Глава 17
3 февраля 2026 г., 14:52
Было решено, что Флоппи проведет свою первую ночь в лаборатории в спальне Никки, и пока коту оказывали первую помощь от видимых невооруженным взглядом болячек — конъюнктивита, глистов и истощения, — а также подбирали новый гейгерчип, потому что старый явно вышел из строя, мальчик превращал свою комнату в настоящую палату восстановления.
Никки тщательно осмотрел и перещупал всю тару на складе и выбрал коробку с энергетиками. Вынув банки, он застелил ее несколькими махровыми полотенцами, принес свежую воду и лакомства, которые я прихватил в Уолмарте. Потом измельчал мясо босена в однородную пасту, пока Мантис снова обрабатывал коту глаза и коросты Полиспорином, а Грег накладывал нам с Силасом швы.
Я еще никогда не видел, чтобы мой новый сенгил двигался так быстро. К моменту, когда Флоппи выпустили, его временное жилье было полностью готово. Даже лоток был — с черноземом. В Серой Пустоши мешочек такой земли стоил бы двадцать долларов, а этот был израсходован для использования всего на одну ночь.
Когда у меня появилось восемь скоб в голове, не осталось ни одной занозы и запястье было туго перебинтовано, Мантис и Грег ушли работать на нижние уровни, Дрейк отправился в спальню заниматься своими дрейковскими делами, а мы с Силасом устроились в общей зоне и наблюдали, как Николас осторожно купает кота, смачивая кухонное полотенце в тазике с теплой водой и каплей детского шампуня.
— Спорим, к тому моменту как он закончит, кожа у кота станет белой, а не серой, — сказал я Силасу.
Мы сидели на диване с чашками чая и пирожными, телевизор работал фоном, ноутбук лежал у меня на коленях. День выдался слишком насыщенным, чтобы я успел сделать что-то существенное по работе, да и все равно значительную часть исследований предстояло заканчивать в Скайфолле, раз уж мы решили вернуться.
Возможно, это заняло бы меня в последние недели игр. Я даже гордился тем, что не спросил Силаса, как они проходят… и жив ли Хакс.
И все же — признаюсь в этом только самому себе — исчезновение Никки настолько выбило меня из колеи, что я вообще забыл об этих проклятых играх. Теперь же, когда все улеглось, мне снова стало любопытно, что там происходит.
— А у него отрастет шерсть? — спросил Никки.
Из-под его шорт выглядывала полоса чистого бинта. Раны на бедре оказались неглубокими, но Никки неудачно сбросил щенка, и тот успел разорвать ему кожу. Поэтому мы все дружно начали курс антибиотиков и ждали завтра ближе к полудню Неро с Сефом и легионерами, чтобы они собрали выводок диконов и распредели его по кварталам Пустоши.
— Конечно, дорогой, — ответил Силас. — Как только радиация выйдет из его организма и здоровье восстановится, у него появится шерсть, как у любого кота.
— Хорошо, но я бы любил его и без шерсти, — произнес Никки спокойно, с упрямой искренностью.
Мои брови поднялись. Силас, знавший меня всю жизнь, прекрасно понял, что это выражение означает: я — нет.
За это он незаметно шлепнул меня по колену.
— А как вы думаете, сколько ему лет? — спросил Никки.
В другое время я бы не потерпел столько вопросов на ночь глядя, но сегодня сдерживался, понимая, что у моего сенгила редко случаются разговорчивые моменты. Впрочем, это не подразумевало мою вовлеченность в диалог.
— Сейчас трудно сказать, учитывая его состояние, но, вероятно, ему около двух лет, — снова ответил Силас. — Он не кастрирован, так что, скорее всего, они взяли его еще котенком.
— Почему, король Силас?
— Потому что мы позволяем держать в кварталах и городках только стерилизованных кошек, на разведение им требуется особое разрешение. Каждого котенка регистрируют, чтобы он получал ветеринарную помощь, и стерилизуют, когда ему исполняется девять недель, чтобы они не плодились без присмотра. Если населенность квартала и условия позволяют, они могут оставить часть котят или всех.
— С собаками так же?
— Нет, милый.
— Почему?
— Потому что уличные кошки в кварталах истребляют крыс, падальщиков и прочую живность, а собаки сбиваются в стаи и могут нападать на жителей, иногда даже убивают кошек. И к тому же гадят где попало.
— Понятно. — Никки кивнул. — Значит, собак можно держать только дома?
— Да. Но есть псы-полудиконы, их разводят и продают торговцам и пустынникам за пределами кварталов — для защиты.
— А они…
— Николас, — перебил я. — Уже поздно, не доставай короля вопросами. — Я указал на ноутбук, на котором Дрейк играл в «Sims». — Если хочешь подробнее почитать о политике Короны в отношении домашних животных и кошек в кварталах, найдешь это в папке «Правила для кварталов Серой Пустоши. Версия 3.6».
Никки кивнул.
— Спасибо, хозяин Илиш. Я закончу купать Флоппи и почитаю у себя в спальне, если ты не против.
— Не против.
Силас медленно поднес чашку к губам. Он принял несколько таблеток морфина, и его уже порядком разморило. На меня наркотики тоже начали действовать — хотелось просто закрыть глаза и отдаться накатывающим волнам дурмана. Но мне не нравилось поддаваться кайфу при ком-то — всегда казалось, что я выгляжу как наркоман, — а в спальню идти не тянуло. У нас с Силасом выдалось настоящее приключение, и мне хотелось еще немного побыть рядом с ним.
Я понимал, что сегодня до близости дело не дойдет, и меня это полностью устраивало. Мы все слишком вымотались, а опиаты, в отличие от стимуляторов, обычно вызывали у меня желание расслабиться и смотреть фильмы.
Силас же под ними становился тактильным, так что я не удивился, когда он подвинулся и прижался ко мне. Я обнял его в ответ — обычно не позволял себе такого при сенгилах, но раз уж я собирался жениться на Силасе, Николасу все равно предстояло к этому привыкнуть.
В тишине слышалось, как Флоппи мурлычет. Каждый раз, когда Никки проводил полотенцем по его сухой, шелушащейся голове, котик чуть приподнимал ее, словно благодарил за внимание. И я поймал себя на том, что испытываю сочувствие к этому существу. Оно пережило невзгоды Серой Пустоши, начало медленно болеть после поломки гейгерчипа, а потом и вовсе стало запланированным ужином для тех, кто, по идее, должен был любить его… и при всем этом осталось ласковым и дружелюбным.
