Сад пауков 2. Дом мух #4.5 Фоллокост

      Дорога домой вышла… занимательной. Каждый раз, замечая кого-то из скайленцев, Силас заставлял меня переходить на другую сторону улицы, а один раз — скрыться в переулке и переждать, когда патрульная машина тиенов проедет мимо, потому что он до ужаса боялся, что за рулем окажется Эллис. В итоге мы благополучно добрались до Олимпа, и никто и не узнал, что Король Мертвого Мира обмочил штаны. Даже когда вошли в квартиру, не пришлось избавляться от случайных свидетелей — Лорена и Николаса не было в гостиной, скорее всего, они смотрели телевизор у Лорена в комнате.       Я ожидал услышать охи-вздохи очередной романтической комедии, но когда мы с Силасом шли в мою спальню, чтобы принять душ, из-за закрытой двери моего сенгила донесся знакомый восторженный голос Аполлона.       «Остров чудовищ».       Силас капризно надул губы и вздохнул.       — Интересно, как проходит первая ночь на Острове чудовищ. Хочу быстренько глянуть.       Видимо, раздражение на моем лице читалось явственно, потому что он добавил, усмехнувшись:       — Иди, отправь сенгилов спать. Потом вместе примем душ и, скажем так, перестанем быть обоссанными.       — С радостью. — Я расстегнул рубашку. — Сделаешь нам чай?       — Конечно, милый.       Голос Аполлона становился громче по мере того, как я приближался к спальне Лорена. Короткая передышка от навязчивых мыслей об Острове чудовищ казалась ремиссией наркомана, и теперь эти бодрые возгласы ведущих, словно бесхозный пакетик героина, побуждали к рецидиву.       Взвинченный до предела, я скомкал свою вонючую рубашку и зашвырнул в свою спальню прямо из коридора, после чего толкнул дверь Лорена, собираясь велеть им либо расходиться спать, либо поднимать свои ленивые задницы и идти помогать Силасу с чаем. Но моему взору предстала до тошноты умиротворенная картина: оба парня вырубились, лежа рядом друг с другом, между ними стояла полупустая миска с чипсами.       Я выключил телевизор, даже не взглянув на экран, и задумался — не оставить ли их в покое. Так бы и сделал, если бы у Никки не было склонности к подглядыванию. Последнее, что мне было нужно, — чтобы он проснулся от звуков того, как мы с Силасом трахаемся. Стены моей спальни в целом были звуконепроницаемы, но приглушенные стоны в особенно страстные моменты все равно пробивались. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь дрочил на звуки моего интима. Да, когда Лорен в гостиной делал мне минет, это было эротично и заводило, но моя близость с Силасом — совсем другое дело.       И уж точно мне не хотелось, чтобы потом подросток со стояком наперевес заявился ко мне в спальню с просьбой помочь ему кончить. Силас был в приподнятом настроении — мы оба ждали нашей ночи, — и для него это было бы тем же самым, что бесхозный пакетик героина… ну, вы поняли       Поэтому я слегка подтолкнул Лорена, чтобы разбудить его, и когда он сонно посмотрел на меня, явно забыв, что Никки лежит рядом, я кивнул в сторону мальчика.       — Отведи его в постель, — сказал я Лорену. — Проследи, чтобы дверь была закрыта. Мы с Силасом скоро уединимся.       Лорен зевнул и кивнул.       — Может, положить что-нибудь перед его дверью, чтобы мы услышали, когда он ее откроет? — сказал он с сонной усмешкой.       — Поймать с поличным.       — Соблазнительно.       Я поднял миску с чипсами — не столько из желания помочь убрать, сколько потому, что не отказался бы от пары штук.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, хозяин.       Выйдя из спальни Лорена, я сунул одну чипсину в рот и сквозь хруст в ушах услышал до отвращения знакомый голос.       Аполлон…       Силас стоял перед телевизором с кружкой чая. Совершенно голый.       Не отрывая взгляда от экрана, он махнул мне рукой.       — Сегодня у нас порно-Остров чудовищ, — задумчиво сказал он. — Двое участников трахаются в каком-то сарае возле найденной ими хижины. Отличный способ подцепить тиф.       От этих гребаных игр меня, похоже, могло спасти только землетрясение.       — Выключи это говно, — буркнул я. — Сколько можно смотреть этот ваш Остров чудовищ?!       Силас, полностью равнодушный к моему раздражению, отпил чай.       — Хочу сначала понять, кто там, — сказал он, даже не посмотрев на меня, лишь слегка наклонив голову в мою сторону. — Это двое мужчин, если ты еще не догадался. Лиц не вижу, но у одного в режиме ночного видения задница такая белая, что аж светится. Твой чай на столике, любовь моя.       — Я бы предпочел затащить тебя в душ.       — Сначала выпей чаю, gelus vir.       Силас произнес это буднично, даже не потрудившись добавить угрозы в тон — и он был единственным, кто мог и умел осаживать меня, когда я чего-то требовал.       Ворча на вселенскую несправедливость, я подошел к столику за чаем, но когда наклонился, чтобы взять кружку, мой мозг, видимо, решил предать всю мою зрелость и осознанность, — глаза сами уставились в экран.       Марко стоял в полуразрушенной пристройке, его джинсы были спущены до щиколоток, обнажая бледную задницу. Второй сосал ему, стоя на коленях.       И кто это второй?       Я понял сразу. Узнал эти темные волосы, куртку… и эти губы, охватывающие довольно обычный, не больше среднего член Марко. Губы, на которые я раньше засматривался.       Кровь во мне похолодела — мгновенно, помимо воли, и я отчаянно хотел бороться с этим ощущением.       ‘Нет, Илиш. Ты выше этого. Не реагируй, не поддавайся, не подпитывай это. Тебя это не задевает.’       — О боже! Да это же Счастливчик Хакс. А где его кукла? Представь, если бы он дрочил Марко своим носком. Я бы снова обоссался от смеха.       К своему стыду, я обнаружил, что застыл, уставившись в телевизор. Тело превратилось в статую, но внутри два волка — гордость и ярость — рвали друг друга с жадной, бешеной настойчивостью. Эта схватка занимала столько места в моей голове, что мне не оставалось ничего, кроме как стоять истуканом, не в силах пошевелиться.       Я был продуктом продвинутых технологий, высшим существом, созданным в машине, но стоило моему разуму заглохнуть — и он оставался в этом состоянии.       — Если что, я взял зеленый чай, который у тебя стоит рядом с чайником. Не помню, сколько ты держишь пакетик.       Голос Силаса вырвал меня из оцепенения, и я отвернулся от экрана. Ярость по-прежнему пульсировала внутри, плотным огненным сгустком, и поскольку я отказывался разбираться с ней — ведь это означало бы признать ее источник, — она разрасталась, как агрессивная опухоль.       А потом… потом Силас фыркнул.       И спросил невинным голоском:       — Тебе нравится этот мальчик?       Я метнул на него панический взгляд, и уловил на расплывшемся в умилении лице едва заметную усмешку.       — Нет, — резко ответил я. — Эти игры меня увлекли, и…       Силас привстал на цыпочки. Обнаженный, с кривой ухмылкой он походил на херувима-садиста.       — Но ты следишь конкретно за этим мальчиком из Серой Пустоши, — тянул он с явной подъебкой в голосе. — Ты уверен, что он тебе не нравится?       — Силас, — я тяжело выдохнул. — Не порти мне настроение. Ты хочешь обсуждать Хакса и игры… или хочешь, чтобы я отвел тебя в душ и выебал до сорванной криками глотки, потому что сегодня я не могу делать и то и другое.       Глаза Силаса сверкнули недобрым блеском. Он поднял кружку к губам.       Но тут из его портфеля приглушенно зазвонил телефон.       Я ожидал, что он проигнорирует вызов. Но нет. Силас картинно вздохнул и поставил кружку на мраморный кофейный столик.       — Секундочку, милый, — сказал он и подмигнул мне. — Может, пойдешь пока и пропустишь воду? Я люблю погорячее.       — Надеюсь, кто-то умер, — я даже не пытался скрыть раздражение, пока Силас отщелкивал замок портфеля и доставал телефон. — Я думал, ты всем сказал, что занят сегодня.       — Я и сказал. Сказал! Ворчливый засранец. — Силас взглянул на экран, и я успел заметить вспышку удивления — такую краткую, что лицевые мышцы не успели ее подхватить. — Милый, я выйду на террасу.       Он нажал кнопку, принимая вызов, и поспешил к раздвижной стеклянной двери. Все еще голый.       — Ты же голый, — окликнул я его с бессильной усталостью. — И обоссаный.       Силас отмахнулся и закрыл за собой створку.       Это было чертовски раздражающе. Я стоял, скрестив руки, и сверил взглядом его спину, пока он говорил по телефону.       Когда Силас вернулся, он застал меня в том же положении. По тому, как скукожились его гениталии, было очевидно, что он замерз. Неудивительно для высоты двадцати четырех этажей над землей. Даже летом с наступлением темноты меня снаружи всегда пробирал холод.       — Да, я понимаю. — Силас вздрогнул, наткнувшись на мой взгляд; он явно не ожидал, что я все еще стою там, где нас оборвал этот внезапный звонок. — Илиас, любимый, иди включи душ.       — Я останусь, — спокойно заявил я.       Он подхватил портфель, в котором лежал его ноутбук, и направился обратно на террасу.       — Хватит вести себя как обиженный пятилетка, который ждет, когда родитель поведет его в магазин игрушек, — крикнул он через плечо. — Это по работе, я буквально на минуту.       В динамике его телефона зашелестел голос — незнакомый. Это не был один из моих братьев, соскучившийся по вниманию своего хозяина       Казалось бы, мелочь, но был уже поздний вечер… у кого хватило наглости звонить королю в такое время?       Кем бы ни был этот человек, он обладал железными нервами, и Силас, к тому же, все бросил ради этого разговора. Это был важный звонок. И от кого-то, кого я не знал.       Недовольство бурлило во мне, как испорченная еда. Меня бесило, что я не в курсе каких-то дел Силаса.       Но, подумав, я решил, что переживать об этом глупо — возможно, это отголосок старых привычек, которые я пытался в себе задавить. За стеклянной дверью могло происходить что угодно, тысячи вариантов, и если я начал бы прокручивать их все, сгорая от желании узнать, кто ему звонит, я просто испортил бы себе вечер с Силасом.       А наши вечера были для меня особенными. Когда мы оставались вдвоем, вокруг нас царила своя атмосфера. Я чувствовал, что могу расслабиться, мне не нужно быть принцем Илишем — я мог быть просто Илиасом, gelus vir, Или, золотым мальчиком. Если я зацеплюсь за этот звонок, мы проведем вечер в спорах, а этого мне не хотелось. Немалая часть крепких отношений — это умение находить компромисс: и с партнером, и с самим собой. Сегодня мне нужно было доказать самому себе, что я способен проглотить свои старые изъяны и ослабить контроль, за который так долго цеплялся.       Ради Силаса.       Который в этот момент одной рукой стучал по клавиатуре ноутбука, другой прижимал телефон к уху. Он что-то говорил, но стоял в пол-оборота, так что я не мог прочитать по губам, что именно. Зато я заметил, что он часто кивал, а, завершив звонок, довольно улыбался.       Он раздвинул дверь, шагнул внутрь, посмотрел на меня — и рассмеялся.       — А где твоя мрачная физиономия? — весело спросил он. — Где скрещенные руки и хмурые взгляд? Допроса с пристрастием не будет?       Уже заметно поостывший, я поставил чашку на столик.       — Не понимаю, о чем ты. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, глядя на твои крошечные яички и сморщенный младенческий член.       Силас ахнул и посмотрел вниз.       — Ах ты мудак! — воскликнул он сквозь смех. Поставил портфель и подошел ко мне, легкий смех превратился в чувственный рык. — Так… на чем мы остановились? Ты, кажется… собирался меня трахнуть?       Уголок моего рта дернулся.       — Разве?       Когда Силас приблизился, я схватил его за подбородок и потянул к своему лицу, а Силас в ответ грубо вцепился в мою левую ягодицу.       Мы целовались несколько минут, и все это время наши руки блуждали друг по другу, не зная покоя.       — Ты досмотрел шоу, которое устроили те два пустынника? — промурлыкал Силас, когда я наконец отпустил его. Дыхание у него уже сбилось, сердце ускорялось. — Я могу включить…       Я поцеловал Силаса снова — уже настойчивее, впуская язык. Держал его, как человека в смирительной рубашке: без шанса вырваться, пока между нами нарастало влечение и наливалось то, что было зажато между нашими бедрами.       — Заткнись и иди в душ. Ты и так затянул это дальше некуда, — глухо прорычал я. — Я не собираюсь трахать тебя, воняющего мочой.       Силас отстранился; его алые губы блестели, будто смазанные медом. Он кивнул, развернулся и направился в мою спальню, а я провожал взглядом его упругую задницу.       Когда дверь в ванную закрылась и зашумела вода, я разделся, но мысли снова вернулись к телевизору — и, словно издеваясь над моей внезапной потерей самоконтроля… я включил его.       Голый, стоя в спальне, дождался, пока картинка прогрузится. Хакс лежал на боку, верхняя нога была отведена и приподняла, а Марко жестко вбивался в него — его зад ритмично мельтешил, как у самца, впервые оседлавшего суку.       Вокруг — гниющее дерево, кучи размокшего картона, части проржавевшей сельхозтехники; они трахались на металлическом полу, прикрытом лишь старым одеялом. По ракурсу было ясно — Марко без презерватива. Все смертельные венерические болезни давно искоренили, но подхватить что-нибудь неприятное еще можно было, а в Серой Пустоши такие вещи могли надолго вывести из строя. Кто знает, какую заразу таскает в себе Марко — или Хакс, если уж на то пошло.       