Глава 12
6 января 2026 г., 13:41
Сангвин
Я уставился на Джека, Джек — на меня. Гаррет заметил выражения на наших лицах и тут же понял — что-то не так. — Что такое? — в его голосе уже звенели тревожные колокольчики. — Что случилось, Джек Саша? О нет. Среднее имя. Бедный Гаррет — будь он смертным, эти игры сократили бы ему жизнь на несколько лет. Джек снова внимательно посмотрел на контейнер, на котором прежде сидели Арес и Сирис — лишнее действие, когда пытаешься разглядеть двух качков ростом под два метра и весом за сотню килограммов на пространстве полтора на полтора, но Джек всегда отличался педантичностью. — Джек! — заорал Гаррет. Тревожные колокольчики в его голосе сменились полноценной сиреной воздушной тревоги. — Эм… — Джек медленно повернулся к Гаррету, пока тот быстрым шагом топал к нам, с сигаретой, болтающейся в уголке губ. — Арес и Сирис исчезли. — Исчезли?! — Гаррет сорвался на бег, сигарета выпала у него изо рта и осталась лежать на земле, никому не нужная. — В смысле — исчезли?! Я спрыгнул с ящика на пыльный дощатый пол платформы. Шипованные подошвы ударились о доски с занятным звуком. Мы с Джеком подошли к месту, где в последний раз видели Ареса и Сириса, ровно в тот момент, когда Гаррет добрался до задней части прицепа и вцепился обеими руками в свою идеальную шевелюру. — Ох, блядь… — простонал он, взлохмачивая уложенные аккуратными волнами черные волосы. — Бля-я-ядь. Его драматичная реакция вызвала у меня смешок. — Ну, их бумажные тарелки с горой еды не выдержали. Видимо, они просто… Гаррет взорвался. — Почему вы за ними не следили?! — заорал он. — Как вы вообще это допустили?! Он полез в карман за телефоном, потом, видимо, передумал и вместо этого закричал, чтобы ему принесли рацию. — Нас никто не просил следить за ними, — парировал я, усмехаясь. — Они просто спрыгнули за кексами, вот и все. Скоро вернутся, не переживай. Я бросил взгляд на Джека, рассчитывая, что он разделит со мной веселье по поводу этой комичной ситуации, но увидел тот же обеспокоенный взгляд. — Ты не думаешь… — начал Джек медленно. Гаррет со всей силы зарядил ладонью по деревянному настилу платформы. — Да, Джек. Рад, что твою серебристую головушку наконец-то посетила логика. Именно это я и думаю. И только тогда — временами я соображаю непростительно медленно — до меня дошло, что именно подозревали мои братья. Арес и Сирис сбежали, чтобы принять участие в испытании на выживание. И дальше будет только хуже. — Эм, принц Гаррет… — окликнул один из рабочих. Он заглядывал через смотровое окошко в контейнер. — Вам, наверное, стоит… Этвуд, у тебя так же? Женщина-легионер, средних лет, с короткими темными волосами, кивнула. Она тоже смотрела сквозь решетку. — Ага. Они не мертвые, если что. Думаю, просто спят. — Что?! — Гаррет почти сорвался на крик. Он так резко вскинул руки, что я всерьез испугался — еще немного, и он засветится сестической радиацией. Силас говорил, что этой способности их лишили, но Гаррет выглядел так, будто вот-вот взорвется. — Какого черта там творится?! Страх на лицах обоих рабочих говорил о том, что они опасались того же, что и я. Первой храбрости набралась женщина-легионер. — Радкрысы… спят, — сказала она. — Всю дорогу они визжали как бешеные, а теперь — хоть из пушки стреляй. — Они что, выдохлись? — спросил Джек, когда мы подошли ближе к ящику. Гаррет запрыгнул на платформу позади нас. Я заглянул внутрь и присвистнул. Радкрысы — по пять в каждой клетке— представляли собой плотную кучу угольно-серых тел, слипшихся, как старые мармеладные червячки в банке. Было сложно понять, где заканчивается одна и начинается другая: серые лапы, толстые розовые хвосты, похожие на червей, и торчащие усы. И да, ни у одной не было ни проблеска осознанности в полуприкрытых глазах-бусинках. В этот раз я догадался первым. Хотя, гордиться нечем — кроме меня никто из присутствующих не видел тот злосчастный хот-дог. — Близнецы их накачали, — сказал я. — Они кормили радкрыс хот-догами, и я видел, как Сирис посыпал один из них белым порошком. Он сказал, что это кокс, и им захотелось посмотреть на крыс под стимуляторами. — Мои брови поползли наверх. — Они что, реально разработали план, чтобы проникнуть на испытание? Эти двое? Гаррет издал сдавленный писк, сжав рацию до хруста пластика. Касс, которого я раньше не заметил и который, видимо, ждал Гаррета на этой точке, прикуривал ему опиатную сигарету. — Да, именно эти двое, — мрачно ответил Гаррет. — Они не такие тупые, какими кажутся или какими хотят казаться. Блядь… они… сука! Они же там помрут. Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Хитроумный план близнецов-извергов с кексами и накачанными радкрысами ради побега и участия в играх выглядел бы забавно. Если бы не суровая правда: две смертные химеры, не ведающие страха смерти и с весьма спорным интеллектом, только что скрылись в лесу. В лесу, где бродили голодные, напуганные и вооруженные участники игр «Остров чудовищ». — Я… они что… блядь. — Гаррет прижал ладонь ко лбу, глаза его расширились и застыли. — В темноте участники будут атаковать все, что движется. Они могут убить мальчиков. А если… боже, если они решат, что это Неро и Сеф? Им ведь сказали, что во время испытания на выживание им можно атаковать химер. А если они подумают, что Неро и Сеф решили устроить на них незапланированную охоту? Боже мой… Меня накрыла волна сочувствия к Гаррету. Он выглядел по-настоящему напуганным. — Останови игры, — посоветовал я. — Отправь кого-нибудь и предупреди Гулаг, что Арес и Сирис шастают по лесу. Испытание можно перенести. Гаррет кивнул и перевел на меня свой пустой, немигающий взгляд. — Вы с Джеком — идите туда, — сказал он. — Доберитесь до Гулага, предупредите их и начинайте искать Ареса и Сириса. — Потом он повернулся к Кассу: — Свяжись с Кесслером по рации. В гольф-каре есть пара штук. Дрожа, Гаррет поднял свою рацию, но замер, не решаясь на вызов. — Он меня в бетон закатает. Я положил ладонь ему на плечо. Оно было таким напряженным, что казалось, я сжимаю камень. — Это Арес и Сирис. Силас поймет, — попытался я успокоить его. Гаррет издал истеричный, граничащий с помешательством, смешок. — Поймет? — повторил он. — Как мило с твоей стороны быть таким оптимистом. Он будет в бешенстве. И, что еще хуже, сейчас он с Илишем. А он ненавидит, когда его отвлекают от вечера с его золотым мальчиком. О, как же он это ненавидит. Гаррет свободной рукой вцепился себе в волосы. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Силас был так доволен мной. Я знал, что это ненадолго. — Мы сами позвоним Силасу, — вмешался Джек. Короткий обмен взглядами дал понять, что мы с ним сходимся в сочувствии к старшему брату. — Возле Гулага сейчас есть дроны? Может, связаться с игроками через них? Гаррет покачал головой. — Три чинят на базе, остальные на подзарядке. Те, что сломаны, механики обещали поднять в воздух в течение часа, но они не успеют долететь до Гулага. Я знал, что все не может быть так просто. — Мы пойдем в лес, найдем лагерь Гулага и сообщим им, что сегодняшнее испытание отменяется. Потом попробуем найти Ареса и Сириса. На лице Гаррета, искаженном отчаянием, мелькнуло облегчение. — Спасибо, — прошептал он. Ему не хотелось, чтобы рабочие видели, как он благодарен за то, что груз звонка Силасу сняли с его сгибающейся спины. — Пожалуйста, найдите их. И когда найдете… — …мы им накостыляем, — сказал я. Гаррет кивнул, хотя обещание физического наказания для близнецов-извергов не смогло полностью стереть зеленоватый оттенок с его лица. — Будем на связи. Держи телефон при себе. — О… он всегда при