Как я уже говорил, у меня было немало кошек. Но со временем сердце устает разбиваться от необходимости прощаться с любимцем, и включается инстинкт самосохранения. Он ожесточает тебя. Не сразу — постепенно. Осознание того, что ты неизбежно переживешь своих питомцев, подтачивает, изматывает, и привязываться к ним становится все труднее.
Интересно, будет ли так же с сенгилами? Или мне предстоит еще не один десяток лет прощаний с моими верными домашними мальчиками, прежде чем я и к ним начну относиться холоднее?
Хотя кого я обманываю? Это началось в день похорон Финна, когда я увидел Лорена у фонтана.
Вскоре к мурлыканью Флоппи присоединилось мерное сопение Силаса — он уснул. Я замер, боясь пошевелиться, и молча смотрел, как Николас заканчивает вытирать кота.
— Он уже выглядит лучше, — прошептал Никки.
— Наверное, он тоже устал, — ответил я. Внезапно проснувшаяся жалость к бедному созданию заставила меня добавить: — Без шерсти ему может быть холодно. Покажи ему лоток, и, как только он сделает все свои дела, возьми его с собой в кровать. Когда уснет, не тормоши его лишний раз, пусть отдохнет.
Никки послушно кивнул.
— Да, хозяин Илиш. — Он начал подниматься, потом аккуратно подхватил Флоппи на руки. — Я вернусь за ноутбуком, когда он устроится, и почитаю перед сном. Тебе что-нибудь принести?
— Нет, мы тоже скоро пойдем спать. Завтра возвращаемся в Скайфолл.
Я давно сбился со счета, сколько раз мне приходилось относить Силаса в постель. По крайней мере, сейчас причина была не в пьянстве и не в очередной депрессии.
Никки слегка наклонил голову.
— Не терпится посмотреть, что мы пропустили в играх, — сказал он. — До сих пор не могу поверить, сколько там людей умирает.
И с этой невинной фразой мальчик спокойно удалился, а его слова продолжали эхом звучать у меня в голове.
Что ж. Отпуск был приятным. Пока не закончился.
Я сидел на диване, один на один со своими мыслями, прикипев взглядом к экрану телевизора, где шел третий сезон «Секретных материалов». Кабельного здесь, разумеется, не было. Узнать, кто именно погиб, я не мог.
'Хакс… жив?
Нет. Скорее всего, мертв.
Отлично! '
Я произнес это про себя с максимальной уверенностью, на какую вообще был способен. Кто-то, может, и поверил бы, но только не мой собственный мозг.
А если Хакс правда мертв?
Ну и хорошо. Нет Хакса — нет моей странной зацикленности на нем. Тогда я смогу пару лет спокойно разбирать, что со мной было не так, и выжечь эти эмоции подчистую, чтобы больше никогда не допустить ничего настолько идиотского.
А если он не мертв?
Тогда я просто убью его сам! Подобная реакция с моей стороны недопустима.
В этот момент послышались шаги Мантиса на лестнице. Я решил, что он тоже идет спать, но он вошел в общую комнату.
— Силас? Я достал данные, которые ты…
— Тсс! — прошипел я. — Он спит.
— Ой… — Мантис появился передо мной и скривил рот. — Прости, хозяин.
Очевидно, он обращался не ко мне. Мантис никогда бы так меня не назвал. Его появление разбудило короля Силаса — тот приподнял голову с моего плеча.
— Данные? — пробормотал Силас сонно. — А… да. Я сейчас спущусь, посмотрю.
— Какие данные? — спросил я, не скрывая любопытства.
Силас отмахнулся, подавляя зевок.
— Просто исследования. — Он сказал это так, будто тема вообще не стоила внимания. Но стоила его времени на сон… — Иди спать, любимый. Я приду, как закончу. Только не засыпай посреди кровати.
Меня так и подмывало продолжить расспросы. Я не мог не связать это с тем странным телефонным звонком. Но тут вспомнил: Силас не знает, что мне известно об изучении частей Валентина. Не хотелось подставлять Мантиса и уж точно не стоило начинать этот разговор посреди ночи.
— Если ты настаиваешь. — Я тоже поднялся; ушибленная рука ныла — Силас слишком долго на нее опирался. — Тогда я пойду спать. Увидимся утром, Мантис.
Мантис улыбнулся.
— Приятных снов, Илиш.
Силас забрался ко мне в постель уже глубокой ночью. Очень глубокой. Когда он наконец затих, я посмотрел на часы — три утра. Больше трех часов он провел с Мантисом и Грегом в лаборатории. Очевидно, Мантис вводил его в курс всех наработок в исследованиях эмпатов, о которых я уже знал.
За последние недели Мантис проделал колоссальную работу, и Силас наверняка хотел услышать полный отчет.
Может, это он и скрывал от меня? Тот звонок на террасе? Возможно, незнакомый голос принадлежал посреднику — Силас просто не хотел, чтобы я мучил его вопросами, почему он принимает личные звонки от Мантиса.
Да. Скорее всего, именно так.
Это принесло мне облегчение — и одновременно оставило неприятный осадок. Я не понимал, почему Силас не привлек меня к этому. Причин не было. Я бы его не осудил. В последние годы жизни Валена я почти не участвовал в его судьбе.
Может, поэтому Силас и не стал меня привлекать? Потому что у меня не было прямой связи с этим? Наверное, логика в этом была, но я хотел, чтобы Силас делился со мной всем. Я ведь химера-гений и мог быть полезен.
Но если быть честным, даже несмотря на раздражающее чувство отстраненности, меня успокаивало уже то, что я понимал, о чем вообще идет речь.
Так почему Силас не хотел, чтобы я участвовал?
Я коротко выдохнул, злясь на себя за обиду. Потом потянулся за блистером морфина, оставленного у кровати, и, не запивая, проглотил еще две таблетки — просто чтобы быстрее уснуть.
И это сработало — под таблетками сон накрыл меня почти мгновенно. Но так как мое подсознание обожает издеваться надо мной… конечно же, мне приснился Хакс.
— Он мне так нравится! — прошептал Дрейк. Впрочем, даже его шепот звучал громко. — Я хочу его! Я хочу его, хозяин Силас! Пожалуйста!
Он стоял на коленях перед переноской и ныл над больным котом. Николас держал свое сокровище на коленях, обхватив обеими руками. День почти перевалил за середину, на дымчатом горизонте вырисовывался Скайфолл, и уже в пятый раз за полет Дрейк умолял Силаса разрешить ему забрать драгоценный груз моего сенгила.
