Глава 8
8 декабря 2025 г., 23:29
Примечания:
Не рекомендуется читать за обедом
На следующее утро обе команды — Алькатрас и Гулаг — оказались в том же составе, что и перед тем, как я ушел спать. Больше никто не погиб. Как и следовало ожидать, весь Скайфолл гудел от обсуждений ночных событий: вылазку крейгеров перетирали все кому не лень, а новостной канал вещал исключительно о произошедшем на Острове чудовищ.
Еще большим поводом для всеобщего возбуждения было предстоящее первое состязание между командами. Проигравших отправят на новый остров, где им нужно будет постараться выжить до утра с монстрами или химерами, в зависимости от того, на кого укажет Колесо Несчастий.
Само колесо я пока не видел, но Аполлон с Артемисом нам все ушли прожужжали о том, каким эффектным оно вышло. Я знал, что там будут спайки и химеры, и заранее потребовал, чтобы моего имени на барабане не оказалось. Да, я химера, но не стелс и не изверг: я химера-гений, могу постоять за себя, но у меня нет смертоносных навыков и особенностей, которые есть у некоторых младших братьев. Так что, если стрелка укажет на вариант с химерой, участники столкнутся либо с Джеком и Сангвином, либо с Неро и Сефом.
Я был бы не прочь посмотреть на Джека и Сангвина на охоте. Джек почти не попадался мне на глаза с тех пор, как Сангвин решил, что ему нужно побыть одному. Скорее всего, мальчик сидел у себя в квартире и мрачно размышлял о том, как тяжело ему живется при всей его невероятной привилегированности в постапокалипсисе.
Я остался на вилле, пока братья разошлись заниматься своими утренними делами, и работал за ноутбуком. Никки и Касс тем временем с ведром и швабрами прибирали последствия оргии химер. После обеда, когда новый канал АЛК показывал, как Хакс со своей командой обследуют очередную хижину, снаружи стало значительно шумнее, чем обычно. Я вышел из дома и направился к забору из колючей проволоки, отделявшему химер от рабочих и туристов.
Парусников и яхт на причале заметно прибавилось, а за ограждением бродили толпы людей, словно пасущиеся стада коров.
— Они приплыли смотреть соревнования? — спросил я одного из охранников у ворот.
— Да, хозяин Илиш, — сказал он, слегка склонив голову. — По последнему докладу, утром прибыло около двухсот скайфольцев. Охрану вокруг виллы усилили и пустили два дрона курсировать над территорией.
Я поднял голову, но сквозь персиковые деревья их не увидел. Мне не хотелось, чтобы дроны тут шныряли, потому что Гаррет с Перишем наверняка решили бы подсматривать ради развлечения. Хотя, чего они еще видели?
— Хорошо. — Я вернулся на виллу, чувствуя под тонкой подошвой лоферов прохладные каменные ступени, и отметил, что сегодня выдался на удивление погожий день. Было не слишком жарко, облака висели на небе, но дождя не предвиделось. Сезон дождей должен был начаться через пару месяцев, но иногда случались кратковременные ливни. Вряд ли Хакс догадается остаться под крышей, если начнет поливать.
Думая о мальчике с носочной куклой, я вернулся в гостиную, снова сел перед ноутбуком и посмотрел на экран телевизора, ища знакомое улыбающееся лицо. В это время игроки Алькатраса забивали окна досками, кто-то помешивал в кастрюле рис с фасолью.
Хакс помогал Марко с досками. Бинты на его спине и плече стали совсем грязными. Это неизбежно приведет к инфекции, а без радиации она развивается очень стремительно. Судя по местности, они находились где-то на границе между серой и зеленой зонами: деревья вокруг поникли и умирали, подлесок хрустел под ногами, сухой и ломкий, но среди всей этой смерти еще пробивались новые побеги, словно неугомонные дети сопротивлялись Отцу Фоллокосту.
Мне бы следовало продолжать работать, однако, вместо этого я откинулся на спинку стула и просто наблюдал за Хаксом. Он всегда держался неподалеку от Марко, и это меня не раздражало. Марко был самым умным из участников. Я только надеялся, что у мальчика хватит мозгов перерезать ему горло в нужный момент. Хаксу не стоило забывать, что победитель будет только один. Он сможет забрать главный приз только при условии, что все остальные умрут.
Как пустынник Хакс должен был понимать такие вещи.
Я наблюдал за ним еще несколько часов, даже пообедал с Никки в гостиной. Мы ели запеченные сэндвичи с арийским ростбифом и перечным соусом, легкий салат и пили чай. Когда я доедал, послышался рокот двигателей Фальконера.
Но не снаружи. Звук шел из телевизора.
Первой его услышала городская девушка по имени Эллоди: она вскинула руку к лицу, прикрывая глаза от солнца, и посмотрела вверх. Камера с дереве развернулась к небу.
Аполлон махал рукой из открытой двери Фальконера. Позер. Камера отъехала, показывая стоянку неподалеку, все машины на которой отогнали к стене. Самолет аккуратно приземлился, и Аполлон, спрыгнув, направился приветствовать команду Алькатрас. Участники выходили к нему из умирающего леса, на их лицах читались самые разные эмоции: от воодушевления до мрачного осознания, от апатии и обреченности до кровожадности.
Двигатели Фальконера заглохли. Как только наступила тишина, Аполлон хлопнул в ладони и широко улыбнулся.
— Ну что, наступил третий день! Как вы себя чувствуете? — обратился он к игрокам. Его манера говорить, улыбка, жесты — все соответствовало поведению ведущих популярных игровых дофоллокостных шоу. Я готов был руку отдать на отсечение, что он пересмотрел все сезоны «Последнего героя» и «Фактор страха», какие только смог раздобыть, чтобы в деталях изучить свою роль.
Хотелось, как обычно, закатить глаза и отпустить пару саркастичных замечаний в адрес Аполлона, но, по правде говоря, эта их общая с Артемисом черта всегда мне нравилась. Во всем, что касалось работы, они были перфекционистами. По моему мнению, Аполлон и Артемис оказались самыми удачными из наших младших братьев. Они выросли надежными, достойными мужчинами, и я гордился тем, что приложил к этому руку.
Если бы вы взглянули на график «качества» наших химер, начиная со второго поколения, вы бы увидели вполне отчетливый спад. И все же, учитывая, какой промежуток времени прошел между Дрейком и будущей химерой-гением Джоквином, я надеялся, что прогресс в науке и клонировании снова позволит нам создавать химер высокого уровня.