мне, пингвиненок. — Удачи, Сангвин, — крикнул Касс, уже удаляясь в сторону гольф-каров. — Я тебе не завидую. Я себе тоже не завидую. Я набрал номер Силаса и глубоко вдохнул, слушая гудки и пытаясь подготовиться к его реакции. Сейчас моя неприязнь к Силасу отошла на второй план. Единственное, что имело значение, — вернуть близнецов живыми. Если Силас захочет сначала проораться, пусть орет. Из всей семьи только мы с Илишем умели справляться с Силасом в его самом скверном расположении духа. И это сейчас играло мне на руку, учитывая, что вечер Силас проводил с Илишем. Надеюсь, я звоню, пока они занимаются сексом. Нет, слишком рано для этого. Скорее всего, они разговаривают в гостиной или смотрят фильм. Он уже должен был ответить. Я нахмурился — вызов шел уже четыре гудка. Силас сам отправил меня сюда — почему он не берет трубку? Для ужина было слишком поздно, а это была одна из немногих причин, когда Силас отказывался отвечать на звонки, если только они не были экстренными. И Силас… он не игнорировал меня. Я был одним из немногих химер, на чьи вызовы он отвечал, даже если не был настроен разбираться с чужими проблемами. По крайней мере, раньше. Я сбросил на шестом гудке, и Джек, словно читая мои мысли, уже держал свой телефон у уха. Мы оба сжимали одну ниточку надежды: увидев второй входящий от Джека, Силас поймет, что ситуация чрезвычайная. Но он и ему не ответил. Голосовая почта у Силаса была отключена. Он всегда ненавидел автоответчики и периодически их выключал. Почему он делал это во время игр, оставалось загадкой, при условии, что все догадки держались в голове и не озвучивались. — Черт… — Джек завершил вызов. Гудки еще звенели у нас в ушах, когда их сменил другой звук — радиотрансляция с комментариями об играх «Остров чудовищ». К нам подошел Касс, и выражение его лица заставило меня поморщиться, в груди что-то ухнуло, словно валун сорвался с крутого обрыва. — До Кесслера я не дозвонился, но услышал вот это. Касс поднял небольшой портативный радиоприемник. Из динамика звучал бодрый голос ведущего. — …ну, в общем, чему тут удивляться, правда ведь, Элвин? — говорил диктор, которого весь Скайфолл звал «Вечерний Голос Трэв Мэтерс». Да, он был настоящей радиозвездой. — Нам с самого начала твердили, что «Остров чудовищ» будет полон неожиданных поворотов. Но никто не ожидал, что первыми чудовищами на Остров выпустят Ареса и Сириса. Король Силас идет ва-банк с этими играми и хочет, чтобы все это увидели. Прозвучал звуковой эффект: мужской голос произнес с наигранным ужасом «Он только что сказал «король Силас?!», а затем пошел фрагмент из «Мира Уэйна» с воплем «Мы недостойны!». — Принцы Арес и Сирис вместо голодных радкрыс?! Невероятно! — Что, блядь?! Откуда они знают? — Они же смертные! Король Силас даже близко не подпускает их к Стадиону, а принцев Неро и Сефа сегодня видели в Скайфолле, так что это нельзя списать на вынужденную замену в связи с их отсутствием. — Я тоже не вижу в этом логики, но мы слышали то, что слышали, и видели то, что видели, — продолжил Трэв Мэтерс. — И, друзья, вы услышали это первыми! Вечерний Голос Трэв Мэтерс и Элвин Линдси сообщают вам новости игр «Остров чудовищ» по мере их поступления. Двадцать четыре часа в сутки! Мы смертельно устали и ссым в ведро. Элвин, ты устал? — Трэв, я столько кокса не употреблял со времен колледжа. — Скажи им поставить запись. Я посмотрел на Джека. Он прижимал трубку к уху, но с кем разговаривал, я не знал. — Где бы они это ни услышали, как бы они это ни получили… — Джек замолчал. Касс убавил громкость радио, и я смог расслышать голос на другом конце линии. — …позвонили минут десять назад, — говорил мужчина. — Попросили поставить их в прямой эфир. Джек оскалил острые зубы. — Прокрутите это еще раз в эфире, — сказал он. — И держи телефон рядом, возможно, будут новые объявления. Джек сбросил вызов и перевел взгляд на радио. Трэв Мэтерс замялся посреди фразы. Касс снова прибавил громкость. — О, мне тут машут… — сказал Трэв Мэтерс. — Босс что-то хочет. Поставить… — Когда он заговорил снова, его голос прозвучал в отдалении от микрофона. — Телефонный звонок? — спросил он с недоумением. — Ладно, понял. Потом голос вернулся на прежний уровень. — Мы снова включим запись пламенной речи любимчиков Скайфолла — Ареса и Сириса. Оставайтесь с нами. Уровень звука изменился, и затем голос Ареса — отличить близнецов можно было по манере речи — зазвенел так радостно, словно церковный колокол, возвещающий второе пришествие Христа. — Йо, Скайфолл! У нас объявление. В связи с радкрысальным изменением планов… На заднем плане заржал Сирис. — …радкрысы отменяются в сегодняшнем выпуске игр «Остров чудовищ». Вместо того чтобы переносить испытание на выживание, мы с Сирисом займем место этих крысюков и будем крушить гребаные бошки! Так что смотрите, как мы это делаем, а делаем мы это лучше любой ебаной бессмертной химеры на том колесе. Послышалось шуршание — видимо, он передал телефон брату. Сам я в этот момент стоял согнувшись и уперев руки в колени, стараясь не потерять сознание. Заговорил Сирис, такой же возбужденный, как и его близнец. — Мы устроим вам пиздатое зрелище, не то что Неро и Сеф, или Сангвин и Джек, или голодные диконы и кто там еще был на том вонючем колесе. Мы — мастера этого испытания, так что смотрите, как мы всех отмудохаем. — А если не будете смотреть, как мы всех отмудохаем, идите нахуй! — заорал Арес. — Да, идите нахуй! — подхватил Сирис. — Ладно, мы пошли искать гуллаговских пидарасов. Пока, лузеры. Звонок завершился коротким писком. — Бля-я, — выдохнул я и крикнул рабочим: — Где лагерь Гулага? В каком направлении? Рабочая, та самая Этвуд, указала на юго-восток. — Примерно в трех километрах, может, чуть дальше, — сказала она. — Протяженность всего острова километров десять, не больше. Она еще не успела договорить, а я уже шел на юго-восток. Через пару секунд со мной поравнялся Джек. — Я им члены откушу, — прошипел он. — О чем они вообще думали? Они же знают, что Силас их в порошок сотрет и развеет по ветру с Алегрии. Оно реально того стоит? — Не знаю. Они тупые подростки, — ответил я. — Хотят что-то доказать, а это лучшее, что смогли выдать их пропитанные пивом мозги. Мы оставили северный лагерь позади и вошли в лес. Этот остров очистили от радиации много лет назад. Он был красивым. Силас как-то говорил, что выбирался сюда с палаткой еще до Фоллокоста. Но сейчас этот зеленый оазис казался одновременно душным и бесконечно огромным. — Может, покричать их? — спросил Джек. — Я бы с удовольствием проорал им пару ласковых. Я задумался и покачал головой. — Они нам не ответят. Услышат нас — побегут в противоположную сторону. На дереве мелькнул красный огонек камеры. Я натянул капюшон, оставив на виду чокер. Джек тоже. Поскольку остров был небольшим, можно было предположить, что камеры стояли повсюду. Внезапно зазвонил мой телефон, и огромная тяжесть спала с моих плеч, когда на экране я увидел имя Силаса. — О, слава мертвому богу, — простонал Джек, заглядывая на дисплей через мое плечо — Силас! — ответив, я даже не поздоровался. Сразу перешел к делу. — У нас здесь форс-мажор. — Рассказывай, любимый. Ветер бил в микрофон его телефона. Силас стоял снаружи, на террасе Илиша. Я пересказал ему сокращенную, но точную версию произошедшего. Мы с Джеком продолжали идти по лесу. Местность была неровной, и впереди уже вырисовывались утесы, на которые нам вскоре предстояло забираться. — В воздухе нет ни одного дрона, только те, что на ремонте, — сказал я, заметив еще одну камеру, на этот раз закрепленную на клене. — Гаррет возвращается в