Хотя лицо Николаса оставалось спокойным, я видел: даже его эмоциональная слепота не мешала ему не только раздражаться из-за попыток Дрейка присвоить кота, но и всерьез опасаться, что Силас все-таки уступит. Сдастся, как уставшая мать в магазине перед ноющим ребенком, размахивающим шоколадкой.
Но я не был Силасом.
— Если ты попросишь еще раз, я слетаю в Алегрию и украду всех котов, которые у тебя уже есть, — произнес я, даже не скрывая раздражения.
Дрейк надулся. Золотистые кудри обрамляли его оранжевые глаза, как тыквы среди пшеничного поля.
— Ты не сделаешь этого, — заявил он. — Хозяин Силас тебе не позволит.
— С чего ты взял? — раздался голос Силаса из кабины. — Хочешь проверить, Дракониус?
Дрейк съежился и отодвинулся от переноски.
— Нет, хозяин, — пробормотал он. — Просто… я так его люблю, что сердце болит.
— Николас тоже его любит. И он чуть не погиб, спасая Флоппи, даже убил пустынника, — донесся голос Силаса. Мантис вел самолет; он решил отдохнуть, оставив Грега присматривать за лабораторией. — Почему ты хочешь причинить ему столько боли, пытаясь отнять то, что он любит?
Я наблюдал за Дрейком, понимая, что это подходящий момент для урока. В каких-то вещах эмпатия у него была развита хорошо, но когда речь заходила о людях, которых он считал ниже себя, она пропадала полностью. Печальный побочный эффект повреждения его мозга. Мы с Силасом уже обсуждали, что нужно попытаться привить ему эмпатию до того, как его мозг окончательно сформируется.
Вот почему у Дрейка было три кота и почему именно он присматривал за кошачьим приютом в парке, где Силас как-то обоссался от смеха.
— Я не хочу, чтобы Никки было больно, — после недолгих раздумий решил Дрейк. — Но я могу навещать Флоппи?
— Когда Илиш разрешит, — ответил Силас.
Дрейку этого хватило. Остальное время полета на Фишеркинге он просто сидел и смотрел на кота влюбленными глазами.
Как только мы приземлились на крыше Олимпа, Лорен открыл двери и встретил меня широкой улыбкой.
— Хозяин Илиш! С возвращением, — радостно приветствовал он, а затем заглянул мне за плечо, и его улыбка стала еще шире. — Я уже договорился с ветеринаром, он скоро приедет. Хозяин, чай и обезболивающие готовы. Никки, я уже купил коту все необходимое.
Я кивнул и вышел в прохладный, свежий воздух Скайфолла.
— Хозяин Силас, я позвоню тебе вечером, — окликнул я короля. — Спасибо за помощь с Николасом. Мантис, с тобой я тоже скоро свяжусь.
— Не за что, gelus vir, — отозвался Силас. — Наверстывай пропущенные события в играх. Ты не поверишь, что там творится! Лорен, расскажи ему все подробности.
Я с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться. Лорен, без сомнения, воспримет это как прямой приказ.
— Да, король Силас. Непременно!
Нет. Только не это.
Пока мы спускались по лестнице к моей квартире на верхнем этаже Олимпа, Лорен увлеченно тараторил:
— Спасибо, что разрешил мне пожить у Адама. Эти недели были просто чудесными! — И только потом он спохватился. — Прости, хозяин. Как ты? Тебе что-нибудь нужно, кроме чая?
— Очень долгий душ, — ответил я. — Твой парень не сильно отвлекал тебя от твоих обязанностей?
— Нет, конечно! — заверил Лорен. — Я каждый день возвращался сюда, поливал растения и следил, чтобы никто из твоих братьев не зашел без приглашения.
В переводе с вежливого сенгильского это означало: никто из твоих братьев не валялся без сознания на диване в обнимку с бутылкой джина.
— А еще я пыль вытер и проветрил квартиру, когда узнал, что ты возвращаешься. Ты столько всего пропустил.
— Нельзя скучать по тому, что тебе безразлично, — ответил я, толкнув дверь в коридор. Хотя, если честно, по этому месту я скучал. — С моими братьями все в порядке?
Силас ничего не говорил, так что я предполагал, что все, как минимум, живы.
— Ничего такого, о чем стоило бы докладывать. Арес и Сирис тайком пробрались на одно из испытаний Острова чудовищ, решили поучаствовать. Гаррет отправил Сангвина и Джека вернуть их домой. Сангвину проломили череп, Джек нашел Ареса и Сириса, но они уже сидели у костра и доедали одного из участников.
Хотел бы я на это посмотреть.
— Но момент, когда Сангвина ранили, на камеры не попал, — добавил Лорен.
Жаль, не посмотрю.
— Он почти безвылазно шатается по Острову чудовищ.
Сангвин все еще на Кортесе? Силас ничего о нем не говорил. Он бы проявил беспокойство, если бы наш красноглазый демон снова начал играть в пустынника. С учетом вороха психических проблем этого парня было опасно оставлять надолго наедине со своим сознанием.
Но Силас это понимал и любил Сангвина, он бы не дал ему снова сорваться в психоз.
Разуваясь в прихожей своей квартиры, я позволил себе задержаться на секунду, чтобы вдохнуть запах и ощутить атмосферу дома. Я скучал по своему королевству в небе — по тому, как тут пахло и как я ощущал себя здесь. Это был мой дом, и хотя мне действительно нужна была передышка от«Острова чудовищ»… черт, как же хорошо было вернуться.
— Если ничего срочного нет, я пойду в душ и приведу себя, наконец, в человеческий вид, — сказал я сенгилам.
Носки на фоне светло-серого ковра выглядели откровенно грязными. Душ я принимал накануне вечером, когда мы вернулись после спасения Никки, но в лабораторной душевой была всего одна лейка, да и напор воды слабоват.
Еще тянуло вздремнуть — в основном потому, что я соскучился по своей кровати, — но я решил просто полежать в ней после душа и насладиться тем, что снова дома.
Естественно, больше всего хотелось включить телевизор. Однако я до последнего оттягивал момент, когда суровая правда жизни оборвет мой отпуск и потащит меня обратно в реальность.
Чем больше я думал об этом, лежа в постели после душа, тем больше понимал Сангвина с его стремлением скрыться на острове. Хотя он выбрал более экстремальный способ отвлечься, но наши мотивы были схожи. Вот только ему бегство от собственных эмоций облегчения не принесет. Со смерти Валена прошел год, а попытки убежать от чувств не помогли ему ни разу. Сангвину нужно разобраться со своими виной и злостью — иначе он так и застрянет в этом состоянии.
