Глава 11
4 января 2026 г., 15:21
Сангвин
Пожалуй, единственное, что могло поднять мне настроение при любых обстоятельствах, — это компания Ареса и Сириса. Близнецы-изверги своими выходками могли рассмешить даже самую непробиваемую химеру. Клянусь, я не раз замечал, как Илиш отворачивался, покачивая головой, а уголок его губ предательски дергался. Их с младенчества оставили в Моросе на произвол судьбы и химерьих инстинктов: Силас хотел, чтобы они, как и я, взрослели вдали от семьи, но в более контролируемых условиях. Мальчики выросли в трущобах, где детскими площадками им служили ржавые машины, а картонные коробки заменяли игрушки. Поэтому они научились развлекать себя, создавая забавы буквально из ничего. Когда Силас решил поведать близнецам-извергам об их происхождении, о том, что они химеры и принцы Скайфолла, мальчишки переглянулись, высунув языки, а потом начали прыгать и вопить от восторга. Я присутствовал при этом и умилялся вместе с Силасом и остальными — за исключением, Илиша, разумеется, — а первый вопрос Ареса вызвал у нас взрыв хохота. Он спросил, означает ли это, что в их комнатушке еда теперь будет получше. — О нет, дорогие мои, — сказал Силас. — Вы поедете домой с нами. Теперь вы будете жить со мной, в моем небоскребе. Вы — Арес и Сирис Деккеры, и с этого момента будете носить новую, дизайнерскую одежду, у вас будут все игрушки, о которой вы когда-либо мечтали, любая еда, какую только захотите, и каждую ночь вы будете засыпать в теплой постели рядом друг с другом, под мягкими одеялами и на пушистых подушках. Близнецы замерли в благоговейном трепете, широко распахнув фиолетовые, с опаловым переливом глаза. Но, несмотря на всю их восторженность, я знал, что они на самом деле хотят услышать. — Вы больше не одни, — сказал я. — Теперь у вас есть семья. Большая семья из четырнадцати братьев, — я включил Периша и Мантиса, — и замечательный хозяин — наш король. Сирис вдруг разинул рот и спросил с самой чистосердечной наивностью: — А мы тоже сможем поджаривать людям мозги? — Арес! Сирис стоял перед контейнерами, в которых держали голодных радкрыс. Это были огромные металлические ящики со смотровым окошком спереди, защищенным железными прутьями. — Арес! Арес, который в этот момент собирал себе хот-дог у стола с кейтерингом, чуть повернул голову, но глаз от еды не оторвал. — Подожди секунду, я делаю себе пожрать! — крикнул он. Рабочие стояли в стороне, ожидая, пока химеры наберут себе на ужин всего, что захотят, хотя сами выглядели не менее голодными, чем радкрысы. На многих виднелись мелкие травмы, а комбинезоны с логотипом игр «Остров чудовищ» и бейджи были заляпаны грязью и пятнами от травы. Перевозка некормленных гигантских крыс из Кардинал-холла на Остров чудовищ далась нелегко. Удивительно, что вообще обошлось без смертных случаев. С тех пор как Силас решил, что я остаюсь на острове, я немного погрузился в жизнь этих людей и прекрасно понимал, через что им приходилось проходить, чтобы игры шли без накладок. Да, теперь я находился здесь не по собственной воле. Силас вызвал меня к себе после того, как мы с Неро сбежали от домовых, и у нас… скажем так, состоялся разговор. Долгий разговор. Обстоятельный. Агрессивный настрой по отношению к моему хозяину не располагал меня к помощи в его делах, но в итоге Силас оставил мне не так уж много вариантов на выбор. Либо я участвую в организации шоу, когда он просит, либо меня запрут в Алегрии, как принцессу в башне. Одним из факторов, повлиявших на мое решение, было то, что Силас, ну… попросил очень вежливо. Странно это отмечать, но любой, кто хорошо знает короля Силаса, был