Меня передернуло от отвращения. Я легко мог представить, какие запахи царили в этом сыром, разлагающемся сарае, не говоря уже об аромате немытых тел и о вкусе грязного члена Марко, который Хакс с такой жадностью сосал. Вряд ли что-то говорило о примитивности и откровенной мерзости пустынников красноречивее: ходячие рассадники болезней, которым плевать, где и во что совать свой хуй, лишь бы была крыша над головой, а дырка теплая, и тело вокруг нее шевелилось.       Хотя и это еще спорно.       А Хакс… посмотрите на эту шлюху. Глаза закатились, рот приоткрыт, лицо перекошено экстазом. Если он и двигался, то лишь затем, чтобы отвести ногу еще дальше, похотливо подставляясь под очередной толчок Марко. Когда Марко перевернул его на спину, Хакс сам притянул его за бедра, и прежде чем бледное тело пустынника заслонило обзор, я успел заметить: необрезанныи член Хакса стоял, как арматурина.       Гребаный потаскун.       Ярость внутри закипала, грозя вырваться наружу. Я выключил телевизор. Сбившееся дыхание вырывалось резкими, шумными порывами через раздутые ноздри, ослепляющий гнев кружил голову. Я прошел в ванную — Силас уже стоял под душем — и погасил основной свет, оставив лишь голубоватую подсветку, заливающую белое кафельное пространство холодным блеском.       Затем шагнул под горячие струи, хлещущие из двух леек сверху и форсунок на каждой из трех стен. Силас окинул меня взглядом. Медового цвета волосы моего короля липли к алебастровому лицу, огонь страсти еще пылал в сверкающих глазах. Когда я задвинул душевую дверь и повернулся, он исчез из поля зрения.       Потому что стоял на коленях. Лицом к моему члену.       Члену, твердому, как дубинка.       Я поставил ногу на одну из скамеек, установленных в душе, и положил ладонь на мокрую голову Силаса. Уставился на стену белой керамической плитки, пытаясь отдаться и расслабляющей горячей воде, и ласкам коленопреклоненного Силаса — его рту, охватившему набухшую головку, и руке, сжимающей основание.       Силас сосал с напором. Его готовность провести ночь со мной читалась в каждом движении. По тому, как он облизывал и поглощал мой ствол, я понимал, чего он хочет от меня, на что надеется, и его настроение удивительно точно совпадало с тем, чего требовали мои собственные глубинные желания.       Злость из-за распущенности Хакса выжигала мне нутро, порождала желание взять Силаса жестко, причинить ему боль. Я балансировал на грани ярости, но эта ярость уже переливалась в сексуальную энергию — мой член, вставший от вида того, как Марко трахает Хакса, был тому подтверждением.       Я чувствовал себя одновременно изголодавшимся и переполненным до предела.       Поэтому когда Силас довел меня до пика в клубящемся голубоватом пару — оргазм накрыл так, что пришлось ухватиться за один из выступов душевой — я сразу же вытащил член из его жаркой глотки. Затем, подхватив его под локоть, рванул вверх и грубо развернул лицом к стене. Он поставил ногу на скамью, где секунду назад стояла моя, а я сорвал с крючка тюбик силиконовой смазки, болтающийся на тонком шнурке, и подготовил нас обоих.       Без всяких нежностей, без растяжки или предварительной дрочки, я встал позади Силаса, одной ладонью раздвинул его упругие ягодицы и вошел в него.       Силас вскрикнул от неожиданности и выругался, обеими руками вцепившись в страховочные ручки, установленные именно для таких случаев. Он сжал их до побелевших костяшек, поднятая нога задрожала от моего напора. Я ухватил его за бедра и притянул к себе, насаживая на себя до основания.       — Господи, Илиас! — выдохнул Силас, опуская голову. — Твой член создан для меня.       Он и был создан для него. Я был создан, чтобы трахать короля. Трахать человека, который уничтожил мир и одновременно спас его. Здесь мы были богами, божествами в раю.       Пустынники трахаются в грязи и деградации — я трахаюсь в безупречной чистоте, в неоспоримом превосходстве. Прямо сейчас вонючий, больной пустынник вгонял свой средний, необрезанный хер в такого же посредственного мальчишку — в темноте, среди гнили, окруженный хищниками, в любую секунду готовыми их сожрать. А я трахал короля с телом Адониса. Наши члены — длинные, толстые, идеальные; нас окружали роскошь, тепло и безопасность. Мы предавались срасти высоко над землей, пока внизу паразиты сучились в зловонном месиве.       Стоны Силаса были громкими — громкими потому, что я трахал его так жестко, что шлепки наших мокрых тел отзывались ударами грома. Засаживал ему снова и снова, пока Силас судорожно цеплялся за ручки, потому что сила толчков швыряла его тело вперед, на кафельную плитку.       Он извивался, корчился, и даже после моего первого оргазма — вырвавшего звериный рык из моего горла, — я не остановился. Я продолжал. Когда ступня Силаса соскользнула со скамьи, я схватил его за талию, дернул назад, оторвав от пола, затем прислонился спиной к левой стене душевой и начал вбиваться снизу, удерживая его на весу. Силас с отчаянным криком обхватил свои ноги, выпрямляя проход, по которому мой член скользил внутри него и предоставляя возможность погружаться в него на всю длину.       В этой позе он мог дрочить себе, и сила его возбуждения стала очевидна почти сразу: не прошло и минуты, как из королевского стержня начали вырываться пузырящиеся струйки, будто вулкан извергал жемчуг, тут же смываемый льющейся водой. Это зрелище было настолько прекрасным, что вызвало мой третий оргазм, и я почувствовал, как моя сперма заполняет его пульсирующими толчками, а мои зубы сжимаются, глухим хрустом наполняя внутренний слух.       Я ослабил хватку, и Силас соскользнул с меня.       — Мне нужна пауза, любимый, — задыхаясь, сказал он. — Ненадолго. Ты сегодня особенно груб, и мне это нравится, но из-за пара становится трудно дышать.       Повернув рычаг смесителя, я выключил воду и вышел из душа, оставив Силаса у стены — он прислонился к ней, приводя дыхание.       — Тогда переберемся в постель, — сказал я. — Вытирайся. Я с тобой еще не закончил, мой король.       Сзади раздался тихий смешок.       — Я был бы разочарован, мой amor.       Я схватил полотенце и направился к приоткрытой двери — и тут услышал учащенное сердцебиение, доносившееся из спальни.       Опять?       Этот мальчишка был странным созданием — крался, как Голлум, тайком преследующий Фродо.       Но если так, то почему он еще не сбежал?       Я распахнул дверь и увидел Никки, застывшего в темном углу комнаты. Он прятался в тени, словно у него духу не хватало выставить свое прегрешение под свет ночной лампы. Словно он потратил последние крохи смелости на то, чтобы просто остаться.       — Что ты здесь делаешь? — резко спросил я. — Король Силас у меня в гостях. Тебе хватает наглости врываться сюда и мешать нам?       