Глава 5
21 ноября 2025 г., 00:07
Меня разбудили способом, плохо подходящим тем, кто надеется начать день в хорошем настроении. Сначала в мой сон ворвался оглушительный рев гориллы, следом за этим по полу прогрохотали шаги двухметрового детины, и в мою дверь впечатался кулак-кувалда.
Дверь распахнулась одновременно с тем, как я открыл глаза, и ухмыляющаяся физиономия Неро осквернила мне утро.
— Мы с Сангвином влипли в историю! — выпалил он. — А потом все вырубились, хлыстоволк залез в лагерь красных среди ночи и загрыз пустынника и скайфольца! Сейчас это крутят по всем каналам СНС! И в прямом эфире показывали, блядь! А я все проспал! Как я мог такое проспать?! Пошли смотреть! Так обидно, что я это проебал! Я бы тебе позвонил. — Неро исчез так же резко, как появился, оставив меня пялиться в пустоту на том месте, где только что стоял мой брат, со смесью сонной растерянности и недоумения.
Лорен приподнял голову.
— Этому человеку нужен ошейник, который будет бить его током, когда он начинает орать, — проворчал он.
Я хотел напомнить Лорену, что о химерах так выражаться не стоит, но первая мысль у меня почему-то возникла о пустыннике Хаксе. Это его загрыз хлыстоволк?
Скорее всего. Идиот не протянул бы долго среди монстров, и, вполне возможно, настолько бесил других игроков, что они мечтали выкинуть его на съедение спайкам.
Я поднялся, нашел чистые трусы и халат. Сказав Лорену сварить кофе, вышел в гостиную, где Неро и Сеф уставились в экран, сидя буквально на самом краешке дивана. Оба таращились в мой телевизор с одинаковыми ухмылками. Сеф до ужаса стал похож на Неро, похоже, все манеры, которые я прививал ему годами, канули в небытие.
По крайней мере, Аполлон с Артемисом усвоили мои наставления. Да и Джек, если уж на то пошло.
Я подошел ближе и увидел на экране команду Алькатрас: они всей толпой налегали на дверь, и их глаза в ночной съемке светились красными паническими огнями. Я присмотрелся, пытаясь выцепить Хакса, но в группе было минимум пятеро молодых парней, и в темноте я не мог разобрать кто есть кто.
— Покажите его! — заголосил Сеф. — Покажите хлыстоволка!
Его как будто услышали в студии СНС — картинка переключилась на камеру с дерева, снимающую темный силуэт, расхаживающий перед дверью, а за ним — два бледных тела… или полтора, если учитывать, что одно было разорвано пополам.
Я пытался рассмотреть их, но тщетно. Что на Хаксе было надето? Помню, у него были каштановые волосы, но в такой темени ничего не разобрать. Может, он уже мертв?
— Вы знаете, кого убили? — спросил я, и в тот же момент зверь бросился на дверь, а Неро и Сеф встрепенулись и начали галдеть, как встревоженные сороки.
Странно, но я почувствовал, что начинаю терять терпение из-за того, что мне не отвечают.
— Вы знаете, кого убили? — потребовал я. — Неро, позвони Гаррету и спроси, жив он или нет.
Неро и Сеф одновременно повернулись ко мне, и моему полусонному мозгу понадобилась секунда, чтобы сообразить почему.
— Кто жив? — переспросил Неро и снова перевел взгляд на экран. — Марко? Ну да, этот ублюдок живее всех живых.
Слава мертвому богу, пронесло.
Пока до Сефа не дошло.
— Он не про Марко! — воскликнул рыжий изверг. — У Илиша появился любимчик. Кто тебя зацепил, братан? Ты ставил на него? Какие у него шансы?
Я раздраженно махнул рукой и взял чашку у подошедшего Лорена.
— Нет у меня любимчиков, — отрезал я сухо, сел в кресло и долго, очень долго цедил кофе. — Я только проснулся, перестаньте засыпать меня бредовыми вопросами.
Лорен упорхнул обратно на кухню за кофе для Неро и Сефа. Пока я вливал в себя кофеин, в новостях продолжали разбирать случившееся, показывая довольно жесткое видео: на женщину из Скайфолла, стоявшую в дозоре, напали из темноты и утащили. Она визжала, как пойманный кролик.
Ну же, кто был второй жертвой?
Хакс? Он умер?
Прежде чем диктор успел озвучить имя второго выбывшего алькатрасца, включили прямой эфир. Команда красных столпилась вокруг трупа обезглавленного мужчины, Хакс стоял в стороне.