бы в шоке. — Арес! Смотри! Итак, сегодня моей задачей было проследить, чтобы первое испытание на выживание на Острове чудовищ прошло по плану. — О боже, надеюсь, это того стоит, — проворчал Арес, оборачиваясь с хот-догом, начиненным тремя сосисками и горкой овощей сверху. Я тоже повернул голову, заинтересовавшись. Сирис вдруг сунул руку в окошко металлического ящика по самое плечо. — Пристрели ее! — начал орать он, изображая, будто что-то внутри схватило его за руку и не отпускает. — Пристрели! И все это — с акцентом Крокодила Данди. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он пародирует начало «Парка Юрского периода», где рабочего цапнул велоцираптор в клетке. Арес расхохотался в голос и хлопнул себя по колену. — Вытащи руку, идиот, или… Сирис внезапно вскрикнул и дернулся назад, вырывая конечность — ящик заходил ходуном, и по площадке разнесся бешеный визг. Я уже сорвался с места, ожидая увидеть Сириса без пары пальцев. Но — и это лишь доказывало, каким немыслимым везением обладали эти изверги — с парнем было все в порядке. Острая серая морда просунулась сквозь прутья решетки, черный нос дернулся, исчез — и две пары резцов принялись остервенело грызть металлическую преграду. Это мгновенно взбудоражило и остальных крыс в контейнерах, последовала цепная реакция. Вскоре все клетки на площадке содрогались: крысы метались, визжали, совали носы в вентиляционные отверстия, мелькали желтые зубы, впиваясь во все, до чего удавалось дотянуться. Измотанные рабочие бросали друг на друга усталые взгляды, закатывали глаза и обреченно вздыхали. Мне стало их искренне жаль. Работать рядом с Аресом и Сирисом было непросто, но еще сложнее было сдерживать улыбку. — Идите поешьте, парни, — крикнул я им сквозь какофонию царапанья когтей по металлу и злобного писка. — С крысами я разберусь. Пожилой мужчина с длинными черными волосами и такой же бородой, выглядевший в своем комбинезоне как типичный механик, кивнул и вытер лоб. — Спасибо, принц Сангвин, — прокричал он, перекрывая шум. — У вас есть глушилка? Я полез в карман, вытащил маленький зеленый пульт с одно-единственной кнопкой и, подмигнув, помахал им в воздухе. Рабочий кивнул и отправился к остальным, которые уже стекались к столу с кейтерингом, словно муравьи, обнаружившие залежи сахара. Близнецы продолжили дразнить грызунов — Арес строил им рожи, надувая щеки и губы, а Сирис вертел задом перед мордой крысы, отчаянно пытавшейся протиснуться сквозь узкое решетчатое окошко. Я вздохнул и нажал кнопку на пульте. Уши тут же заложило высокочастотным свистом. Я невольно поморщился, но по сравнению с тем, что слышали радкрысы, это было сущей мелочью. Для них звук не был смертельным, но оставался крайне неприятным и заставлял отступать, подавляя агрессию. Царапанье прекратилось. Писк остался, но звучал глуше, подавленнее. Близнецы-изверги ржали, заглядывая в контейнер, с которого Сирис начал это представление. Арес бросил крысам кусок своего хот-дога. — Вот, пацаны, держите. Полегчает, — сказал он, развернулся и направился к остальным трем ящикам. — Вам тоже надо? — Арес, они вообще-то должны быть голодными, — заметил я. — На этом и строится испытание. Сирис пронесся мимо меня, словно танк, сотрясая землю. Иногда, даже спустя семь лет знакомства, мне было сложно их различить, но сегодня Сирис был в красной майке, расстегнутой рубашке с бело-красным узором и белых карго-шортах, которые он уже успел где-то замарать. Арес — в том же комплекте, только в синне-коричневой гамме. В ответ Арес лишь пожал плечами и кинул радкрысам еще кусок хот-дога. Кажется, он сам так и не откусил