхания. Я взял салфетку с прикроватной тумбочки и принялся вытирать сперму с руки. — Впредь, если захочешь кончить, будешь спрашивать меня, — приказал я ему. Мне понравилось, как Силас распорядился правом Никки на самоудовлетворение. — Даже если я в офисе, ты позвонишь, и я скажу, что ты должен будешь делать. Если я сплю, ты будешь ждать, пока я не проснусь, и тогда попросишь об этом. — Он будет корчиться от смущения, а я — упиваться его эмоциями. Разумеется, поначалу он попытается сопротивляться, но вскоре подростковые гормоны приставят нож к его горлу. — Ты меня понял? Никки кивнул. — Да, хозяин, — выдохнул он, задыхаясь. — Я узнаю, если ты сделаешь это без моего разрешения, — солгал я. Хотя он сам выдаст себя. — Но ты послушный сенгил, так что я уверен, ты не станешь. — Да, хозяин, — сказал он, пытаясь выровнять дыхание. — Хорошо. — Я выключил настольную лампу и направился к двери. — Спокойной ночи, Николас. — Спокойной ночи, хозяин Илиш. Я закрыл дверь и, поскольку меня никто не видел, поднес руку к губам и слизнул сперму, которую намеренно оставил на тыльной стороне ладони. Тело содрогнулось от божественного вкуса. Затем, подстегиваемый собственными гормонами, я сунул грязную салфетку за пояс трусов и начал втирать сперму Никки в пылающую головку своего возбужденного члена. Изначально я планировал лишь мимолетную шалость, но нахлынувшее наслаждение не позволило остановиться. Высвободив член из ширинки, я смотрел, как липкая белая субстанция размазывается по моей плоти, густея от ее жара. Я продолжал дрочить, и мой внутренний извращенец упивался видом семени мальчика на моих чреслах. В это время меня ждал Лорен, готовый доставить удовольствие, но я не мог и не хотел останавливаться. Потребовалось не больше двух минут, чтобы оргазм пронзил меня. Стиснув зубы и ухватившись за косяк двери Никки, я продолжал тереть скользкой липкой салфеткой извергающийся член, представляя, как вхожу в своего нового сенгила и заполняю его девственное отверстие, пока он стонет подо мной. Меня так и тянуло снова войти в его комнату и овладеть им. Тело уже полностью развернулось к двери. Но я удержался. Пока член сочился последними каплями, я носком втирал сперму в ковер в коридоре, стремясь скрыть физическое доказательство того, что моя выдержка не безгранична. Потом быстро заправил свой по-прежнему каменный стояк в брюки и сунул испачканную, скомканную салфетку в карман.～～～
Да, я действительно это сделал… но я делал вещи и похуже.～～～
Похоть никуда не ушла, она все еще бушевала у меня под кожей. Одной мастурбации было недостаточно, чтобы утолить мое возбуждение, а будучи химерой, я был уже более чем готов гнаться за драконом сексуального удовлетворения. В общем, не в силах больше сдерживаться, я распахнул дверь своей спальни и вошел внутрь. На кровати меня ждал мой старый сенгил, голый, раскинувшийся, согнув ноги. Удовлетворял себя фаллоимитатором телесного цвета. Увидев меня, Лорен последний раз неглубоко ввел дилдо, потом медленно извлек его. В его глазах плескалось столько же желания, как и в моих. Затем он раздвинул ноги. — Иди сюда, хозяин, трахни меня, — сказал он. Его дырочка блестела от смазки. — Трахни меня так, как хочешь трахнуть его. И я подчинился.
Примечания:
Зато теперь понятно, откуда у Малахии ген к игрищам.
По первой половине главы - кто-то пересмотрел Голодные Игры)) но описано круто.
По второй - после 4.0 я думала все уже пройдено, все уже обкончались всеми возможными способами. Но Квил продолжает доставать новые кинки.