В руке, на которую был натянут носок, он держал палку, и на нее была нанизана голова пустынника с короткими седыми волосами. Мальчик… воткнул палку в землю.
— Какого хуя ты творишь, парень? — раздался прокуренный голос женщины, судя по виду, жительницы Серой Пустоши.
— Будет предупреждением другой команде, — крикнул Хакс в ответ. — Ну, знаете, для устрашения.
— Это работает только, если голова их участника, и если бы мы его убили, а не зверь, тупица.
— А, ну да.
Я усмехнулся — и тут же поймал на себе взгляды Неро и Сефа.
— Илишу нравится Хакс! — с придыханием объявил Неро. — Пустынник, серьезно? Как низко ты пал.
Улыбка на моем лице тут же угасла.
— Мне не нравится Хакс, — сказал я. — Он ляпнул глупость, и я нашел ее забавной. Дело раскрыто, Шерлок.
Неро скорчил откровенно насмешливую рожу. Мне казалось, я помнил ее еще со времен, когда мы плавали в своих стальных матерях.
— Ну конечно, братишка, как скажешь, — сказал он, принимая у Лорена кофе. — Хотя он реально миленький. Но его там убьют. У него, блядь, кукла-носок на руке. У пацана явно не все дома.
— Знаю. — Хотя, честно говоря, то, что этот носок оказался куклой, стало для меня… занятным открытием. — Поэтому и начал наблюдать за ним. Он точно долго не протянет и ведет себя по-идиотски. Мне просто любопытно посмотреть на его безвременную кончину.
К слову о кончине.
— Ты сказал, вы с Сангвином во что-то влипли. Он дома?
— Не дома, но жив-здоров, — ответил Неро. — Напоролись на домовых, и Силас сказал Сангвину идти к нему. Думаю, он разрешит Сангвину слоняться по острову, если тот будет держаться подальше от игроков. Джек, конечно, уже наверняка ссыт кипятком от беспокойства, но, по-моему, для Санджи это будет полезно. Он не создан для того, чтобы весь день сидеть взаперти в его башне. Это для Джека нормально, но никак не для Санджи.
Я кивнул.
— Сангвину нужна свобода. И, как я и говорил Джеку… Сангвин все равно не может умереть.
— Благодаря мне.
Я одарил Неро взглядом, который и слепой бы понял.
— Для этого слишком рано, Неро.
Брат расхохотался. Глаза цвета индиго блестели, подчеркивая его превосходное настроение.
— Знаю-знаю, Эни-Бени, но ты сам подставляешься, а я не железный. — Он хлопнул Сефа по плечу. — Пошли, сладкий.
— В Кардинал-холл? — уточнил я. Не добавив, что буду скучать по брату — для Неро было слишком рано. Зато Неро и Сеф идеально подходили друг другу: оба громкие и невыносимые с утра.
— Ага. Там какая-то церемония, новых генералов поднимают в звании или еще что-то, и мне надо присутствовать на этой фигне. Потом рванем в Чумные Земли с Сефи и Перишем. Перри хочет обшарить старые лаборатории, поискать новые ДНК. Он прямо одержим своими спайками.
— В полете будьте осторожны, — сказал я. — И не поощряйте его клонировать что-нибудь слишком мерзкое.
— Мы постараемся. — Неро с Сефом уже почти вышли, но Неро просунул голову обратно. — Развлекайся, пока можешь, глазея на своего Хакси-Вакси. — И прежде чем я успел избить его хотя бы до полусмерти, голова исчезла, и рука с татуировкой захлопнула дубовую дверь.
Я покачал головой и зацепил краем глаза картинку в телевизоре: снова показывали, как хлыстоволк тащит визжащую женщину. Но внезапно среди повтора экран разделился на две части, на одной появилась ведущая, на другой… Дрейк.
Почему у Дрейка берут интервью?
И кто, во имя семи преисподних, пустил его под камеры?
— А принц Периш не переживает, что его спайки могут пострадать или погибнуть? — спросила ведущая. Судя по всему, Дрейк находился в студии, просто камеры снимали с разных ракурсов один и тот же логотип СНС на фоне.
— Нет, Перри всегда может наделать еще, — сказал Дрейк. Он держал эскимо и нацепил поверх светлых кудрей солнечные очки в розовой оправе. — Перри обожает их делать. Он сделал такую штуку… ну, зверушку, похожую на опоссума, но не опоссума. У нее были острые когти, она была серая, шерсть тоже серая, и вся такая извивающаяся и кусачая. Он говорил, что она станет отличной добычей, но еще и уменьшит число радкрыс. Забыл, как он ее назвал. Хочешь эскимо? Их там куча. — Он сунул мороженное в рот.