～～～
Кто-то, возможно, воспримет эти слова как иронию, учитывая проблемы, которые впоследствии возникли у Джоквина, но это не так. Даже с обсессивно-компульсивным расстройством и тревожностью Джоквин был хорошей химерой и ценным членом семьи. Мы гордились почти всеми нашими братьями из четвертого поколения, они внесли немалый вклад в развитие Скайфолла и Серой Пустоши. Жаль, что из них так мало осталось в живых.～～～
Марко, в шляпе, в которой он был похож на Индиану Джонса, заговорил первым: — Мы живы. Включилась камера оператора — кадр отдалился, и показали Марко целиком, а рядом с ним Хакса. Хакс не улыбался, выглядел напряженным. Но я не обратил на это внимания, как и на хмурую складку между его бровей. У него были ореховые глаза; на солнце они казались светлее. — Вижу-вижу, — Аполлон закивал, как болванчик. — И на данный момент вы опережаете ваших соперников. Вы потеряли только двоих, а Гулаг — четверых. — Четверых? — уточнила пустынница по имени Эмили, в то время как остальные алькатрасцы либо выругались, либо выдохнули с облегчением. — Как? Вы можете нам сказать? Аполлон хитро прищурился. — Не могу. Иначе вы будете знать, что там водится. — Конечно же, он вдобавок еще и подмигнул им. — Но команда Алькатрас впереди, а значит, вы можете выбрать двух участников, которые пропустят предстоящее состязание и, в случае вашего проигрыша, Остров чудовищ. Решите, пока мы летим до арены. Прошу всех на борт. Аполлон развернулся и запрыгнул обратно в Фальконер. В этот момент рядом садился еще один самолет. Команда разделилась на две половины, одна загрузилась в первый Фальконер, другая — во второй. И зрителям наконец показали, что ждало участников на площадке, которую называли ареной. Первым экстремальным испытанием в истории игр «Остров чудовищ»… было соревнование по поеданию необычных продуктов. Да, вы не ослышались. Поскольку проигравшие отправлялись на ночь на Остров чудовищ, где неизбежно произойдет немало кровопролития, организаторы решили, что само состязание должно быть скорее веселым, чем кровавым. Но это вовсе не было конкурсом «кто съест больше пирогов». Вдохновившись «Фактором страха» — любимым шоу младших химер — Периш с Гарретом подобрали для команд самые отвратительные вещи на потеху присутствующей аудитории и тем, кто смотрел трансляцию. Все покажут сначала в прямом эфире, а позже быстро смонтируют материал и выпустят вечерний эпизод в формате телешоу. Мне было любопытно, какие мерзости братья подготовили для пустынников и скайфольцев. Я не сомневался, что это будет очень зрелищно. Раздался легкий стук в дверь. Пришел Найт Салас Деккер, сын Эллис. Заглянув в гостиную, он помахал мне рукой. Ему на тот момент было двенадцать лет, по живости и открытости миру он напоминал Гаррета, только с глазами Эллис — был умным и воспитанным, пока рядом не появлялся его лучший друг Дрейк. Стоило этим двоим оказаться в одной комнате, и запускался таймер обратного отсчета до очередной беды. Никки поторопился к двери встретить Найта. Касс выглянул из их с Гарретом спальни, но, увидев что Никки справляется, развернулся ко мне. — Прости, хозяин Илиш. — Касс вскинул руки и кинулся к шкафу с обувью. — Он ведь звонил утром, а я совсем забыл тебя предупредить. Он приехал подвести нас до арены. Ты же собирался туда? Касс был так себе сенгилом, но он был залетным, его не воспитывали, как остальных наших слуг. Он подружился с Сангвином, когда тот, впервые попав в Скайфолл, сбежал и купил себе квартиру в апарт-отеле, где работал Касс. Гаррет довольно быстро запал на молодого портье, хотя тот был весьма зауряден, что внешне, что по умственным способностям, и попросил его себе после того, как предыдущий его сенгил пострадал от гнева Силаса. Поскольку Силас в те дни воскресал, я разрешил. С тех пор Касс жил с моим братом. Гаррет любил его, что неудивительно — Гаррет влюблялся во всех своих сенгилов, — а Касс старался лишний раз не попадаться Силасу на глаза, и, в целом его никто не трогал. Сам по себе парень, теперь уже двадцати семи лет отроду, меня не раздражал, но Гаррету стоило бы пожестче с ним обращаться, чтобы тот лучше делал свою работу… все-таки семь лет прошло. — Да, собирался, — ответил я. В это время Найт прошел внутрь и принялся знакомиться с моим новым сенгилом. — Тебе пятнадцать, да? А мне двенадцать, но в декабре будет тринадцать, — тараторил он. На нем был летный комбинезон: мальчик учился пилотировать Фальконер и настаивал на том, чтобы выглядеть соответственно. — Ты комиксы любишь? — Да, — ответил Никки и достал из шкафа мой плащ, пока я обувал туфли, которые подал мне Касс. Найт уставился на Никки, ожидая продолжения, но, не дождавшись, нисколько не расстроился — мальчик был разговорчивым от природы. — А какой твой любимый? — спросил он. — Мне нравится «Клинок ведьм»! — Я сейчас читаю «Сагу о лесных всадниках». У директора Харриса полное собрание. Дальше я отключился от их беседы и продолжил собираться. Приятно было видеть, что Николас пытается общаться, но болтовни о комиксах я наслушался за жизнь предостаточно — сначала от Гаррета, Неро и Эллис, а потом и от следующих поколений. Никогда не был фанатом комиксов, предпочитал настоящие книги. Найт не умолкал ни на секунду, пока мы шли к Фальконеру, и весь полет обсуждал с Никки комиксы. Изначально он хотел показать свои навыки пилотирования, но поскольку я не позволял ему отвлекаться на разговоры, он предпочел остаться в хвостовой части, демонстрируя Никки свои иллюстрированные богатства из дорожной сумки. Касс вел самолет к арене, а я сидел в кресле второго пилота. — Хозяин Илиш, твой сенгил — само очарование, — сказал Касс, усмехнувшись. Никки перед этим тихонько постучал в закрытую дверь кабины и вежливо поинтересовался, не нужно ли мне чего-нибудь. Разумеется, у него не было с собой ничего полезного для меня, да и перелет был слишком коротким, чтобы мне что-то понадобилось, но это был шаг в правильном направлении и явный прогресс. — Такой тихий, застенчивый птенчик. Я посмотрел в окно: под нами тянулся островок лиственных крон, похожий на изумрудную плесень, расползшуюся по черствому