А мне…?
Я вздохнул.
Мне нужно узнать, что происходит на играх. Я слишком долго откладывал это. Пора выяснить, жив этот идиот Хакс или нет.
Хотя я так и не определился, какой вариант мне предпочтительнее. Если бы он умер, моя жизнь стала бы куда проще.
Николас, разумеется, сидел на ковре рядом с котом. Тот лежал на одеяле в позе сфинкса, пока его новые опекун осторожно втирал мазь ему в глаза. Я уже собирался спросить, откуда взялась эта мазь — тюбик выглядел новым, — когда из кухни вышел знакомый мне человек.
— Здравствуй, хозяин Илиш! — радостно приветствовал он. Да уж, энергичности за годы в нем нисколько не поубавилось. — Как дела? С возвращением!
Это был Тайлер — первый сенгил Гаррета. Я совершенно забыл, что после окончания службы он решил выучиться на ветеринара. Киррел стал семейным врачом, Тайлер — ветеринаром, а Кила отремонтировал древний вертолет и теперь подрабатывал частным пилотом для элиты. Я думал, что Тайлер и Кила скорее снюхаются или сторчатся где-нибудь в притонах Мороса, так что был приятно удивлен их успехами.
— Добрый день, Тайлер, — отозвался я. — У меня все хорошо. Приятно снова быть в Скайфолле. — Я указал на кота. — Как видишь, мы привезли с собой не только песок и радиацию.
— Ага, я уже осмотрел этого гремлина! — ответил Тайлер тем же бодрым, неубиваемо жизнерадостным тоном, который я терпел больше десяти лет. — Взял у него кровь и посмотрел под микроскопом. — Он махнул в сторону кухни. Видимо, там и разложил оборудование. — У него глисты, но паразитов нет, так что я довел дегельминтизацию до нормы и дал Никки вторую дозу — ее нужно будет повторить через две недели. Конъюнктивит вылечим мазью, антибиотики у Никки уже есть. Очень хорошо, что у него есть аппетит — когда они перестают есть, все становится намного сложнее. Так что с заботой, вниманием и в нормальных условиях он быстро поправится. Никки сказал, что у него есть гейгерчип?
— Есть.
— Тогда проблем быть не должно. Кастрируем его, когда немного окрепнет, а в остальном ему нужны только любовь и еда. Но! — Тайлер щелкнул пальцами и ткнул в сторону Николаса. — Ничего, кроме консервов, которые я тебе дал, и иногда лакомства. Перекормишь — и его организм может не справиться. Корми строго по моему графику.
— Да, сэр. — Никки продолжал чесать кота под подбородком, даже не подняв взгляда на Тайлера. Он должен был обратить внимание на говорящего, но я решил закрыть на это глаза и отчитать его в следующий раз. — Спасибо.
— Пожалуйста. — Тайлер наклонился и осторожно осмотрел мордочку пациента.
Я заметил, что коросты с глаз уже сошли, но левый по-прежнему был закрыт, а правый затянут третьим веком.
— Через несколько дней начнет открывать глаза шире. Но уже можно с уверенностью сказать, что он не ослеп. Думаю, когда поправится, будет красавцем. Темно-серый или черный, шерсть пока непонятно — длинная или короткая.
— Если что-то изменится, мы тебе позвоним, — сказал я. — Передавай привет Максвеллу.
Максвелл был его мужем; Тайлер просил Гаррета быть его шафером.
— Передам. Рад был снова увидеть тебя, хозяин Илиш. — Он схватил куртку и направился к двери. — Хорошего дня всем вам.
— И тебе.
Сев, я заметил, что Лорен уже поставил кошачий домик перед панорамным окном слева. Там же стоял предыдущий — еще до смерти моего последнего кота, Дейва. Вернее, на том же месте, где он стоял в моей квартире в Алегрии с почти идентичной планировкой гостиной. Флоппи был первым котом в Олимпе. И хотя я не испытывал восторга от появления нового питомца, могло быть гораздо хуже. Если бы Николас вернулся, прижимая к груди одного из щенков диконов, все пошло бы совсем по другому сценарию.
Когда в гостиной наконец стало тихо, и у меня в руках оказалась чашка горячего чая, а между губ — сигарета, я мысленно собрался и потянулся за пультом. На секунду мне захотелось отослать Николаса и остаться один на один с новостями о судьбе Хакса. Но гордость не позволила: это означало бы признать, что смерть какого-то игрока способна задеть меня настолько, что это станет заметно.
Экран ожил. Никки тихо ворковал с котом на полу возле дивана. Конечно же, телевизор включился на трансляции игр. Точнее — на канале команды Алькатрас.
Но теперь в углу экрана значилось: У.
Я на мгновение растерялся, а потом решил, что за время моего отсутствия команды, видимо, объединились. «У» — просто аббревиатура нового названия.
И сейчас я видел… тела. Мужчин и женщин — грязных, истощенных, израненных. Трупы? Эти люди выглядели хуже пустынников. Раны перевязаны кое-как: где-то пропитавшимися гноем бинтами или запыленными лоскутами ткани, где-то и вовсе открыты, привлекая мух. Они ютились в вагончике, измученные, но, вроде живые. И некоторых я узнал.
Скайфольцев Венди и Патрика из Алькатраса, пустынницу Дейдру из Гулага и Лоуренса. Что ж, Артемис наверняка в бешенстве от того, что его бывший зашел так далеко. Представить только: если Лоуренс выиграет эти игры, он получит свой приз независимо от того, как сильно Артемис будет возмущаться и топать ногами. Я бы лично за этим проследил — просто чтобы преподать молодой химере урок и показать остальным, что так проблемы не решают.
И тут я заметил еще кое-что. У Патрика отсутствовала половина ноги — его штаны сливались по цвету с гниющим деревянным полом, и культю чуть ниже колена было сложно сразу заметить.
Стоп… у Венди не было обеих ног.
Так вот почему они выглядели настолько плохо?
Я не понимал, как эти жалкие существа вообще еще дышали. Они сбились в кучу, словно перепуганные стадные животные в клетке. Сарай ли это был, конный трейлер, строительный вагончик или еще какая-то железная коробка — уже не имело значения. Металл был покрыт слоем грязи, болты сочились ржавчиной, потеки стекали по стенам, будто тюремные решетки. Свет проникал только снаружи — через маленькие окна без стекол, слишком узкие, чтобы через них пролез кто-то больше небольшой собаки. Спали они на поролоновых матрасах с замызганными, истертыми до дыр простынями и под бесчисленными одеялами, совершенно ненужными в разгар лета.