— Конечно, немного попозже. — Репортерша улыбнулась, а я уже шел к кофейному столику за телефоном. — Так король Силас планирует проводить эти игры каждый год или это разовое мероприятие? Открытие имело феноменальный успех: Скайфолл и Запределье не отходят от телевизоров. На границе Серой Пустоши открылись палатки-бары, и пустынники стекаются туда толпами, чтобы смотреть игры и делать ставки.
— Правда? Круто! — воскликнул Дрейк. — Я думаю, нам нужна версия «Острова Чудовищ» с химерами. Я бы по-любому выиграл. — Он снова пососал эскимо. — Сосать классно, это как сосать член.
Боже, ну… просто… твою мать, Дрейк…
— Алло? — сонно откликнулся Силас. Я нажал на вызов, даже не успев обдумать, что скажу. — Что такое, любимый?
Репортерша, мисс Триша Нгуен, прикрыла рот ладонью, слышались приглушенные смешки. Дрейк огляделся с довольной улыбкой, и я понял, что дальше будет только хуже. У Дрейка не было тормозов, и он обожал смешить людей.
— Дракониус прямо сейчас, блядь, дает интервью в прямом эфире СНС! — резко отрапортовал я. — Включи гребаный телевизор. Кто должен был за ним следить? Он выставляет себя на посмешище! Как это вообще произошло?
Силас молчал секунду.
— Дрейк… что? — послышалось шуршание и затем эхом пошел звук включенного телевизора.
Я не стал отвечать. А зачем?
— А он… — репортерша пыталась скрыть улыбку за кашлем. — Вы не знаете, он…
— Но это вкуснее, чем член. Не то чтобы член невкусный, но это же не шоколадное эскимо, понимаешь?
Я ждал.
Ждал.
И дождался.
— Киррел! — взревел Силас. — Принеси мой гребаный телефон!
‘Силас, ты прямо сейчас по нему говоришь.’
Если бы дело было не настолько серьезным, я бы подождал, пока он сам осознает свою ошибку, но нам нужно было убрать Дрейка из эфира как можно быстрее.
— Ты сейчас на телефоне, Силас, — сказал я. — Скажи Киррелу позвонить на СНС с телефона у двери.
Силас повторил… вернее, проорал ему это.
— Как долго он уже там? — рявкнул он уже мне в трубку. — Проклятые идиоты. Как он вообще туда попал?
— Кто за ним смотрел? — спросил я.
— Никто, он должен был быть здесь, — ответил Силас, и по звукам было ясно, что он натягивает штаны. — Я вернулся поздно, он, видимо, заскучал и пошел шататься по округе. Дебилы, блядь! Они же знают! Эти идиоты из СНС знают, какой он!
— Силас, — раздался голос Киррела.
— Минуточку, любимый. — Телефон глухо удалился о что-то, но вызов не сбросился, и я продолжил смотреть в экран, где Дрейк уже рассказывал женщине о своем коте. По крайней мере, они съехали с темы фелляции.
Я опустился в кресло. Репортерша, судя по ее бледнеющему лицу, все больше нервничала; кажется, она начала понимать, какую колоссальную ошибку допустила.
И тут из динамика трубки раздался рев Силаса — злобный, не предвещающий ничего хорошего для здоровья всех вокруг. У меня на миг кольнуло сердце, как всегда при звуке этой бушующей ярости. Отголоски детских травм. Хотел бы я избавиться от этой реакции.
— Убери его нахуй из телевизора! — орал он. — И уволь эту суку! Уволь всех, кому взбрела в голову эта идея! Дракониус умственно отсталый, и ты, сука, это знаешь, так что даже не вздумай мне пиздеть! Выключи этот эфир немедленно, сожги все записи и выясни, кто это допустил. Пусть их доставят в участок в течение часа, или я отправлю тебя на Стадион!
Экран СНС внезапно погас, и пошла реклама печения Х’Морео.
— Каждый, у кого есть хотя бы полмозга, знает о состоянии Дрейка! — продолжал разносить кого-то Силас. — Найди мне виновного, у тебя есть час! — Затем раздался грохот брошенной на базу трубки.
Спустя несколько секунд Силас снова взял свой телефон-коммуникатор.
— Так, любимый, ситуация улажена, — сказал он уже ровно. — Тот, кто это допустил, скоро помашет Дрейку со Стадиона. Или, может, я заменю им скайфольца, которого убили на «Острове Чудовищ».