Улей. Касс пытался связаться с Перишем, но к моменту, когда мы ушли, дозвониться не смог. Силас помолчал некоторое время после того, как я закончил. Мне казалось, я говорил без остановки целую вечность, пока наши с Джеком ботинки хрустели по сухой подстилке старого леса. Листья, которые днем были сочно-зелеными, отливали серебром в свете ночного зрения, а кора, словно мозолистая пленка, обернутая вокруг древесной плоти, была пепельно-серой. — И весь Скайфолл теперь думает, что это было запланировано? Арес и Сирис вместо радкрыс? — уточнил Силас. — Да. — У гулаговецв только то оружие, которое они смогли изготовить на Кортесе? Огнестрельное не нашли? — Судя по трансляции, все было самодельным, за исключением пары перочинных ножей, найденных при вылазках. — Мне показалось, что Силас потирает руки, словно ему холодно. Ночь была теплой, значит, он, скорее всего, был в халате или, возможно, в одном полотенце. — У Ареса и Сириса я оружия не видел. Они были в футболках и шортах. — Хорошо, crucio. — Силас тихо усмехнулся. — Посмотри на него, с этой его сердитой мордочкой. Можно подумать, я вышел поговорить с тайным любовником. — Что…? — Он говорил об Илише, но не это поразило меня, а его спокойная небрежность по отношению к ситуации, которую я ему описал. — До ваших с Джеком звонков у меня был важный телефонный разговор, приватный, так что я сейчас стою на балконе абсолютно голый, — пояснил Силас. — Илиш, разумеется, недоволен тем, что ему не дали подслушать. Какой же контролирующий этот мужчина! Но мне это нравится, знаешь? Скай тоже любил меня контролировать, и все говорят, что это плохо, но мне это всегда давало ощущение, что я нужен, и обо мне заботятся. — Ч-что? — я опять запнулся. — Силас, Арес и Сирис… — Будут в порядке, любимый, — перебил он. — За свою выходку они будут наказаны, бесспорно, но с ними все будет хорошо. Почему бы вам с Джеком не повеселиться там? Выследите пару гулаговцев ради развлечения, не так часто Джеку удается дать волю своим химерьим инстинктам. Устройте себе свидание. Мое замешательство только усилилось. Джек смотрел на меня с тем же озадаченным видом. — С… свидание? — медленно повторил я, надеясь, что если Силас услышит то, что только что предложил, он поймет, насколько безумна его идея. — Арес и Сирис могут здесь погибнуть. — У членов Гулага перочинные ножики и ржавые гвозди, вбитые в доски, — резонно заметил Силас. — Мои изверги справятся. А когда они вернутся в Скайфолл, я их накажу. Сейчас мне нужно, чтобы Скайфоллу показали хорошее шоу. Отменять самое первое испытание на выживание на Острове чудовищ, тем более из-за непослушных химер, — плохой сигнал. Это покажет миру, что я не контролирую ситуацию. Правило, которое мы ввели на случай, если колесо выпадает на химер, гласит: у химеры есть два часа, чтобы выследить и убить как можно больше участников. Арес и Сирис знают его и будут ему следовать. Вы сами за это время можете преследовать игроков, но постарайтесь убить не больше одного. Четыре химеры — это уже перебор. Ты меня понял, Сангвин? Я был ошеломлен, совершенно потеряв дар речи. То, что он говорил, оседало во мне гнилой требухой, и к моменту, когда он закончил, она окончательно разложилась и покрылась извивающимися личинками. И эти личинки питались лютой яростью. — Тебе и на них плевать, да? — процедил я. — Они могут умереть сегодня ночью. Что, блядь, они сделали, чтобы ты от них отвернулся? Хотя какая разница, Вален… — Прости, любимый, у меня вызов по второй линии, — перебил меня Силас. Его тон… его гребаный тон звучал так, будто я отвлек его, рассказывая о том, как прошел мой сраный день. — Да, мне нужно принять этот звонок, так что истерику тебе придется устроить Джеку. Прости, милый. Я тебя люблю. Веселой ночи. И он, сука, повесил трубку. — Мразь! — выплюнул я, замахнулся и швырнул телефон, но Джек подпрыгнул и поймал его в воздухе. Удар был достаточно сильным, чтобы прозвучать, как ловушка бейсбольной перчатки, принимающей мяч после хоум-рана. — Ему похуй! — прошипел я. Меня буквально трясло от ярости. Если бы не имплант, Кроу уже вырвался бы наружу. — Ты слышал его? Ему было плевать на Валена, и ему плевать на Ареса и Сириса. Они могут умереть сегодня, но у него же есть его гребаные любимчики из первого поколения! Ему просто насрать! Джек выставил вперед ладони. — Это не… одно и то же, Сангвин, — сказал он. — Пожалуйста, малыш, потише. — Да пошел ты! — огрызнулся я. — Ты сейчас как Неро. Нам нужно вести себя тихо, потому что Силас может услышать? Или Скайфолл? Нахуй их! Эти тупые ошейники как раз и нужны для того, чтобы Скайфолл не понял, насколько эта семья ебанутая. Не в силах оставаться на месте, я зашагал дальше в юго-восточном направлении. Джек держался на шаг позади. — Малыш, Силас может быть прав. Арес и Сирис — сильные бойцы, а у Гулага почти нет оружия. Они готовились драться с радкрысами, а не с химерами-извергами. Давай просто сделаем то, что он приказал? Я не хочу злить его еще сильнее. — Нет. К черту его, — прошипел я. — Мы найдем близнецов и заберем их домой. Скайфолл переживет одну ночь без своей дозы крови. Эти избалованные садисты как-нибудь перебьются. — Сангвин, пожалуйста, — взмолился Джек и схватил меня за руку. — Не перечь Силасу, прошу тебя. — Силас может идти на хуй. — Сангвин! Даже погруженный в ярость, я удивился экспрессии, с которой Джек выкрикнул мое имя. — Если ты хочешь пойти против Силаса, делай это без меня. Я возвращаюсь домой. — Пока. Я продолжил идти. С каждым вдохом напряжение росло — я чувствовал себя скороваркой с закрытым клапаном сброса давления. На этой стадии злости химеры обычно хотели убить первое, что попадется на глаза, а я хотел только одного — пинать голову Силаса, пока не увижу мозги. Но потом позади себя услышал всхлип — короткий, захлебывающийся. Я остановился и обернулся. Джек быстро удалялся в противоположную сторону, не желая, чтобы я видел… как он сдерживает слезы. И хотя эти слезы, эти эмоции, которые теперь тяготили его так же, как ярость давила на меня, не стерли мой гнев одним махом, но они на миг отрезвили меня. — Джек. — Я подбежал к нему. — Не уходи. Джек покачал головой, отмахнулся от меня и ускорил шаг. Мой Мрачный Жнец мог писать эмоциональные стихи, рисовать готические картины, источающие внутреннюю боль, или петь печальные песни, разрывающие мне сердце, но когда ему было по-настоящему тяжело… он закрывался в себе. Я не мог на это спокойно смотреть. И ненавидел то, что в последнее время был его музой для слишком многих творческих новинок. — Пожалуйста, оставь меня в покое, — Джек всхлипнул и остановился. Но не обернулся. — Я не хочу с тобой ссориться. И чтобы вообще кто-то ссорился. Я не хочу, чтобы ты снова ввязывался в конфликт с Силасом. Я целый год живу с этим, я больше не могу. Хотел бы я выхватить из воздуха какие-нибудь волшебные слова утешения, но я стоял, как идиот, совершенно не зная, что ответить. Потому что я сам весь этот год пытался распутать клубок сердечных нитей, который оставила после себя смерть Валентина. Как мне утешить своего парня, если я не могу произнести ни одного слова, в которое сам по-настоящему верю? Я что, должен был пообещать перестать ссориться с Силасом из-за того, что он обрек Валена на смерть? Или не злиться из-за того, что он оставил Ареса и Сириса в такой опасной ситуации? Но я не хотел огорчать Джека. Я устал от многих вещей, и причинять ему боль было одной из них. Вот бы можно было просто отключать нежеланные чувства. Но я не мог, и казалось, что по мере моего сползания в бездну я тащу за собой и Джека. Я любил Джека. Очень