от него ни разу. Должен признать, этот жест показался мне трогательным. Как и все изверги, Арес и Сирис были обжорами, но на них, как на мне после возвращения в семью — да и сейчас в моменты стресса, — сказались годы, проведенные в неизвестности о следующем приеме пищи, оставив проблемы с чувством насыщения. Так что, несмотря на изобилие вокруг, то, что Арес отдал весь свой хот-дог крысам, значило многое. Я не стал больше упрекать его. Кто знает, возможно, у них была особая привязанность к радкрысами — все-таки Мороc буквально кишел ими. Я обернулся оценить, насколько гигантскую гору еды набирает себе Сирис, — и опешил. Мой брат, высунув язык от усердия, посыпал свежеприготовленный хот-дог белым порошком из пакетика. Он поймал мой взгляд — впрочем, учитывая, как пристально я на него уставился, промахнуться было сложно. — Что… — я моргнул, наблюдая, как работники Острова чудовищ бросают на химеру-изверга косые взгляды и потихоньку отступают на безопасное расстояние, унося с собой еду и напитки. — Что ты делаешь и зачем? Сирис запихнул пустой пакетик обратно в карман. — А что? — с вызовом бросил он, выпятив подбородок. Он еще спрашивает? Это не глоток виски втихаря, это — неизвестный белый порошок в хот-доге, который, скорее всего, предназначен для гигантских крыс-убийц. — Ты собираешься накачаться коксом себя… или крыс? — я проводил Сириса взглядом, когда он прошел мимо. По его руке стекала струйка кетчупа. — Крысенышей, конечно, — заявил он довольно. — Они должны быть на взводе к началу испытаний. Представь, как эти малыши будут рвать лузеров из Гулага под кайфом от снежка. — Иди сюда, смотри, эта детка жутко голодна-ай! — крикнул Арес, отскакивая за мгновение до того, как из узкого окошка вырвалась серая мордочка, пытаясь его укусить. — Дай ей побольше, братан! Эти звереныши уже давно не спят и злые как черти. Удивительно, что они еще друг друга не начали жрать. Я снова вздохнул. Но присмотр за близнецами-извергами в список моих задач от короля Силаса не входил, так что я решил, что это не моя зона ответственности, и позволил им просто… делать все, что им вздумается. Силас хотел, чтобы я помог с испытанием на выживание, — именно этим я и собирался заняться. И, как выяснилось, не в одиночку. Набрав себе еды в одноразовую тарелку, я устроился под дубом неподалеку от пары механиков, возившихся с вышедшими из строя дронами. С приглушенным шелестом шин по траве на площадку въехал гольф-кар, за рулем которого сидел Гаррет. Он остановился, и с подножки спрыгнул силуэт, сотканный из мрака — мой парень. К этому времени начали сгущаться сумерки, и испытание вот-вот должно было начаться. Мой Джек всегда выглядел особенно прекрасно в сумеречном свете. Думаю, дело было в том, как на него ложилась монохромная синева надвигающейся темноты. Серебристые волосы переливались и мерцали, словно лунный свет скользил по белому полю, обдуваемому ветром, а бледная кожа казалась безупречной оболочкой фарфоровой куклы. Джек всегда выглядел великолепно и утонченно, но в те драгоценные минуты между закатом и наступлением ночи, когда мир окрашивался в кобальтовый хром, у меня от его красоты перехватывало дыхание. Его взгляд скользил по поляне. Глаза, из-за сумерек выглядевшие совершенно черными, без единого отблеска белков, методично изучали пространство вокруг. Джек никогда не прочесывал местность дергано и поспешно; он предпочитал задерживать внимание на каждом объекте, представлявшем интерес, спокойно и внимательно проверяя, не то ли это, что он ищет. А что — или, точнее, кого — он искал, было очевидно. Поэтому, когда ониксовый взор наконец