Глава 6
27 ноября 2025 г., 22:24
Пока я ждал Фальконер на крыше, уставившись на серый океан вдали, я гадал, не помрет ли Хакс к тому моменту, когда я приземлюсь. Мысль эта заставила меня пожалеть о своем решении. Я перестал двигаться, и мозг догнал эмоции, которые моя импульсивность разметала, как банан в блендере.
Теперь я не только не контролировал ситуацию — я вообще не понимал, что происходит. Парень в эту самую секунду мог орать, заживо разъедаемый кислотой на глазах у других игроков, огорченных лишь тем, что они не смогут съесть его после смерти, и всего Скайфолла, ревущего от восторга по поводу очередной мучительной смерти.
Я опустил взгляд, недоумевая, почему обе руки заняты, и увидел: в левой у меня был телефон, в правой — бутылка виски. Телефон отправился в карман, виски — после щедрого глотка — я спрятал за внешним блоком кондиционера, подальше от глаз того, кто прилетит за мной.
И, слава вселенной, через десять минут прилетел муж моей сестры. Они с Эллис старались держаться подальше от семейных дел. Штеллен Рук не задавал вопросов, и именно за это он мне нравился.
Штеллен, военный офицер с вечным по-солдатски невозмутимым лицом, кивнул мне, когда я поднялся на борт. Он был крепким мужчиной, стройным, но мускулистым, с темными, тронутыми сединой волосами и бородой эспаньолкой, посеребренной посередине. Обычно он носил легионерский камуфляж даже на семейных встречах, и этот день не стал исключением.
— Илиш. — Силас считал его членом семьи, поэтому Штеллен ни к кому из нас не обращался по титулу. — Я как раз собирался в Кардинал-холл. Тебе туда?
Я покачал головой. Рядом со Штелленом сознание невольно возвращалось в более сдержанный и достойный принца режим.
— Нет, мне на Кортес, — сказал я. — Останусь там. Можешь меня не ждать потом.
Штеллен кивнул.
— Без проблем.
Фальконер дернулся, когда я опустился в кресло второго пилота, двигатели набирали мощность, готовясь к взлету.
— Дурацкое игровое шоу, — проворчал Штеллен. — Представляешь, Эллис смотрела его до трех ночи? Разбудила меня, чтобы показать нападение хлыстоволка.
— Мгм, дурацкое, согласен, — отозвался я спокойно. — Теперь все требуют запустить второй канал, так что я лечу туда поторопить их.
Штеллен хмыкнул.
— Ну, лишь бы эти ублюдки платили… деньги лишними не будут.
— Точно, — согласился я, глядя на Скайфолл. Небоскребы с высоты всегда напоминали мне ряды канцелярских скобок. Иногда — и я бы никогда никому в этом не признался — я представлял себя выжившим, который впервые смотрит на единственный живой уголок планеты. Насколько ошеломляюще было бы увидеть сияющий город после одних только серых мертвых руин, бесконечных пустошей и черных деревьев.
Полет до Кортеса был недолгим, но мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не велеть Штеллену прибавить скорость. Неизвестность творила с моими внутренностями что-то такое, что их сводило и перекручивало, как змей в бутылке, и единственным лекарством мог быть телевизор.
Но не любой. Нет, мне надоело довольствоваться тем, что соизволят включить Периш и Гаррет, сидящие за своей панелью управления в Улье.
Фальконер приземлился на площадку, отведенную для транспорта химер, рядом с производственным сектором, где люди готовили разные элементы для шоу. По дороге к Улью я видел рабочих, красящих бревна, сколачивающих доски, натягивающих канаты, а рядом другие обсуждали планы полосы препятствий. Чуть дальше возвышалась палатка с клетками, под усиленной охраной вооруженных легионеров. Повсюду сновали координаторы, переговариваясь по рациям, кто-то стоял с кофе и сигаретами. Я даже заметил гольф-кар с элитой, который вел прилично одетый сотрудник. Интересно, сколько они заплатили за эту частную экскурсию?.. Надеюсь, очень много.
У меня свело кисть. Я сжимал телефон так сильно, что понадобилось несколько секунд, чтобы убедить мозг и задубевшие сухожилия разжать пальцы. Когда получилось, я сунул телефон в карман, встряхнул руку и вопросительно уставился на легионеров, охранявших Улей. Новенькие, видимо, — им понадобилась секунда, чтобы осознать, кто перед ними, и разойтись в стороны.
Когда я вошел внутрь и начал спускаться по лестнице, один из них прошептал в рацию, что я иду вниз. Ответа я не услышал, но он меня и не волновал.
Гаррет встретил меня в коридоре, старался держаться радушно, но застывшая нервная улыбка выдавала его.
— Доброе утро, брат, — начал он голосом выше обычного. — Что привело… почему…
Я протиснулся мимо него и вошел в операторскую. Периш выглядел не менее удивленным, а двое других работников — крайне встревоженными.
Одно кресло пустовало, скорее всего, Гаррета. Я сел в него и уставился на экраны. Начал искать Хакса и нажимать кнопки.
— Илиш! — Гаррет попытался оттолкнуть мою руку. — Что ты творишь?
— Как переключать камеры? — спросил я. — Покажи лагерь Алькатраса. Что было после того, как они сбежали от центиподов?
Я почувствовал, как Гаррет опирается ладонями на спинку кресла, потом он наклонился и прошептал:
— Они все вернулись в лагерь, им обрабатывают ожоги. Все живы. Иди на виллу, брат, там огромный телевизор.
— Нет! — резко отозвался я. Нажал еще несколько кнопок, и одна из них вывела на экран двух пустынников у кофейни команды Гулаг — они вскинули головы от неожиданности.