хлебу. — Это заслуга директора Харриса и нянек в Осеннем Доме. Их задача — воспитать их именно такими. Плюс при его проектировании была заложена сдержанность и интровертность, — пояснил я. — Никки такой, каким я его задумал. Касс молчал какое-то время, но явно собирался либо задать вопрос, за который мне придется его отчитать, либо выдать фразу, за которую я сделаю то же самое. — Он действительно такой, каким ты его задумал? — Да, как я и ожидал. — Лорен ведь вообще не такой. Когда Ник заговорил о комиксах, я впервые увидел, что он ведет себя, как человек. А то был как робот какой-то — никаких эмоций. Так и было задумано? У меня с утра было хорошее настроение, и я решил не скидывать Касса с самолета. Какой смысл злиться и пугать Никки с Найтом? Никки еще ни разу не видел своего хозяина в гневе, и сегодняшний день был не очень удачным для первого опыта. — Дерзишь, Касс, — заметил я холодно. — Не забывайся, когда говоришь со мной. — Я помню, хозяин Илиш, и ты знаешь, что я не имел в виду ничего неуважительного, — ответил он, и, стоит отдать ему должное, выдержал мой взгляд. — Просто я волнуюсь о твоем мальце. Вообще не могу его понять. Сангвин не был таким, когда впервые попал в город. Никки такой… растерянный и наивный, будто жизнь проходит мимо, а он смотрит на нее в полном недоумении. — Наивность и растерянность нам нравятся. — Я не повышал голоса. — Наивность и растерянность означает тишину, а сенгил должен быть тихим и кротким. — Наивность тихая, пока не начинает умирать. Тогда ее крики услышат все. Я уставился на него. — Кто тебе это сказал? Касс помедлил, как будто хотел присвоить себе это философское изречение, но понимал, что я не поверю. — Король Силас, — признался он нехотя и нажал несколько кнопок на панели управления. — Он говорил о Никки на днях и сказал эту фразу. Вот я и задумался. Ты же… — Касс выдохнул и покосился на меня. — Ладно, не хочу нарываться, но ты понял, о чем я. Вы, химеры, любите играть с наивными, а Ник, мне кажется, может не справиться. У него нет эмоций, и будет хреново, если кто-нибудь зайдет слишком далеко, пытаясь их из него вытянуть. Смелое заявление. Оскорбительно смелое и совершенно неуместное из уст человека вроде Касса. И его инстинкт самосохранения тут же заставил вскинуть руки в собственную защиту. — Ты же знаешь, я не осуждаю и не читаю нравоучений, я ж не бессмертный, — поспешно заверил он. — Я просто тупой скайфолец, которому повезло, что у Гаррета катаракта и он не видит, какой я урод и идиот. Но у меня есть сердце, понимаешь? — Заменить бы это сердце мозгом — цены бы тебе не было, — пробормотал я, глядя вниз, на арену, над которой мы пролетали. Трибуны в семь ярусов опоясывали огромную площадку, как на Стадионе в Скайфолле. И, насколько я мог разглядеть, не было ни одного пустого места. Все заняли представители элиты или те, кто смог заплатить за столь желанное место. Деккеры, разумеется, не сидели на трибунах. Как и на Стадионе, для нас была предусмотрена отдельная ложа с идеальным обзором. Для королевской семьи — только лучшие места. Хотя конкретно в этот день это могло быть проклятием, учитывая, что нам предстояло наблюдать, как люди едят отвратительные вещи. Но мои примитивные братья наверняка оценят зрелище. После посадки рядом с несколькими другими Фальконерами и Фишеркингом, нас в сопровождении пяти легионеров проводили к арене. Папарацци щелкали камерами и выкрикивали вопросы, но это было обычным делом, и появление в газетах шло нам на пользу. Проблемы со СМИ случались редко, и, если что, мы быстро избавлялись от нарушителя. Главное правило: никаких вспышек и публиковать только удачные снимки. — Илиш пришел! — Дрейк, видимо уже прощенный за разглагольствование на тему членов по главному ТВ-каналу города, встретил меня сияющими оранжевыми глазами; его кудри сверкали на солнце. Я только вошел в нашу ложу, и, судя по гулу голосов, здесь уже собрались почти все братья. — Эни-Бени! — радостно воскликнул Неро, держа недопитый коктейль. — Кукусик, мне тебя не хватало прошлой ночью. Похоже, Неро уже был навеселе. Пока остальные братья и Эллис приветствовали меня, я отметил, что никто из них не был обделен напитками. — И Найт тоже! — взвизгнул Дрейк. — Привет! Он пронесся мимо меня, будто я был брокколи, а его лучший друг Найт — тортом. Я покачал головой, огляделся — и был вынужден признать, что обстановка впечатляла. На стене, между панорамными окнами, висели три плоских телевизора, за стеклами открывался идеальный обзор на два длинных стола — видимо, предназначенных для участников игры. На экранах в прямом эфире показывали, как обе команды сидят в комнатах ожидания, на лицах игроков — весь спектр нервозности. Так же в центре комнаты стояли четыре дивана, кресла у окон, в углу — бар, где Дакота расставлял хрустальные стаканы. За столом с закусками уже во всю хозяйничали Арес и Сирис, а в стороне стояли шезлонг и кушетка — на случай, если кому-то из семьи невтерпеж будет потрахаться и не придет в голову добраться до дома. Помещение было меньше нашей ложи на Стадионе, но в нем имелось все необходимое для химер, их сенгилов и кикаро. Я не сомневался, что за баром стоял поднос с ассортиментом наркотиков и принадлежностей для их употребления, а также ящик пузырьков со смазкой. Химерам не много нужно для счастья: еда, алкоголь, наркотики, симпатичный мужчина, которого можно трахнуть, и место, где свалиться без сил после перебора с предыдущими четырьмя пунктами. Однако, я был исключением: наркотики употреблял редко и, в основном, на вечеринках с семьей. Да, у меня был здоровый сексуальный аппетит, но не такой первобытный, как у младших. Силас всегда говорил, что секс внутри семьи укрепляет наши узы, и, думаю, подсознательно я действительно использовал его именно так. Я никогда не умел открыто проявлять любовь к братьям, так что спать с ними для меня было способом выразить чувства. Они знали, что я не самая сексуально активная химера, а значит, вечера, когда я звал их к себе, воспринимались, как особое событие. — Привет, Неро, Сеф, — кивнул я извергам, затем Аресу и Сирису, Эллис и застывшему у