любил. Но я был разбитым окном, а он — человеком по другую сторону, которого я обещал защитить от бури. Джек так и стоял ко мне спиной, и его волосы были самым ярким пятном среди монохромных оттенков серого. Отыскав в себе силы, я наконец открыл рот и смог выдавить: — Я просто… хочу вернуть Ареса и Сириса домой. Мне нужно это сделать. Ты… должен понять: мне нужно вернуть их домой. Джек покачал головой. — Сангвин, они — не Вален, — сказал он с нажимом. — Я знаю, тебе кажется, что они так же беззащитны, как он, но это не так. Арес и Сирис — обученные, способные бойцы. А Вален… Я нахмурился, приготовившись к очередному оскорблению — Джек обычно совсем не лестно отзывался о Валене. Но его следующий слова меня удивили. — Вален нуждался в твоей защите так же, как сейчас в ней нуждаюсь я. — Джек обернулся. В его глазах, увлажненных слезами, мерцали звезды. — Арес и Сирис справятся без тебя. И помощь им не заставит тебя почувствовать, что ты искупаешь вину за смерть Валентина. — Но Силас… — Силас любит их больше, чем ты. Больше, чем любой из нас, — сказал Джек. — Если бы он не был уверен, что близнецам ничего по-настоящему не угрожает, он бы вообще не пустил их на остров. Его слова проникали в мой мозг, но тот, как всегда, откликнулся на них мыслями о нем. — Я видел, как человек, которого Силас должен был любить, медленно умирал. Как я могу… Джек развернулся и пошел обратно к северной базе. — Что? — окликнул я его. — Это правда. Что не так?! Нормально же разговаривали. Я догнал Джека, но когда потянулся к его плечу, он резко обернулся — его острые зубы были стиснуты, а мерцание в глазах превратилось в адское пламя, иссушающее подступившие слезы. — Ты можешь хоть одну гребаную минуту не говорить о нем?! — заорал Джек. Ярость в нем сравнялась по плотности с гневом, который еще недавно жег меня. — Ни один чертов разговор не проходит без того, чтобы ты снова его не приплел! Как мы можем быть парой, если призрачный угол нашего блядского треугольника упирается нам в спины при каждом шаге?! Мы еще ни разу не смогли поговорить по душам, чтобы не всплыло имя этой проклятой заразы! Последнюю фразу он выкрикнул. Громко. Надрывно. И будь я человеком похуже — или химерой получше, — я бы ударил его за то, что он только что сказал. Но Джек и не думал останавливаться. — Да! Злись на меня! — прорычал он. — Ударь, если руки чешутся, мне уже насрать! Эта жалкая розовоглазая сука контролирует каждый аспект твоей гребаной жизни, и меня это заебало. Хватит! Иди женись на своей урне с прахом, Сангвин, а я двигаюсь дальше. — Пошел ты, Джек! — заорал я в ответ. — Самое худшее, что с тобой случалось в жизни, — это смерть твоего кота. Ты ни хрена не понимаешь, так что иди в жопу со своим осуждением, избалованный, холеный, богатенький паршивец. — Да, и теперь я — свободный паршивец, — бросил Джек, удаляясь. — Все кончено. Я был слишком зол, чтобы осознать смысл его слов, в этом темном лесу я видел только красное. — Признай, между нами никогда ничего не было, — сказал я и повернулся к нему спиной. Мне нужно было найти Ареса и Сириса. — Мы начали встречаться, потому что оба были одинокими и сломленными, а остались вместе, потому что решили, будто для демонов-стелсов это судьба. — Одиноким и сломленным был ты, Сами. А я просто совершил ошибку, попытавшись собрать твои острые осколки. — Оставь это для своего сборника стихов. — Избавь меня от этого, Сами, весь мир знает, что ты куда хуже, чем я… Внезапно Джек вскрикнул. Я инстинктивно дернулся, разворачиваясь, и в тот же миг рядом возникла черная фигура, замахиваясь чем-то тупым и большим — и это тупое, большое (и тяжелое, как оказалось) обрушилось на мою голову сбоку. — Сангвин! — закричал Джек. Я рухнул на лесную подстилку. Вспышки цвета, обычно недоступные ночному зрению, исказили все вокруг. Удар, словно метеорит, врезавшийся в землю, вызвал вспышку боли в голове, которая прокатилась по телу и была настолько ошеломляющей, что конечности начали дергаться. — Сангвин! — крикнул он снова. Потом я услышал утробное рычание. Химера. Рычал мой Джек. И следом — закричал человек. — Джорджи, пригнись! — завизжала женщина. Та, что ударила меня. Это были… блядь. Мы что, настолько отвлеклись, что они застали нас врасплох? Стелсов… Какой по… по… Меня ударили снова, но в этот раз тьма спасла — удар пришелся в плечо. Чем она била? Кажется, дубинкой, сделанной из толстой ветки. Запах. На носу. То есть… в носу. Я чувствовал запах хвои. Мне всегда нравился запах хвои. Но в Серой Пустоши… в Серой Пустоши этот запах можно было найти только в освежителях воздуха. Я всегда радовался, когда находил их. Следующий крик Джека прозвучал ближе. Мелькнула вспышка бело-серебристых волос. Вцепившись женщине в куртку, он резко дернул ее в сторону. Она рухнула на землю, дубинка вырвалась из ее рук и упала мне на грудь. Пылающие ониксовые глаза Джека метнулись к ней. Я на мгновение потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел, как Джек сидит верхом на мужчине по имени Джорджи, его кулаки мелькают, а рот открыт в жутком оскале. — Джек! — попытался я крикнуть, но рот был полон крови. — Мы не хотим убивать вас. Мы ищем близнецов-извергов. Я кое-как поднялся на ноги и дернул Джека, оттаскивая его от мужчины. Энергии хватило только на рывок, потом мы оба повалились назад, благо, что кусты смягчили падение. — Мы ищем наших братьев, — повторил я. — Если не хотите умереть сегодня ночью, прекратите нападать. Джорджи катался по земле, прижимая ладонь к лицу. Женщина снова держала в руках свою дубинку, но атаковать не торопилась. — Сколько вас собралось здесь по наши души?! — в панике закричала она. — Гребаное колесо выбрало голодных радкрыс! А потом еще и химер? Пять сразу? Пять, блядь?! — Четыре. — Я вытер кровь с лица, но чувствовал, как теплая жидкость стекает за шиворот. — Вы видели Ареса и Сириса? Женщина покачала головой, затем потянулась к Джорджи, помогая ему подняться. — Нет… мы видели… Вас тут, блядь, пятеро, получается. Мы видели еще одного, одетого в черное. — Она повернулась и указала на восток. — Он на нас не напал, просто побежал мимо и скрылся на одной из ваших баз. Это было… странно. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но поморщился — мир снова поплыл. — Сангвин? — Джек заговорил тихо. Наш недавний скандал и очевидный разрыв будто стерлись из его памяти. По крайней мере, на этот момент. — Твоя голова… нам нужно вернуть тебя в Скайфолл. А если удар повредил имплант? — Вы его не узнали? — спросил я. Кто еще мог быть здесь? И тут мой мозг зацепился за ее слова. Точнее, за формулировку. — Скрылся на одной из наших баз? — повторил я. — Внутри? Женщина кивнула. — Да. Разве они у вас не распиханы тут по всему острову? — Она снова ткнула дубинкой на восток. — Вон там, он открыл люк и исчез. Мы затаились, а потом услышали, как вы орете. Я ничего не слышал о базах, построенных на этом острове. — Давай найдем ее, — предложил Джек. — Тебе нельзя идти пешком на северную базу с такой головой. Вызовем Фальконер или квадроцикл. — Потом он обратился к игрокам: — Советую вам уходить и побыстрее. С радкрысами возникла проблема, поэтому их заменили на Ареса и Сириса. Убирайтесь отсюда, найдите тихое место и пересидите, пока их время не закончится. — Хорошо, — кивнула женщина. — Спасибо. Она поддержала Джорджи, и они медленно двинулись на север. Джек очень бережно подхватил меня под руку. — Пойдем, я вижу гребень, там, куда она указывала дубинкой, — сказал он. — Может, это кто-то из техников настраивал камеры. — Может быть, — пробормотал я, острожно переставляя ноги по неровной