— Из того, что я успел посмотреть, он не сказал ничего особо лишнего, — заверил я. — Признался, что ему нравится сосать член, и студия начала ржать, а помимо этого говорил о спайках Периша и что хочет свою версию «Острова чудовищ» с химерами.
— Кто дал ему эскимо? Ему нельзя сладкое так рано утром.
— Не знаю, хозяин.
Силас тяжело выдохнул.
— Не так я хотел проснуться, — посетовал он. — Ладно, я разберусь с этим, милый. Спасибо, что позвонил.
— Пожалуйста. Хорошего дня.
— И тебе.
Я положил телефон и решил переключить канал на «Остров чудовищ». Сделал это на автомате, даже не осознав, что запомнил нужную комбинацию кнопок.
Сел — и тут же увидел новый труп.
Блядь. Что я пропустил? Я присмотрелся, проверяя, не тот ли это мальчик-идиот, но на новой жертве была серая бандана, значит, показывали команду Гулаг.
Тем не менее, я немного расстроился, что не увидел произошедшее в прямом эфире, и вынужден теперь слушать монотонный пересказ поверх записи.
Команда Гулаг собралась вокруг тела; один пустынник держал маленький нож. Судя по отсутствующим рваным ранам, тело не было растерзано тварями — скорее, его аккуратно разделывали. Это подтвердилось, когда коренастый пустынник Карло подошел с парой пустых ящиков, в которых раньше хранилась провизия.
Затем показали костер, и возле него другого пустынника, сооружающего что-то наподобие коптильни. Диктор, наконец, умолк, и стало слышно, как опытный житель Пустоши учит троих скайфольцев правильно коптить мясо.
— Хозяин Илиш, завтрак почти готов, — сказал Никки из проема между кухней и гостиной. — Тебе принести еще кофе?
Камера переключилась на команду Алькатрас, но Хакса не было видно.
— Передай Лорену, что я буду есть в гостиной, — ответил я, хотя Лорен прекрасно слышал меня и отсюда. Из-за обеденного стола неудобно смотреть телевизор. Я редко ел в гостиной, но какая разница? Это была моя квартира, и я мог делать все, что мне заблагорассудится.
На завтрак были арийские колбаски и панкейки, по традиции Деккеров густо намазанные арахисовой пастой и политые сиропом. Силас с детства приучил нас к такому сочетанию, и теперь мои братья и сестра ели панкейки только так. Одно время я думал, что все так делают, пока не поймал странный взгляд друга Сакарио, который заявил, что это ненормально.
А потом он сам попробовал.
За едой я уже не мог оторваться от экрана — снова показывали команду Алькатрас. Казалось, пока что их дела шли неплохо. Участники не ссорились; одни занялись укреплением убежища колючей проволокой, которую, видимо, добыли из ящиков с припасами, остальные отправились за едой и снаряжением.
Хакс был среди вторых. Пока остальные обсуждали, стоит ли соваться на зараженный радиацией участок острова за более ценными находками, мальчик-идиот… играл со своим носком на руке.
На котором теперь углем были нарисованы глаза.
Я не слышал, что Хакс говорил — или заставлял говорить куклу, — но заметил, что другие члены команды косились на него и качали головами. Они что, уже планировали его съесть?
А дальше произошло нечто абсолютно нелепое. Картинка, где Алькатрас ищет припасы, сменилась кадром… перчаточной, нет, носочной куклы. Она сидела в комнате, где брали интервью у участников — как на шоу «Последний герой». Камера показывала только ее, Хакс оставался за кадром.
Они… притащили куклу на интервью.
— Да, я бы лучше пошел в радиационную зону, — сказал носок. Голос у него разительно отличался от голоса Хакса. — Я родился и вырос в Серой Пустоши, это мои земли. Видите ли, я был детским носком в Гудвотере, но потом сбежал вместе с семьей после Великого Восстания Стиральных Машин, в котором пропали мой дядя Фрутилум и дед Хейнс. Нашли только половину из них. Ужас. В общем, я путешествовал из города в город с Хаксом. Возможно, вы знаете меня по моему порно-нику «Подроченце».
Собеседник едва сдерживал смех.
— Вы с Хаксом снимались в порно? — спросил мужчина-интервьюер, прочищая горло. — И сколько вы на этом заработали?
Носок демонстративно склонил «голову» в бок.
— Если бы мы гребли деньги лопатой, думаете, я торчал бы тут, среди этих богачей-скайфольцев, пытаясь не дать им повода пойти в подпол выбирать вино, под которое мы подойдем лучше всего?
— Ну… — хмыкнул интервьюер. — Вряд ли они станут есть носок.
Кукла залилась смехом, запрокидывая макушку.