окна Джеку, который со вселенской печалью взирал на зеленое дерево снаружи. Но прежде чем я успел уделить Джеку положенную долю разочарования, раздался новый голос: — Или-зайка! Я обернулся на знакомый голос и увидел Сакарио, моего лучшего друга, стоявшего в небольшой нише, которую я сначала не заметил. Рядом с ним был его сын Эли, тринадцатилетний мальчик с прямыми черными волосами до плеч и синими, как у папы, глазами. Сакарио при встрече со мной всегда сиял, как рождественская гирлянда, и за десятилетия дружбы это ничуть не изменилось. По сути, единственное, что изменилось в нем за эти годы — на его лице появились морщинки. Ему было под пятьдесят, у него посеребрились виски, и седые волоски виднелись по всей черной шевелюре. Еще он носил очки или контактные линзы — собирался сделать лазерную коррекцию зрения, но постоянно откладывал. — Привет, дядя Илиш! — Эли, до этого поглощенный видом арены, повернулся ко мне и помахал. Отец начал таскать его с собой на наши семейные сборища, едва мальчик достиг подросткового возраста. Я кивнул ему, затем обменялся короткими приветствиями с остальными членами семьи. Не было только Гаррета и Периша, что объяснимо, короля Силаса и Аполлона с Артемисом. Все остальные были на месте, даже моя сестра, которая в последнее время почти не появлялась, пытаясь оптимально распределить тиенов между Скайфоллом и Островом чудовищ. — Мне сказали, что ты вернулся в Скайфолл смотреть это безумие. — Я подошел к Сакарио и его сыну. Команда операторов на арене устанавливала оборудование вокруг длинных столов. — А где Дэн? Дэн был мужем Сакарио, бизнесменом, которому пришлось немало попотеть, доказывая мне, что он достоин брака с моим лучшим другом. — Ой, ты же его знаешь — он терпеть не может всякое мерзкое и кровавое, — усмехнулся Сакарио. — Поэтому остался дома с Лиз и Паркером и, скорее всего, играет в Монополию или что-то еще такое же нудное. Да, Дэн никогда не был любителем подобных зрелищ. Как и остальные двое детей Сакарио. — Я вот сам сомневаюсь, разумно ли сидеть в первом ряду на таком мероприятии. Одно дело наблюдать, как кого-то убивают, и совсем другое — быть так близко к людям, которые будут жрать всякую мерзость. А если они заблюют всю арену? — Думаешь, они буду блевать? — с восторгом воскликнул Эли. — Я бы посмотрел на это! Я заметил, что Эли выглядывает куда-то мне за спину, и обернулся. Никки, Дрейк и Найт сидели на диване с комиксами, принесенными Найтом. — Дядя Илиш, это твой новый сенгил? Увидев Никки, Сакарио присвистнул. — Когда будешь готов делиться, позови нас с Дэнни в гости. Мальчик у тебя симпатичный. — Фу, папа! — застонал Эли. — Это так отвратительно. — Да ладно тебе. — Сакарио отмахнулся и закатил глаза. — Поймешь, когда пубертат до тебя доберется. Эли издал мучительный стон и натянул футболку себе на голову, чтобы не слышать отца. — Пааап, прекрати! Сакарио рассмеялся, очень довольный тем, как его сын корчится от смущения. Хоть он и перешагнул порог средних лет, но когда улыбался, казалось, будто мы снова в старшей школе. Сакарио не менялся, да я и не хотел этого. — Эли, иди, познакомься с Никки, — предложил я мальчику. — Они там комиксы обсуждают. Я уверен, тебе найдется что добавить. Эли высунул голову из-под футболки. — А какие комиксы? Прежде чем я успел ответить, вмешался Сакарио: — Ты правда думаешь, что твой дядя знает или что его интересуют такие вещи? Иди, мальчик, дай взрослым обсудить свои взрослые дела. Давай-давай! — И он начал легонько подпинывать сына коленкой в сторону Найта, Дрейка и Никки. — Ладно! Ладно! — воскликнул Эли, отбивая его ногу ладонью. — Боже, папа, ты такой лузер. — Тогда ты, получается, тоже наполовину лузер! — крикнул ему вслед Сакарио, а затем повернулся ко мне с усмешкой. — Он хочет пригласить Найта к нам поиграть в «Подземелья и драконы» с тех пор, как они говорили об этом на дне рождения Дрейка. — Дневном, разумеется. — Мальчик очень хочет подружиться с Найтом, но стесняется. Весь в отца, точно не в меня. — Харизма Найта это компенсирует, — сказал я. — Ему удалось вытащить Никки из его внутренней норы. Этот мальчик умеет находить контакт с людьми. Эли — дружелюбный и умный, так что проблем не будет. — Понимаю, что еще рано делать выводы, но мне кажется, у меня получился мальчик-гей, — заявил Сакарио. — Ты же не добавил ему гейскую изюминку в формулу? Я просто хочу знать, к чему готовиться. Какие порножурналы мне скоро придется вытаскивать из-под его кровати. Эли, Лиз и Паркер были созданы путем искусственного оплодотворения и выношены суррогатной матерью. У детей Сакарио была генетика обоих отцов, и рождение старшего — Эли — в свое время стало сенсацией, поскольку он был обычным ребенком, а не химерой. Скайтех тут же усмотрел в этом выгоду и начал предлагать подобные услуги однополым парам, способным за них заплатить, что приносило неплохую дополнительную прибыль. Но никаких особых модификаций в генетике мальчика не было. — Ничего я ему не добавлял. И перестань называть это гейской изюминкой. — Я щелкнул пальцами в сторону Никки, которого мучили разговорами уже три подростка, и, когда тот резко вскинул голову, жестом показал ему на бар. Наступил полдень, можно было и выпить. — С учетом темпов роста процента гомосексуалистов среди мужчин, я не удивлен. Шанс, что один из ваших мальчиков окажется геем, был очень высок. Никки вскочил и так стремительно рванул к бару, что стало понятно, насколько ему нужен был перерыв от нескончаемой болтовни. Главное — чтобы он не отключился во время состязаний, все-таки обязанности сенгила никто не отменял. — Я порадуюсь, если это окажется он, — сказал Сакарио. — Он мой любимчик. Остальные двое тоже ничего, но этот со мной на одной волне. — Он повысил голос: — Правда, сынок? Эли поднял голову от комикса, который изучал вместе с Найтом и Дрейком; черные пряди падали ему на лицо. Этого ребенка срочно нужно было подстричь или хотя бы убрать его волосы в хвост. — Правда что? — Мы с тобой на одной волне! — Ага! Сакарио повернулся ко мне. — Видишь? Эллис, стоявшая рядом, отвлеклась от разговора с Сефом и рассмеялась: — Сакарио, нельзя иметь любимчиков! — сказала она, подходя ближе. — Говорят, всех своих детей нужно любить одинаково. Сакарио фыркнул со всей присущей ему эмоциональной драматичностью. — Элли, это чушь собачья, — заявил он. — Дэн тоже так постоянно твердит, но души не чает в нашей девочке. А второй наш пацан? Ну, не знаю. Он еще такой мелкий и, представляешь, на прошлой неделе закатил истерику только потому, что я не разрешил ему съесть гусеницу. К тому же у Силаса тоже есть любимчики. — Эллис и Неро, не отрываясь от своих стаканов, одновременно указали на меня. — И у тебя, Эллис, когда решишь нарожать еще парочку полуизвергов, тоже появится любимчик. — Ладно, закроем эту тему, — сказал я, не собираясь оспаривать, что меня признали любимчиком Силаса. Зачем обсуждать очевидные вещи? — Ты знаешь, какими отвратительными штуками они собираются кормить этих бедолаг? — Понятия не имею! — Сакарио выглянул из-за моего плеча, чтобы видеть Неро. — Ты знаешь, здоровяк? Неро, который явно подслушивал, не спеша подошел к нам. — Знаю. — Он ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что обладает информацией. В это время кто-то слегка коснулся моего локтя — Никки принес мне виски с Хиколой. Я взял стакан и кивком указал ему идти обратно к Найту, Дрейку и Эли, продолжать налаживать контакты. — А чего молчишь?! — воскликнул Сакарио. — Ты видел выпуск «Фактора страха», где их заставили пить ослиную сперму? Я сам нихуя не неженка, но тогда отвернулся. А эти копошащиеся тараканы и личинки? Нам правда нужны места в первом ряду? Это, по-моему, больше похоже на наказание. — Согласен. — Я сделал небольшой глоток и еле сдержался, чтобы не поморщиться. Никки, похоже, готовил напиток сам и взял не тот виски. — И когда это наказание должно начаться? — С минуты на минуту, — ответила Эллис. Она была в обычной одежде, не в форме Комиссара, значит, у нее был выходной. Эллис любила свою работу, и теперь, когда Найт подрос, она наконец получала чуть больше свободы от родительских обязанностей. Она была хорошей матерью, обожала Найта, но с самого дня его рождения жаловалась, что ждет не дождется, когда он станет более самостоятельным. Разумеется, Штолен ей помогал, и вся семья химер участвовала в воспитании Найта. Мальчик всегда мог переночевать у любого из дядей, когда Эллис хотела притвориться, что у нее нет ребенка. Также у него были две тети и бабушка со стороны отца, которые его баловали. Любви и внимания ему точно хватало, но он не вырос капризным. Найт был хорошим мальчиком. — Камеры уже готовы, — сказал Неро. — Я заглянул к Гаррету утром. Бедняга пропустил две оргий, так что я отсосал ему во время перерыва и отправил Джесси оседлать Перри. Они столько пашут сейчас, надеюсь, Королек оценит их старания. — Все мы с этими играми загружены больше обычного, — кивнула Эллис. Никто и глазом не моргнул на похабную откровенность Неро, даже Найт с Эли никак не отреагировали. — Как они закончатся — возьму отпуск и уеду. И не на Мертвые Острова, нет. Поеду в Гриндейл, найду какого-нибудь милого натурала-саба, а Штеллену подсуну смазливую деваху, если будет пай-мальчиком. Никки смотрел на нее широко раскрытыми глазами, Найт зажал уши, Неро понимающе кивал. — Отличная мысль. На севере есть рабы, так что если я случайно убью одного, не придется выплачивать компенсацию его семье. Прекрасная идея, Элли. Сакарио вздохнул. — Ненавижу моногамию. Почему мне достался такой скучный муж? — Отец не скучный! — возмутился Эли. — Ты больше не хочешь быть моим любимчиком? — спросил Сакарио, обернувшись к сыну. Все посмеялись над этим. Еще через полчаса обычной семейной болтовни гул толпы снаружи подсказал, что начинается что-то интересное. Мы подошли к окну и увидели, как Аполлон и Артемис идут по синей дорожке к платформе, на которой стояли два длинных стола и стойки с камерами. — Блядство. Мы ж сегодня в охране! Пора собираться. — Неро затушил сигарету в пепельнице и кивнул Сефу. — Пошли, следенький. Сирис и Арес проводили Неро и Сефа хмурыми взглядами, будто Санту, который влез обратно в трубу, не оставив им подарков. — Когда-нибудь мы с тобой станем бессмертными, братан, — подбодрил брата Арес. — Тогда попросим Силаса устроить «Остров чудовищ-2» и порвем всех. Сирис вздохнул, его широкие плечи опали, отчего он стал похож на гориллу. — Побыстрей бы. Затем его взгляд упал на мрачного Джека, который так и не оторвался от созерцания дерева за окном. — Эй, Джекки! — крикнул он. — Хорош киснуть! Иди смотреть, как долбоебы жрут всякую дрянь! Джек бросил на близнецов-извергов унылый взгляд и снова вернулся к изучению дерева, которое, по-видимому, заслуживало его внимания больше, чем семья. Решив, что ближайшие несколько минут Артемис с Аполлоном будут болтать о правилах состязания, я направился к нашему нелюдимому Гриму. Джек не поздоровался, но и не одарил меня хмурым или равнодушным взглядом, даже носа не поморщил. Ну, может, слегка надул губы. И, вроде как, едва заметного подвинулся ко мне ближе. — Видимо, Сангвин снова пропал? — Я не стал задерживаться у окна и направился к бару, чтобы приготовить нам нормальные коктейли. Если бы я повернул голову, наверняка увидел бы, что Никки внимательно следит за тем, как я заново смешиваю виски с Хиколой. Ему же на пользу — в следующий раз сделает правильно. — Снова? — переспросил Джек апатично. — Было бы «снова», если бы он вернулся. — Он не возвращался с острова? Джек покачал головой. — Насколько я знаю — нет. Если и возвращался, то не к нам домой. — Черные глаза следили за кубиками льда, которые я бросал в наши стаканы. — Сделай мне, пожалуйста, двойной, брат. — Я собирался сделать тебе тройной. — Еще лучше. Под голоса Аполлона и Артемиса, пытающихся перекричать толпу, я закончил смешивать коктейли и пододвинул Джеку его тройной. Себе сделал двойной. Мы стояли в углу и пили молча. Для нас с Джеком это всегда было нормой — даже когда он был ребенком. С ним никогда не нужно было заполнять тишину, как и с Сангвином — они оба привыкли разговаривать с тенями. Лишь когда ведущие объявили первый раунд, где участникам предстояло есть рыбьи глаза, которые