застыл на моей фигуре, я уже улыбался, предвкушая его привычную реакцию. Но меня приветствовала не ответная улыбка, а смятение. И словно Вселенная решила подарить мне эту эмоцию в максимально четком разрешении, прожекторы, расставленные по периметру поляны, вспыхнули, осветив моего прекрасного, но не слишком воодушевленного встречей со мной, парня. В следующее мгновение Джек стер нерешительность с лица — по скорости смены масок в этот момент он мог посоперничать с нашим хозяином — слегка дернул уголком губ, наклонил голову и направился ко мне, пока Гаррет начал что-то оживленно объяснять рабочим, размахивая руками, будто пытался отогнать давивший на него стресс. Но эта первоначальная заминка Джека уже разрушила мое радушие и заставила поднять барьеры. Когда он подошел ближе, его ломаная улыбка, бывшая не более, чем социальной формальностью, неловко застыла под моим взглядом. Чуткий Джек тут же вытащил мои чувства наружу. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь? — спросил он. И пусть тон был мягким, под этой пушистой оболочкой легко нащупывались острые шипы. Мы даже не успели поздороваться, а первые реакции, считанные нами за несколько секунд пребывания рядом, уже обрекли нас на конфликт. Я этого не хотел. Все должно было пойти совсем по-другому. О да, именно так в целом можно было описать наши отношения. И, пожалуй, всю мою жизнь. — Нет, хороший мой, — ответил я примирительно. — Я надеялся, что увижу тебя сегодня. Джек посмотрел на меня с недоверием. — Правда? Потому что ты знаешь, где меня найти. Если бы ты скучал по мне… — он опустил взгляд, и его полные губы, поблескивающие глиттером, приоткрылись, выпуская едва слышный вздох. — Гаррет позвал меня с собой, сказал, что ты занимаешься транспортировкой радкрыс с Аресом и Сирисом. Я подумал, что… не знаю. Если ты не хочешь меня видеть, я могу уехать. Ты, кажется, хотел побыть подальше от меня и от нашей квартиры. Я качал головой, пока он говорил. Черные глаза изучали меня так же внимательно, как площадку по прибытии. Но что именно он пытался разглядеть? И когда отвел взгляд в сторону — значит ли это, что он нашел искомое? Или этот поиск будет длиться вечно? Мой Джек выглядел таким потерянным. И мне было невыносимо грустно, что я был тому виной — именно я сломал то, что он так ревностно берег, прижимая к сердцу. Сам вручил ему — а потом забрал, чтобы отдать другому. И когда вернул в его протянутые руки, понял, что оно уже рассыпалось на части. Я всего лишь хотел это починить. — Иди сюда, сядь, — сказал я своему Джеку и похлопал по коленям. — Посиди со мной, любимый. Он стрельнут в меня взглядом. Остерегался. Наши роли поменялись: теперь он был неуверен в моих действиях так же, как я — в той мимолетной его заминке. Мы были двумя мужчинами с открытыми ранами, истекающими кровью на глазах друг у друга, но слишком отвлеченные на извинения за раздрай в душе, чтобы попросить о помощи. Джек устроился у меня на коленях, позволил обнять себя и притянуть ближе. Мне всегда нравилось держать его вот так, хотя Джек предпочитал, чтобы в такие моменты его еще укутывали в плед. Однажды он, смущаясь, признался, что это из-за воспоминания о том, как Илиш накидывал на него плед или одеяло и баюкал. В возрасте четыре лет Джек сильно заболел, у него была очень высокая температура и слабость, но он помнил, насколько защищенным и любимым чувствовал себя в руках Илиша. Илиш даже напевал ему и рассказывал истории каждый раз, когда Джек просил. Мы с Илишем далеко не всегда сходились во взглядах, но такие истории очеловечивали его и… что-то вызывали во мне, хотя я не мог сказать, что