— Илиш! Ты активировал электрошокер! — прошипел Гаррет. Он схватил меня за руку, но я вырвался. — Что с тобой?
— Ничего! — огрызнулся я.
— Джозеф, Нолан… можете пойти на обед пораньше.
Джозеф и Нолан вылетели из комнаты, будто в задницу ужаленные.
— Гаррет, может, мне тоже лучше уйти? — нервно спросил Периш. — Да, пожалуй, я пойду.
Раздался скрежет стула, затем — частый топот ботинок по бетону.
— Остались только мы, — тихо сказал Гаррет. — Я достаточно давно тебя знаю, брат, чтобы понять, что ты входишь в то самое состояние.
— В какое состояние?!
— Ты знаешь, в какое.
Я нажал другую кнопку, и Гаррет выругался, когда раздался выстрел, а пустынники бросились врассыпную — ствол дерева за их спинами взорвался щепками.
— Прекрати! — взвыл Гаррет. — Боже, да нам повезло, что там нет камеры, реагирующей на движение. Илиш, успокойся. У тебя какая-то мания с этим шоу. Тебе что, нравится один из участников?
— Нет, — раздраженно бросил я. — Мне не нравится, что я не контролирую то, что вижу! Не нравится, что камеры переключаются, когда что-то происходит. Я хочу сам это делать. Не тебе выбирать, что мне смотреть!
— Это просто реалити-шоу! — взорвался Гаррет. — Ты же не орешь, когда в «Последнем герое» переключают с одной локации на другую!
— Там все смонтировано! — парировал я. Нашел ряд кнопок переключения камер и начал яростно жать все подряд. — Где команда Алькатрас? И выйди, мне нужно кое-что посмотреть.
— Илиш, если ты сейчас не уйдешь, я позову Силаса.
Я застыл, затем медленно повернулся на кресле. Как и следовало ожидать от Гаррета, стоило ему увидеть выражение моего лица, и его бравада пошла трещинами, словно заледеневшее стекло, на которое плеснули кипяток.
Я поднялся.
— Зови. У меня будет двадцать минут наедине с тобой, пока он едет, — пригрозил я. — Покажи мне лагерь Алькатрас и убирайся.
— Мы тут снимаем телешоу! — Гаррет всплеснул руками. — А сейчас камера смотрит в пустой угол хижины, потому что ты не даешь мне ее переключить! Блядь, Илиш, ты ведешь себя странно. Возьми себя в руки. Ты несешь чушь!
Я и сам понимал, что веду себя неразумно.
Понимал… больше, чем Гаррет мог себе представить.
Боже, какой позор.
Я глубоко вдохнул и, как делал уже у себя в офисе, заставил себя собраться.
— Ты прав, — произнес я бесстрастно и заметил облегчение на лице брата. — Я пойду и пока побуду на вилле.
— Отлично. — Гаррет тяжело выдохнул, плечи его опали, будто с них сняли груз напряжения. — На вилле есть алкоголь и таблетки. Умоляю, прими ксанакс. И с каких пор ты начал пить по утрам?
— Ничего я не начинал. — Хотя… на часах было десять утра. Я прошел мимо Гаррета. — Пусть кто-нибудь из сенгилов позвонит домой и организует, чтобы Никки привезли вечером на виллу, пусть захватит мой ноутбук и одежду. Лорен может заниматься своими делами. Я останусь здесь сегодня.
За моей спиной раздался неуверенный, робкий голос брата:
— Илиш… ты в порядке? Ты… не поссорился с Силасом?
— Нет. — Я уже шел к коридору. — Я просто плохо спал прошлой ночью. Наверное, в этом дело.
Туман безумия начал рассеиваться, и я уже сам распекал себя, пылая от стыда за свою выходку.
— Ладно… — голос Гаррета отдалялся. — Правда, я не знаю, где Касс, хотя он всегда здесь ошивается. И Сангвина не видел, но он хотел побыть один.
— Он недалеко, не ищи его. — Я быстро поднялся по лестнице, желая выбраться из этого подземелья, прежде чем меня задушит собственное унижение.
На вилле я нашел свободную спальню и решил, что она будет моей. Из вещей при мне был только телефон, но там хватало книг, фильмов, телевизоров и нескольких ноутбуков, предназначенных, вероятно, в пользование сенгилам. При желании занятие найти можно. Мне нужно было просто снова собраться с мыслями, и тишина для этого подходила идеально.
Я сел за стол с одним из ноутбуков — Vaio — и включил его. Уже давно хотел начать писать книгу, и вот подвернулся идеальный повод наконец-то взяться. Меня всегда вдохновлял «Властелин колец», и мне захотелось попробовать силы в писательстве.
Название у книги пока не было, поэтому я открыл пасьянс и начал раскладывать карты, размышляя. Как можно начинать писать книгу без хотя бы чернового названия? Это же как родить ребенка и не удосужиться дать ему имя до трех лет.
Я щелкал мышкой, полностью осознавая, что пытаюсь отвлечь себя всем, чем только можно, лишь бы не включать телевизор.
Гаррет сказал, что команда Алькатрас вернулась в лагерь. Значит, он жив.
Но Гаррет также сказал, что им обрабатывают ожоги. А если Хакс серьезно пострадал? Или умер от ран? Если умер — тогда все закончится, и моя раздражающая потребность следить за каждым его шагом исчезнет. Может, просто проверить, как он там, — и станет легче?
Однако сперва я закончил пасьянс. И, чтобы окончательно доказать себе, что я контролирую свои эмоции, вышел в гостиную, достал из холодильника сэндвич, чипсы, Хиколу и, поскольку рядом не было никого, кто мог бы меня осудить, еще одну бутылку виски. Набрав еды, я вернулся в спальню и включил телевизор.