Эта картина меня озадачила, поэтому я продолжал смотреть, ожидая, что камера переключится и покажет остальных. Не могли же остаться только эти участники? Дейдра — да, она могла выжить. Для закаленной Пустошью женщины эти игры, скорее всего, похожи на ее привычные будни. Но скайфольцы? Особенно Лоуренс. Нет. Этого просто не могло быть.
Это означало бы…
Я сжал губы, подавляя хмурое выражение, которое невольно появилось на лице.
Это означало бы, что Хакс мертв.
— Это все, кто выжил? — ровный, отточенный годами голос Николаса полоснул по нервам.
Я бросил на него взгляд. Мальчик смотрел на экран, поглаживая своего любимца, но я заметил, что кот дергает кончиком хвоста.
— Кот больше не хочет, чтобы его гладили. Отнеси его в свою спальню и дай ему поспать, — сказал я. — Когда он так дергает хвостом, значит, ты его раздражаешь. То же самое, если прижимает уши.
Никки убрал руку и посмотрел на уши кота. Они почти не двигались.
— Он слишком болен, чтобы устраивать тебе наглядную демонстрацию своего недовольства. Возможно, будь он здоровым, то просто ушел бы, устав от внимания. Но сейчас он слишком слаб, поэтому обращай внимание на сигналы, — пояснил я. — Оставь его в покое.
Николас кивнул и начал подниматься.
— Да, хозяин. — Он осторожно поднял кота и прижал его к груди. — Если понадоблюсь, я буду у себя в спальне.
— Принял к сведению.
～～～
Вы думаете Лука — пример предельной одержимости кошками? Нет. Николас уверенно его обскакал. Порой мне даже приходило в голову: не останови я его вовремя, шерсть у кота так и не отросла бы — просто потому, что Никки гладил бы его без остановки.～～～
Когда Никки ушел, я снова уставился в телевизор. Ничего не изменилось: тот же кадр, те же четверо забитых, разлагающихся зомби. Они почти не двигались, хотя не спали — глаза были открыты, иногда моргали, и стоило кому-то из них дернуться, как остальные вздрагивали и сжимались, испуганно озираясь. Я гадал, что могло произойти, пока Лорен не появился в гостиной с чайником. Взглянув на экран, он ухмыльнулся. — Хозяин, ты уже говорил с кем-нибудь из братьев? — спросил он, доливая мне чай. Его хитрая улыбка мне сразу не понравилась. Да что же тут творилось, пока меня не было? — Нет. Лорен изобразил удивление и кашлянул. — Хватит загадок, просто расскажи, что я пропустил, — сказал я, не скрывая раздражения. — Давай, выкладывай и хватит делать вид, будто без меня тут сверхновая взорвалась. — Ладно, ладно! — поспешно заговорил Лорен. — Все постоянно разбивались на группы и помирали, причем очень по-разному. Один парень залез на дерево, когда за ним гнались рейверы, но сорвался и упал на поваленный ствол с торчащей веткой — его просто проткнуло насквозь! Рейверы сожрали его заживо в прямом эфире. В три часа дня! Кровищи было — жуть. — Кто? — спросил я спокойно. Только бы не Хакс. Я не хотел ему такой смерти. Хотя в этой мясорубке вообще существовали быстрые варианты? — А… какой-то тип по имени Рид. Я кивнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Остальных свои же забивали на ужин. Женщина, которая напала на Сангвина на Острове чудовищ, съела какой-то гриб и заболела — ее убили, — продолжал Лорен. — Но вообще, хозяин, этапы с испытаниями на Острове чудовищ были самыми шикарными. Они собрали больше всего просмотров. Когда Арес и Сирис пробрались туда тайком, творилось что-то невообразимое. Потом еще выбрали Неро и Сефа. А потом появились рейверы под коксом! Тогда было больше всего трупов. Сейчас осталось шесть человек… и вот эти. — Лорен указал на телевизор и рассмеялся. — Ну что, догадался? Мне до ужаса не понравилась его интонация. — Просто скажи уже, — рявкнул я. — Хватит развлекаться. Кто еще жив? Лорен, не переставая ухмыляться, снова кивнул на экран. — Эти бедняги долго не протянут. Их прозвали «Узниками», и другая группа из четырех человек, которую называют «Кормильщики» держит их для мяса, отрезая конечности каждые несколько дней, — сказал он, посмеиваясь. — О! Есть еще двое — Отступники. Они гонят спаек и мутантов к лагерю и грабят его, пока Кормильщики отбиваются и защищают свои запасы! Просто потрясающе! Признаю, звучало довольно увлекательно. Если вдруг понадобится убить пару часов — или, скорее, пару дней, — можно будет посмотреть записи на DVD, которые неизбежно выпустят в продажу после окончания игр. — Гаррет запустил каналы по всем трем группам? — спросил я. — Ну да! — ответил Лорен. — На канале Алькатраса теперь показывают Узников, вместо Гулага — Кормильщики, после них третий — для Отступников. Еще там какой-то тип в маскировке шастает, Силас даже назначил за него награду. Понятия не имею, кто это… — очевидно, Сангвин. — Его только один раз засекли на камерах, и теперь он вроде как местный бигфут острова Кортес. Никто не знает, кто он… или она… и что вообще там делает. — Скорее всего, кто-то из элиты решил посмотреть шоу поближе, — я пожал плечами и, стараясь звучать как можно равнодушнее, добавил: — Так кто еще жив? Кроме этих Узников. — О! А вот тут самое интересное! — воскликнул Лорен. — Помнишь Барби, которой все прочили смерть максимум через сутки?! Он схватил пульт и переключил канал. И я увидел Ами — совсем не такой, какой она была раньше. Но даже несмотря на удивление, мой взгляд первым делом прошелся по остальным трем Кормильщикам. Карло — да, не удивительно, что он жив. Коттонвуд — тоже не сюрприз. Дэвид. Значит, двое из Гулага и двое из Алькатраса… …а Хакса по-прежнему нет. — Она все так же визжит, ноет и ни хрена не делает, — продолжал Лорен, — но как-то умудрилась заколоть обдолбанного рейвера. Правда, лишилась трех пальцев и ее изрядно покусали. Теперь у нее лихорадка, и Карло пытается сварганить пенициллин из каких-то фруктов или еще какой-то дряни, но это, конечно, не сработает… так что, скорее всего, они ее просто прикончат. А букмекерская контора уже выплатила первоначальные ставки, так что в Скайфолле теперь полно новых богачей. Можешь представить, сколько денег выведут, если она вдруг выиграет? Я не собирался тратить воображение на подобную