земле. Хорошо, что кровь из раны на голове текла по вискам, не заливая глаза. Под крайней мере, я мог видеть, хотя весь мир ощутимо кренился. — Нам все равно надо найти близнецов… им не место здесь. — Тш-ш, — тихо одернул меня Джек. — Когда будешь в безопасности и к нам отправят помощь, я пойду искать их. Даже с мозгом, больше похожим на яичницу, чем на орган мышления, я уловил смену его настроя. Но сейчас было не время на это указывать. Я хотел, чтобы он пошел и нашел Ареса и Сириса. Желание видеть их в месте, где им не грозит смерть, было навязчивым, граничащим с одержимостью. Я не мог успокоиться, пока не узнаю, что они вернулись на одну из баз. Или, еще лучше, в Скайфолл. Достаточно было вспомнить, как эти двое участников напали на нас с Джеком. Да, мы немного отвлеклись и орали друг на друга, но суть от этого не менялась. — Я вижу… Ого, там реально люк. — Джек указал вперед. В нескольких метрах перед нами тянулся неглубокий овраг, и на дне действительно находился металлический люк с колесом сверху. — Постучим ради приличия? — пробормотал я. Потом присел и съехал вниз по расщелине, не рискуя прыгать или совершать резких движений в своем состоянии. Мне удалось добраться до низа без происшествий, хотя Джек держался рядом, явно ожидая, что я в любой момент упаду. Он подошел к люку и огляделся в поисках камер. Впрочем, это уже не имело значения — на нас все еще болтались черные ошейники. — Ну… попробуем, — сказал он, затем наклонился и попытался повернуть ручку. К нашему удивлению, люк оказался не заперт. Загадочный человек в черном так торопился, что не закрыл его за собой? Или участники игр настолько хорошо знали правила, что не осмелились бы соваться в место, предназначенное для съемочной группы? Джек приоткрыл крышку люка — она была хорошо смазана, не издала почти ни звука — затем заглянул внутрь и окликнул: — Есть кто? Это Джек и Сангвин. — Он махнул мне рукой. — Здесь лестница, это определенно бункер. Давай спустимся и позвоним Гаррету. Я посмотрел вниз, в зияющую темноту, на лестницу, уходящую вглубь, словно в персональный портал в ад. Наша семья обожала строить секретные базы повсюду. Джек спустился первым. Я задумался, не потому ли он предложил идти первым, чтобы успеть подхватить меня, если я потеряю сознание и сорвусь? Это было в его духе. Он всегда ставил тех, кого любил, на первое место, а когда они оказывались в опасности, дремавшие в нем химерьи инстинкты пробуждались, точно Дракула после заката солнца. Вот почему на нем почти не было серьезных травм — лишь царапины и ссадины, а мне проломила голову пустынница. Депрессия притупила мою врожденную осторожность и скрытность, и мне это не нравилось. Именно из-за этой притупленности теперь за близнецами пойдет Джек, а мне придется остаться под землей, жалкому и бесполезному. А вот это я ненавидел больше всего. Но Джек… он не колебался, говоря, что пойдет искать их, даже несмотря на то, что согласился с Силасом. Что я вообще творю? К тому моменту, как мои ноги коснулись бетона, позади зажегся свет. Искусственный, электрический. Я прищурился и, словно мотылек, притянутый к яркому пламени, обернулся… Что ж, это впечатляло. Помещение было небольшим — примерно три на пять метров, — но внимание привлекала сама обстановка. Пять мониторов показывали происходящее на играх, к ним был подключен стационарный компьютер, а рядом стоял ноутбук Скайтеха с включенной заставкой. Все это располагалось на столе, заваленном папками и бумагами. Под ним стояло мусорное ведро, набитое упаковками из-под еды. На противоположной стороне в стене была ниша с одной койкой. Чуть дальше — мини-кухня с плиткой, холодильником и шкафчиками, в которых, как я предположил, хранилась провизия. Рядом — диванчик, журнальный столик с телевизором и DVD-проигрывателем, книжный стеллаж с дисками и книгами. В северной стене было две двери: одна приоткрыта, и в щель я разглядел маленький санузел с биотуалетом, другая — закрыта. — Сангвин… смотри, — Джек указал на пол. А точнее — на грязные следы от обуви на нем. Странно. Они были довольно смазанными, без рисунка подошвы, будто ее специально срезали. — Наверное, это кто-то из рабочих, — сказал я, и отсюда возник новый вопрос. Тогда где он? Мы перевели взгляды на закрытую дверь. Пока Джек принялся обшаривать каждый темный угол, где мог бы прятаться перепуганный техник, я подошел к ней. Подергал ручку, но было заперто. — Это Сангвин и Джек, — сказал я двери. — Мы не собираемся тебя убивать. Мы ранены и хотим подождать здесь помощь. Что вообще было за этой дверью? Я снова потряс ручку. Никакого навороченного считывателя карт — просто укрепленная дверь и обычный замок. Моя голова решила, что я простоял достаточно долго — накатило головокружение, пульсирующая боль усиливалась. Джек помог мне добраться до койки. Беглый осмотр одежды и ладоней показал лишь разные оттенки липкого, едкого красного. — Гаррет, нам понадобится квадроцикл или Фальконер, чтобы забрать Сангвина, — говорил Джек в трубку, зажатую между ухом и плечом. Свободными руками он достал аптечку и протянул мне. — На нас напали игроки. Мы нашли подземный бункер, один из твоих работников сбежал сюда от них. Мы сейчас внутри. Гаррет молчал достаточно долго, чтобы это меня насторожило. — Ладно, — наконец сказал он. Слишком спокойно сказал, натянуто. — Кажется, я понял, где вы, но снимите ошейники, чтобы я получил точные координаты. Здесь несколько бункеров. А рабочего… там уже нет? — Нет. Его следы уходят к запертой двери. Джек снял свой ошейник. Плывя в мареве головной боли, я не сразу сообразил, что должен сделать то же самое, пока его рука не потянулась к моей шее. Я наклонил голову, предоставляя ему доступ к застежке, и только тогда осознал, что уже открыл аптечку и держу упаковку таблеток. — Там еще один выход, — пояснил Гаррет. — Ага, вижу вас. Помоги Сангвину с таблетками, Джек. Его крепко приложили. Джек аккуратно забрал блистер из моей руки. Я же расфокусированным взглядом уставился на экраны. Мониторы начали гаснуть один за другим. Щелк. Щелк. Щелк. Джек заметил, как изменилось освещение, и обернулся. — Мониторы отключились, — сказал он. — Я пойду наверх, искать Ареса и Сириса. Где они сейчас? Экран ноутбука загорелся, на нем появилась карта острова. Затем возник курсор и кликнул по красной точке, потом по синей, расположенной в паре сантиметров от нее. — Красная — вы, синяя — близнецы, — сказал Гаррет. — Их засекли примерно в полутора километров от вашего местоположения. Они уже убили одного и ранили двоих. Рейтинги зашкаливают, «Платиновая Фишка» не успевает принимать ставки. — Судя по голосу, он был очень доволен. — Но к тому времени, как ты до них доберешься, их два часа беспредела уже закончатся. Джек сунул мне в ладонь две таблетки оксикодона. — Положи в рот и проглоти, любимый, — сказал он с искренней заботой в голосе. Затем, уже заметно жестче, обратился к Гаррету: — Нам плевать на рейтинги. С ними все в порядке? Гаррет рассмеялся. — Знаешь, я был в ужасе, когда они сбежали, но сейчас они, кажется, отлично проводят время. Сирису досталось дубинкой по руке, но кроме этого они просто гоняются за всем, что движется. Хотя я, конечно, буду спать спокойнее, когда они вернутся домой. Я закинул таблетки в рот и проглотил всухую, не особо надеясь, что они помогут. — Почему Гаррет отключил мониторы? — прошипел у меня в голове сухой, до боли знакомый голос. — Тебе не кажется это любопытным? Привет, Кроу. — Привет, Сангвин. — Джек, я думаю, тебе стоит дать Сангвину таблетку для самоубийства, — предложил Гаррет. — У него, может, и крепкий