Разумеется, сразу же переключил его на канал «Остров чудовищ». Показывали деревянную хижину, в которой укрылась команда Алькатрас. Перед ней горел костер, над которым на колесном колпаке кипел суп в котелке. За ним присматривали двое, в одном я узнал пустынника в бейсболке задом наперед. Через минуту картинка переключилась на команду Гулаг, которая, похоже, бросила свое убежище-кафе и выдвинулась на зараженную радиацией территорию.
Судя по выражениям лиц некоторых участников, это решение не было единогласным.
Да, это были скайфольцы. Я сразу узнал Лоуренса — бывшего парня Артемиса, которого тот отправил умирать страшной смертью за измену. Рядом с ним шла Ами, тоже из Скайфолла, но с самого низа рейтингов. Ее считали первой кандидаткой на вылет и последней по шансам на победу. И тут я снова вспомнил, почему, увидев, в каком жалком виде она плелась. Ее светлые волосы были заплетены в растрепанные косы, банты в них наполовину развязались, и она умудрилась замарать свое бело-розовое одеяние всего за один день. Ами заметно отставала, но никто не следил, чтобы она не потерялась. Мне казалось, даже Марко не вернулся бы и не спас ее, как Хакса. Она была декоративным той-пуделем, который перерос сумочку Перис Хилтон. Хотя, если подумать, Ами внешне напоминала Перис Хилтон, если бы той довелось пережить Фоллокост.
— Там опасно! — ныла Ами, плотнее запахивая свое когда-то белое худи на молнии. — Ради всего святого, Карло, в кафе было нормально. Нормально! Стены, крыша есть — что еще надо?! Чем, блядь, Серая Пустошь Кортеса безопаснее?
Мужчина по имени Карло, латиноамериканец с короткой бородой и шрамом, пересекавшим левую ноздрю, поднял руку, велев ей заткнуться.
— Потому что самых жутких тварей они выпустили в зеленой зоне, — сказал он. — Они ждут, что мы останемся там, где нет радиации. Мутанты Серой Пустоши знакомы всем пустынникам, мы с ними справимся.
— И в серой зоне спрятаны хорошие ништяки, — сказала пожилая женщина с седыми волосами. — Нам же лучше будет, вот увидишь.
Ами нервно оглядывалась по сторонам. Их окружали умирающие деревья, дорога вилась между скальным обрывом с одной стороны и пологим подъемом в лес из черных стволов с другой.
Чтобы зрители понимали, где они находятся, камера переключилась на дрон, и я увидел несколько домиков, похожих на тот, который грабила команда Алькатрас, трейлер вдалеке и руины большого особняка, в котором, готов поспорить, скрывалось что-то очень отвратительное.
— Надо было остаться с другими, — прозвучал поверх воздушной съемки шепот Ами. — Это самоубийство.
Другими? Я пересчитал и понял, что их было только девять. Один погиб прошлой ночью, а значит, десять гулаговцев остались в кафе. Крайне тупое решение. Раскол в команде поставит всех ее участников в заведомо проигрышное положение в завтрашнем первом испытании. Если они не смогут забыть о своих разногласиях, Алькатрас их разнесет.
Мне в целом было наплевать на них, просто мозг по привычке анализировал варианты развития событий.
— Это самоубийство! — раздался голос Аполлона. Как же я ненавидел эту парочку. — Ну, Ами, если тебя это утешит, ты продержалась на день дольше, чем все ожидали!
Камера переключилась на прямой эфир: Аполлон и Артемис стояли на фоне леса, оба в очередном якобы изодранном дерьме от Gucci, которое они считали стильным по меркам Серой Пустоши.
— И ставки накаляются все сильнее! — Артемис хлопал в ладони на каждом слове.
— Прямо сейчас к нам поступили свежие коэффициенты от «Платиновой Фишки» — вашего проводника в мир ставок! Хотите поставить на победителей или проигравших? На тех, кого съедят заживо, или тех, кто сам кого-нибудь сожрет? «Платиновая Фишка» примет все!
После этого всплыл графический логотип букмекерской конторы и пошла реклама.
Мы что, купили эту компанию? Если нет, то они, блядь, должны платить нам кучу денег за каждую секунду эфира и отдельно за то, что близнецы их упомянули.
После рекламы Аполлон и Артемис начали пересказывать события в Алькатрасе. Вот это уже интересней. Мне хотелось увидеть, что произошло, пока я летел.
— Сегодня утром произошло первое серьезное столкновение со спайками, — начал вещать Аполлон, пока показывали, как игроки взламывают домик. — Сборщики хлама команды Алькатрас решили вломиться в одну из множества хижин, разбросанных по зеленой зоне. К сожалению, эта хижина находилась рядом с гнездом центиподов, и молодым родителям это не понравилось.
Я поморщился — с разных ракурсов начали показывать, как центипод преследует Хакса. Его кожа под брызгами кислоты сильно покраснела. Когда он уже бежал обратно к лагерю, она начинала вздуваться волдырями. Парень выглядел так, будто испытывал чудовищную боль. Ни следа от его счастливой ухмылки, с которой он заявлял о своей удаче.
К сожалению, носочной кукле не досталось ни капли яда центиподов.
Потом показали Марко. С пустынником в кепке, которого ведущие назвали Виком, он забрался на крышу домика и начал швырять пустые банки и тарелки в лес. Центипод рванул в чащу на шум, а команда тем временем смылась из злополучной хижины.
Когда картинка переключилась на Хакса, я увидел, как он сидит у огня. Женщина средних лет промывала его ожоги раствором соды и теплой воды. Он выглядел несчастным и измученным; кожа на плече и верхней части руки покрылась волдырями, похожими на два десятка желтых паучьих яиц.