— Не-а, они сделают хуже! Сначала сожрут Хакса, а потом вытрут мной жопу!
Смеялся уже не только интервьюер, но и оператор — камера ходила ходуном.
Я испытывал испанский стыд за всех участников этого спектакля.
Затем картинка снова сменилась, и я был крайне раздосадован, увидев Аполлона и Артемиса на фоне деревьев и кустов в своих идиотских нарядах мнимых пустынников. Их светлые с серебристым отливом волосы привели в безупречный беспорядок, у Артемиса появился фальшивый шрам через левый глаз, заканчивающийся у уголка губ. Неровная полоса лавандового оттенка идеально сочетался с фиолетовыми бликами в глазах близнецов. Разумеется, это было продуманно.
— Интервью с носочной куклой! — Артемис рассмеялся и захлопал в ладоши. — Фредди-Носок стал настоящей звездой, и легко понять почему! — Отлично, у него уже есть имя. — Несомненно, хлопковый друг Хакса покорил Скайфолл. На него даже ставки принимают — Скайфолл обожает новые забавы. Но нет Фредди без Хакса, а прошлой ночью для того, кто называет себя Счастливчиком, все было очень… на грани.
— О, какая это была ночь, — подхватил Аполлон. В углу экрана вспыхнуло видео нападения хлыстоволка. — На команду Алькатрас напал хлыстоволк…
Меня бесили эти пересказы. Я схватил телефон, чтобы позвонить Гаррету.
— Я пойду в офис, — сказал я Лорену и Никки. Но когда подошел к выходу, Лорен неуверенно заметил:
— Хозяин Илиш, ты все еще в халате…
Я посмотрел на себя.
Да, в халате.
— Действительно. — У меня не нашлось достойного оправдания. Видимо, мозг ускакал вперед без меня. Виноват в этом, конечно, Неро — он полностью нарушил мой утренний распорядок. — Приму душ и пойду.
Я быстро вымылся, в наказание себе прокручивая в голове унизительный эпизод. Затем вытерся, выбрал рубашку небесно-голубого цвета и черные брюки. Лорен хотя бы не станет припоминать мне эту оплошность. В этом и есть прелесть сенгилов. Гаррет или Неро на его месте дразнили бы меня еще лет десять.
В офисе, наконец оставшись один, я включил телевизор и выбрал канал «Острова чудовищ». Похоже, ничего занимательного больше не произошло, но показывали команду Гулаг, а мне хотелось посмотреть, как проходит вылазка на остров их соперников.
Поэтому я сделал то, что намеревался сделать до того как понял, что чуть не вышел из дома в одном халате и трусах, — позвонил Гаррету.
Он ответил, как всегда, воодушевленно, на фоне слышался торопливый голос Периша.
— Почему новые каналы еще не запустили? — спросил я, переходя сразу к делу. — Ты говорил, что на это уйдет один день. Нам нужно три канала минимум. Отдельные для Гулага и Алькатраса и еще один для дополнительного контента, чтобы Аполлон и Артемис не лезли в эфир в самые неподходящие моменты.
Гаррет помолчал.
— Т-три канала? — переспросил он. — Хотели же два?
— Сколько времени это займет? — Мое внимание привлекло то, как группа красных подходила к зданию в облученной части острова Кортес. Хакс шел впереди, с одной чертовой палкой. Он даже не смотрел по сторонам, только на свой носок, и улыбался, глядя, как тот разивает «рот».
— Дело ведь не только в создании каналов — придется перепрограммировать камеры и полностью менять… наш план.
— И сколько времени займет перепрограммировать камеры и полностью переделать ваш план? — спросил я.
Гаррет заикался, подбирая слова.
— Система почти налажена, скоро мы запустим второй канал. А пока… когда происходит что-то интересное, мы просто переключаем камеры, а пропуски Аполлон и Артемис восполняют своими вставками.
— Я не хочу, чтобы мне навязывали, что смотреть. Нужно три канала. Я хочу иметь возможность не слышать Аполлона и Артемиса. Я слышу их с рождения, наслушался уже.
— Я… я поговорю с Силасом.
— Нет, не поговоришь. Просто сделай это.
Гаррет прокашлялся.
— Для человека, которому игры не интересны, ты ведешь себя… довольно заинтересованно.
Жаль, что он не видел, как я сверлил его взглядом через телефон.
— Хочешь, чтобы они перестали меня интересовать, Гаррет? Потому что я контролирую финансирование. И за секунду могу урезать вам бюджет.