именно. Я обнял Джека крепче и прижался щекой к его щеке — теплая и немного колючая она напряглась от улыбки, которую я не видел, а только ощущал. Уже много месяцев я жил с ним в нашей квартире: видел его каждый день, готовил с ним, прибирался, наблюдал, как он работает над своими творческими проектами, помогал, когда мог. Мы по-прежнему занимались любовью, как любая пара; не прекращали, даже когда в моей жизни был Вален. И все же его горечь из-за моей скорби по Валентину оплела его колючей проволокой — заточенными иглами, которые резали меня каждый раз, когда я искал у него утешения. Это приучило меня прятать свои чувства до тех пор, пока они не прорывались наружу в виде раздражения и злости на Джека и еще более яростного гнева — на Силаса, за несправедливость, разлучившую меня с моим Валеном. Эти вспышки приносили лишь новые страдания, и все это обрушивалось на меня, как море перед землетрясением: сначала отступало, а потом накрывало опустошающим цунами. Я бы не удивился, что от его колючек у меня на коже проступят проколы и мелкие порезы. Почти представил это… — Почему ты так напряжен? — спросил Джек. Слова звучали так, словно были пропущены через мясорубку боли. — Ты как камень, Сами. Я закрыл глаза. Имя «Сами» он произносил только тогда, когда эмоции начинали зашкаливать. И хотя я искренне обрадовался, увидев его спрыгивающим с гольф-кара, вместе с собой он принес тучи, а я никогда не умел одеваться по погоде. — Любимый… — прошептал я. Начал слегка покачивать его, надеясь пробудить в нем то же чувство покоя, которое когда-то приносили ему объятия Илиша. — Не начинай. Давай просто побудем вместе? Я хочу чувствовать, что ты рядом. Теперь уже Джек напрягся в кольце моих рук. Я держал наготове метафорический щит, готовясь к неизбежным уколам заточенной проволоки, опутывающей его, словно стимпанковский кокон, но Джек не бросил в меня ни одной колкой реплики. — Хорошо, — сказал он с мягкостью, идущей в разрез с гранитом его напряженного тела. — Эмм… твои вороны скучают по тебе. Они приносят еще больше подарков, чем обычно. Мне кажется, они думают, что так ты быстрее вернешься домой. Я улыбнулся. Глупые, милые создания. — Было что-нибудь интересное? Мои вороны приносили не только блестящие вещи, но и яркие мелочи — резинки для волос, заколки, крышечки от бутылок. Чаще всего, правда, это были монеты, потому что они сверкали ярче, а иногда, что забавно, — оранжевые колпачки от шприцов. — Пират принес шарик, — ответил Джек. Пират был одним из наших любимцев. Его так назвали потому, что он умел говорить: «Иди по доске!». Мы понятия не имели, где он это услышал, но он успешно обучил этому остальных ворон. — Красивый, синий. Я положил его в раковину, чтобы он видел, что мы все храним. Вороны начинали сердиться, если не замечали свои последние дары в доме, поэтому Джек купил большую раковину в виде ракушки с опаловым напылением изнутри — очень блестящую — и поставил ее на комод у балкона. Так вороны видели, что их трофеи ценят, бережно хранят и выставляют на видное место, чтобы любоваться. — О… — моя улыбка стала шире, и я рискнул коснуться губами щеки Джека. — Спасибо, что помнишь об этом. Им правда это нравится. Как там кошки? — Нормально… Маус все пытается жрать пластик. Маус был особенным котом. Особенным в том смысле, что мозги у него работали, не как у всех котов. — Он такой тупень, — пробормотал я и снова поцеловал Джека в щеку. — Тебе… не обязательно это делать. Я напрягся — внутренние барьеры взлетели, будто только и ждали этой команды — и сдвинулся, подталкивая Джека слезть с моих колен, но он покачал