Если ему не оказать нормальную медицинскую помощь, останутся шрамы. А парню и без того их хватало. Ожоги оставляли самые уродливые отметины, а когда начинали заживать, зудели так, что хоть на стену лезь. Я знал это на собственном печальном опыте. Силас не раз ошпаривал меня чаем.
— Похоже, удача отвернулась от Счастливчика Хакса, — сказал Артемис.
— Или ему невероятно повезло унести оттуда ноги, — добавил Аполлон. — Это дикие центиподы, пойманные принцем Кесслером и его партнером Тиберием, сыном великого Генерала Тиберия Томпсона. С дикими центиподами лучше не шутить.
Артемис нахмурился.
— А есть ручные центиподы?
— Ой, Артемис, заткнись.
Артемис одарил брата насмешливым взглядом, но, видимо, кто-то за кадром напомнил им, что они отклонились от сценария, и он снова повернулся к камере, будто ничего не произошло.
— Похоже, что Фредди-Носок тоже отхватил кусок удачи Хакса и пережил эту кислотную вечеринку. К счастью для всех, наш спаситель Марко Грей с востока Серой Пустоши знал не только повадки центиподов, но и то, что смесь соды и воды нейтрализует кислоту и не дает ей проникнуть глубже в мясо. Это еще раз доказывает, что наши пустынники нисколько не уступают скайфольцам. Городские могут быть более образованными и привилегированными, но попробуйте объяснить сложную математику гигантской многоножке и посмотрите, к чему это приведет.
— Однако! — Аполлон поднял изящный тонкий палец. — Пустынники, конечно, умеют обращаться с радзверями и выживать в Пустоши, но как быть с социальной частью игры? Не забывайте, им нужно добраться до конца, а убивать могут не только твари и радиация. Им нужно создавать союзы, которые в лучшем случае будут шаткими, в худшем — смертельными. Напоминаю, дорогие зрители, победитель может быть только один. Приз нельзя поделить, не будет такого, что вся команда благополучно вернется домой. Только один мужчина или женщина выйдет живым из игры «Остров чудовищ».
— И если вы так же удачливы, как Счастливчик Хакс, и поставите на правильного участника, вы выиграете не меньше нашего победителя. — Опять эта херня? — Но вернемся к нашему обзору. Пока Алькатрас зализывал раны, Гулаг раскололся на две группы после разногласий по поводу места укрытия…
Я откинулся на спинку стула. Ноутбук лежал рядом — забытый. Я смотрел телевизор, жевал чипсы и запивал их Хиколой. Спустя какое-то время чипсы закончились — я сходил за новой пачкой. Потом закончилась Хикола — я принес еще.
Потом закончился виски.
Да, я взял новую бутылку.
В итоге я перебрался на кровать: лежал, закинув руки за голову, смотрел телевизор, иногда брал ноутбук. Рабочие дела делал только во время тех эпизодов, когда Аполлон и Артемис решали поразить мир своими рекламами и обзорами. Мне не нужны были повторы — я не пропустил ни минуты. Когда хотел в туалет, ждал рекламы «Платиновой Фишки».
Пока я смотрел, отделившаяся группа Гулага подошла ближе к большому разрушенному дому, который дрон показывал утром. Стало понятно, что раньше это был загородный особняк какого-то богача. Дом имел большой А-образный фасад, недавно замененные окна, но обвалившуюся с восточной стороны крышу. Рядом стоял обветшалый гараж и старый сарай, которые стали бы идеальным пристанищем для привидений, если бы они существовали. Гулаговцы его еще не заметили, и я с интересом ждал вердикта Карло на его счет. Явно же, что в этом районе скрывается что-то жуткое, но ни дроны, ни близнецы не дали зрителям ни намека, что это может быть… и есть ли оно вообще.
Я ждал вечера. Он обещал быть кровавым.
Алькатрасцы тоже отправились в путь. Поскольку хлыстоволк теперь знал, куда может приходить на ужин, они собрали вещи сразу после того, как перевязали раненых. Их улов с хижины составили пять консервов, керамическая посуда и приборы, сода, разрыхлитель, спагетти и несколько пакетов фасоли. Вроде бы неплохо, но, учитывая, что на все это претендует восемнадцать ртов, их трофеи закончатся за пару вечеров.
Итак, за последние двадцать четыре часа участники пережили хлыстоволка и центиподов. И это было только началом.
Наблюдая, как команда Алькатрас ищет новое убежище, я вспомнил слова Аполлона и Артемиса. Пустынники и скайфольцы действительно имели разные преимущества. Пока что пустынники лидировали: они умели ориентироваться на местности, отбиваться от местных тварей, добывать еду и защищать отряд. Но хватит ли им социальных навыков, чтобы дойти до конца? Марко вел Алькатрас с уверенностью лидера — это могло обернуться против него. Если бы он был умнее, он бы начал избавляться от городских, пока те не переключились в режим выживания.
Спустя какое-то время я услышал шум из общей зоны виллы, и, должен признаться, моя реакция была такой же, как в детстве: раздражение. Было так тихо, спокойно и приятно, и вот теперь семья обезьян-ревунов вернулась, чтобы разрушить мою идиллию.
Хотелось встать и запереться на замок. И следовало бы, потому что не прошло и часа, как в дверь постучали.
Я даже не успел отреагировать — она открылась без моего разрешения. Тогда я открыл рот, чтобы разразиться матом, но увидел Силаса и невольно улыбнулся. Я так погрузился в шоу, что даже не осознавал, как соскучился по нему.
— Здравствуй, милый, — бодро сказал Силас, посмотрел на меня, потом на телевизор и рассмеялся. — А у тебя тут уютненько. Можно присоединиться?