— Ты больше не контролируешь финансирование, Силас отстранил тебя от этого, помнишь? — резко выдал Гаррет. — Силас… — Он вздохнул. — Ладно, шучу! Не будем ссориться. Слушай, два канала мы сделаем, но третий — вряд ли. Будет по одному на каждую команду, но нам все равно нужны перерывы на рекламу и вставки ведущих.
— Ладно, — проворчал я. Затем нахмурился: хижина, в которую зашла группа Хакса, выглядела слишком… целой. — Где сейчас группа красных сборщиков? Что это за домик?
— Мм? — услышал я Периша, прежде чем Гаррет обратился к нему: — Извини, Перри, но Илиш хочет знать, куда идет группа.
Периш не ответил ему, но, видимо, взял трубку.
— Привет, Илиш, — произнес он нормальным голосом. Похоже, у него хороший день — по крайней мере, для его головы. — Группа сборщиков Алькатраса идет к Объекту с хламом С.
— Там есть угрозы? — спросил я.
— О да! — радостно воскликнул Периш, и я ощутил беспокойный трепет внутри. Не мог с ним совладать. — Там гнездо центиподов. Они терпеть не могут громкие звуки. Вообще не переносят, никакие. Я бы сейчас следил за ними. Марко тоже там. Полагаю, все сейчас затаили дыхание у экранов. Гаррет, как там рейтинги?
Стиснув зубы, я смотрел на экран. Хакс слушал Марко, который что-то объяснял другим игрокам, но при этом вертел свою палку, будто он, мать его, Черепашка-ниндзя.
— Периш… — я сглотнул и понизил голос. — Вытащи Хакса оттуда.
Почему я это сказал? Я же хотел посмотреть, как этот чертов мальчишка умрет.
Но не сейчас.
Хакс должен умереть позже. Я не хотел видеть его смерть так скоро.
— Что? Ха…
— Не повторяй его имя! — рявкнул я. — Гаррет потом не слезет с меня, блядь. Это между нами, Периш. Ты можешь вытащить Хакса, пока центиподы не появились?
— Как? Я… я не знаю, как мне это сделать, Илиш, — Периш зашагал куда-то, звук изменился. Он явно искал уединение. — Весь Скайфолл смотрит, и у хозяина Силаса очень конкретные правила.
Я начал терять терпение. Марко уже кивал, доставая небольшой пистолет, который они либо нашли, либо получили из ящика. Эта пукалка даже не поцарапает броню гигантских многоножек. Стоит им издать хоть звук… Погодите. Дроны.
— Дроны ведь могут стрелять? И у них есть тазер, верно?
— Да…
Группа подошла к неприметной хижине. Окна и дверь были заколочены листами новой фанеры. Двое скайфольцев и пустынник остались на страже с копьями из заостренных палок; один держал дубину с вбитыми в верхушку крышками от консервов. Хакс стоял рядом с Марко и, как идиот, тыкал палкой в одно из окон.
У Марко хватило мозгов остановить его.
— Иди… иди и оглуши Хакса тазером.
— Что? Зачем?
‘Я не знаю, зачем! ’
— Или стрельни ему в ногу!
— Из… — Периш задохнулся. — Илиш…
Марко подковырнул фанеру на окне перочинным ножом. Звук на моем телевизоре был выключен, но я догадывался, что там раздался как минимум треск.
— Сделай что-нибудь!
— Я не знаю, что сделать! — взвизгнул Периш. Не хорошо. Когда Периш нервничал, его мозги превращались в желе.
Я зашипел сквозь зубы. Марко уже сдирал фанеру вместе с молодым пустынником в кепке «Нью-Йорк Янкиз», надетой задом наперед. Хакс тем временем заставлял носочную куклу «грызть» палку, кривя лицо, будто рычал.
Они мне ничем не помогут. Ничем.
Я сбросил вызов и уставился в экран, подавшись вперед и впившись пальцами в подлокотники офисного кресла.
Камера переключилась, и у меня рухнуло сердце: она показывала скальный выступ, весь в расщелинах и дырах среди серого камня, неровного, будто слепленного из пластина.
Затем что-то шевельнулось. Черное, как огромная покрышка грузовика, существо, притаившееся между двумя пыльными валунами.
Я прибавил звук и услышал вдалеке пронзительный скрежет гвоздей по дереву — они оторвали фанеру.
С центиподом связываться никто не хотел.
Размером с небольшой автомобиль, туловище почти метр в обхвате, сотни лап, мощные щелкающие манди́булы, вместо глаз два длинных извивающихся отростках. Он может плевать кислотой, сжигая кожу или ослепляя, если попадет в лицо. Не успеешь убежать — и мерзость сначала зальет тебя еще своим кислотным соусом, а потом начнет жрать живьем, пока мясо размягчается.