Под моим раскаленным взглядом Никки поник, как увядший цветок, даже не пытаясь поднять на меня глаза.       — Прости, я услышал вас и… — его взгляд был прикован к отчетливо очерченному бугру в его штанах. — Ты говорил, что я могу попросить тебя в любое время. С твоего разрешения я могу…       — Разрешения? — перебил Силас у меня за спиной, выдернув это слово из фразы мальчика так, словно нашел самую сладкую виноградину в грозди. — Какой послушный. Впечатляет твой самоконтроль.       Никки неловко переминался на месте. Силас вышел из моей ванной — голый, накинув полотенце на плечи наподобие плаща.       — Я чувствую запах предэякулята, — с явным удовольствием проворковал он. — И что же мы с этим будем делать?       Я стиснул зубы. Злость из-за Хакса, которая еще бурлила во мне, перекипела и вылилась в раздражение на Николаса. Даже мои братья не осмелились бы прерывать наш с Силасом вечер, а этот мальчишка вломился в мою спальню с каменным стояком, прося, чтобы я помог ему разрядиться. Это его полное отсутствие чутья социальных границ сводило меня с ума.       — Он вернется в свою гребаную спальню, — сказал я Силасу. — Он прекрасно знает, что ему нельзя.       Силас посмотрел мимо меня.       — Правда, милый? — мягко спросил он. — Ты знаешь, что тебе нельзя кончать?       Ни малейшей заминки, ни тени страха или неловкости не мелькнуло на лице сенгила.       — Хозяин Илиш сказал, что если я захочу кончить, я могу попросить его. Он не уточнял, когда это запрещено.       Силас, согласно кивая, постучал пальцем по губе.       — М-м, что ж, выходит, ты просто следуешь правилам?       Я медленно выдохнул. Силас задумчиво посмотрел на меня, склонив голову набок. Он явно заметил, что я чем-то расстроен. Чем-то, что не ограничивалось наглым вторжением Николаса.       Но он не стал заострять к этом внимание.       — Что ж, милый. — Силас прошествовал мимо меня, и взгляд Никки скользнул вниз, к его паху, прежде чем вновь устремиться на лицо короля. — Нам совесть не позволит выгнать тебя в таком состоянии. Ты услышал, как мы занимаемся сексом, и возбудился?       Никки кивнул.       — В душевой возникает эхо, — с раздражающей обстоятельностью заметил он. — Обычно я не хочу ничего такого, но когда слышу эти… звуки, у меня встает само по себе.       — Неужели? — Силас остановился перед Николасом, затем опустил руку и постучал двумя пальцами по выпуклости в пижамных штанах Никки. — Ты все еще нетронутый девственничек?       Снова кивок.       — Да.       Силас улыбнулся, и в его глазах сверкнул… этот непристойный, похотливый интерес, который много лет назад наполнил бы меня страхом, но сейчас заставил тлевший во мне гнев снова преобразиться.       Превратиться в садистское, переступающее границы желание — развратить, испортить, осквернить. И наблюдать, как-то же самое делает мой король и будущий муж.       Но не через боль и насилие — нет. Этот порыв был тянущим нервы стремлением взять что-то чистое и невинное и познакомить его с усладами плоти через страсть и порок.       — Покажи мне свой член, Никки, — шепот Силаса был сладок, как сахарный антифриз. — Твой хозяин видел его? Он видел твое тело?       Без обычной для любого сенгила сдержанности и с полным отсутствием страха Николас ответил:       — Да, видел.       — Когда? Хозяин Илиш ласкал этот прелестный член своим языком? — Силас запустил руку в пижамные штаны Николаса и высвободил твердый пенис мальчика. На кончике светло-розовой головки блестела капля предсемени.       Никки покачал головой.       — Он ласкал меня рукой.       — Тебе понравилось?       — Да, хозяин Силас.       — И ты его тоже, любимый?       — Нет, хозяин Силас. Он не просил меня об этом.       Силас взглянул на меня, и в его зеленых глазах вспыхнула жадная искра. Я был не лучше. Всего лишь зритель, но чувствовал я себя скорее львом, ожидающим, пока вожак закончит свою трапезу. Не будь я человеком, у меня бы текли слюни.       Хакс был грязью. Николас — чистотой. Этот отвратительный, вонючий выкидыш Серой Пустоши ничего для меня не значил. Сегодня ночью я буду пировать амброзией, пищей богов, пока Хакса будут расстилать по плесени и дерьму.       Я был выше его. Он не заслуживал от меня ни единой реакции. Боги не опускаются до подобных ничтожеств. Я не стану есть отбросы, когда передо мной выставлено такое блюдо.       Блюдо, которое я приготовлю должным образом и поглощу с непомерным обжорством.       — Разденься, Николас, и забирайся на кровать.       Никки уставился на меня. Силас убрал руку, мальчик кивнул, подошел к кровати и начал стягивать с себя пижаму. Я сел у изголовья, затем откинулся на него спиной и широко расставил ноги.       — Сядь передо мной, — приказал спокойным тоном.       Никки повиновался: под пристальным взглядом Силаса, на коленях он подполз ко мне и развернулся. Я притянул его, прижимая спиной к своей груди. Мой член оказался стиснут между нами.       Я подхватил бедра мальчика и развел его ноги. Силасу, стоявшему у изножья кровати, открылся прекрасный вид на гениталии моего сенгила. Чувствуя, как бешено колотящееся сердце Никки отдается пульсацией вен под моими пальцами, я кивнул своему хозяину.       — Пусть он сначала почувствует твой язык, любимый.       Силас прополз по кровати, его движения были подобны змее, обследующей гнездо новорожденных мышей.       — А ты сам не хочешь, gelus vir? — мурлыкнул он. — Он же твой сенгил и первым должен ощутить твой язык.       Николас сглотнул, напрягся всем телом, но не дернулся.       — Подарок моему любимому. Моему Королю Разврата, — проворковал я в ответ. — Я хочу почувствовать, как его тело откликается на первый минет. А у тебя такой талантливый рот.       Силас наклонился над Николасом и прижался к моим губам. Мы целовались, как в порно: пошло, раскрыв рты и сплетая языки. Он питался моей извращенной энергией, а я — его. Столько лет мы были на разных волнах, параллельными линиями, которые никогда не пересекаются. Но теперь? Теперь мы стали соучастниками в этом непристойном акте растления. Силас Деккер обожал забирать первый раз, ему до одури нравилось посвящать молодых, неопытных мальчиков в мир секса, наслаждения и плотских желаний. Впервые взяв Финна — я понял почему. Со временем я распробовал этот порочный фетиш и, в конце концов, принял, что он стал зависимостью.       Во мне жило нечто, что обожало растлевать чистые души. Даже если это делало меня ужасным человеком, меня это ни капли не заботило.       Силас отстранился, лишь для того чтобы прильнуть губами к шее Никки.       — Как быстро бьется твое сердце, — прошептал он, а затем поцеловал его в нос. — Тебе понравится, любимый. А позже, возможно, я позволю тебе сделать кое-что, от чего ты полюбишь меня еще сильнее.       