чушь. — Кстати, я ставил на то, что Сеф голыми руками убьет кого-нибудь из Гулага, и выиграл! — гордо заявил Лорен. Он плюхнулся рядом со мной и с интересом уставился в экран, хотя в трансляции Кормильщиков в тот момент не происходило ничего захватывающего. — Тысячу баксов поднял! — А сколько ты проиграл на остальных ставках, которые оказались не столь удачными? — спросил я. Тишина. — Еще чаю, хозяин? — предложил Лорен. Мне не нужен был чай — мне нужно было узнать, жив ли Хакс. Я уже дважды спрашивал этого болвана, кто выжил, но восторженный Лорен трещал только о событиях, ни разу не упомянув Хакса. И меньше всего мне хотелось, чтобы Лорен находился рядом в момент, когда я узнаю судьбу мальчика. Если бы здесь был Николас, он бы тискал кота. А Лорен, судя по всему, успел по мне соскучиться. Сидел так близко, что касался бедром моей ноги. — Да, но сейчас слишком жарко для горячего. Сделай лучше кувшин холодного. Только сам, не надо мне этой дряни вроде «Липтона». Этого должно было хватить, чтобы занять его минут на десять. — Сейчас все будет! — Лорен подскочил и побежал на кухню. Я смотрел ему вслед, качая головой. Прямо как пес, радующийся возвращению хозяина. Казалось бы, возраст должен был его хоть немного утихомирить, но сказался только на внешности, а в остальном Лорен оставался Лореном. Впрочем, это меня не раздражало. Я даже опасался, что с появлением любимого человека он начнет отдаляться — так, по идее, и должно происходить в теории, если верить бумажкам и правилам, — но этот сенгил не растерял ни капли привязанности ко мне и живости темперамента. Ладно. Хватит тянуть. Непонятно, почему я вообще это откладывал. В подобных вещах я был мазохистом — и с каждым днем видел этому все больше подтверждений. Я взял пульт. Ами и Дэвид играли в карты — колодой настолько старой и потрепанной, что рисунки на ней превратились в блеклые красные и синие пятна. Я переключил на следующий канал. И чуть не взвыл от злости. Показывали двоих. Они спали. Просто спали, сука, натянув одеяла до макушки, так что я не мог разглядеть, кто это такие! Все. Мое терпение лопнуло. — Лорен! — гаркнул я зло. Он вылетел из кухни с круглыми глазами, явно не понимая, где успел облажаться за столь короткое время. — Хакс жив или нет! Отвечай уже! Лорен пару раз растеряно хлопнул глазами, прежде чем ответить: — Да, жив… он среди Отступников, с Марко. Облегчение накрыло меня такой волной, что тело буквально обмякло под его тяжестью. Сердце колотилось, но я осознал это только постфактум. — Хорошо, — сказал я, вернув голосу спокойствие. — Иди готовь чай и перестань так на меня таращиться. Выглядишь как мопс. Лорен еще несколько секунд смотрел на меня пустым взглядом, потом кивнул и скрылся на кухне. Так я и остался сидеть — застрявший в перекрученной сети из облегчения и раздражения. Выбраться из нее не получалось, я лишь запутывался сильнее. Будь я обычным человеком, подобные эмоции, унижающие достоинство, просто прошли бы мимо. Я бы не копался в себе. Моя рефлексия была бы не глубже детского лягушатника, и я бы не замечал, что внутри меня что-то ломается. Но мне такой роскоши не досталось. Я был слишком умен — себе же во вред. Иногда мне отчаянно хотелось этого усыпляющего поцелуя невежества, чтобы быть счастливым и тупым, как все остальные. Вместо этого я отчетливо понимал: меня тянет к Хаксу. И при этом я совершенно не знал, почему и как это прекратить. Три недели в Серой Пустоши помогали не думать о нем. Но стоило вернуться, сесть перед телевизором — и вот я снова здесь, снова тянусь к этим раскрытым когтям. Я закурил еще одну сигарету — на этот раз выбрав опиатную, — и продолжил смотреть. Теперь, когда я знал, кого вижу, мне казалось, что Хакс — слева. Оба схоронились под горой одеял, настолько загаженных, что они выглядели в два раза толще от слоев въевшейся грязи, телесного жира и бог знает чего еще. Одно из них, похоже, когда-то было с Аладдином — теперь настолько выцветшее, что улыбка Джинна казалась не радостной, а нервной. Словно он пытался убедить остальных персонажей, что смерть уже близко и скоро им не придется терпеть этих липких, мерзких мужчин, ютившихся под ними. И где они вообще находились? В этой развалине были окна, но бетонные стены и пол никак не походили на дом. Оконные рамы — узкие щели, стекла залеплены листвой. А если они лежали под одеялами, значит, находились как минимум частично под землей. — Днем они спят урывками, ночью делают вылазки, — полушепотом произнес Лорен, на цыпочках входя со стаканом холодного чая и искоса поглядывая на экран. Он ждал, не сорвусь ли я снова. — Сейчас они прокладывают тропы, чтобы загонять радзверей к Кормушке — так в народе называют лагерь Кормильщиков. Раньше Марко гнал их воздушным горном, который где-то нашел, а Хакс пугал фейерверками, направляя в нужную сторону. Сработало всего один раз. В остальные разы мутанты просто разбегались. Но в ту ночь, когда получилось, они отрубили Кариму обе ноги и утащили с собой. Он умер от потери крови. Пару дней Марко с Хаксом хорошо питались, но потом на запах мяса пришел Терри Террор и согнал их с насиженного места. Терри Террор — настоящая проблема для обеих групп. Он уже убил четверых, и его не видели несколько дней, а это значит, что он скоро объявится снова. Сейчас уже принимают ставки, кого он утащит следующим. И Хакс там в топе — потому что они с Марко спят где придется, у них нет лагеря и почти нечем защищаться. Лорен поставил чай и замер, словно ожидая разрешения дышать. Зная теперь, что Хакс жив, я кивком указал ему на место рядом с собой. — Если хочешь, себе тоже налей холодного чая, — сказал я, — Делать тебе сейчас все равно нечего, так что можешь пораздражать меня своим присутствием. Лорен склонил голову и ушел обратно на кухню. — И Хакс, и Марко сейчас в самом невыгодном положении, — донеслось оттуда. Я услышал звон стекла. — После слияния никто никому не доверял. Игроки держались группами по прежнему распределению. Неважно, пустынники или скайфольцы, — вместе жить они не хотели. Но