головой. — Нет, пожалуйста, останься. — Но ты же только что сказал… — Я просто не хочу, чтобы ты заставлял себя. В этом не было ничего нового. Как и в моей реакции. — Ты, как всегда, накручиваешь себя, — сказал я. — Мне иногда приходится заставлять себя по утрам просто встать с кровати, Джек. Эта проблема касается не только тебя. Джек неловко замер у меня на коленях, ему явно было неудобно после того как я попытался сдвинуться. Он начал теребить шнурки на левом ботинке. — Мне плохо от того… что тебе приходится заставлять себя, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты любил меня, как раньше, до… Не говори этого, Джек. — До того, как это случилось с ним. На этот раз уже никакие просьбы не смогли бы удержать меня на месте. Я осторожно, без резкости, пересадил его на траву рядом и поднялся. — Прости. Голос Джека сорвался. Железные тиски боли сжали ему горло, словно кандалы на шее узника. В каком же адском плену держало его это чувство, не давая шанса вырваться. — Прости, Сангвин. Я стоял к нему спиной, но с пугающей точностью мог представить, как он выглядит в этот момент: черные глаза поблескивают, словно драгоценные камни на дне прозрачного водоема, полные губы чуть приоткрыты, а грудь вздымается быстрее из-за участившегося сердцебиения. — Просто я не могу перестать сравнивать себя с ним. Хочу, но не могу. Я понимал, о чем он говорит. Честно говоря, я понял это с первого раза, когда он сказал то же самое в первый день моего возвращения к нему после смерти Валена. — Знаю, — отозвался я, не оборачиваясь. — Но сколько можно ссориться? Мы постоянно ругаемся из-за этого с тех пор, как Валентин умер. И это было правдой. — Я не хочу ссориться, — сдаваясь, произнес Джек. — Я просто хочу вернуть своего Сангвина. И хочу вернуть себя. — Зубастики! — вдруг раздался голос Гаррета. Я посмотрел в его сторону и увидел, как он машет нам рукой с сигарой, стоя возле одного из ящиков. Гул моторов подсказал, что к нам приближаются как минимум два грузовика. — Идите помогать! Грузим крыс и везем их к точке выпуска! Неплохой способ развеять меланхолию и не дать этому спору вновь взобраться по исхоженной тропе к самому пику. Я повернулся к Джеку, но он уже подходил ко мне, и мы вместе пошли к Гаррету; буйная зелень Острова чудовищ не могла заглушить запах его тлеющей сигары. По мере нашего приближения гул двигателей становился все громче, пока из-за деревьев не показался большой грузовик с прицепом-платформой, а следом за ним — второй. На площадку въехали два погрузчика. Ими управляли Арес и Сирис. Во мне мгновенно включился инстинкт химеры: никто в мире не доверил бы добровольно близнецам-извергам такую технику. Впрочем, они выглядели на удивление серьезными — скорее всего, старались произвести впечатление на Силаса и попасть к нему в милость. Эти двое отчаянно хотели участвовать в соревнованиях на Острове чудовищ, но Силас был параноидально озабочен тем, чтобы их не убили. — Один грузовик поедет на северную сторону, второй — на южную, но на южной точке сейчас Кесслер и Тиберий, так что мы все отправимся на северную, — распоряжался Гаррет. — Когда испытание начнется, вы с Джеком будете сидеть на деревьях рядом с лагерем Гулага и следить, чтобы все шло как надо. Затем Гаррет запустил руку в карман и вытащил оттуда два черных… чего? Чокера? Он их из гардероба Джека стащил что ли? — Нам выдадут карту расположения камер? — спросил Джек. — Или придется постоянно прислушиваться? А я бы справился и без карты. Гаррет уже убедился, что в деле обхода камер мне нет равных. Но у нашего старшего брата на нас с Джеком были другие планы. Гаррет