череп, но его мозг сейчас как воздушный шарик с водой. — Да, он переживал, что имплант мог повредиться. Сангвин, милый, ты не против? — Вообще-то против, — пробурчал Кроу. Но я кивнул. — Тебе стоит поторопиться, Джек, — продолжал Гаррет. — Если они выйдут за пределы двух часов, мы получим кучу недовольных игроков. Он торопил Джека. И почему он отключил мониторы? — Ладно… Ты пришлешь Фальконер? — Ага. Мы заберем Сангвина, и я оставлю его Перишу, чтобы тот проверил имплант. Если потребуется операция, сделаем ее во время воскрешения и вернем его тебе, как только закончим. — Хорошо. Тогда я поднимаюсь наверх, — сказал Джек. — Позвони мне, когда будет известно место эвакуации. — Ладно, сейчас отправлю Фальконер. — Связь оборвалась. — Он явно хочет, чтобы ты умер, а Джек убрался из этого бункера, — задумчиво заметил Кроу. — Мне интересно, почему. А тебе? — Держи, милый. Мне на ладонь легла еще одна таблетка — зеленая, с черным черепом и костями. У нее была невероятно кислая оболочка, которую нужно было смывать. Настолько кислая, что, сунь ее в рот, — тут же выплюнешь. Защита от любопытных малышей и от тупых смертных химер, ищущих нового кайфа. Эти таблетки всегда держали под замком, когда в доме водились дети и близнецы-изверги. Я сполосну ее перед тем, как проглотить. — Хочешь, включу тебе мультики? — спросил Джек. Он помнил, как мне нравилось умирать — под мультфильмы или комедийное шоу, в тишине и полумраке. Это умиротворяло. — Да, — кивнул я и отупело наблюдал, как он включает телевизор, а потом вставляет в проигрыватель диск с «Сейлор Мун». Сойдет. Из меня вышел бы отличный Сейлор Скаут. Джек запустил первую серию и подошел ко мне. — Я… буду рядом, когда ты проснешься, — сказал он. Его глаза искрились эмоциями. Их было слишком много. Обычно я мог читать их, но сейчас это было как смотреть на океан и пытаться поймать блики солнца. Поэтому я поднял свою запачканную кровью руку и коснулся его ладони. — Прости меня, Джек, — прошептал я. — Я сломан, но я починю себя, а потом верну нас. Джек смотрел на меня и молчал. Он был красив и при солнечном свете, и при лунном, но в этот момент, под холодными светодиодами, он был прекрасен как никогда. — Когда игры закончатся… мы уедем отсюда, — продолжил я. — Только вдвоем. В путешествие. Найдем себя. Подожди до конца игр, дай мне время… подготовиться, чтобы отпустить его. Я смогу отпустить его, правда смогу, но тебя я пока не хочу отпускать. Джек поджал губы, затем наклонился и поцеловал меня в лоб. — Помнишь, что ты сказал мне, когда мы начали встречаться? Как я мог забыть? Мои губы расплылись в улыбке, его — тоже. — Пока безумие не разлучит нас, — сказали мы одновременно. Джек кивнул. — И я буду любить тебя сквозь твое безумие. После этого мой Джек, мой Мрачный Жнец, развернулся и исчез из поля зрения, поднявшись по лестнице. Я наклонился вперед, уперев локти в колени, посмотрел на таблетку на ладони, потом собрался с силами, дошел до ванной и смыл с нее оболочку под краном. — Через сколько она подействует? — спросил Кроу. — Минут через десять, — ответил я вслух и закинул таблетку в рот, запив пригоршней воды. — Успеем, — сказал Кроу. — Я хочу посмотреть, что скрывает Гаррет. Иди поройся в папках. Он не хочет, чтобы ты тут шарился, и на то есть причина. Я вытер рот и, пошатываясь, вышел из ванной. — Нам, что, мало неприятностей? Кроу недовольно цыкнул. — Если Гаррет что-то скрывает, значит, и Силас тоже, — сказал он. — Хочешь отомстить ему за смерть Валентина? Давай посмотрим, что у него тут. Справедливое замечание. Черт, как же я хотел, чтобы голова работала лучше. Я подошел к столу, попробовал включить мониторы, затем запустил системный блок, к которому они были подключены. Пока компьютер загружался, я взял одну из папок и открыл ее. Счета. Очень много счетов. Судя по всему — за эти бункеры: строительство, выемка грунта, вывоз мусора. Боже, это все стоило баснословных денег. Я и представить не мог, что игры обойдутся так дорого. За такие суммы, которые выставляли Короне, можно было бы построить целую лабораторию. Мой телефон внезапно зазвонил. Я потянулся к нему, но голос Кроу так резко вспыхнул в голове, что я вздрогнул. — Не отвечай, — рявкнул он. — Это Гаррет или Силас. Точно. Здесь же камеры. Я взял следующую папку и открыл ее. Досье на одного из участников. Толстое. Почему именно на него? Его мало показывали. Значит, должны быть папки и на остальных. — Бинго, — хихикнул Кроу. — Вот оно — бинго. — Хм? В каком смысле? — Скажем так, у этого конкретного участника совсем другая предыстория, чем та, которую всем рассказали. Хотя, возможно, у них у всех так. Но меня больше интересует… — почему? Я пробежался глазами по первой странице с информацией, но меня ничего не зацепило. Игры по телевизору я не смотрел, участников знал в основном по рекламным роликам и едва различал, кто есть кто, не говоря уже о том, чтобы помнить их предыстории и проверять их на правдивость. Я отложил папку. Телефон звонил снова, и снова, и снова. Экраны ожили. Камеры в режиме ночного видения показывали игроков команды Гулаг на Острове чудовищ и Алькатраса на Кортесе. Я попятился — еще шаг, еще — пока не уперся в край койки и не сел. Да. Я умирал. Оставалось совсем немного. По мере того как жизнь покидала меня, а зрение меркло, я увидел Ареса, жрущего чью-то оторванную руку. Сухожилия и полоски кожа болтались и развевались на ней, как ленточки на руле велосипеда. Его глаза бликовали, изверг выглядел диким, лишь фигурой напоминая человека. Но последнее, что я увидел, и на что Кроу издал довольное «О!», заставило меня задуматься… задуматься… …почему человек, чью фотографию я только что видел в папке, спокойно жевал сэндвич, разговаривая с Перишем? — Бинго? — пробормотал я. — О да, Сангвин, — прошептал Кроу. — Бинго. Очнулся я не на нижнем этаже под нашей с Джеком квартирой — где воскресали все химеры. Я прищурился, глядя на стену, окрашенную в сиреневый, а не в карамельно-коричневый. Здесь не было успокаивающего аромата пряной лаванды — только запах кондиционера для белья от простыней. Я был в… — С возвращением, crucio. …в квартире Силаса. А сам Силас сидел у кровати в мягком вращающемся кресле с чашкой чая в руках и безмятежной улыбкой на лице. — Силас? — мой голос прозвучал смущенно и сипло. Белое пламя в этот раз пощадило меня, продержав в коконе спокойствия, но сознание оставалось активным — насколько вообще может быть активным сознание во время воскрешения. Я помнил, что произошло перед смертью. И Кроу… — Кроу снова ушел? — спросил я, приподнимаясь, чтобы сесть на кровати. Силас кивнул; его большие пальцы медленно скользили по желтой чашке. — Гаррет прислал мне видео. Ты разговаривал сам с собой. — Он протянул мне чашку. Из нее тянуло имбирем. — Периш починил твой имплант. Видео… Мое тело оцепенело. Теплая кровать, на которой я воскрес, внезапно показалась ледяной плитой. — Ты оказался весьма любопытным вороненком, любимый, — голос Силаса лился, словно мед, — бархатистый и сладкий, но созданный насекомым, которое ужалит, едва почуяв страх. — И увидел так много… так много лишнего. Существовал хороший способ вести этот разговор. И плохой. Обычно мне легко удавалось успокаивать Силаса, но не таком его состоянии. Состоянии, где это тревожное, стылое спокойствие могло стать смертельным, если сделаешь хоть одно неверное движение. Но, к сожалению, мое душевное равновесие окончательно кануло в Лету год назад, и мне с каждым днем становилось все труднее держать эмоции под контролем. Я злился на него. Так злился, что хотел швырнуть карты на стол и открыть ему свой флеш-рояль. Даже если играл в запертой камере с серийным убийцей. — Ты о том, что в ваших играх участвует подсадная утка с поддельной историей? — спросил я, опираясь на свободную руку, чтобы сесть ровнее. — И о том, что Периш подкармливает ее сэндвичами? Полагаю, это все происходит с твоей подачи? Знаешь, многим за пределами Скайфолла было бы интересно узнать, насколько эти игры на самом деле честны и непредвзяты.～～～