пустынники наверняка сочтут деликатесом, — Джек заговорил. — Я так долго ждал, чтобы он вернулся ко мне, а теперь кажется, что ничего не изменилось. Его стакан уже был наполовину пуст, и он держал его так, будто это была поддерживающая рука старого друга. — Со смерти Валентина прошло не так уж много времени, — напомнил я. — У тебя и Сангвина впереди вечность, чтобы вернуть прежние отношения. Чего стоит подождать еще немного? Джек кивнул, но настолько слабо и коротко, сколь было его согласие с моим замечанием. — Я понимаю. Ты всегда говоришь разумные вещи, и мне очень хочется к ним прислушаться. Но внутри меня сидит злой демон, который ворочается под кожей и натирает ее изнутри, будто наждачкой. И чем дольше это продолжается, тем труднее мне его игнорировать. — Игнорировать этого демона требует выдержки и самоконтроля. Но ты справишься. — А если я не хочу? — тихо спросил Джек. — Если мне нравится чувствовать это? Я отпил виски с Хиколой, глубоко задумавшись. — К этому демону действительно быстро привыкаешь, Джек. — В этот момент мои братья, Сакарио и Эли взорвались воплями отвращения, а Тай и Дакота отвернулись, позеленев. — Иначе справляться с ним было бы намного легче. Верно? Джек провел рукой по лбу, хотя ни один серебристый локон не лез ему в глаза. — Такое ощущение, что я борюсь за внимание своего парня с мертвецом, и это так бесит. Я столько сил вложил в Сангвина, делал для него все, что мог. Мне потребовалось много лет, чтобы смириться с тем, что он решил принести себя в жертву Валену, хотя мы знали, что тот все равно умрет. И вот он мертв. Но где мой парень? Я чувствую себя… использованным и ненужным. — Ты же знаешь, Сангвин импульсивен, он живет эмоциями, а ты намного сдержаннее и расчетливее. Ты знаешь, что ему обычно свойственно, а что — нет. И хотя твоя рефлексия чаще всего мучает тебя, она же поможет тебе понять, что он переживает. Джек снова поднес стакан к губам, и мы оба старательно игнорировали визг и улюлюканье мужчин у окна — все они, от мала до велика, вели себя как собаки, заметившие почтальона. — Я… — Ты не должен поддаваться сиюминутным порывам, Джек. — Кто бы говорил. Я вел себя импульсивно со всем, что касалось того мальчика из Пустоши. Но гораздо легче давать советы, чем следовать им. Конечно, я никогда не признаю этого вслух. Разве что попытаюсь лучше за собой следить. — Да знаю я. И буду стараться, — сказал Джек. — Спасибо… мне правда… нравится, когда мы говорим вот так. — Не за что. Я ценю, что ты достаточно умен, чтобы прислушиваться ко мне, — ответил я. Неро в этот момент взревел: — Он жрет их, как конфеты, мать его! Мои слова вызвали у Джека легкую улыбку на губах, накрашенных черной помадой, в тон теням на веках. — Спасибо, Илиш, — сказал он, кивая в сторону окна. — Пойдем посмотрим, над чем так ржут эти гиены. Оказалось, гиены ржали над скайфольцами, которые пытались есть эмбрионов крейгеров, извлеченные из яиц прямо у них на глазах. Скайфольцы корчились, некоторые уже стояли в стороне, выбыв после того, как их вырвало, остальные пытались протолкнуть в глотку недоразвитое существо размером с банку содовой. Смеялись они и над представлением, которое устраивали пустынники. Жители Пустоши в обеих командах, включая Хакса, грызли эмбрионов крейгеров, будто это был пустынный аналог суши, откусывая огромные куски с улыбками, набивая щеки и показывая пальцем на скайфольцев, которые давились и морщились. Я усмехнулся, наблюдая за происходящим, и едва сдержал более открытую улыбку, когда Хакс запихнул полтуловища недоношенного крейгера себе в рот, нашел ближайшую камеру и, широко растянув губы, продемонстрировал всем сморщенное личико с не до конца сформировавшимися чертами. Стоявший рядом Марко согнулся пополам от смеха. Первый раз видя Хакса так близко… я поймал себя на том, что не хочу отводить взгляд. Значит, мне действительно нужно было держаться подальше от этих игр. И от него. Вспышки интереса к незнакомому мальчику слишком явно доказывали, что мной руководят импульсы — а это слабость, которую нужно искоренять. — Превосходно, — сказала Эллис, стоявшая рядом со мной. Она смотрела на происходящее даже не морщась. Будучи химерой среди кучи кровожадных братьев и Комиссаром тиенов, моя сестра повидала за жизнь немало дерьма. — Пустынники в восторге, а зрители балдеют от реакции скайфольцев. Гаррет и Силас — гении, они точно знали, что нужно показывать после смертей и кровищи. Я мог с этим согласиться. Силас всегда знал, что нужно его людям. — Когда Гаррет и Силас работают вместе, они создают феноменальные вещи. Победившая команда вернется в лагерь с наградами и в эйфории от пережитого. Их ночь будет полной противоположностью тому, что ждет проигравших. — Я присмотрелся внимательнее к блюдам с «угощениями», чтобы понять, кто лидирует. И тут мой демон — не тот, о котором говорил Джек, но такой же шершавый и беспокойный — засвербел под кожей. Хакса же тоже могут отправить на остров смерти… Возникло ощущение, что внутренности скрутились в тугой узел, и в животе заныло так, будто что-то во мне пыталось выгрызть себе выход наружу тупыми зубами. Я не знал, сколько всего будет раундов и сколько уже прошло. Кто выигрывал? Посмотрел на ближайший экран — под кадром, где Лоуренс блевал в ведро, светился счет: «Алькатрас 2 — Гулаг 2» С моих губ сорвалось шипение, и я снова перевел взгляд вперед, теперь с куда большим вниманием. В обеих командах осталось по одному участнику из тех, кто еще не справился с испытанием или не выбыл: из команды Хакса — городская девушка по имени Лия, и Барби Ами из Гулага. Лия смотрела на свой последний кусок эмбриона крейгера — яйцеподобный череп, обтянутый бледно-серой кожей, — глотала слезы и мотала головой. Ами немного уступала в прогрессе сопернице: держала в дрожащих пальцах верхнюю половину тщедушного тельца и сдерживала рвотные позывы, пока ее команда орала на нее и подначивала заканчивать. У Алькатраса поддержка была не такой токсичной. Хакс и Марко хлопали, подбадривали, скандировали ее имя и уверяли, что она справится. Лия продолжала трясти головой, сжимала губы, надувала