Периш создал их. Нахуя?
Да по той же причине, по которой он создал всех своих спаек: ему хотелось посмотреть, что получится.
Еще один гулкий скрежет рассек воздух, и к центиподу присоединился второй. Выскользнул из-под каменного навеса, и я увидел за ним гладкие бледные камни. Самец и самка, охраняющие яйца.
Прекрасно. Команда сборщиков обречена.
Два центипода поднялись, их желтые усики колыхались в воздухе. Эти твари ничего не видели, но чувствовали вибрации земли и чуяли добычу… или угрозу. Они защищали кладку до последнего и хранили трупы животных или падаль, чтобы новорожденные детки могли питаться, когда вылупятся.
Камера вернулась к сборщикам. Марко с пустынником в кепке уже зашли в дом и напихивали еду в мешки, пока остальные стояли на страже. Они торопились, все чувствовали опасность… кроме Хакса, который нашел куст черники.
Может, и к лучшему, если парень умрет? Как он вообще дожил до своих лет? На вид ему лет девятнадцать или двадцать. Шрамы на нем говорили о богатом прошлом в Серой Пустоши, но мозги остались в зачаточном состоянии. Может, он рос в защищенном квартале или был из богатой семьи?
Хотя, будь он из богатой семьи, не пошел бы добровольцем. Зачем он вообще туда поперся? Как он называл себя? «Счастливчик»? Он не был счастливчиком. Он был гребаным идиотом.
Я еще прибавил звук и впился взглядом в экран. На рыжевато-каштановых волосах у него были солнечные очки — почти все пустынники их носили. Как и тонкую куртку, футболку с принтом и рваные джинсы. Ничего из этого его не спасет. У него не было никакого оружия, кроме палки.
Я встал перед телевизором, слишком напряженный, чтобы сидеть или хотя бы отложить телефон. Как агрессивная опухоль, во мне росло ощущение, что я не контролирую то, что хочу контролировать. Это игровое шоу меня затягивало, и мне это не нравилось.
А почему мне это не нравилось? Я хотел проанализировать это, разложить по полочкам, потому что я гордился тем, как досконально разбираюсь с собственными эмоциями. Но взгляд не отрывался от экрана, а мозг отказывался отвлекаться от происходящего на нем.
Первыми почуяли неладное часовые-пустынники; сначала один принюхался, раздувая ноздри, через мгновение — вторая, и они резко обернулись, поднимая тревогу.
— Центиподы! — завопила пустынница с короткими каштановыми волосами. — Центиподы идут! — Она развернулась и понеслась к домику. — Всем внутрь…
Динамики телевизора взорвались криком настолько резким, что даже захрипели. В кадре крупным планом появилась рука городской девушки, кожа на ней пузырилась, покрытая желтоватой жидкостью.
Марко с пистолетом выпрыгнул из окна хижины.
— Все внутрь! — крикнул он. — Возьмите соду из мешка, смешайте с водой — промойте ей рану, пока не прожгло глубже!
Интересно. Внутри хижины им было безопаснее, но он бросился на помощь раненой. Этот пустынник точно понимал, что выиграть может только один?
Я начал искать глазами Хакса. Камера показывала Марко, пока остальные один за другим ныряли в окно.
— Хакс? — рявкнул Марко. — Где этот пацан?
— Ушел поссать, — отозвалась одна из часовых. — Да забей на него, Марко. Сэкономим силы, не придется убивать его потом.
— Сэкономим? Нам мясо нужно будет потом, когда провизия кончится! — огрызнулся Марко и опустил очки на разъяренные карие глаза. — Придерживаемся плана. Марш внутрь.
— А ты? — она уже прыгала в окно. — Ты же не пойдешь… Боже!
Из леса выскочил центипод. Марко едва успел отпрыгнуть, когда чудовище выплюнуло кислоту в открытое окно, забрызгав раму и фанеру, которую отчаянно пытались забить обратно.
Марко оскалился, демонстрируя пожелтевшие от табака зубы.
— Отвлеките его! — заорал он. — Бросайте в него чем-нибудь. ХАКС!
Он побежал вдоль стены хижины, камера следовала за ним.
Мое сердце бухало о ребра. Меня раздражала каждая секунда шоу. Раздражала моя реакция. Я не понимал, почему переживаю; не понимал, почему не хочу, чтобы Хакс умер. Он просто какой-то пустынник, тупой до невозможности. Я никогда с ним не встречался, видел только в интервью. Он даже не был особо симпатичным.