Затем король вновь пополз вниз и коснулся губами самого кончика возбужденного члена Никки — легонько, совсем как до этого чмокнул нос сенгила.       Потом Силас высунул язык и на пробу провел им по головке.       Никки резко вдохнул и задрожал. Прижатое ко мне тело пылало жаром; кожа его была такой горячей, что я, клянусь, чувствовал, как под ней несется по венам кровь.       — Это… приятно.       Силас накрыл губами венец и начал покачивать головой — верх-вниз, втягивая щеки. Никки от этого задышал учащенно, поскуливая между прерывистыми выдохами, а я, словно Дионис на пиршестве, жадно пожирал глазами разворачивающуюся подо мной сцену.       Но не прошло и минуты, как мягкое принуждение, юный возраст и неопытность мальчика взяли верх. Никки вдруг дернулся в моих объятиях, затрясся, будто через него пропустили электрический разряд, — и кончил густой струей семени, за ней последовало еще несколько мощных выбросов, которые мой король ловил на язык и губы.       Напряженное тело Никки обмякло в моих руках, я чувствовал между нами влажную пленку пота, но если он думал, что на этом все, то жестоко ошибался. Мой твердый член, прижатый к его спине, и тлеющие изумрудные глаза Силаса говорили об обратном.       — Это было слишком быстро, мы даже не успели насладиться. — Я кивнул Силасу, который облизывал губы. — Еще раз.       — Мне кажется, я все… — Никки задыхался. — Больше не смогу.       — Я создал тебя, и твое тело будет делать то, что я прикажу. — Я раздвинул ноги Никки еще шире, подставляя его полувозбужденный член усмехающемуся рту Силаса. — Ты будешь кончать, пока я не решу, что с тебя хватит.       Силас сжал Никки у основания и игриво покачал вялый ствол — пенис, которым я наделил Никки, был толстым, но лишь чуть больше среднего. Не только ради эстетики, чтобы его достоинство соответствовало стройному телу, но и потому, что такой гораздо приятнее сосать. Все мои братья были одарены внушительными размерами, и я не понаслышке знал о последствиях оральных утех с большими агрегатами. Мне хотелось иметь рядом кого-то, после кого у меня не ныла бы челюсть, как это порой бывало после наших семейных оргий.       И, похоже, Силас оценил мое решение — когда чрезмерная чувствительность Никки после первого оргазма поутихла, он продолжил без особых усилий играться с девственным членом: лизал его, скользил по нему губами, сосал, а я наблюдал за этим через плечо Никки, ощущая каждую микросудорогу и вздохи мальчика. Мне и самому было приятно: Никки извивался и терся о меня взмокшей спиной. От этой стимуляции мои бедра сами начали двигаться. Силас заметил это, просунул руку под яички Никки, обхватил мой член и притянул к себе, так что он оказался между ног сенгила.       Я подавил стон, почувствовав, как королевские губы сомкнулись под головкой. Член Никки в это время остался без внимания, но стоял торчком и сочился. Силас поводил языком вокруг головки, уделяя внимание каждому изгибу, нижней части венчика и щели, прежде чем решил, что Никки отдохнул достаточно, и вернулся к нему.       Но я не хотел просто держать мальчика, пока он кончает во второй раз. Я хотел еще ближе почувствовать, как оргазм сотрясает его, но без проникновения.       — Силас, прижми головку моего члена к его дырочке, — скомандовал я своему королю. — Не вставляй, просто прижми. Я хочу чувствовать, когда он кончает.       Силас охотно выполнил приказ.       Анальный сфинктер Никки пылал и подрагивал от переизбытка стимуляции. Я чувствовал, как он сжимается, чувствовал напряженные складочки и легкую поросль лобковых волос вокруг. Сопротивляясь желанию толкнуться внутрь, я закрыл глаза, но в темноте ощущения обострились, и у отверстия, о которое терлась моя головка, стало заметно влажнее от выступившего предэякулята.       Я хотел трахнуть Никки.       Внезапно мальчик вскрикнул и выгнулся дугой, его дырочка непроизвольно сжалась, а затем начала пульсировать. Пока оргазм выжимал из него белесые струйки и брызги, Силас ловил их с жадностью кота, дорвавшегося до полной миски сметаны. Мое тело тоже покрылось потом, член дергался от желания, и я терся им о промежность Никки, сам того не осознавая. Силас без просьб, понял, что нужно делать. Он отстранился от Никки — мягкая плоть мальчика опал на лобок, а я чувствовал, как грудная клетка под моей рукой опадает и вздымается от тяжелого дыхания, — и потянулся за лубрикантом, стоявшим на комоде.       Раздался щелчок крышки, влажная ладонь обхватила мой член и растерла по нему силиконовую смазку. Затем лицо Силаса скрылось между раздвинутых ног сенгила, и мальчик с протяжным стоном запрокинул голову мне на плечо, получая свой первый в жизни анилингус.       Я поддерживал бедра Никки на весу, а Силас растягивал его языком, щекоча мой член и яички волосами. Вскоре пришла очередь пальцев — сначала указательный скользнул внутрь, затем к нему присоединился средний. Силас готовил мальчика под мой размер, не переставая вылизывать края его девственной — пока — дырочки.       — Он узкий? — спросил я Силаса. Учащенное дыхание Николаса и его низкие стоны служили нам музыкальным фоном.       — О, да, — протянул Силас. — И так сжимается на пальцах, ты бы знал. Как его сердечко?       — Стучит, как бешеное. Но, похоже, ему все нравится. Не так ли, Николас?       Николас кивнул.       — Хорошо, любимый. — Силас оторвался от его задницы, затем аккуратно обхватил мой член чуть ниже головки и приставил его к мокрому, подрагивающему анусу Никки.       Не отрывая взгляда от пространства, где сейчас хозяйничал, Силас слегка надавил на мой ствол, направляя его под нужным углом, и я почувствовал, что начинаю погружаться в мальчика.       Головка прорвалась внутрь. Николас вскрикнул и попытался отстраниться, свести ноги, но король положил ладонь ему на живот, да и мои руки надежно фиксировали раскрытого мальчика на месте. Дернув бедрами, я вошел глубже. Силас, приоткрыв рот и почти не моргая, будто зачарованный, наблюдал, как девственный сенгил впервые принимает член. Затем он наклонился и лизнул оставшуюся снаружи часть моего ствола снизу вверх и дальше, по паховой складке Николаса.       Мальчик все еще трепыхался — несильно, но достаточно, чтобы показать, что ему дискомфортно. Я позволял это, ограничивая свое доминирование лишь железной хваткой на его бедрах. Мне хотелось не просто вытянуть эмоции из своего сенгила — а показать невинному Николасу, каково это, когда его трахает химера.       — Расслабься, любимый, — сказал Силас и легонько похлопал мальчика по животу. А мальчик был напряжен везде, кроме чресел — его пенис вяло свисал набок. И мне в тот момент нравилось видеть его именно в таком состоянии. Моя врожденная потребность растлевать, лишать невинности не хотела пока видеть возбуждение жертвы.       