— Конечно. — Я закрыл ноутбук и подвинулся, освобождая ему место. — Как день прошел?
Силас забрался на кровать и улегся рядом. Я обнял его и улыбнулся, когда он прижался ко мне плотнее.
— Утомительно, если честно, — сказал он. — Ничего особо интересного: утвердил финансирование, ездил с Перишем в Крейг проверить ученых. Сакарио вернулся со мной; сейчас он с мужем, но обещал позже прийти к нам. Он попросил отпуск от работы в лаборатории, потому что, говорит, умрет, если не сможет смотреть игры. — Силас засмеялся. Я обожал этот смех. Силас так смеялся, только когда лежал в моих объятиях, полностью расслабленный и довольный. Я был единственным, с кем он чувствовал себя полностью защищенным и мог быть собой.
— Чудесно, — буркнул я нарочито раздраженно. Мы с Сакарио по-прежнему были лучшими друзьями, и я всегда был рад его видеть, но должен был изображать недовольство. Это была наша с ним фишка. — И надоедливый ребенок с ним?
Силас снова рассмеялся.
— Эли уже подросток, он больше не ребенок!
— А ведет себя как ребенок. — Эли было сокращением от Элиша, точнее, Элиша Сакарио, поскольку Сакарио решил сделать свое имя фамилией новой династии. Его сын был умным мальчиком, я возлагал на него большие надежды, но никому об этом не говорил — особенно им двоим.
— Мне до сих пор кажется милым, что он называет тебя дядей, — сказал Силас. Мы смотрели, как команда Алькатрас идет через лес, все молчали, были взвинченными, настороже. Даже Хакс вел себя тихо, страдая от утренних ожогов. Они хотя бы замотали ему раны бинтами, но парню не помешал бы крем от ожогов или Полиспорин.
Видеть Хакса в таком состоянии мне не нравилось. Я привык, что он скачет вокруг, как Тигра после пачки сахарных палочек, и это делало шоу куда интереснее.
Хотя его утром чуть не сожрала гигантская многоножка, так что даже самые энергичные после такого немного притихли бы.
— Эли можно, потому что он — мой единственный тезка, — сказал я. После нашего рождения Силас издал закон, запрещающий называть детей Илиш, Гаррет, Неро или Эллис. Запрет распространился и на имена химер из следующих поколений, кроме имени Джек — оно было слишком распространенным. Сакарио слезно умолял нас с Силасом позволить ему назвать сына в мою честь, потому что я был его лучшим другом и помогал генетически проектировать маленького Элиша, чтобы у него была ДНК и Сакарио, и его мужа Дэна. Силас согласился при условии иного произношения первой буквы. Так Эли Сакарио стал вторым Илишем во всем мире.
По крайней мере, о котором мы знали.
— О боже, это тот парень с носочной куклой? — сказал Силас. — Его атаковал центипод? Неро всю дорогу из Кардинал-холла рассказывал об этом. До сих пор не понимаю, о чем я думал, когда разрешил ему выпустить их из лаборатории. Зато знаешь, сколько я отверг предложений по гигантским паукам? Пять! Представляешь?
— Гигантские пауки? — переспросил я. — Зачем этому Мертвому миру гигантские пауки? Как он это объяснил? Или снова его «Потому что могу»?
— Потому что может! — воскликнул Силас, и мы оба рассмеялись. — Я запретил ему создавать новых супер-хищников, пока он не добавит им в Серую Пустошь больше добычи. Но мелкие зверушки ведь неинтересны, правда, Илиш?
— Нет, — усмехнулся я.
— Он говорит, что популяций падальщиков и радкрыс им будет достаточно, чтобы прокормиться, но я сомневаюсь. Не хочу, чтобы эти пауки переключились на арийцев. Так что я сказал ему: пусть создаст сначала добычу, которая будет размножаться и станет кормом, и тогда я разрешу ему сделать гигантского паука.
Я задумался.
— А насколько гигантского? — Паук мог быть гигантским размером что с котенка, что с минивэн.
— Настолько маленького, чтобы его можно было убить тремя ударами бейсбольной биты, но достаточно большого, чтобы он смог схватить тебя за ногу, если ты попробуешь его раздавить, — ответил Силас.
Я с трудом подавил дрожь.
— Миру не нужны гигантские пауки. Пусть создаст еще одного карракэта или выведет более сильных диконов.
Силас оживился:
— Мантис говорил о летающих котах!
— Отлично. — Я кивнул. — Пусть Периш с ним поработает. У нас развелось слишком много голубей и чаек.
Силас перевернулся на бок и обвил меня всеми конечностями. Он обожал цепляться за меня, как детеныш ленивца, и был единственным старше десяти лет, кому я позволял подобное.
— Лишь бы они не трогали ворон Сангвина. — Он вздохнул. — Любимый, почему ты вообще тут заперся? Гаррет жаловался, что ты пытался отобрать у него управление в Улье и ему пришлось тебя выгнать.
— Он меня не выгонял, — ответил я сухо. Гаррету лишь бы помечтать о такой власти надо мной. — Просто мне не нравится, что эти двое постоянно переключают камеры в самые неподходящие моменты. Ну, и немного сорвался на нем.
Я посмотрел вниз и увидел, как на лице Силаса появляется улыбка.
— Ты же был категорически против этих игр, а теперь, смотри-ка, втянулся, да?
Я хмыкнул в ответ.
— Хорошая идея, согласись? Все о них говорят, и «Платиновая Фишка» завалена ставками, — сказал Силас. — Для Скайфолла так вообще благодать. Когда у нас становится слишком мирно, мне всегда кажется, что начинается какое-то тревожное затишье, особенно когда нет новых детей-химер, чтобы давать нам положительный резонанс. Хорошо, конечно, что у нас нет активных мятежников, но население становится слишком расслабленным. Мне нравится напоминать им, кто тут главный, и игры позволяют делать это без хаоса.