Да, знаю. Я идиот. Угрожать Силасу? Глупо. Но я злился. Я целый год жил в состоянии злости и депрессии. Мой разум не был способен на рациональные или умные решения и уж точно не был готов схлестнуться с этим королем манипуляций.～～～
Силас кивал, словно соглашаясь с моими словами. — О да, безусловно, — произнес он спокойно, так, будто мои угрозы задели его не больше, чем зефирка, брошенная в железную клетку. — И ты настолько ненавидишь своего хозяина, что готов разрушить плоды моего труда из мести? Я беспечно пожал плечом и отхлебнул чая. — Разве ты сделал не то же самое? Разрушил все, что у меня было — из мести. — И что же у тебя было, милый? — терпеливо спросил Силас. — Умерла любовь всей твоей жизни? Меня перекосило так резко, что голова дернулась в сторону. Внезапно ледяная кровать превратилась в выжженную землю, в раскаленную почву, на которой я сидел голой задницей. Я швырнул чашку на пол — ковер уберег ее от драматичного звона разлетающихся осколков — и вскочил. — Сядь, Сангвин. Я прошел мимо него, направляясь к двери. — СЯДЬ, САНГВИН! — рявкнул Силас, и мой шаг оборвался от этого внезапного взрыва. Не из-за страха, нет — Силас задействовал свои способности. Я мог им противостоять, просто это не происходило мгновенно. Ментальная хватка на моем мозге ослабла, как внезапно разжавшийся кулак. Я качнулся вперед, но удержал равновесие. Вопреки приказу, не стал садиться обратно. Но и к двери дальше не пошел. Однако, Силас больше не кричал. Напротив — когда он заговорил, в его голос вернулось то самое стылое спокойствие. — И как долго ты собираешься злиться на меня, любимый? — спросил он. Хороший вопрос. Впрочем, от этого древнего кошмара я ничего иного и не ожидал. — Силас, эмоции не строят планов, — ответил я ровно. — Будь ты человеком, ты бы это знал. — А, теперь я, значит, уже и не человек? — Нет. Ты бросил меня в Серой Пустоши, отнял у меня детство, а потом лишил меня лучшего друга, хотя я умолял тебя сделать его бессмертным. Моего лучшего друга, у которого ты украл будущее. Одно из твоих созданий, рожденное специально для тебя. Эти слова звучали у меня в ушах. Не эхом — зацикленной записью. Одно из твоих созданий, рожденное специально для тебя. Силас украл мое детство. Потом он украл будущее Валена. — Мне жаль, Сангвин. Нет. Не надо. Не произноси эти пустые слова. Я знаю, что тебе не жаль. Знаю, что он для тебя ничего не значил. — Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я хранил твой секрет, — прорычал я. — Я не верю в твое лживое сожаление. Силас тихо выдохнул. — Сангвин, я не могу изменить прошлое, — сказал он устало. — Я твой король, и от своих решений не отступаю. Не всех твои братья станут бессмертными, и тебе придется с этим смириться. — Пошел ты, Силас! — заорал я, резко развернувшись. Он так и сидел в своем гребаном кресле, развернувшись и спокойно глядя мне в спину. — Не говори так, будто он умер от старости! Ты исковеркал ему мозг, создав какого-то урода, а когда он не оправдал твоих ожиданий, ты избавился от него, как от инвазивной мерзости! Он был человеком! Он был моим лучшим другом, и я его любил. Ты бесчеловечен. Какое право ты имеешь поступать так с нами? Когда Король Мертвого Мира поднялся из кресла, я понял, что перегнул. Но мне было все равно. Мое сердце тяжелым якорем тянуло меня на дно моря страданий и несправедливости. Если Силас ударит меня — пусть. Боль давно стала мне братом, а я редко отказывался от визитов членов семьи. Но Силас не ударил меня. Он сказал то, что было куда хуже. — Какое право? — повторил он мои слова. И снова — этот бархатистый мед в голосе. — Какое право? Я не отступил — стоял, пригвозжденный к полу, даже когда Силас подошел вплотную, на расстояние меньше вытянутой руки. Глаза цвета вечнозеленой хвои пылали, но бледное лицо оставалось пустой, бесстрастной маской. И эти глаза вонзились в мои с такой силой, что я не мог отвести взгляд. Затем Силас наклонился вперед, пока между нашими лицами не осталось лишь сантиметра. — Я уничтожил почти все человечество, — прошипел он. — Я — живое олицетворение вымирания. Только я выбираю, кто будет жить, а кто умрет в мире, который я создал из пепла. Если тебе это не нравится, тебе придется смириться. Потому что я — твой закон. Я — твоя власть. И, прежде всего, химера D 5-0019, я — твой хозяин. Он отклонился назад, но его взгляд не дрогнул и по-прежнему впивался в меня — немигающий, холодный, и все же я чувствовал, будто смотрю прямо на солнце. Мне пришлось отвернуться. Инстинкты самосохранения требовали разорвать этот зрительный контакт, прежде чем я ослепну или сойду с ума. Если разложить Силаса на составные части, все в нем излучало невинность и хрупкость: рост, вес, телосложение, светлые волосы, ясные глаза. Но все это было лишь маскировкой, призванной скрыть ужас, проникший на землю с намерением уничтожать ее — снова и снова, всеми возможными способами. В тот день я увидел настоящего Силаса Себастьяна Деккера. И понял, насколько пугающим существом он был. У меня нет рта, но я должен кричать*. Силас рассмеялся. Он научился смеяться. — Не смотри на меня так, — усмехнулся он. — Боже, что это вообще за выражение? Иди, сядь на кровать, милый. Раз уж ты знаешь о моем плане с играми, я сделаю то, что собирался сделать уже много лет. — Он наклонился и поднял чашку, которую я швырнул на пол. — Я дам тебе работу! Потом он повернулся к двери и позвал: — Дакота, принеси еще чаю для Сангвина. — И, бросив на меня взгляд, добавил: — Садись, любовь моя. Я сел. Я сел, и осознание моей бессмертной реальности навалилось на меня со всеми симптомами клаустрофобии. Легкие сжимались, мысли метались, застряв в бесконечной петле, где единственным звуком разносился мой собственный вопль отчаяния. Внутри я рвал на себе волосы, царапал ногтями щеки, бросался на резиновые стены, возведенные разумом, чтобы я не сломал себе шею. Выхода не было. Его просто не существовало. Силас был прав. Он был нашим хозяином, нашим создателем. Он породил нас — и он мог нас ломать, убивать, мучить, так же, как и любое существо на этой мертвой планете. Мы могли кричать, умолять, угрожать, но это бессмертное существо забирало то, что само же даровало, если решало, что это не вписывается в его мир. Для него я не был человеком. Мы все не были людьми. Мы были насекомыми. Кто-то из нас был пауками. Кто-то — мухами. Но когда мы поднимали взгляд к небу, мы не видели бога. Мы видели Силаса Деккера. Силас протянул мне новую чашку и, когда я принял ее, снова сел в свое вращающееся кресло, предварительно развернув его ко мне. — Раз уж ты успел послоняться по Кортесу и Острову чудовищ, ты уже примерно представляешь, что там где находится? — спросил он, устроившись поудобнее. Я кивнул, не отрывая взгляда от дымящегося чая, словно он остался единственным утешением в этом темном мире. — Хорошо. Будешь присматривать за тем, чтобы мой особый план воплотился безупречно. Если люди, которые мне с ним помогают, но с ходом игр им понадобится дополнительная защита. Никто не должен в него вмешаться. Даже Илиш. Я нахмурился. В темной поверхности чая отражалось мое лицо. Внешне оно почти не изменилось — все то же воплощение уныния, — но