Тихое, болезненное мычание доносилось до моего уха, прерывистое дыхание щекотало волоски на шее. Это были бессловесные просьбы прекратить, его тело умоляло меня выйти. Но, несмотря на возможную боль и дискомфорт от первого проникновения, послушный сенгил не ныл, чтобы я остановился.       Я не желал ему боли — лишь хотел испить этой чистоты, пока он не осквернится, как все мы. Возможно, у него не было тяги к сексу прежде, но я сделаю его рабом низменных страстей, как это происходило почти с каждым мужчиной, достигшим половой зрелости.       — Николас, расслабься, — повторил Силас. — Я вижу, как сжата твоя дырочка. Если расслабишься, будет легче.       Король склонил голову к члену Николаса, но я велел ему прекратить, даже не успев задуматься, что это может прозвучать дерзко.       Взгляд Силаса метнулся ко мне.       — Прекратить? — вопросительно произнес он.       Я вытянул свой член из дрожащего тела Николаса, затем медленно толкнулся обратно.       — Да, прекрати.       Никки не должен был получать удовольствия — пока что. Я хотел, чтобы он продолжал мычать мне в ухо, продолжал извиваться всем телом. Мой личный робот наконец-то начал вести себя как человек, и я жаждал насладиться этим сполна.       Я начал трахать его, медленно, но напористо. Его ноги были разведены, открывая Силасу вид на то, как я впервые беру своего нового сенгила. Пока король наблюдал, облизывая пересохшие губы, я сдвинулся ниже, удерживая мальчика сверху, и уставился в потолок, упиваясь звуками, дразнящими моего внутреннего зверя. Никки кряхтел и поскуливал, его влажные от пота ягодицы шлепались о мои бедра, отбивая ритм разврата.       Было приятно. Его тугое, пугливо сжатое нутро лишь усиливало ощущения. Вскоре я уже тихо стонал, а Николас почти перестал дергаться на мне, начиная расслабляться.       Всхлипы и мычание сменились стонами, мальчик обмяк в моих руках, и я ускорил темп.       — Теперь тебе хорошо, любимый? — послышался шепот Силаса. Я приоткрыл глаза и увидел его, стоявшего на коленях между наших ног; он гладил внутреннюю сторону бедра Николаса, наблюдая за нашими соединенными телами.       — Да, хозяин Силас, — задыхаясь, ответил Никки.       Это было очевидно — его мужское достоинство оживало на глазах. Силас вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему, разрешая действовать.       — Давай.       Силас хихикнул, затем подполз ко мне ближе, заглядывая в лицо.       — Раскомандовался, смотри-ка, — игриво прошипел он, затем легонько прикусил мою щеку. — Обожаю, когда ты доминируешь, Илиас. Ну, по крайней мере, в сексе.       Я поцеловал его, не прекращая глубоко входить в мальчика.       — Тогда исполняй приказ, король, — прошептал я. — И, возможно, потом я позволю тебе его трахнуть.       Еще одна хитрая усмешка и подмигивание, давшие понять, что он что-то затевает. Но расспрашивать было некогда — Силас снова соскользнул вниз и взял в рот полувозбужденный ствол.       Никки снова заерзал, но на этот раз — от наслаждения. Я наблюдал, как член мальчика увеличивается между влажных губ Силаса, и к тому моменту, как он окончательно встал, у меня в паху начало покалывать и тянуть — ощущения, однозначно подсказывающие приближение разрядки.       Я хотел кончить с Николасом, но мое тело желало иного. Наслаждение стало слишком острым, пространство, в которое я вгонял свой член, — слишком тугим и обжигающим, а сдавленные вздохи мальчика — слишком соблазнительными. Издав глухой стон, я начал вбиваться резче. Силас замер, держа член Никки за щекой, и поднял на меня взгляд.       Извергаясь в мальчика, я толкнулся в него особенно глубоко и увидел выпуклость на его плоском животе. Силас тоже заметил ее и положил ладонь сверху. На последних волнах оргазма я сделал еще несколько судорожных толчков, головкой чувствуя давление сверху.       Затем, желая хотя бы минуты передышки, я бессильно откинул голову на подушку, но у Силаса были другие планы. Он приподнялся. Член Никки с хлюпающим звуком выскользнул у него изо рта и встал по стойке смирно. Затем мой король, перекинув ногу через торс Николаса, присел над ним и стряхнул мои руки с бедер мальчика.       Никки выпрямился. Силас сдвинулся ниже, пока не оказался прямо над его напряженным стержнем, взял его в руку и нацелил к своей заднице.       Бедный, невинный сенгил захлебнулся воздухом, когда Силас опустился. Его член лишь мгновение боролся со сжатым кольцом мышц, прежде чем прорваться внутрь. Силас присел до конца и оперся руками о мои плечи.       Мальчик не проронил ни слова. Зато звуки, которые он издавал, когда Силас начал двигаться на нем, говорили сами за себя: высокие, надрывные стоны наслаждения, прерывающиеся хрипением и сорванными вдохами. Круглыми от изумления глазами он взирал на оседлавшего его Силаса.       Но и я не стал третьим лишним. Мой член, такой же твердый, как минуту назад, все еще был внутри Николаса, и скачки Силаса, раскачивающие лежащее на мне тело, вскоре начали доставлять такое удовольствие, что я тоже застонал.       Шок Николаса от того, что с ним вытворял Силас, доставлял мне глубочайшее удовлетворение. Я не мог полностью разглядеть лицо мальчика, но его движения и стоны говорили красноречивее любых слов. Невинное любопытство привело Никки к Древу Познания, чтобы рассмотреть особо румяное и блестящее яблоко, но тут с ветвей сполз белый змей, обвил тело неискушенного агнца и открыл ему мир плотских мужских желаний.       Мои руки лежали на плече и груди Никки. С каждой слабой попыткой мальчика сменить положение, я прижимал его к себе сильнее, но когда в разгаре яростной скачки Силаса его член выскользнул второй раз, пришлось взять его в левую руку и зафиксировать.       Я трахаюсь в роскоши, а не в грязи. Я — не какая-нибудь шваль из Пустоши и никогда не оскверню свое тело, позволив прикоснуться к нему кому-то подобному. Мой внезапный интерес не имел смысла, это был просто кратковременный сбой в мозге. Я должен использовать это знание и взять ситуацию под контроль. Хакс надо мной не властен.       В моем воображении возник Марко, трахающийся с Хаксом, но они оба были вымазаны грязью и совокуплялись в яме, полной жижи и отходов, холодной ночью под открытым небом. Грязь забилась им в рот, в нос, в задницу Хакса, хер Марко был обмазан этой мерзостью и проталкивал ее глубоко внутрь слабоумного пустынника.       У него хватило дерзости отдаться какому-то немытому мужлану, когда я засматривался на него? Как он посмел проявить ко мне такое неуважение?       