щеки, но не могла решиться на последний рывок. Казалось, соревнование застопорилось. Секунды шли, элита на трибунах бесновалась. Но ничего не происходило — девушки застыли. — Давай, Лия! — выкрикнул Хакс, подпрыгивая на месте, его грязные кеды вздымали облака пыли каждый раз, когда шлепались о землю. — Девочка, ты сможешь! Ты разве не хочешь подушку? Или плед? Стейки из босена! Просто представь, что это ебаный стейк из босена! — А если просрешь, мы тебя саму зажарим! — рявкнул пустынник по имени Коттонвуд, явно не разделяя веры Хакса в их сокомандницу. — Жри, тупая сука! — Эй! — Хакс развернулся и толкнул его. — Не просрет она. Заткнись! Коттонвуд встал в агрессивную позу — такую принимает шимпанзе, когда чувствует угрозу от молодого самца. Хакс покачал головой, показал ему средний палец и снова повернулся к Лии: — Не слушай его! У тебя получится! Ты же глотала головки и похуже, по крайней мере у этой нет ствола! Лия посмотрела на Хакса и хрипло рассмеялась. — Было дело, — выдала она, голос, усиленный микрофоном, прозвучал на всю арену. — Пошел ты, Хакс. — Закрой глаза и представь, что это член Брэда Питта! — Ничей член я жрать не собираюсь! Лия закрыла глаза, открыла рот и попыталась поднести к нему голову крейгера, но тут же ее тело пришибла волна судороги, лицо сморщилось, и девушка снова разрыдалась. Ами чувствовала себя не намного лучше, но в отличие от Лии ее никто не подбадривал. В ее адрес летели ругательства, угрозы расчленения, сексуализированного насилия и других способов сделать больно. Это не оказывало положительного влияния на девчонку, на чью скорую смерть ставили активнее всего. Она медленно грызла торс крейгерского эмбриона, не особо продвигаясь вперед. И вдруг на экранах над нашими головами вспыхнули цифры таймера, и голос Аполлона возвестил: — Три минуты! Если не определится победителя… обе команды отправятся на остров! Реакция была ожидаемой. Толпа на трибунах и мои братья взревели еще громче, а обе девушки окончательно сломались. Лия еле держалась на ногах. В этот момент я заметил, как Хакс что-то шепчет Марко. Тот наклонился, прислушиваясь, и на его лице отразился интерес. Когда Лия снова подавилась, Марко кивнул Хаксу. К моему удивлению, оба направились к ней с одинаковыми ухмылками, не предвещающими ничего хорошего. Марко схватил Лию за голову сзади, толпа взорвалась криками, только девушка вопила громче. Она пыталась вырваться, но Марко держал ее крепко, а Хакс тем временем вырвал недоеденного эмбриона из ее руки. Коттонвуд, прекрасно понимая, что они задумали, подбежал на подмогу. Он сдавил ей челюсть, заставляя держать рот открытым, а Хакс поднял голову крейгера и оскалился так кровожадно, что я даже удивился. — Самолетик летит, скажи: «ам»! — прокричал Хакс и сунул обслюнявленный черепок эмбриона Лии в рот. Сначала я подумал, что они заставят ее прожевать и проглотить его. Скорее всего, так думали все — и мои братья, и публика, и зрители перед экранами. До тех пор, пока кисть Хакса не исчезла за распахнутыми губами по самое запястье. Парень буквально проталкивал голову крейгера ей в глотку. Когда он выдернул пальцы, Коттонвуд зажал девушке рот, а Марко удерживал ее голову и тело, пока она билась в их руках. Она боролась, сопротивлялась. Но они держали ее. Держали, пока ее глаза не вылезли из орбит, пока губы не посинели, и даже тогда не отпустили. Ни капли рвоты не пролилось на деревянные доски игровой площадки. Потому что Хакс протолкнул голову крейгерского эмбриона так глубоко… что Лия просто начала задыхаться. Я оцепенел, испытывая одновременно и шок, и восторг. Все вокруг сходили с ума, кричали, аплодировали, топали ногами. Мы с Джеком и Николасом были единственными, кто стоял неподвижно. Я не шелохнулся даже когда за тридцать секунд до конца обратного отсчета Лия замертво упала на землю. Вокруг площадки взорвались фейерверки алого конфетти, и Артемис, смеясь, подвел итог: — Команда Алькатрас выиграла! Поздравляю вас с победой в первом соревновании! Джек смотрел перед собой широко раскрытыми глазами. — А так вообще можно было? — спросил он, пока игроки Алькатраса обнимались, а Неро и Сеф вытаскивали Ами из рук ее озверевшей команды. Видимо, король Силас не хотел, чтобы ее убили после столь зрелищного первого конкурса. — Полагаю, да, — сказал я. — Не думаю, что Гаррет и Силас учли такие моменты в правилах соревнований. В любом случае, их дисквалификация не пойдет рейтингам на пользу. — И я бы обязательно вмешался. А так меня ждал спокойный вечер, без мучительного беспокойства за судьбу Хакса. Алькатрас будет праздновать победу и наслаждаться наградами. Оставалось только надеяться, что у них хватит мозгов не шуметь сильно. — Интересно, как долго протянет эта розовая девочка, — сказал Джек, задумчиво глядя на арену. — Бедняжка, что она вообще сделала? Сзади раздался голос Сириса: — А прикинь, если она какой-нибудь жесткий насильник! — Он фыркнул. Арес не удержался и добавил: — Нет, она управляла секретной шпионской сетью! И чуть не свергла нашу семью! — Не-не! — Сирис заржал, еще даже не закончив. — Она — еще одна бывшая Артемиса! Иногда я думал, насколько проще была бы моя жизнь, если бы меня так же забавляли примитивные шутки, как некоторых моих братьев. Они все веселились от души, но я не собирался прыгать до люстры, хотя мне понравилось шоу, которое устроили Хакс и остальные пустынники. Мы с Джеком остались посмотреть, за что, собственно, команда Алькатрас принесла в жертву одну из своих. Им выдали две новые подушки, два одеяла, десять стейков из босена с соусом и двадцать картофелин. Но тело Лии забрать не позволили, что справедливо. У них уже был запас мяса на пару недель — с участников, погибших в первую ночь. В человеческом теле много мяса, однако, его нужно как-то хранить, а, кроме как сушить и надеяться, что оно не сгниет на жаре, вариантов не было. Хакс вел себя так, будто выиграл конкурс красоты. Он стоял рядом с Марко и принимал поздравления, улыбаясь до ушей. У меня мелькнула мысль, что Хакса и Марко вообще часто показывали вместе. И это было хорошо. Если они подружились, Марко будет защищать