я еще никогда не чувствовал себя настолько подавленным и беспомощным. Почему меня только сейчас накрыло осознание того, кем он был на самом деле? Разве я не знал этого? Силас никогда не скрывал свои маски. Все они были его сутью, и каждую он носил так, будто это и есть подлинное лицо, стертое временем и травмами. — Илиш? — переспросил я. — О да, Илиш. — Его смех был легким, почти невесомым. — Я знаю своего золотого мальчика, и он вполне способен создать проблемы. Я отправил его в отпуск в Серую Пустошь, но чувствую, что он вернется раньше, чем хотелось бы. Все должно идти строго по плану. Представь, как может быть забавно, если именно тебе представится случай остановить Илиша, когда он попытается сорвать мои игры? Эти слова вызвали во мне целый клубок противоречивых мыслей и чувств. Некоторые были глубокими — например, осознание того, что этот древний демон вербует меня, чтобы поиздеваться над одним из моих братьев. Другие были поверхностными — мелочное внутреннее удовлетворение от шанса возвыситься над гордецом, который всегда кичился своей близостью с Силасом и радовался, когда мы с Силасом отдалились друг от друга после смерти Валена. Честно говоря, я не знал, что чувствовать. Я был выжат и сломлен. Мне хотелось просто вернуться домой, к Джеку. Возможно… извиниться, если я заставил его почувствовать что-то похожее на то, что Силас заставлял чувствовать меня. Беспомощность. Отсутствие контроля. Когда кричишь человеку, которого любишь, в надежде быть услышанным, и не понимаешь, почему он сознательно причиняет тебе боль. Разве он не знает… как сильно ты его любишь? Валентин умер, и я ничего не мог с этим поделать. Единственное, что мне оставалось, — определить, до какой степени я позволю его смерти разрушать меня. Сколько бы я ни злился на Силаса, ничего не изменится. Нет. Изменится. Если я буду постоянно выводить его из себя, раз за разом переходить черту дозволенного, он отнимет все, что пока еще позволял мне иметь. Самым безопасным будет вернуться на его сторону. Единственный способ снова обрести хоть какой-то контроль — находиться к источнику власти как можно ближе. Потому что бежать некуда. Это Его мир. Даже смерть не спасет нас. — Сангвин, любимый? — Силас поднялся с кресла и сел рядом со мной. — Пожалуйста, не закрывайся от меня. Прости, если я тебя напугал. Постарайся понять… сейчас на меня оказывается колоссальное давление. Я уже столько раз объяснял тебе свои причины, и, милый, твоя постоянная злость на меня ужасно изматывает. Маска человечности. Он надевал ее, когда хотел выглядеть максимально человечным. — Жаль, что вы не можете походить в моей шкуре, — прошептал он. — Вы понятия не имеете, насколько трудной была и остается моя жизнь. А она была долгой, Сангвин. Долгой и полной тяжелых решений. — Ладно. Что еще я мог ответить? — Эй… — Силас осторожно коснулся моего лица и повернул его к себе. Пронзительный взгляд, которым он сверлили меня прежде, исчез. Теперь его глаза были обременены тяжестью, сковывающими, тяжкими путами, которые непрерывно тянули его в пучину непостижимого мне отчаяния. Это… тоже была маска? Мои плечи дрогнули. Я не понимал его. Кем он был на самом деле? Монстром или сломленным, уставшим человеком? Я не знал. И он сам — тоже не знал. Силас вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. — Мой Сангвин, — открыв их, прошептал он. — Я приняла это решение не для того, чтобы ты страдал. Пойми: как бессмертный, как король, который должен восстанавливать этот мир и выбирать бессмертных мужчин, которые будут стоять рядом со мной, я обязан учитывать следующие не сто лет, а тысячи. Валентин любил тебя, но он не любил свою семью. И, Сангвин, послушай меня внимательно… потому что я скажу это только раз. Его пальцы на моей щеке напряглись, словно он ожидал, что я отвернусь. — Я знал людей с той же силой, которая проявилась у него. И они уничтожили семью, которая у меня когда-то была, убили их одного за другим. Я не мог сделать бессмертным кого-то вроде Валена. Со временем он, возможно, смягчился бы, но ты знаешь, он ненавидел меня, Илиша и все второе поколение, которое, как ему казалось, получало особые привилегии. Его эмпатические способности проявились слишком поздно, мы с Перишем не успели изучить их развитие и научить его пользоваться ими разумно. Тот короткий опыт показал, что он был сильным эмпатом, ненавидящим всех, кто, по его мнению, отверг его. Он был бомбой с тикающим механизмом, способной привести к катастрофическим разрушениям. Мне хотелось отвергнуть его слова, сразу же вышвырнуть их из головы, как и каждый раз, когда он пытался навесить мне на ушли протухшую лапшу надуманных оправданий. Но хотя я закрыл сердце от его речей в тот же миг, как он открыл рот, и даже сейчас мой убитый горем мозг выдавал один протест за другим, это был первый раз, когда услышанное объяснение оставило во мне зерно понимания. Одно-единственное зернышко в саду, который был выжжен и опустошен, и лишь время могло показать, прорастет ли оно в такой неблагоприятной почве. — Я мог бы… — не в силах больше держать тяжелый взгляд Силаса, я отвел глаза, и его рука соскользнула с моего лица. — Я мог бы помочь ему полюбить семью. — Я не мог ставить на это, любимый, не с такими шансами, — Силас опустил взгляд в остывший чай. — Я видел, на что способны эмпаты, и к чему приводят их способности. Там не было ничего хорошего. Я открыл рот, чтобы спросить, что именно он видел, но его рука взметнулась вверх. — Не спрашивай. Я не скажу. Я снова уставился в свою чашку. Отражение в ней не изменилось. — Тогда зачем ты вообще его создал? — спросил я. — Его создал Периш. В подарок мне на День Святого Валентина, помнишь? — Ты… не знал, что он эмпат? До его рождения? — Нет, — признал Силас. — Мы с Перишем тогда экспериментировали с кодом. Я как-то заикнулся, что было бы интересно посмотреть, сможем ли мы создать такого, а Периш воспринял это как вызов. Иногда… иногда гигантских пауков и шестилапых кошек Перишу недостаточно. Моему Перри всегда нравилось играть в бога. Порой мне кажется, что он создал для меня эмпата-кикаро только для того, чтобы потом откинуться в мягком кресле и наблюдать шоу с тарелкой поп-корна. Я бы помог ему измениться. У Валентина было доброе сердце. Просто его слишком часто ранили. — Эй… — Силас ткнул меня в бедро. — Хочешь помочь мне с моим планом на Острове чудовищ? Побегаешь ниндзей, будешь нырять из бункера в бункер, как Марио, получишь классное шпионское снаряжение. Это будет весело, и… мы сможем провести немного времени вместе. Джек может остаться на вилле, а когда все закончится, ты отвезешь его куда захочешь, как и обещал ему. Я дам тебе все, что захочешь, — после финала игр. У меня голова шла кругом. Эмоции были обнажены и издерганы. Его слова, его объяснение — да, они отзывались во мне. Но стоило закрыть глаза, как я снова видел лицо Валена, умирающего у меня на руках. Мне нужно было время, чтобы все это переварить, и моим убежищем всегда был остров Кортес. Так что… это могло помочь. Кто знает, может, и правда будет весело. — Хорошо, Силас. Я в игре. А если это даст хотя бы малейший шанс поиздеваться над Илишем… …тем лучше. ________________ Прим. переводчика. Фраза «I have no mouth, but I must scream» (У меня нет рта, но я должен кричать) родом из культового постапокалиптического рассказа американского писателя Харлана Эллисона, опубликованного в 1967 году, и позднее адаптированного в известную одноименную компьютерную игру 1995 года. Это слова одного из персонажей, оказавшихся в вечных муках под властью сверхразумного суперкомпьютера AM.