после того, как Колесо Несчастий выбрало рейверов под коксом и их ряды заметно поредели, им пришлось объединиться, и какое-то время они неплохо сосуществовали. Лорен вернулся со стаканом. — Пока Марко однажды не попытался прикончить Карло. Ты же знаешь, эти двое ни за что не ужились бы — оба такие альфы. Они дрались как бешеные псы. Когда Марко уже был на грани смерти, Хакс вмешался, вытащил его, и они вдвоем сбежали в лес. С собой у них был только складной нож Марко. Я потянулся за стаканом, отвлекаясь от низменного и совершенно неуместного чувства, вспыхнувшего от этих слов. Значит, за время моего отсутствия Хакс и Марко сблизились. Интересно, сколько раз их немытые тела липли друг к другу и сколько заразы этот мальчишка уже успел подцепить, принимая грязный член Марко? Этот пустынный потаскун наверняка уже ходит с герпесом. — Любопытно, — прокомментировал я, пряча отвращение за глотком холодного чая. Как вообще я мог испытывать интерес к такому отвратительному существе? Жалкая тварь, раздвигающая ноги перед любым, кто может ее защитить. Мерзко. Нужно было вытрясти эту одержимость из головы — я выставлял себя посмешищем. — Продолжай. Я поставил стакан на подставку и тут же потянулся к опиатной сигарете, лежавшей на краю хрустальной пепельницы. Лорен уселся рядом и развернулся ко мне, сложив руки на коленях, — точь-в-точь как болтливая соседка, пересказывающая домохозяйке на кухне последние сплетни квартала. — Марлин, ты не поверишь… Каролина говорит, что Гарольд вчера вечером вернулся домой на два часа позже и от него пахло духами его секретарши! — Не может быть! — Ага! И знаешь, какое оправдание он выдал? — Вивиан, не тяни, говори! — Он сказал, что она просто обняла его за то, что он дал ей выходной в пятницу, потому что Билли рвало в школе. — Обняла? Может, и обняла, но ты же знаешь — это длилось минут десять и закончилось хрипом и стоном. — Десять? Марлин, ты слишком хорошо думаешь о Гарольде! — Вивиан, ты такая стерва! — Так вот! — Лорен настолько точно передал тон вымышленной сплетницы Марлин, что я усмехнулся. — За ними никто не погнался, Карло это взбесило, но что они могли сделать дубинками с вбитыми гвоздями? Да и темно было. Хакс с Марко легко бы устроили засаду на того, кто за за ними пойдет. — Угу, — отозвался я. — В общем, Марко и Хакс находят место, где можно хоть как-то зализать раны, хотя у них вообще ничего нет. Они просто заматывают порезы какими-то рваными тряпками. А Карло, Коттонвуд, Шон, Клэр, Ами, Вик, Паоло и Дэвид всю ночь не спят — ждут, вернутся те двое или нет. А, кстати, они забрали остатки Карима и съели. Голову, правда, поставили перед камерой, так что она пялилась в объектив до утра. Выглядело жутковато. — Лорен поежился, глубоко вдохнул и продолжил: — Потом несколько дней было тихо, но только для них, потому что в это время засекли типа в черном, и все гадали, кто это. Самым популярным вариантом было, что это сам Силас. — Король Силас. — Прости, хозяин. Король Силас. Опять я увлекся. Так вот… — Лорен отхлебнул чай и перевел дыхание. Хакс и Марко все еще крепко спали. Почти не двигались. Я поймал себя на мысли, что они вполне могли умереть во сне. Что было бы неудивительно после всего ими пережитого. — Отступники реально голодают, — продолжил Лорен. — Но это не мешает им пару раз перепихнуться. Зрелище, честно говоря, так себе. Не особо возбуждает, когда два немытых мужика, оба в кровище, трахаются на капоте ржавого фургона с мороженым, да еще и с носочной куклой. Они шарятся по округе, находят какие-то мелочи, но ничего почти не осталось. Все ценное сторожат Терри Террор, центиподы, рейверы или домовые. А там они уже потеряли кучу людей. Потом было испытание на иммунитет. Нужно было держаться за огромный тотем, и выигрывал тот, кто отпускал последним. И знаешь, кто выиграл? Ами! Ты можешь в это поверить? — Нет. — Остальных отправляют на Остров чудовищ, там их ждут Неро и Сеф. Паоло и Вик выбывают. Неро размозжил Вику череп, а Сеф, когда догнал Паоло, впечатал его голову в скалу и задушил голыми руками. Это было чертовски круто. Потом выжившие Кормильщики убивают одного из Узников, Шона, вроде. А Марко и Хакс все еще отдельно, пытаются не сдохнуть. Во время этапа с Островом чудовищ все происходило хаотично, они не успели ни кого напасть, но все этого ждали, и, уверен, многие тогда знатно прогорели на ставках. Мне уже порядком надоели эти упоминания ставок. — Последний жесткач случился буквально несколько дней назад. Марко с Хаксом фейерверками загнали радзверей в Кормушку. От Кормильщиков и Узников осталось по четверо игроков. Марко и Хакс сейчас буквально при смерти от голода, а Кормильщики сидят на нервах, ждут следующей атаки, но боятся сунуться в лес. Силас начал постепенно заливать территорию радиацией по периметру, зеленая зона сужается, радзвери уходят от сильного фона и лезут вглубь. Хакс и Марко обычно прячутся в постройках у реки, на сдвинувшейся границе зеленой зоны, потому что Кормильщики заняли центр. Финал уже не за горами! Я все еще ставлю на Марко, но еще пятьсот кинул на Карло. — То есть это я ставлю деньги на всякую ерунду, учитывая, что плачу тебе зарплату. Лорен смущенно улыбнулся. — Но это же моя зарплата, хозяин. — Твоя страсть спускать ее на азартные игры наводит меня на мысль, что я плачу тебе слишком много. Мой сенгил — мой тридцатилетний сенгил — хихикнул, как школьница, прильнул ко мне и чмокнул в щеку. — Я скучал по тебе, — сказал он. — И очень рад, что ты вернулся. На что я хмыкнул и отмахнулся. — У тебя теперь есть парень. Вот и приставай к нему теперь. — Мы еще даже не начали встречаться! — рассмеялся Лорен. — С ним было приятно, не спорю, но я все равно скучал по тебе. А ты скучал по мне? — Да, я очень скучал по тебе, Сорен. Или как там тебя? — Хозяин Илиш! — он игриво толкнул меня. — Вот уйду от тебя, и поймешь, чего на самом деле лишился — помяни мое слово. — Принято к сведению. Я отвернулся от телевизора и, увидев его озорную, светлую радость, не смог сдержать легкую усмешку. Да, мне