— Верно, — согласился я. — Надеюсь, ты собираешься содрать с «Платиновой Фишки» налоги по полной программе за весь этот ажиотаж.
— Разумеется, любимый. — Силас поднял на меня глаза. — А когда игры «Острова чудовищ» закончатся, я начну работать над новой химерой. Думаю, еще один гений не помешает. Вьющиеся черные волосы, такие, знаешь, волнами, которые очень идут мужчинам. И на этот раз хочу бирюзовые глаза. А еще — чтобы он был высоким и стройным, грациозным, как ты и близнецы. Тихим и хорошим мальчиком, который будет помогать нам управлять Скайфоллом.
— Звучит неплохо. — Я кивнул. — Имя уже выбрал?
— Думаю… Джоквин.
— «Джо-квин»? — я усмехнулся. — Ты знаешь, что оно читается «Хоа-кин»?
Силас нахмурился, сморщив нос.
— Знаю, но мне нравится, как звучит Джоквин. И я король, кто со мной поспорит?
Я поцеловал его в лоб.
— Ну, ты предлагал имена и похуже. Для химеры интеллекта звучит хорошо. Уверен, он нас всех порадует.
— В четвертом поколении я хочу сосредоточиться на интеллекте и науке, — продолжил он. — Ребенок каждые два года, чтобы не было проблем, как с третьим поколением. Джоквин пусть растет с нами, но следующих я хочу отдать ученым. У нас за последние годы случилось столько прорывов, представляешь, что сделают еще пять или шесть в новом столетии?
— Точно. Когда Джоквин станет подростком, наступит уже двухсотый год Фоллокоста, — сказал я. — Время так быстро летит.
Силас сжал меня крепче.
— Но мои малыши никогда не состарятся, — прошептал он. — Они будут рядом со мной всегда.
— Да, — прошептал я ему в волосы. — Не волнуйся, любимый. Мы никуда не денемся.
Несколько минут в комнате было тихо. Я смотрел телевизор: Аполлон и Артемис снова что-то вещали, но без субтитров и с выключенным звуком я не понимал, что именно. Мне казалось, Силас задремал, как вдруг послышался тихий, уязвимый голос:
— Прости, что я такой непутевый.
Я опустил взгляд, но он повернулся так, что я не видел его лица.
— Что за настроение? — спросил я мягко. — Что-то случилось?
Силас покачал головой.
— Да просто… опять погрузился в себя, ты же знаешь, как это бывает.
О да. Я знаю.
— Все думают, что я сильный, а я вовсе не сильный. Многие говорят, что не смогли бы пройти через то, через что прошел я… но они не понимают, что у меня не было выбора. Мне приходилось просыпаться каждое утро и… просто продолжать жить.
Это было странно слышать.
— С чего это все? Ты чувствуешь, что снова начинается депрессия?
— Надеюсь, нет. — Он медленно вздохнул. — Просто… многое из того, что я делаю, я делаю из страха. Все говорят, что осознанность — это так прекрасно. Нет. Когда ты знаешь себя, ты понимаешь каждую свою ошибку. Осознаешь, что творишь херню, и не можешь остановиться. Не можешь больше прятаться за блаженным неведением.
— Я понимаю. — Теперь уже я притянул его ближе и положил подбородок ему на макушку, вдохнув знакомый, дорогой сердцу аромат золотистых волос. — Но если зацикливаться на этом, легче не станет. Может, выйдем в гостиную, и мои братья своими криками отвлекут тебя от мрачных мыслей? Хочешь?
Силас кивнул.
— Да, было бы неплохо.
Он сполз с меня, и мы оба сели на кровати.
— Ну вот, пришел после жалоб Гаррета проверить, все ли с тобой хорошо, а сам болтаю о себе. Прости, любимый. Но с тобой правда все в порядке? Это просто обострение твоих проблем с контролем?
— У меня нет проблем с контролем.
Силас закатил глаза.
— Давай представим только на сегодняшний вечер, чисто теоретически, если бы у тебя были проблемы с контролем, это было бы похоже на их обострение?
Я пригладил выбивавшийся у него на макушке локон.
— Возможно.
Силас рассмеялся, и мы начали собираться. Но пока я застегивал пуговицы, кое-какие слова Силаса мне не давали покоя.
На сегодняшний вечер? Уже вечер?
Я незаметно взглянул на часы и выругался про себя. Получается, я весь день провалялся в кровати перед телевизором, изредка прерываясь на работу, туалет и пополнение закусок. В последний раз со мной такое случалось разве что в подростковом возрасте, когда я, пребывая в депрессии, запирался в своей спальне.
Мне не понравился этот неожиданный приступ лени, хотя, признаюсь, было интересно наблюдать, как Хакс с командой ищут новое убежище. Они его так и не нашли, но до темноты оставалось еще несколько часов. В конце лета солнце садилось ближе к десяти.
Я пошел в ванную, чтобы вернуть себе приличный вид и принять Интоксикон — все-таки весь день потягивал виски с Хиколой. После чего мы с Силасом вышли в просторную гостиную виллы и увидели толпу химер, их партнеров, сенгилов и кикаро. Все собрались перед телевизором: ели, смеялись, болтали. Сенгилы хлопотали на кухне, кикаро сидели на коленях хозяев или смирно у их ног.
Осматривая помещение, я заметил Никки — он помогал Кассу готовить соусы. Это даже вызвало у меня гордость за нового сенгила. Я ожидал, что он сбежит в спальню, чтобы скрыться от хаоса. Если что и могло отправить его в режим «выключения», так это моя семья.