Хакса. Возможно, слова Марко о том, что они держат Хакса, чтобы потом съесть, были лишь предлогом сохранить ему жизнь. Не исключено, что он хотел довести мальчишку до финала. Когда закончили раздавать награды, на игровую платформу выкатили Колесо Несчастий — огромную конструкцию, метров десять высотой, с серыми, синими и красными секторами, на которых были расписаны варианты несчастий для команды Гулаг на предстоящую ночь. Картинка на экранах телевизоров приблизилась, и я разглядел некоторые надписи: «Пять карракэтов», «Пять голодных диконов» и, разумеется, «Джек и Сангвин» и «Неро и Сеф». Я подтолкнул Джека локтем. — Молись, чтобы не выпало на вас с Сангвином. Это испортит тебе вечер… или наоборот, улучшит его? Джек побледнел. — Точно, может ведь выпасть на нас… — Он вытянул шею, наблюдая, как гулаговцы собираются перед колесом, а операторы переставляют стойки с камерами. — Честно говоря, я сегодня не в настроении убивать. Хотя, учитывая, каким Сангвин бывает, когда расстроен, думаю, мне никто не достанется. — Просто прочитай им какой-нибудь свой эмо-стишок, — поддел Сирис. — Они сами перережут себе вены от уныния. — Он огромной пятерней взъерошил Джеку серебристые волосы. — Грустный Джек, грустный Джек. Грустно-грустный Джек-Джек. — Отвали! — Джек резко отшатнулся от братских «ласк». — Я не грустный! А даже если и грустный, у меня есть на это причины. — О-оу! — протянул Арес, сложив брови домиком, будто смотрел на милого зверька. — Не переживай, Кислая Фасолинка. Если выпадет на тебя и Санджи, мы подменим. Я с Сирисом только и ждем, чтобы порвать каких-нибудь пустынников. — Мы с Сирисом, — поправил я. Арес моргнул. — Что — мы с Сирисом? Почему я вообще пытался? — Правильно говорить не «я с Сирисом ждем», а «мы с Сирисом». Арес застонал. — Ну мы же не химеры-гении. Нам не очень хорошо дается грамматика. — Это не повод бросать ее на уровне начального класса. К счастью, нас отвлек рев толпы: к Колесу Несчастий подошел пустынник по имени Карло. Он встал перед ним, потряс руками, ухватил за белый штырь на одной из секций и хорошенько крутанул. — Арес и Сирис! Арес и Сирис! — начали скандировать близнецы-изверги. — Арес и Сирис! — Ваших имен даже нет на колесе! — возмутился Джек. — Арес и Сирис! К этому моменту Никки снова прилип к моему бедру, прижавшись носом и ладошками к стеклу, чтобы лучше видеть арену. Арес прошептал своему брату: — А давай тайком напишем свои имена на колесе. Как в Кубке Огня. Сирис ахнул. — Ты думаешь, сработает? — По-любому. Силас же не проверяет его каждый вечер. Если мы до финала не прихлопнем хотя бы парочку этих тупых ублюдков, я взорвусь от бешенства. — Я тоже, братан. Все взгляды зрителей были прикованы к вращающемуся колесу — а точнее, к разноцветному размытому пятну. Оно крутилось и крутилось, затем замедлилось и остановилось на синем секторе. Голодные радкрысы. Это будет интересно. Те радкрысы, что шастали по Скайфоллу, уже считались огромными, но лабораторные, которых разводили для экспериментов, вырастали с бульдога. Говорили, что в Пустоши встречались и крупнее. Я бы с удовольствием посмотрел, как все это пройдет, но, не буду скрывать, испытал облегчение. Если бы Гулагу досталась новая спайка или кто-нибудь из моих братьев, я захотел бы посмотреть это в прямом эфире. А так можно было отложить просмотр до утра и хотя бы на один вечер отвлечься от навязчивого желания вмешаться в организацию игр. Попрощавшись с Джеком, я отвернулся от окна, и мы с Никки покинули ложу; по телевизору уже шла заранее подготовленная нарезка с радкрысами и их мерзкими повадками. Мы спустились по ступеням, отдаляясь от шумной толпы элиты, и направились к Фальконеру. Но по пути из входа Улья вылетел безумно счастливый король; его взгляд скользнул по местности и тут же зацепился за меня. И по тому, как просияло лицо Силаса, было ясно, что искал он именно меня. Я невольно улыбнулся про себя. — Илиш! — крикнул он, размахивая телефоном. — Ты видел? Это было потрясающе! Я хмыкнул при виде его оживленной физиономии. У него была такая широченная улыбка в тот момент, что хоть зубную пасту рекламируй. — Видел, — ответил я, жестом отправляя Никки идти дальше к Фальконеру. — Такой концовки точно никто не ожидал. Силас подбежал и повис у меня на шее. — Все идет прекрасно! — пропищал он, буквально вибрируя от счастья и подпрыгивая мелкими прыжками. — Мы даже не мечтали о таком! Счастье этого маленького светловолосого короля невозможно было затмить. Оно было настолько чистым и неподдельным, что легко пробило мою привычную броню и пропитало меня до глубины. Я рассмеялся. — Посмотри на себя. Я бы скорее подумал, что ты нашел корзину с летающими котятами. Силас отстранился, сияя так, что его нос сморщился. — Ты видел реакцию толпы? А ставки! «Платиновая Фишка» приносит бешеные деньги, рейтинги зашкаливают. Все смотрят! Это успех! Я так рад. От этого его признания я самовольно ухмыльнулся, а Силас расхохотался и шлепнул меня по плечу. — Даже не думай! Я не так уж волновался. Если бы его подключили к детектору лжи, тот бы взорвался. — Заткнись, Илиш! — А я ничего и не говорю, — отмахнулся я, нарочито безразлично. — Я тебе все время доверял. Особенно когда ты отстранил меня от финансирования. Это прям укрепило мое доверие. За моей спиной взревели двигатели Фальконера. Силас выглянул через мое плечо. — Проведешь этот вечер со своим великолепным королем? — спросил он, проводя пальцем по моему предплечью, недвусмысленно намекая, что мы будем не в Канасту играть. — Все, скорее всего, останутся на вилле. Дрейк точно. Дакоте не помешает выходной. Я позанимаюсь королевскими делами днем, а к ужину приеду к тебе. Вечер наедине с Силасом? Это будет не только приятно, но и отвлечет меня от мыслей об Острове чудовищ и Хаксе. — Конечно. Буду ждать с нетерпением. — В прежние времена подобную фразу я произнес бы сквозь зубы. — Пойдем. Я твой на весь вечер. Силас вцепился в мой правый бицепс обеими руками. — О, Илиас, ты мой на всю вечность, — сказал он. Я рассмеялся, и на душе ощутимо потеплело. — Да, любовь моя. Я был и буду твоим. И я говорил это искренне.
