Сад пауков 2. Дом мух #4.5 Фоллокост

      Вечером в мою дверь постучали — Силас пришел провести со мной вечер. Я провел дома весь остаток дня и смог удержаться от соблазна включить телевизор, наслаждаясь редкой передышкой от навязчивых мыслей об играх «Остров чудовищ».       Лорен, пока никого не было дома, снова встречался со своим старпером. Похоже, мое предупреждение о скором возвращении застало его врасплох: когда мы с Никки вошли через дубовые двустворчатые двери, сенгил лихорадочно метался по дому и в спешке наводил порядок — как подросток, которого родители оставили одного на летних каникулах.       Это разожгло во мне любопытство в отношении его нового любовника. Я подумывал познакомиться с ним, но решил, что это может отпугнуть беднягу, а мне совсем не хотелось, чтобы Лорен слонялся по дому понурый, если его потенциальный ухажер сбежит, поджав хвост.       Занятый приготовлением ужина для короля, Лорен отправил Никки открыть дверь. Меня слегка удивило, что Силас возвестил о своем приходе: обычно он без стука вплывал своей непринужденной походкой в любое помещение. Но когда дверь распахнулась, причина его внезапной вежливости прояснилась — в одной руке он держал бутылку кровавого вина, в другой — сумку с ноутбуком. Руки у него были заняты, так что стучал он либо локтем… либо головой.       — Привет, gelus vir. — Силас сиял все той же легкой, заразительной улыбкой, его радостное настроение отразилось даже на выборе гардероба. Для встречи со мной он нарядился в пиджак темно-зеленого цвета, оттенка еловой хвои, синюю рубашку и черные брюки. Волосы были уложены гелем, ни одной золотистой пряди не выбивалось, легкий запах лосьона после бритья смешивался с парфюмом Calvin Klein.       Никки поспешно освободил его от ноши.       — Ты сегодня прямо при параде, — усмехнулся я, оценив его старания. — Все это ради меня? В прошлый раз, помнится, ты заявился в пижамных штанах с Гриффинами и халате.       Сам я был в обычной кобальтово-синей рубашке и светлых брюках. Братья, которые хоть немного заботились о своем внешнем виде, постоянно осуждали мой стиль, называя его скучным, говорили, что у меня нет фантазии. Гаррет не раз пытался обновить мой гардероб ужасными вещами, которые привозил из Серой Пустоши и Чумных Земель. Но я не сдавался. Рубашка и брюки меня устраивали, а серое пальто отлично грело зимой.       У меня хранилось около двадцати одинаковых серых пальто в одной из пустующих квартир в Олимпе. Почти у всех химер имелись постыдные секреты, и то, что Неро по моей просьбе привез мне целую коробку этих пальто из магазина, где я нашел первое, был одним из моих.       Я рассчитывал, что Неро сохранит это в тайне до конца вселенной. Пальто было хорошим, а жить мне предстояло долго.       Силас раскинул руки, осматривая свой наряд:       — А что тебе не нравится? — спросил он, делая вид, что возмущен. — У меня хорошее настроение, вот и захотелось красиво одеться. Но если хочешь, я могу сходить за теми пижамными штанами. Хотя, Дрейк, по-моему, их спер.       — Мне все нравится. — Я окинул его взглядом, отмечая соблазнительные изгибы стройного торса. — Ты отлично выглядишь. Неужели, вспомнил, на каком этаже у тебя тренажерка? Кажется, твои костлявые плечи немного обросли мышцами.       Силас согнул руки, поглядывая на свои бицепсы:       — Правда? Я стараюсь… снова.       Я протянул руку и пожамкал слабое подобие мышц на его предплечье, а он прыснул со смеху.       — Размером с петушиные яйца, да?       Мы оба рассмеялись. Когда химерята демонстрировали нам свои несуществующие мышцы, мы говорили, что они у них размером с петушиные яйца, и несмышленые идиоты убегали, очень довольные собой, считая, что раз петухи больше кур, значит и яйца у них должны быть впечатляющие. Только повзрослев, они осознавали, что петухи не несутся.       Силас, воплощение нежности, распахнул объятия и рухнул в мои ожидающие руки.       — Прости. Я знаю, что веду себя глупо, — вздохнул он. — Но… это такое облегчение. У меня было столько проблем с этими играми, я просто тебе не рассказывал, и сегодня, кажется, отпустило. Мне самому странно быть настолько счастливым. И инстинкт самосохранения подсказывает, что это ненадолго, так что надо наслаждаться моментом.       — Да брось. Не нужно извиняться за то, что ты счастлив, — сказал я, и прекрасно понимая, что он чувствует. Сколько раз на меня косились, когда я бывал в хорошем настроении? Сколько раз говорили, что я выгляжу жутко, когда улыбаюсь, или как это странно, когда смеюсь от души. Если подобные замечания звучат постоянно, ты в конце концов просто перестаешь улыбаться.       — Знаю, — пробормотал Силас и, отстранившись, посмотрел мне в глаза. — Спасибо за то… что доверял мне, не вмешивался в бюджет и организацию «Острова чудовищ».       — Не уверен, что это было доверие, — признался я. — Скорее… я сидел в сторонке и безучастно смотрел на ваше медленное массовое самоубийство.       Силас фыркнул:       — Сложив руки и с этой твоей самодовольной рожей?       — Разумеется.       — Ну… я все равно это ценю, — продолжил он, и мы направились в гостиную, в которой витал аромат морепродуктов и чесночного хлеба. Все это странный образом гармонировало с парфюмом Силаса. — То, что ты доверился мне… это правда много значит.       Отпираться было бессмысленно, он бы не поверил. Наша история была длинной, извилистой тропой — с развилками в тупики, темными чащами, бурными реками, и сверкающими глазами хищников, которым так нравилось наблюдать за нами с обочин.       — Мы прошли огромный путь, Силас, — сказал я.       — И это прекрасно, — ответил он, окинув любопытным взглядом открытую планировку моей квартиры. — Тут красиво. Мне нравится, как ты все оформил. Надеюсь, Гаррет уже скоро получит свой небоскреб, и очередь дойдет до Джека — ему давно нужно подходящее место для работы Грима.       — Аполлон и Артемис будут в восторге, — усмехнулся я, опускаясь вместе с ним на диван. Никки тем временем на кухне разливал вино. Интересно, сам догадался или Лорен подсказал? — Уже слышу, как они будут ныть.       — О, нытья будет море! — воскликнул Силас, откинув голову и всплеснув руками. — Я отдал им прекрасную квартиру, на которую они годами облизывались, а когда объявил новость, они посмотрели на меня так, будто я отправил их жить в картонную коробку. Джеку… спасибо, дорогой. — Никки принес ему бокал кровавого вина. — Так вот, Джеку вообще-то нужны специальные помещения для работы! Он же у нас интроверт, и я не хочу заставлять его таскаться в медкрыло каждый раз, когда надо подготовить наши тела для воскрешения.       Я кивнул, принимая свой бокал охлажденного кровавого вина.       — Аполлону и Артемису есть где работать, они уже заняли мой старый офис. А вот с Джеком ты прав: выбранный им небоскреб небольшой, а его идея с высокими потолками сократит количество этажей вдвое. К тому же у него специфичный вкус в интерьере, так что он опустошит половину наших хранилищ с мебелью. — Джек обожал все винтажное, произведенное еще до Фоллокоста. — Если захочет что-то изготовить на заказ, мы без проблем оплатим. Он никогда не доставлял нам особых проблем, можно наградить его за это.       — Да, полностью согласен. Джек получит свою Башню Смерти после того, как мы закончим небоскреб Гаррета. А потом я подумаю, куда расселить остальных. Если у Аполлона и Артемиса будет подгорать, пусть забирают себе верхний этаж.       А у них точно будет подгорать. На это будет забавно посмотреть. А там и Неро, наверное, активизируется. Хотя, нет. Неро не хотел возиться с небоскребом и был доволен своей квартирой в Алегрии и отдельным крылом в Кардинал-холле.       — Да, не каждой химере нужен небоскреб. Только тем, кто выше рангом или чья работа требует этого, — сказал я, пригубив вино. Кажется, это была кровь Неро, но я решил перепроверить позже на этикетке. Все совершеннолетние химеры сдавали кровь для кровавого вина — напиток на любителя, и большинство не-химер его не переносили. Сакарио как-то решил подшутить над мужем и подсунул ему мой бокал. Дэна рвало потом весь вечер       — Так же, как не всем нужен сенгил, — заметил Силас, облизав губы от вина. — По крайней мере, не генетически спроектированный. — Его взгляд скользнул в сторону кухни, где Николас помогал Лорену готовить. — Ты перепроверил его код? Понял уже, что с ним пошло не так?       Я покачал головой.       — Пока нет. Но с ним все нормально. Когда разберусь с его странностями, подстроюсь.       Силас в шоке уставился на меня.       — Ты? Подстроишься? Хотел бы я на это посмотреть.       — Я же подстроился под тебя, разве нет?       Силас метнул в меня взгляд, уже открыл было рот, чтобы возразить — я, естественно, ждал этого, приподняв бокал с максимально высокомерным видом, на который был способен. Но он в итоге отмахнулся.       — Ладно, признаю. Перестань так на меня смотреть, — проворчал он. — Я рад, что он в порядке. В Осеннем Доме были проблемы с травлей. Я подумал, может, это и его коснулось, поэтому он такой замкнутый и странный.       — Проблемы с травлей? — нахмурился я. — И кто травит наших сенгилов? Другие сенгилы?       Потому что если это какая-то из нянек, я бы отправил Эллис поставить ее на место.       Силас кивнул.       — Да, нашего беспризорника Джуни. Жалко его. Сангвин попросил, чтобы я назначил его для них с Джеком, но прежде чем решать, я хотел поговорить с ним лично, понять, подойдут ли они друг другу. — Он тяжело вздохнул. — Вытащить из Джуни признание было непросто, но бедного мальчика дразнят. Тот негодник, который потом к Гаррету пойдет, украл у него книгу и выдрал несколько страниц.       Никогда не испытывал и не буду испытывать ностальгии по своему детству. Оно как оголенный зубной нерв — никто же по нему не скучает после удаления.       — А он все еще такой же тощий и мелкий? — спросил я. — Давай отправим к ним Ареса и Сириса, пусть разберутся. Заодно научат его рукопашному бою.       — Мелкий? Да он вымахал будь здоров! — сказал Силас и поставил бокал. Как обычно, не на подставку, а рядом с моим. Если бы я не любил своего короля, я прибил бы его на месте. — Джуни уже под метр восемьдесят, челюсть квадратная, глаза глубоко посажены, стрижется коротко. Мальчики обзывают его Маленьким Франкенштейном, и он ужасно из-за этого комплексует. Несколько раз даже плакал. Он думает, что никто из семьи не захочет брать его сенгилом, потому что он некрасивый. — Силас цокнул языком.       Я представил как нескладные подростки дразнят такого великана и фыркнул.       — Если мальчик такой высокий, ему бы пару раз врезать обидчикам, — сказал я, лениво взмахнув рукой. — Сенгилы быстро понимают, где их место.       В это время Никки проходил мимо, неся тарелки на стол.       — Николас, это правда? Джуни дразнят в Осеннем Доме?       Никки посмотрел на меня своим пустым взглядом и ответил ровно:       — Да, я видел пару раз. Но сам не дразнил.       — А я не спрашивал, дразнил ли ты его. — Никки не выглядел задирой. Скорее уж его бы травили, чем наоборот.       Я снова повернулся к Силасу и продолжил:       — Ему же почти пятнадцать? Значит, ему скоро выпускаться из Осеннего Дома. А учитывая, как он вытянулся за последние годы, я могу предположить, что он еще старше — года на два-три. Когда его привезли в Скайфолл, он был слишком худым и маленьким, мы определили его возраст на глаз. И Сангвин упоминал, что человек, который его продал, мог искусственно «омолодить» его, чтобы соблазнить педофила Джаспера. Мы решили перестраховаться, но я бы не удивился, если ему сейчас семнадцать.       — Джек и Сангвин точно не будут его обижать.       Я задумался.       — Могу я высказать свое мнение?       Силас поднял взгляд; вино окрасило его губы в бархатный красный. Краем глаза я видел, как Лорен несет кипящий сотейник, а Николас в рукавицах держит дуршлаг над раковиной.       — Мм? Конечно, сладкий.       — Сделай его сенгилом Джека, — сказал я. — Сангвин сейчас слишком нестабильный и непредсказуемый, а Джеку не помешало бы что-то постоянное. И, похоже, Джуни тоже. Мы пока не знаем, чем закончится их с Сангвином история, но если они расстанутся, Джек сможет хотя бы отчасти утешиться компанией мальчика. Джуни заслуживает нормальную жизнь, а Джек — хорошего друга.       Силас помолчал, обдумывая это; лицо его едва заметно изменилось — он взвешивал мои слова, как осторожный алхимик — реагенты. Тишину нарушала только суета на кухне, звон кастрюли и шум воды, которую Лорен сливал из приготовленной пасты.       Наконец Силас кивнул.       — Согласен, — сказал он. — Запишу Джуни за Джеком. Насколько я видел, мальчик тихий, замкнутый, но умный и любознательный. Думаю, они хорошо подойдут друг другу. Я скажу Джеку при следующей встрече. И учитывая, что Джуни так вымахал и уже говорит басом, думаю, он вполне готов выпускаться из Осеннего Дома. Ему может быть и восемнадцать.       Силас озвучил ровно ту же мысль, что и я ранее, только другими словами. Я усмехнулся этому и поднялся, потому что стол уже был накрыт, Лорен с важным видом выкладывал соус на пасту, а Никки сосредоточенно перемешивал салат двумя деревянными ложками.       — Я думал о том же. Ужин почти готов.       Силас поднялся вслед за мной и покосился в сторону кухни.       — Повезло тебе, конечно, с этим сенгилом. Мне будет его не хватать, — сказал он. — Пойдем помоем руки. Кажется, я с завтрака съел только один энергетический батончик.       Когда мы вернулись из ванной, нас уже ждал пир. Лорен, как всегда для моего ужина с королем, решил превзойти самого себя. Он сделал спецзаказ на креветки и крабовое мясо из продовольственного небоскреба Скайтеха и приготовил из этого пасту с морепродуктами, лингвини для которой, кстати, делал сам. Плюс салат «Цезарь», чесночные булочки и на десерт — легкий персиковый флан.       Скажем так: когда мы закончили, мой желудок был на грани взрыва, и я чувствовал, что мог бы спокойно уйти спать прямо сейчас. Силас выглядел не менее объевшимся и довольным — обычно он ел, как воробышек, но даже самому привередливому из королей было сложно устоять перед шедеврами кулинарии Лорена. Неро с Сефом как-то похитили Лорена, когда обиделись на меня за что-то (уже и не помню за что именно). Вместо обычных их утех с жертвами, вроде изнасилования и избиения, они просто заперли его на кухне. И когда Лорен вернулся домой, он с гордостью перечислял мне все блюда, которые им готовил, и все комплименты, которые получил за каждое.       С тех пор, если Лорену приходилось ночевать в другом месте — после моих ссор с Силасом, когда я хотел уберечь смертного сенгила от гнева короля, или когда я злился и выгонял его из квартиры, — он неизменно шел к Неро.       Думаю, во втором случае — исключительно мне назло.       После плотного ужина ходить полезнее, чем сидеть, поэтому мы с Силасом оставили Лорена и Никки убирать со стола и спустились в Скайфолл.       Ночь выдалась теплой. Даже у моря мне не понадобилось пальто. Лето в Скайфолле всегда было прекрасным, и я любил разглядывать этот последний выживший город теплыми вечерами, когда огни сияли ярко, а люди наслаждались жизнью. Как обычно, я поддался своей странной привычке представлять, что вижу Скайленд впервые.       Смотрел на подсвеченные небоскребы, ровные дороги, светофоры у пешеходных переходов, прозрачные витрины магазинов, чистые машины, живые деревья с листьями всех оттенков, на мужчин и женщин, гуляющих без страха внезапного нападения из переулка.       