Но гордость длилась недолго: как только Никки увидел меня, сразу двинулся навстречу своей прямой походкой и с чуть расфокусированным взглядом. Остановился у меня сбоку, развернулся на каблуках и замер. Касс, заметив, что его помощник сбежал, развернулся и вздохнул с раздражением.
— Будто я тебя на поводке держал, — бросил Касс Никки. — Он тебя все равно не защитит. — Затем посмотрел на меня: — Он хотел бежать искать тебя, но хозяин Силас заставил его помогать мне. Вам что-нибудь принести, хозяин Илиш, король Силас?
Я кивнул.
— Виски с Хиколой.
Все мои братья уже наслаждались напитками, и на столике стоял традиционный серебряный поднос с наркотиками, так что можно было и присоединиться. Интоксикон все равно все выведет.
— Мне тоже, любимый, — добавил Силас.
— Илиш пришел! — радостно воскликнул Сеф.
Я огляделся: почти все химеры были без рубашек — конец жаркого летнего дня перешел в теплый вечер, и двери с окнами оставили открытыми. Среди присутствующих не было Джека, Сангвина и Дрейка.
Джек и Сангвин — понятно, но Дрейк?
— Где наш щенок? — спросил я у Силаса, раздраженно помахав братьям. Они, как обычно, встретили меня шумно. Даже при распахнутых окнах и дверях в воздухе стоял насыщенный запах мужского пота, вперемешку с нотками лосьона после бритья. Не такой уж неприятный — я давно к нему привык.
— Наказан. — Силас взял первый приготовленный напиток у Касса, отпил немного и протянул мне. — Получил по заслугам за свою минуту славы. Дрейк остался дома с Дакотой, и так истерил из-за этого, что мне пришлось достать деревянную ложку.
Я усмехнулся. Эта деревянная ложка была грозой ягодиц каждого ребенка-химеры, которого воспитывали в королевской семье, включая меня. Правило было простое: ложкой по жопе столько раз, сколько тебе лет, и марш к себе без ужина. До трех — просто отправляли в спальню подумать над своим поведением. И шлепок не был сильным — мы знали свою силу; химерята боялись не удара, а ожидания его.
— И он даже заявил мне: «Ну так бей», — продолжил сквозь смех Силас. — Пока я не напомнил, что ему шестнадцать. Тогда он сразу сдулся и ушел реветь в спальню. Он такой несчастный, когда плачет. Я даже почувствовал себя виноватым.
— Правда? — я приподнял бровь. Силас получил свой напиток от Касса, и мы направились в гостиную, где нам уже освободили место. — Ты? Клянусь, ты лыбился до ушей каждый раз, когда я давал тебе повод меня отшлепать.
Силас изобразил оскорбленную невинность.
— Никогда! — воскликнул он, будто я обвинил его в святотатстве. — Я плакал не меньше тебя. У меня сердце разрывалось каждый раз, когда мне приходилось шлепать тебя, если ты вел себя как маленький засранец.
— Да ну? А больше походило на довольный гогот.
Наш смех подхватили Аполлон и Артемис — они сидели близко и, конечно, подслушивали.
— А нас никогда не шлепали, — заявил Аполлон.
Артемис поддакнул:
— Мы были идеальными ангелочками.
Арес наклонился вперед и уставился на них, приподняв бровь.
— Разве не вы, больные малолетки, зажарили хомячка в микроволновке?
Никки, который уселся у моих ног, взглянул на близнецов с неподдельным ужасом.
Близнецы ахнули и отпихнули Ареса.
— Это был несчастный случай! — воскликнул Артемис. — Мы думали, что она обсохнет после ванны! О боже, зачем ты напомнил?! Это было ужасно! Я до сих пор чувствую себя виноватым!
Да, это действительно было ужасно, и близнецов тогда даже наказывать не стали — их истеричные рыдания, когда им объяснили, что они сделали, были достаточным наказанием. Я до сих пор помнил этот хлопок и свист пара, выходящего из пузырившейся кожи. На следующий день мы отдали ту микроволновку в благотворительный фонд Мороса.
— Нам было всего четыре! — оправдывался Аполлон, и теперь все — химеры, сенгилы и кикаро — слушали их. — Зато вы двое ели радкрыс!
— Это было ради выживания! — вмешался Сирис, с пивом в одной руке и сигаретой в другой. — Мы не росли в роскоши, как вы, мелкие социопаты.
И тут кикаро близнецов, Лени, вдруг вскрикнул:
— Крейгеры! Крейгеры в особняке!
Мое внимание мгновенно переключилось на телевизор, как и у остальных, только они еще и заорали от восторга. До прихода Силаса я видел, как полкоманды Гулаг приближается к большому дому, а алькатрасцы шли по дороге, где впереди их ждала заправка, несколько домов и граница серой зоны.
Но, похоже, сегодняшнее шоу начнет Гулаг.
Никки смотрел на меня растерянно.
— Крейгер — это спайка человека и комодского варана, — объяснил я ему. — Они любят влажные, темные места, где откладывают яйца. Питаются мясом и грибами. Ночные твари: просыпаются после заката, чтобы охотиться и спариваться.
Силас наклонился к Никки.
— Периш последние несколько лет пытается их улучшить, — пояснил он. — Пока что все, кого он выпускает в Пустошь, замерзают насмерть зимой, но летом держатся неплохо. Он привез около десяти на остров, и, думаю, пара сидят в подвале особняка. Как только стемнеет, они выползут и нападут на тех, кто внутри.
— О боже, — прошептал Никки. — Директор Харрис никогда бы нам такое не показал.
— Потому что гораздо веселее смотреть, как вы, сенгилы, пугаетесь всего подряд, — донесся за мной насмешливый голос Сириса. Чья-то огромная рука с кольцами легла на спинку дивана у моего плеча. — Мы выросли в Моросе, так что для нас вся эта дрянь — очередной вторник.