протянул нам чокеры и жестом велел надеть их. — Держите их в зоне видимости камер, в них встроены чипы, — проинструктировал он, пока мы с Джеком защелкивали ремешки на шеях. — Как только стационарная камера их засечет, она переключится на другой поток. Не со скоростью света, конечно, поэтому сегодня я поставлю задержку в две секунды, чтобы вы не появились в кадре. За дроны не переживайте — просто оставайтесь на месте, чтобы мы знали, куда их не отправлять. В этот момент мы оба обернулись: раздался громкий скрежет. Арес поднимал один из ящиков погрузчиком, а Сирис уже готовился похватить второй. По крайней мере, я не слышал разъяренного писка — только царапанье когтей по металлу. Когда я снова повернулся к Гаррету, он смотрел на меня в упор и всем своим видом выражал настойчивое предостережение. — Не делай глупостей. — Он произнес это тоном, который прямо кричал о том, как сильно он пытается подражать Илишу. Так мило. — Я знаю, Силас оставил тебя помогать нам. Если хочешь развлекаться потом на Кортесе, веди себя как пай-мальчик и не устраивай балаган. После эмоционально заряженной ссоры с Джеком мне совсем не хотелось препираться с Гарретом, так что я просто кивнул и улыбнулся ему. — От меня не будет проблем, — заверил я его. — Я полностью к вашим услугам. В ответ он одарил меня искренним недоумением. Лицо Гаррета всегда выдавало самые занимательные выражения. — Ладно, — протянул он медленно, с интонацией, насквозь пропитанной подозрением. — Спасибо. После этого мы наблюдали, как Арес и Сирис без происшествий — что удивительно — загружают радкрыс на грузовик. Затем мы переоделись в черные нейлоновые штаны, облегающие черные лонгсливы с капюшоном и забрались наверх, на ящики, уже закрепленные на платформе прицепа грузовика, идущего на север. Арес и Сирис устроились на втором контейнере, ближе к заднему борту, оба с тарелками еды, прихваченными со стола кейтеринга. Джека, разумеется, его наряд не впечатлил. Он недовольно подтянул рукава, накинул капюшон на голову, потому что легко мерз, — и вздохнул с театральным унынием. — Я выгляжу как акробат в цирке. — У тебя красивое тело. Облегающая одежда только подчеркивает это, — сказал я, почесывая место, где новый чокер терся о ссадину на шее — напоминание о нашем с Неро приключении. Болело все еще ощутимо, но заживало быстро. — О, спасибо, — смущенно ответил Джек. — Все равно жаль, что они не добавили хоть каких-нибудь акцентов. Даже если нас никто не увидит. Грузовик угодил в выбоину, и Джек вытянул руки, удерживая равновесие. Нас обоих подкинуло вместе с ящиком, на котором мы сидели. Дорога была неровной, но с учетом того, что ее прокладывали поверх старого полотна, превратившегося в ломкие бетонные плиты, было еще терпимо. — Нет! — взвыл Арес. Его голос заглушил рев двигателя и свист ветра, бившего нам в лицо. Мы с Джеком обернулись — кекс «Динг Донг» катился к краю платформы, а бумажная тарелка Ареса сложилась пополам под тяжестью набранной еды. Сирис расхохотался, потом, поймав обиженный взгляд брата, откусил от своего «Динг Донга» добрую половину и отдал оставшуюся часть Аресу. Арес расплылся в улыбке, принимая ее. — Спасибо, братан, — сказал он. — Ты лучший. — Нет, ты лучший! — Нет, ты! Джек тихо хмыкнул. — Они такие милые. Эти двое могут устраивать друг другу самые жесткие розыгрыши, но посмотри, как они при этом любят друг друга. — Они заботились друг о друге с самого детства, — сказал я. — Связь идентичных близнецов — это что-то непостижимое. Артемис и Аполлон были такими же. — Знаешь, я тут подумал, — начал Джек. Он закинул ногу на ногу; нам выдали ботинки с шипами