Какой же шок, наверное, испытывали пришлые пустынники, впервые увидев силуэт Скайфолла на горизонте: всего несколько километров океана, и вот он — единственный выживший островок цивилизации. Иногда я им завидовал. Я родился здесь и жил с пяти лет; мне никогда не узнать, что значит существовать только за счет сбора хлама и перед каждой зимой бояться превратиться в рейвера или стать ужином для соседа, а потом вдруг попасть… сюда.       Я поймал себя на этой мысли — не в первый раз — глядя на мой новый небоскреб, на очередной светящийся памятник человеческой живучести.       Что чувствовал Хакс, впервые увидев Скайфолл?       Посмотрел ли он сначала на Олимп?       Предположил кто живет там?       — Вот бы ты на меня так смотрел, как на свой небоскреб.       Я перевел задумчивый взгляд на Силаса, который шел рядом, засунув руки в карманы. Из-за проблем с кровообращением его конечности всегда были холодными, даже в лютую жару.       — А как я на него смотрю? Я думаю, будут ли у меня проблемы с отоплением зимой. Помнишь, в каком состоянии были трубы и вентиляционные каналы?       — Ага, я, конечно же, занес эту информацию в свою долгосрочную память, — произнес Силас. — Ночами не сплю, думаю о поломанных трубах отопления.       — Очень смешно. — Я кивнул на его карманы. — Тебе холодно? Можем вернуться, если ты замерз.       Силас вынул руки и потряс ими, пока мы шли по тротуару на Себастьян-стрит.       — О, ты же знаешь, они всегда холодные первые пару минут на улице. Пройдемся немного, и они… — Он замолчал на полуслове, когда я взял его за руку и задействовал термодинамические способности, чтобы согреть ее. — Ты такой заботливый. Спасибо, любимый.       — Боюсь, на вторую руку меня не хватит. В следующий раз возьми перчатку. Будешь похож на Майкла Джексона.       Силас рассмеялся и сжал мою руку.       — Жалко, что ты шутишь, только когда мы вдвоем. Рядом с братьями ты не такой расслабленный.       — Я вполне расслаблен рядом с братьями. Абсолютно, — ответил я.       Мы шли мимо лотка с едой. Один из мужчин в очереди заметил нас, торопливо ткнул локтем своего спутника, и они оба отступили от прилавка. За ним застыла женщина с бутылкой Хивенапа. Пока мы проходили мимо, они все склонили головы в привычном поклоне. Мы, конечно, не удостоили их тем же. Может быть, кто-то из молодых химер и кивнул бы в ответ, но не мы с Силасом.       Миновав лоток и перейдя через дорогу, мы направлялись в парк Саншайн — один из самых больших парков Скайленда, с мощенной дорожкой через лес под мягким светом уличных фонарей. В центре парка находился приют для бездомных кошек — огороженная территория с отапливаемыми домиками на земле и в кронах, с деревянными перекладинами и лесенками, чтобы пожилым хвостатым было проще забираться наверх и спускаться.       Видно было, что за этим местом хорошо следили. Идя по тропе вдоль ограждения, я заметил несколько кошек — они застыли, как сфинксы, на платформах и пнях и следили за нами с ленивым любопытством. Там был даже фонтан с водой, я его раньше не видел. В мисках лежали недоеденные куски крысятина — знак того, что местные обитатели едят досыта.       — Похоже, Дрейк недавно был здесь, — заметил Силас. — Видишь платок на той белой? Такой же был на Чаме. Уверен, это тот же самый.       Неудивительно. Эта часть парка была гордостью и отрадой Дрейка, его первым самостоятельным проектом. Он лично его спроектировал и помогал строить домики с площадками, отвечал за персонал и за заказы корма, следил за здоровьем всех его пушистых обитателей.       — Ладно хоть завязал свободно. И кошка симпатичная. Надо будет спросить у Дрейки, как ее зовут. Он всем им дал клички, представляешь? — Силас прислонился к сетке. Дверь была заперта на подвесной замок, но забор был всего метра три высотой, без колючей проволоки наверху, но загнутый внутрь козырьком, чтобы кошки не вылезали наружу.       — Ты разрешил Дрейку дать им клички? Удивительно. Ты ведь обожаешь сам всем выбирать имена. — Я помнил, как мне пришлось предлагать ему варианты, когда он разрешил мне…       — Но я разрешил тебе выбрать имя для Аполлона.       Я закатил глаза.       — Экстрасенс, блин. Прямо из головы мысль вытащил. Я как раз вспоминал, как ты заставил меня предложить три варианта. И как…       — …и как ты наебал меня, предложив Эрнеста и Барни после Аполлона?       Я сделал невинное лицо и отвел взгляд к кронам деревьев.       Силас шлепнул меня по руке.       — Думаешь, я забыл про это?! — воскликнул он, смеясь.       — Еще не поздно, — сказал я. — Можем начать называть Аполлона Барни. По меркам бессмертия он еще младенец.       Силас презрительно фыркнул:       — Барни! Ну ты представь! Нет уж, пусть будет Аполлоном, это имя ему идеально подходит. — Он снова хлопнул меня по руке. — И да, я разрешил Дрейку дать им всем клички! Пиклса, кстати, тоже он назвал! Не выставляй меня тираном каким-то.       Я покачал головой, оценивая столь смелое заявление.       — А как это, по-твоему, выглядит? Ты даже Эллис не разрешил дать кличку ее крольчихе. Сам назвал ее Вельвет.       — Но она хотела назвать ее Памелой! — возмутился Силас и слегка присел. — Давай вернемся в Олимп, я в туалет хочу. Надо было сходить перед выходом.       — Как я? Или как сделал бы любой человек старше пяти?       Силас наградил меня очередным осуждающим взглядом, но вдруг резко повернулся, будто заметил что-то.       — Илиш! Смотри, кошка застряла на девере. Вон там.       Я посмотрел в ту сторону, куда он показывал, и увидел трехцветную кошку внутри вольера. Ноготь ее передней лапы, видимо, застрял в коре дерева. Кошка выглядела крайне раздраженной и дергалась, пытаясь вырваться.       Силас огорченно ахнул и рванул к двери сетчатого ограждения. Потряс ручку, потом стал хлопать себя по карманам в поисках телефона.       Телефон он, конечно же, не взял. Как и я. Да и вообще…       — Она сама выберется, — сказал я. — Помучается немного и расслабится, тогда коготь выскользнет.       Разумеется, Силаса это не успокоило.       — А если она запаникует и сломает себе лапу? Или так и проторчит там всю ночь?       — Она справится.       Силас вернулся к забору, внимательно осмотрел его снизу доверху и просунул руки в ячейки сетки.       Я уставился на него, не веря, что он и правда…       Силас начал карабкаться на забор.       — Силас Деккер, слезь немедленно. — Я подошел ближе, схватил его за бедра, но он взвизгнул и заехал пяткой мне в грудь, как лошадь, к которой неожиданно подошли сзади.       — Не трогай меня! Ты же знаешь, я боюсь щекотки! — выкрикнул он. — Тут делов-то на минуту. Я в детстве постоянно везде лазил.       Он действительно довольно ловко забрался почти до самого верха. Сетка звенела и дрожала, и кошки, которые минуту назад спокойно лежали на своих нагретых местах, насторожились и либо рванули подальше от забора, либо в шоке наблюдали за вторжением на свою территорию.       Даже несчастная с застрявшим когтем перестала дергаться.       Силас карабкался по сетке, как обезьянка в зоопарке.       — И как ты собираешься возвращаться, мартышка? С другой стороны-то козырек.       — Дверь… — кряхтел Силас, — …открывается изнутри. Я почти… вот так.       Он добрался до верха и уселся на толстую металлическую балку. Вся конструкция дрожала, пока король пытался удержать равновесие.       — И что теперь? — крикнул я ему. — Будешь прыгать? Ты не химера, ноги переломаешь.       — Тсс! — отмахнулся он. — Дай подумать…       Он покачал загнутую внутрь вольера часть сетки. Угол был градусов тридцать.       — Как думаешь, выдержит мой вес? — Он потряс ее снова, до ужаса напоминая мне маленького Сефа, который когда-то пытался выломать прутья своей кроватки.       — Нет.       Силас посмотрел на меня сверху взглядом надменного кота, который возмущен тем, что его хозяин осмелился приказать ему слазить со шкафа.       — Я серьезно. Выдержит или нет? Если я сверну себе шею, вечер будет испорчен. Ты хочешь поэкспериментировать с некрофилией?       — Я же не Джек.       Его глаза сверкнули.       — Я говорил вам всем не поддевать его за это. Ему неприятно.       — Его тут нет.       Он снова негодующе зыркнул на меня, но мой безмятежный вид не мог не вызвать у него улыбку. Силас отвернулся, скрывая своей поражение.       — Ответь по-честному. Выдержит?       Я вздохнул и попытался на глаз оценить прочность сварки.       — Возможно, — заключил я в итоге. — Только не задерживайся и сразу прыгай. Расставь ноги и наклонись вперед — так нагрузка распределится. Или можешь повиснуть на руках, но она тебя не долго выдержит.       Силас выдохнул, взглянул на кошку — она все еще сидела на дереве, ее лапа будто приклеилась к коре.       — Ладно… — протянул он. — Блядь, надо было хоть в кусты сходить отлить, прежде чем геройствовать.       Затем, как ребенок, впервые решившийся прыгнуть с вышки, Силас поднялся на ноги, дрожа и балансируя, чтобы не навернуться. Поставил одну ногу на металлический держатель для загнутой полосы сетки… потом вторую.       Конструкция выдержала, и Силас присел на корточки, готовясь прыгнуть с нее, как лягушка.       Я все ожидал, что сетка сложится под ним, особенно когда он опустился еще ниже. Но она держала его вес. Силас вытянул ноги, раскинул руки для равновесия — и попытался оттолкнуться.       Ключевое слово здесь — попытался.       Сетка и сварка выдержали, не проломились, но по инерции от толчка, вся наклоненная плоскость под Силасом подогнулась еще глубже, и его повело вперед. Он начал заваливаться, ноги волочились следом, пока шнурок одного ботинка не зацепился за торчавший из металлической перекладины прут. В итоге Силас впечатался лицом в основную секцию сетки и завис над землей головой вниз.       Он тут же принялся орать матом, размахивая руками, и за его спиной… кошки бросились врассыпную.       Я начал хохотать, когда та самая кошка с застрявшим когтем спокойно высвободилась и ускакала за ближайший домик.       — Перестань ржать! — завопил Силас, болтаясь на сетке, темно-зеленый пиджак и синяя рубашка задрались ему на лицо, оголив живот. — Заткнись! Блядь! Вот сука!       Но, ругаясь, он уже смеялся вместе со мной.       От смеха я рухнул на колени. Ухватился за сетку, пытаясь удержаться, а Силас все продолжал хлопать руками и дергаться, как птица, угодившая в силок.       — Перестань! Боже! — выдыхал он сквозь смех. — Я не знаю, что делать! Илиш, блядь, ну помоги мне! Я сейчас… Да блядь!       Я попытался подняться, но едва взглянул на его болтающееся тело, на ногу, которая дрыгалась туда-сюда, на ботинок, намертво зацепленный за металлический прут, — и меня снова скрючило от смеха. Я отвернулся в надежде прийти в себя — бесполезно.       — Да еб твою налево! Перестань меня смешить! Я сейчас обоссусь! О боже, я обоссусь! — Силас пытался вдохнуть, но получился только хрюкающий смешок, и мы оба снова начали хохотать.       — П-перестань! — прохрипел он. — Я сейчас реально обоссусь! Блядь! Я обмочу новые штаны! О нет! Боже, нет. БЛЯ-ЯДЬ!       Последнее слово сорвалось в визг, и я увидел, как он отчаянно пытается прикрыть пах руками… но мокрое пятно уже обозначилось.       От нового приступа смеха я едва мог дышать, глаза слезились, живот сводило. Никогда в жизни я так не смеялся и не удивился бы, если бы на самом деле вырубился от нехватки воздуха.       — Нееет! О боже! Илиш, помоги!       — П-пытаюсь! — выдохнул я, задыхаясь. Я снова попытался подняться — и на этот раз встал на ноги. — Ладно… я…       Мокрое пятно на брюках Силаса расползалось все шире. Мой король тщетно прикрывал его ладонями.       — Я… — начал я, но воздуха снова не хватило.       — Перелезь через сетку! — пискнул Силас, наконец стащив рубашку с лица. Оно было ярко-красным — кровь прилила в голову и от смущения, и от положения вверх ногами. — Подтяни меня или… Сделай хоть что-нибудь!       Струйка с пояса его брюк потекла по животу к груди.       — Быстрее! — взвыл он, снова давясь смехом. — Боже, я сейчас нассу себе на лицо! Илиш, ради всего святого, поторопись!       Я ухватился за сетку, подтянулся, но ноги словно в желе превратились. Не было ни единого шанса, что я смогу забраться наверх и не свалиться в приступе смеха.       — Илиш!!! — завопил Силас. Его рубашка опять опустилась и закрыла лицо, пока он пытался нащупать сетку и высвободиться. — Не дай мне обоссать себе лицо-о!       — Ладно… ладно… — я отступил и попытался взять себя в руки. Щеки болели от смеха.       Я осмотрелся. Вольер был заперт, но дверь тоже сделана из сетки, закрыта на железный замок.       — Попробую выломать сетку.       — Быстрее!       Я бросил последний взгляд на Силаса, закусил кулак, чтобы заглушить очередной смешок, и подошел к двери. Как я и думал — взломать ее было несложно: достаточно было ухватиться за сетку и потянуть так, чтобы тонкие прутья оторвались от железной рамы. Тяжело для обычного человека, но для химеры — не сложнее, чем алюминиевую банку открыть.       Когда я вбежал в вольер, Силас уже не барахтался — просто висел, как подстреленная косуля, ожидая разделки.       — У меня моча бежит по шее! — простонал он, ощупывая воздух руками, словно пытался меня поймать. — Помоги!       Я взглянул на его застрявший ботинок.       — Но ты же весь в моче.       — Илиш!!!       Я хмыкнул, обхватил его за торс и приподнял.       — Выворачивай ногу из ботинка. Я держу.       Силас затряс левой ногой, чуть подтянулся и с победным визгом выскользнул из ботинка. Я удержал его, сгладив падение, и поставил на землю.       Лицо у него было невероятно красным. Я держал Силаса за талию, пока его мозг пытался понять, что происходит, вернувшись из «перевернутого» состояния. Силас тут же посмотрел вниз, на свой пах.       Я подавил очередной смешок, и Силас снова расхохотался.       — Где эта сраная кошка?! — внезапно выкрикнул он. — Где она?!       — Убежала за домик, — выдавил я сквозь смех. — Она сама справилась.       — Да чтоб ее! — Силас вылез из вольера через дыру в двери, раздраженный и униженный одновременно. — Неси меня теперь обратно в Олимп. Быстрее! Слава мертвому богу, хоть темно.       — Нести тебя? — Я глянул на его болтавшийся ботинок, подпрыгнул, сбивая его с перекладины, и поймал левой рукой. — Вот твой ботинок. Иди сам, я не собираюсь тебя нести.       — Издеваешься? — прошипел Силас, вернулся и потащил меня за руку из вольера. — Я не пойду по Скайфоллу в штанах с мокрым пятном! Ты понесешь меня на спине, так его не будет видно. Если кто-то спросит… скажем, что я подвернул ногу.       Я поморщился, возвращая ему ботинок.       — Ты весь в моче. Я не хочу быть измазанным твоей мочой.       — Ты охуел?! — Силас широко развел руки, будто я сморозил величайшую глупость. — Знаешь, сколько раз вы с братьями в детстве писались на меня? Считай это местью, amor.       Я считал это вопиющей несправедливостью… но спорить было бессмысленно.       — Ладно. — Я подогнул сетку на двери забора, чтобы кошки не сбежали, решив позвонить из дома секретарю Элану и велеть ему отправить смотрителя парка чинить прореху. — Лезь мне на спину.       Силас натянул ботинок, подошел, и я поморщился, почувствовав холодную врагу на спине и характерный резкий запах.       Являя свои экстрасенсорные способности в очередной раз, Силас сдавил мне бока ногами.       — Прекрати мысленно осуждать меня! — прошипел он. — Это из-за тебя я ржал как ненормальный. Да, это моя моча, но на ней написано твое имя.       Я усмехнулся, оценив его каламбур.       — Ты извивался, как мышь, подвешенная за хвост.       — Просто довези меня домой, лошадка. — Сказав это, он шлепнул меня по заднице.