Никки моргнул.
— А что у вас обычно по вторникам? — спросил он с искренним любопытством.
Сирис замолчал — явно не ожидая, что кто-то воспримет фразу буквально.
— Эм… ну, разное, — пробормотал он. — Хочешь посмотреть? Я могу показать тебе, малыш, что у нас бывает по вторникам.
— Достаточно, Сирис, — сказал я холодно. У близнецов-извергов любой ответ по умолчанию касался секса.
— Ты же разрешишь нам покатать его по городу, когда полностью приручишь, верно? — спросил Арес. С другой стороны дивана появилась его рука — без колец, но с татуировкой HATE на фалангах. На правой руке, я знал, было LOVE.
— Покатать Никкиборга по городу? В очередь! — вмешался Неро. Его сенгил Джесси, одетый лишь в сетчатые шортики, золотую цепочку и кожаные браслеты, сидел у него на коленях. — Когда мы закончим, задница этого мальчика будет как у павиана.
Никки сжал кулачки у груди и уставился перед собой огромными, как два блюдца, глазами. Все разразились смехом.
— Посади его к себе на колени, любимый, — сказал Силас, смеясь. — Бедняжка дрожит там, как мокрый скайтерьер.
Мне не хотелось делать это при братьях. Утешение сенгила — дело личное. Но раз Силас этого хотел, я не стал ему перечить.
Никки на меня не смотрел, понимая, вероятно, что для меня это нетипично. Или был настолько напуган, что уже начал отключаться. Я жестом велел ему встать, и он осторожно уселся ко мне на колени.
— Это не так делается! — сказал Джесси. Он вытянулся на коленях Неро, как довольный кот, а Неро хлопал его по животу, будто отбивая ритм на барабане. — Делай вот так. Устраивайся поудобнее — они это обожают.
Я посмотрел на Джесси так, что любой нормальный человек съежился бы. Не знаю, кто эти «они», но я в их число не входил.
Никки, впрочем, не пошевелился — застыл абсолютно неподвижно, и я почти физически ощущал, как его сознание покидает тело. Мальчик продолжал сидеть на мне, словно вырезанный из дерева, и я лишь надеялся, что он выйдет из ступора, когда внимание с него переключится на что-то другое. Сангвин, скорее всего, находился далеко от зоны покрытия сети наших телефонов, так что со своим шоковым состоянием Никки пришлось бы справляться самому.
К счастью, внимание моих братьев переключалось по щелчку пальцев: за окнами сгущалась темнота, и вскоре все, кто был на вилле, уже устроились с напитками, закусками и своими сенгилами или кикаро, ожидая, когда крейгеры накинутся на отколовшуюся группу Гулага.
Пока мы ждали, показали лагерь Алькатраса. Я с облегчением увидел, что они устроились на заброшенной заправке и решили забаррикадироваться в гараже. Причем, надо отдать им должное — или, скорее всего, Марко, — в стенах были проделаны два запасных выхода, достаточно больших, чтобы взрослый мужчина смог протиснуться при необходимости.
Я даже увидел Хакса: он сидел в темноте и безмятежно улыбался своей носочной кукле, прорисовывая ей глаза машинным маслом. Казалось, он довольно быстро отошел от утреннего ужаса. Правда, его бинты покрылись грязью и их никто не заменил, но при ограниченных запасах это неудивительно. Все равно ему нужен был крем от ожогов или Полиспорин, чтобы раны нормально зажили. Если он дойдет до финала, останутся ужасные шрамы.
Впрочем, у нас было полно средств против шрамов и даже лазер, удаляющий рубцовую ткань. Если мальчик выживет, можно предложить ему эту процедуру в качестве награды. Или поручить это Гаррету, потому что сам я не хотел иметь дело с подобными мелочами.
Остальные члены команды Алькатрас сидели у трех костров, разведенных в автомобильных колпаках под отверстиями в крыше. Вентиляция — это, конечно, хорошо, но я все равно следил, чтобы они жгли только древесину, а не какую-нибудь тухлую дрянь, от которой могли случайно задохнуться. Хотя гараж был в таких дырах, что проблемы с вентиляцией вряд ли бы возникли. Обидно было бы, если бы вся команда Алькатрас умерла ночью от отравления токсичными испарениями. Время показа игр значительно сократилось бы.
Как я и ожидал, Никки понемногу приходил в себя, и когда в комнате выключили свет, я решил хоть как-то вознаградить его за пережитый день. Я положил ему ладонь на грудь и слегка подтолкнул, чтобы он понял намек. Мальчик послушно сдвинулся назад, и я устроил его полулежа у себя на коленях, так что его голова почти откинулась мне на плечо.
Сначала сердце у него забилось как сумасшедшее, но когда он улегся поудобнее, ритм стал успокаиваться, а зажатое тело наконец расслабилось. Это обнадеживало. Приятно было видеть, что он способен сам выбираться из своих «зависаний».
Пока Никки оттаивал, я почувствовал рядом мягкие волны волос. Повернув голову, увидел, что Силас улыбался. Я улыбнулся в ответ, и он положил голову мне на плечо.
Расслабился не только Николас. От Силаса исходило такое размеренное тепло покоя и довольства, что я сам наполнялся тем же. Медленно, чтобы не привлекать внимание своих братьев-стервятников, вечно ищущих повода подколоть, я скользнул рукой в его ладонь и слегка сжал.
Силас ответил тем же, поцеловал меня в щеку, и мы оба снова уставились в телевизор — наше скрытное проявление нежности никто не заметил, все были увлечены происходящим на экране. Ночь обещала быть кровавой.