Вдруг сквозь марево наваждения прорвался прерывистый хрип. Сознание, погруженное в фантазии, резко вернулось в настоящее, и я ощутил напряжение в правой руке.       Мимолетный взгляд на Силаса, на его лицо, искаженное садистским восторгом, на взгляд, прикованный исключительно к Николасу, на руку, яростно мастурбирующую член, — и я разжал хватку.       Я душил своего сенгила. Да, в какой-то момент я сдавил ему горло под челюстью и начал трахать, подкидывая бедра.       Николас судорожно глотнул воздух. Силас, выстанывая «бля-ядь» сквозь стиснутые зубы, кончил ему на живот.       Мой внезапный маниакальный всплеск привел меня в замешательство. Я вышел из Никки, собираясь закончить этот сумасшедший раунд, но Силас вдруг схватил мальчика за шею.       Он стащил ошеломленного Николаса с меня и швырнул на матрас. Не разжимая пальцев на горле сенгила, вперился в меня взглядом.       — Трахни его, — приказал Силас. — В последний раз.       Я встал на колени.       — Мне кажется, я…       — Трахни его, Илиас! — рявкнул Силас, и его сверкающие глаза вновь устремились на Николаса. — Раздвинь ноги.       Мой член стоял, как стальной прут. Солгу, если скажу, что приказ Силаса не разжег во мне едкую внутреннюю ярость.       Если бы только он держал так Хакса, а не бедного сенгила.       Николас не шевелился. Я уселся ему на одну ногу, другую согнул — и снова вошел в него. Силас наблюдал с неизменным садистским выражением, его хватка на шее Николаса была так сильна, что я видел красные отметины. Он прижимал Никки к постели, впиваясь ему в горло растопыренными пальцами, словно огромный зверь клыками, и, затаив дыхание, неотрывно наблюдал, как глаза Никки начали вылезать из орбит. Я делал то же самое… только при этом еще и трахал его.       Удушье, хрипы… Силас сжимал его шею до тех пор, пока лицо мальчика не начинало синеть, затем отпускал, позволяя ему вдохнуть воздух. Процесс повторялся, тело Николаса напрягалось, корчилось, словно выкрученная тряпка, а затем билось от спазмов, пока он кашлял и задыхался.       Силас проделывал это снова и снова. Он смотрел не на меня, только на Никки, завороженно, с психопатической пустотой в глазах, которая напоминала мне маленького мальчика, осознавшего, что мучить мелких животных — это весело.       Затем Силас склонил голову влево.       — Подрочи себе, дорогой, — сказал он. — И я покажу тебе кое-что занятное.       Я не ожидал ответа от Николаса, учитывая то, что с ним сейчас делали, но он без тени колебаний схватил свой член, и беглый взгляд вниз показал, что тот относительно тверд.       Никки начал быстро дрочить себе, задыхаясь и давясь в процессе, а я подстроился, чтобы входить глубже, и ускорил размеренные толчки.       Я трахал его с оттяжкой. Николас извивался, его левая ступня болталась в воздухе, другая нога была зажата подо мной. Ладонь Силаса стискивала его горло, но не сжимала, как раньше… пока Николас не приблизился к оргазму.       И тогда она вновь сомкнулась, вцепилась, словно паук, охватывающий добычу, и Николас сжался на моем члене сильнее, чем даже в момент, когда я впервые вошел в него, что, в свою очередь, толкнуло и меня за край.       Оргазм был приятный, но я знал, что он и в подметки не годился ощущениям моего сенгила. Рот Николаса распахнулся, глаза выпучились, а ноги начали дергаться в конвульсиях, в то время как на дрожащий плоский живот падали мутные струи.       Силас душил его все это время.       Аутоэротическая асфиксия. Я никогда не занимался этим сам и не позволял делать это с собой, но у меня были братья, которым нравилось, когда их придушивали во время секса.       Рука Силаса резко разжалась, Николас перекатился на бок и закашлялся. С каждым приступом, сотрясающим все тело, из него сочилась моя сперма, стекая по ягодице на простынь.       Силас потрепал Николаса по голове.       — А теперь иди прими душ, любимый, — сказал он. — Спать останешься в своей комнате.       Никки потер шею и кивнул.       — Спасибо, хозяин Силас, — произнес он. Его голос был хриплым, но выражение лица не выдавало ни капли страха или шока. — Это было приятно. Спасибо, хозяин Илиш, это было приятно. Спокойной ночи.       И он сполз с кровати, нагнулся, подобрал свои пижамные штаны и вышел из спальни.       Дверь закрылась за ним, а я все смотрел ему вслед.       — Этот мальчик выше моего понимания, — произнес я, качая головой. — Интересно, у него завтра будет посттравматический шок? Надеюсь, что да. Хоть какие-то эмоции.       — Ты побудешь несколько недель в Серой Пустоши. Наш дом в Гриндейле сейчас пустует. Тебе там будет комфортно.       Ошарашенный его словами, я повернул голову к Силасу и наткнулся на спокойный и пристальный взгляд. Он явно наблюдал за мной с той самой секунды, как Николас сполз с кровати.       — Почему? — спросил я.       Силас откинул одеяло.       — Потому что я знаю тебя, любимый, — сказал он, укладываясь спать. — Ты зациклился на этом парне из Серой Пустоши и бесишься из-за того, что Марко его трахал. Тебе нужен детокс от Острова чудовищ. Не трать силы на препирательства, я устал.       Он потянулся и щелкнул выключателем ночника.       — Ты ошибаешься, — буркнул я. В моем голосе не было ни капли холода, только жар, вровень с той злостью, которая тлела во мне с момента, как я стал свидетелем этого омерзительного зрелища. — Я не испытываю к этому парню ровный счетом ни-че-го. Мне нравится смотреть игры, вот и все.       Силас зевнул. Я это услышал — не увидел, потому что резкий переход от света к темноте на время ослепил меня.       — Как скажешь, — сказал он устало. — Но не вздумай привести его домой. Он участник, и им останется. Тебе нельзя к нему приближаться.       Я вдохнул не воздух, а тлеющие угли.       — А ты не мог не испортить этот идеальный вечер, да? — огрызнулся я и резко дернул одеяло. Будь он моим братом, я бы уже вышвырнул его из своей квартиры. — Мне кажется, ты получаешь удовольствие, издеваясь надо мной, не меньше, чем от того, что я тебя трахаю.       Я забрался под одеяло и свернулся креветкой, стиснув зубы и кипя праведным гневом.       К моему раздражению, Силас придвинулся ближе.       — Не мог бы ты остаться на своей стороне кровати? — попросил я раздраженно.       В ответ Силас насмешливо фыркнул и чмокнул меня в шею.       Я дернулся, но он сделал это снова, и я не смог сдержать смешок, как ни пытался.       Мой король перекинул руку мне на грудь и прижался сильнее.       — Прости, gelus vir, — пробормотал он капризно. — Ты простишь прилипчивого короля за то, что он так хорошо знает своего ледяного мальчика?       Я хмыкнул.       — Ты меня не знаешь, — отстраненно сказал я. — И мне не нравится этот парень.       — Хорошо, малыш, — сказал Силас. — Но тебе все равно не помешало бы уехать из Скайфолла. Позволь себе небольшой отпуск. Ты можешь взять ноутбук и работать удаленно, загружать материалы в сеть Кардинал-холла или записать все на жесткий диск и отдать потом в лабораторию.       Мне хотелось возразить. В основном из-за упрямства. Но — и мне не нравилось это признавать, — Силас был прав. Мне действительно нужно было уехать из Скайфолла, избавиться от навязчивых мыслей о Хаксе. Недостойно принца испытывать настолько сильные чувства к подобному существу. Я был выше этого. Должен был быть выше.       Когда тело постепенно успокоилось после интенсивного секса, а туман страсти рассеялся и разум прояснился, я понял, что недоволен той потерей контроля с Николасом. Начал душить его, совершенно не осознавая этого. Это было тревожно. И еще… то, как прошел его первый раз, — это было… не похоже на меня.       Да, мне нравилось развращать невинность, но здесь все зашло слишком далеко, и я задумался, какое влияние это окажет на наши с Николасом отношения — как хозяина и сенгила. Никки мог носить каменную маску и почти не ориентироваться в социальных нюансах, но он не был лишен эмоций. Просто ему трудно их выражать. Я не хотел, чтобы этот опыт его травмировал.       Никки не был каким-то мальчишкой с улицы. Он был моим сенгилом, и я нес ответственность за каждый аспект его состояния — от ментального до физического и сексуального.       Мне действительно нужно было уехать. Я терял себя, превращался во что-то ужасное. Это было неприемлемо.       — Ладно, король-прилипала, — сдался я. — Возьму небольшой отпуск. Ты победил.       Силас довольно усмехнулся и прижался ко мне.       — Тебе понравится, — сказал он. — Да и вообще, здесь ты будешь только отвлекать меня. А у меня столько дел, ты не представляешь.       В ответ я лишь хмыкнул — ничего другого от меня, полагаю, и не ожидалось, — и мы уснули.       Однако, несмотря на усталость после незапланированного тройничка — с королем и андроидом, — ночью я проснулся от жажды. Обычно в таких случаях я просто наливал себе стакан воды в ванной, но алкоголь и непрерывное рычание во время секса заставили меня захотеть чего-то более освежающего — воды из холодильника.       Я накинул халат и вышел из спальни. Квартира была погружена во тьму, за исключением лампочки над плитой, которую оставляли на случай, если кому-то из сенгилов что-то понадобится. В целом было тихо, если не считать ровного гула электроники и приглушенного храпа Лорена, доносящегося из коридора.       Войдя в гостиную, я заметил ноутбук Силаса на кофейном столике. Экран был погашен, но крышка осталась открытой. Обычно, король этого не допускал. Видимо, он проснулся раньше меня и полусонный заканчивал свои таинственные дела.       Часы на духовке показывали пятый час. Потягивая ледяную воду и ощущая босыми ступнями холод гранитной плитки, я смотрел на раскрытый ноутбук.       Долго смотрел. Потом оставил пустой стакан и подошел к столику. В голове было пусто, будто мозг знал: если я начну размышлять об этом, то проснется сердце — или совесть — и потребует, чтобы я вернулся в постель.       Я сел на диван в гостиной, нажал на случайную клавишу на ноутбуке Силаса, и экран загорелся, показывая заставку с Бендером из «Футурамы», призывающим убить всех людей.       Слева было открыто несколько окон с папками и файлами, электронная почта свернута.       Мужчина по телефону, кажется, говорил, что отправит что-то Силасу по почту. Я кликнул по одной из папок — какая-то чушь по Острову чудовищ, затем по второй, где лежали моды для «The Sims 2», и по третьей…       …в третьей находились файлы, подписанные датами. И эти даты охватывали последние шесть месяцев.       Щелчок правой кнопкой мыши на случайном файле — его недавно изменили. Я дважды кликнул по нему, и в этот момент сердце начало просыпаться, готовясь обрушить на меня чувство вины за мои действия, — но вместо содержимого на экране всплыло окно с запросом пароля.       Значит, это без сомнений было связано с тем, кто звонил королю поздно вечером. Тогда я открыл почту Силаса — опять неудача: он вышел из аккаунта.       Я не должен этого делать… Я должен доверять ему.       Но почему я должен доверять ему, если он не доверяет мне?       Нет, заткнись, Илиш. Наверняка это очередная хрень с Острова чудовищ. Финансы, в которые он не хотел меня посвящать. Может, там непредвиденные расходы или что-то вроде того.       Однако, если это правда, значит, Силас сознательно поставил пароли на эти файлы исключительно чтобы я их не нашел. Он настолько мне не доверяет? Он подумал, что я суну свой нос в его дела?       Ирония этого момента была для меня неочевидна, пока я смотрел на экран; запрос пароля и необходимость авторизации насмехались надо мной, бросая в мое уставшее лицо тот факт, что Силас не только не доверял мне, но и знал, что я попытаюсь подсмотреть. К тому же, физическое истощение и недосып не помогали: по ночам эмоции всегда брали верх, а рассудок и сдержанность слабели.       И это полностью подтвердилось, когда я подтянул свой ноут, включил его и достал из ящика журнального столика чистую флешку.       Я подключил ее к своему компьютеру, нашел одну весьма специфическую программу, которая не раз выручала меня в прошлом, и скопировал ее на USB.       Это было не для того, чтобы… В общем, я не собирался целенаправленно использовать этот софт. И не собирался через несколько дней тайком пробираться в квартиру Силаса, чтобы стащить собранные данные. Это было… страховкой. Если я заподозрю, что Силас скрывает что-то серьезное, я воспользуюсь ею. Да, это приемлемый компромисс. Если ничего не произойдет, я удалю программу и уничтожу информацию.       Установив кейлоггер на ноутбук Силаса, я погасил экран, убрал флешку обратно в ящик и вернулся в спальню. На все ушло меньше пятнадцати минут.       Силас даже своего положения не изменил. По-прежнему лежал на своей стороне, отбросив летнее одеяло, укрывшись светло-серой простыней, и выглядел он… ну, как ангел.       Я снял халат и забрался обратно в постель. Он что-то пробормотал и закинул на меня руку. Поцеловав его во взлохмаченную макушку, я уставился в потолок и взвешивал свой поступок до тех пор, пока не смог убедить себя, что поступил правильно.       Или, точнее, убедить себя, что я должен чувствовать себя виноватым. Потому что, несмотря на все мои попытки подавить его в себе больше десяти лет, недоверчивый Илиш — тот, у кого всегда есть запасной план для запасного плана, тот, кто ненавидит терять контроль, — был далеко не так мертв, как я притворялся.       Однако в тот момент я не видел иных вариантов и готов был притворяться до тех пор, пока это не станет моей истинной личностью.       Ради него.