на подошвах, чтобы удобнее было забираться на деревья. — Мы ведь… разнояйцевые близнецы, да? У нас была одна стальная мать? Я не мог вспомнить, говорил ли об этом Силас, а своих воспоминаний о времени, проведенном в мутной жидкости, у меня не сохранилось. Многие мои братья помнили первые месяцы своей жизни, но не я. Наверное, это к лучшему: было бы слишком сложно взрослеть, помня улыбающиеся лица членов семьи, Периша с планшетом или Илиша, проверяющего показатели. Это просто не укладывалось бы в моей детской головке. Хотя… — У тебя есть какие-нибудь воспоминания о том времени? — спросил я. — Ты… ты помнил меня? Джек покачал головой. — Может, дело в нашем генетическом коде? — предположил он. — Если Силас хотел, чтобы ты рос в другом месте, возможно, он специально сделал так, чтобы наша память формировалась медленнее? Вполне возможно. — Не-ет! На этот раз Сирис уронил тарелку. Кексы и пирожные покатились по контейнеру и исчезли из виду. — Да блядь! — Сирис с силой ударил ладонью по крышке ящика, на котором сидел. — Я за ними! Арес, пошли со мной. Он спрыгнул вниз и пропал из поля зрения; Арес тут же последовал за ним. Я вздохнул и покачал головой. — Изверги и еда, — посетовал я беззлобно, подтягивая капюшон. Ветер крепчал, холод начинал пробирать до костей, но я был уверен, что мы скоро прибудем на место. Остров чудовищ был не таким уж большим. Джек прислонился ко мне. — Холодно, — буркнул он. — Приберегу свой запас тепловых способностей до того, как мы залезем на дерево. В следующий раз потребуем куртки. Я рискнул обнять его одной рукой и с удовлетворением заметил, что его тело расслабилось. Возможно, мне повезет, и мой парень сбросит с себя колючую проволоку хотя бы на одну ночь. Даже если мы смотрели на мир сквозь разные фильтры, его близкое присутствие неизменно согревало меня, и трещины на моем сердце немного истончались, удерживая это чувство. Вскоре грузовик выехал на поляну, подготовленную для первого испытания на выживание. В центре стоял загон из сетки-рабицы, рядом — несколько машин, возле которых столпились рабочие и тиены, ожидающие нашего приезда. Загон был небольших размеров, невысокий, и отсутствие перекрытия сверху намекало, что те, кто окажется внутри, не пробудут там долго. Еще и якобы случайные пробоины в сетке дарили мнимую надежду, провоцируя на побег. Я поднялся, встав на контейнер, и стал наблюдать, как Гаррет спрыгивает вниз и направляется к двум рабочим, курившим у открытых ворот загона. Первым делом он жестом велел одному из них отдать ему сигарету — тот удивился, но перечить не стал, — а затем они начали обсуждать план, как поместить радкрыс в загон. Я не видел в этом ничего сложного. Чуть поодаль, между гольф-каром и легионерским джипом, стояла еще пара погрузчиков. Арес и Сирис наверняка снова захотят взять на себя эту работу, хотя я и сам бы не отказался поуправлять синей машинкой. Гаррет посмотрел в нашу сторону и махнул рукой. — Позовите близнецов, — крикнул он и, как я и ожидал, указал сигаретой на погрузчики. — Пусть подвезут ящики к воротам. В этот момент Джек ткнул меня локтем. — Опустят трап, крысы выбегут… — продолжал кричать Гаррет. — И мы все уберемся отсюда к чертовой матери. Джек ткнул меня локтем еще раз. — Что? — прошипел я. Джек тихо откашлялся. — А их нет. На секунду я подумал, что он говорит о радкрысах. Резко обернулся и осмотрел платформу — металлические ящики с разъяренными крысами-мутантами стояли на месте, рабочие уже забирались наверх, чтобы расцепить их перед разгрузкой. Слышно было, как когтистые лапки скребут по стенкам. А вот Ареса и Сириса нигде не было видно.