Марко остановился, затем замахал руками к хижине.
— Беги, идиот! — крикнул он и разразился руганью.
Включилась камера с дрона. Хакс несся к Марко, а за ним, почти вплотную, второй центипод. Плечо мальчишки опухло, было красным, его футболка дымилась.
— Беги! — рявкнул я на экран, хватаясь за голову. — Беги, долбаный придурок!
Поднял телефон — мозг орал позвонить Гаррету, потребовать вытащить этого тупорылого дикаря из игры. Но я не мог. Гордость запрещала.
Оставалось только стоять и смотреть.
‘Почему меня должна волновать судьба какого-то слабоумного мальчишки из Пустоши? Не должна. Я не хочу.’
Я глубоко вдохнул, собрался, вернулся к креслу и сел. Сложил пальцы домиком, вернул лицу спокойное, равнодушное выражение.
И смотрел.
Смотрел, как Хакс несется к хижине. Смотрел, как он спотыкается, падает, потом цепляется за дерево, снова падает, а центипод скользит за ним хвостом, как Дрейк — за нами, когда ему исполнилось пятнадцать.
— Эй! — заорал Марко. Замахнулся палкой Хакса на сегментированное тело твари. Палка отскочила от брони с глухим стуком, но этого хватило, чтобы привлечь внимание. Центипод развернулся, сотни черных лап зашевелились, как копошащиеся личинки, и пока он переключался на новую цель, Хакс успел вскочить на ноги.
Увидев, что Хакс поднялся, Марко размахнулся снова и отпустил палку. Та, крутясь, улетела вперед, упала прямо на скальный выступ — туда, где лежали яйца.
Центипод сорвался за ней, как собака за брошенным мячиком, промчавшись мимо Марко, который застыл неподвижно, как будто даже дышать перестал.
Когда гигантская многоножка оказалась на безопасном расстоянии, Марко кинулся к хижине, Хакс мчался в десяти шагах впереди. Там второй центипод все еще пытался разъесть кислотой стены.
— Да твою ж мать! — заорал Хакс, резко тормозя. Он посмотрел налево, затем направо. Дрон показывал крупным планом пузыри, вздувающиеся у него на спине.
— Возвращайся в лагерь, — приказал Марко. — Ты мне тут только мешаешь. — Он выхватил пистолет из кобуры, выглядел при этом как воскресший Клинт Иствуд. — Скажи остальным, чтобы взяли оружие и приготовили бинты. Смывай кислоту водой; когда вернемся, будет сода.
Хакс стоял, вытаращившись своими темно-зелеными, может, ореховыми глазами. Волосы торчали во все стороны. Он и правда не был особо симпатичным. Глаза посажены слишком далеко от переносицы, лицо квадратное, кожа грубая, шрамы. Смотреть на него было неприятно.
— Я могу помочь, — выпалил Хакс с отчаянием.
Центипод развернулся от хижины, щелкая мандибулами и дергая усиками, словно пришел в восторг от новых звуков. И, учуяв Хакса, он рванул вперед.
У меня вспотели ладони. И только когда открыл рот, чтобы заорать на экран, я понял, что до боли стискивал зубы. Я ударил по подлокотнику кресла, потом дернул за ручку верхний ящик стола, где у меня лежала бутылка виски.
Пока Хакс бежал, я пил, присосавшись к горлышку, скосив глаза к экрану, где центипод, разинув пасть, выстрелил струей кислоты. Она попала Хаксу на руку, мальчишка взревел от боли.
Я вскочил и с грохотом поставил бутылку на стол. Затем, уже не раздумывая, в очередной раз забыв о привычной рассудительности, вышел из офиса напористым, яростным шагом.
— Пусть доставят Фальконер на крышу Олимпа, — сказал я секретарю. — Немедленно. Мне все равно, откуда ты его возьмешь… он нужен сейчас.
Донни глазел на меня секунду, потом пролепетал:
— Д-да, хозяин Илиш.
Я оставил его выполнять поручение и направился к лифту.
Что, блядь, на меня нашло?
～～～
В тот момент я не знал — да и не хотел знать. Большинство вопросов по поводу адекватности моих действий на протяжении того дня, задавались, скорее, задним числом, а не были осознанным самоанализом. Я действовал на автопилоте, потому что, как бы я ни хвастал тем, что знаю себя вдоль и поперек, я еще не понял, насколько склонен к развитию одержимости и навязчивых идей. Гордость застила мне глаза — и эта проблема преследовала меня большую часть моей бессмертной жизни.～～～
Примечания:
Дядя опять поплыл