будет его не хватать. И… я еще не был готов отпустить его. Дело было не в том, что я его любил — и на этот раз мог заявить это не через отрицание, скрипя зубами. Я не был влюблен в Лорена — даже близко, — просто знал, что такой привязанности от Николаса никогда не получу. Если бы Никки вдруг позволил себе подобную эмоциональность, я бы немедленно отвел его к Киррелу сделать КТ и сдать кровь на анализы. Лорен заметил мою задумчивость и наклонился поцеловать меня. — Пойдем в спальню, и я покажу тебе, как сильно скучал, — прошептал он. — Целых три недели без тебя — я чуть с ума не сошел. — Правда? — я ответил на поцелуй, а затем, демонстрируя самообладание, выключил телевизор. — Кажется, я разрешал тебе переспать с твоим потенциальным ухажером? — Ты прекрасно помнишь, что не разрешал. И я не буду, пока не съеду, — мы снова поцеловались, на этот раз дольше. — Так что не будь плохим хозяином и удовлетвори потребности своего сенгила. Тон, которым он это сказал — заигрывающий, с легкой властностью, — мне нравился. Лорену потребовались годы, чтобы нащупать эту тонкую грань возбуждающей меня доминантности, и я всегда щедро вознаграждал его за смелость. — Ну пойдем, — низко прохрипел я ему на ухо. — Покажи, чего я себя лишил. Близость с Лореном стала отличным отвлечением. Хотя обычно мы не торопились, растягивая удовольствие на вечер, сейчас мне нужно было любым способом выбросить из головы мысли о Хаксе. С годами я не просто перестал бояться и избегать секса — я научился получать от него удовольствие и даже гордился своими умениями актива. Скажем так: я знал, что хорошо трахаюсь. И знал, что сосредоточившись на процессе и удовольствии партнера, смогу на время освободиться от ненужных раздумий. Когда мы закончили, Лорену пора было готовить ужин, а я решил продолжить отвлекаться и переключился на работу. В течение следующих часов раздалось несколько звонков. Сначала позвонил Аполлон, сгорающий от нетерпения рассказать, как здорово у них с братом получается вести шоу. Потом — Эллис, чтобы вкратце доложить обо всех происшествиях в Скайфолле. И наконец — Сакарио, который начал с того, что принялся выть о событиях на Острове чудовищ, и закончил тем, что назвал меня психом за то, что я пропустил такое зрелище. Он пересказал то, что я уже слышал от Лорена, но мой лучший друг со времен юности был так переполнен восторгом, что я сделал вид, будто слушаю все это впервые. Когда поток телефонных звонков наконец иссяк, я поужинал домашней пастой с сыром и арийским фаршем, с легким салатом в дополнение. Сытное блюдо пришлось кстати — к вечеру похолодало, а я еще не отдохнул толком после поисков Николаса. Лорен не просто хорошо готовил — он всегда угадывал, что мне сейчас нужно, и подбирал меню под погоду. Домашняя паста у него выходила превосходной, и все благодаря лапшерезке, которую он как-то слезно выпросил у моих братьев. Вечер наконец одолел упрямый летний день, и я отправился в спальню с ноутбуком. Рано, конечно. Но я убеждал себя, что последние сутки выдались тяжелыми, и ранний отбой пойдет мне на пользу. Разумеется, это был самообман. Едва я устроился на кровати, облокотившись о спинку, как рука сама потянулась к пульту — с той же зависимостью, с какой наркоман тянется за дозой. Внутри копошилось чувство досады, но его тут же заглушало наплевательское: я — принц Скайфолла, черт побери, могу позволить себе что угодно. Чем глубже в ночь, тем слабее становился мой контроль над этим желанием. Я включил трансляцию и, к своему глубочайшему стыду, ухмыльнулся, увидев, как Хакс вколачивает ржавые гвозди в бейсбольную биту. За эти три недели его волосы отросли и начали виться на концах, а лицо заросло густой черной бородой в палец длиной. Он был грязен до омерзения, будто появился на свет в результате яростного соития сортира и трущоб, но глаза горели — ясные, живые. В них все еще сверкала та самая искра, которая меня всегда завораживала. Однако, я не мог не содрогнуться, глядя на его худющие руки. По слоям одежды невозможно было понять, сколько веса он потерял, но то, что я видел — тонкие запястья, небольшой участок предплечий, — говорило само за себя. Парнишка явно голодал. И моя тревога усилилась, когда примерно через час он начал менять повязки. Для этого ему пришлось раздеться до майки и боксеров, и тогда стали видны и степень его истощения, и воспаленные, гноящиеся колотые раны, скрытые под потемневшими бинтами. Хакс начал сдавливать проколы, и из них сочился гной, отливающий белым в свете камер ночного видения. Эти повреждения были нанесены дубинками с вбитыми в них гвоздями… ржавыми гвоздями. Мальчик не просто был заражен — он вполне мог подхватить столбняк, если уже не подхватил. Делал ли им Силас прививки перед отправкой на Кортес? В Скайфолле это было обязательной процедурой, для кварталов вакцины входили в пакет поощрений, но был ли привит Хакс? Меня охватила нервозность. Я заерзал на кровати, чувствуя, как во мне поднимается это медленное, ползучее и до боли знакомое чувство — полнейшей беспомощности. Но я ничего не мог сделать. Совершенно ничего. Это игра, и мальчик вступил в нее добровольно. Он сам этого хотел. И потом, разве он сейчас не трахается с Марко? Вот пусть Марко о нем и заботится. Хакс — не моя проблема. Никогда ею не был и никогда не станет. У меня и без того дел хватало: за Николасом следить, чтобы он окончательно не поломался, Лорена постепенно выпустить в новую жизнь. Скайфоллом управлять, помогать Силасу. Исследования по клонированию, опять же. Точно! Еще и новый брат. Надо бы продолжить работу по его созданию. Я открыл ноутбук, намеренно не глядя на экран телевизора, и начал открывать свои записи по Джоквину и его генетическому тексту. Вот… все так, как я и оставил. Ничего не сбилось. Пожалуй, стоит проверить эту часть еще раз, на всякий случай. Может, потратить пару дней и пересмотреть код Никки, чтобы понять, отчего он такой странный? Да, Никки. Возможно… ему сегодня нужна помощь. Может, стоит зайти в его спальню и немного отвлечься? Мысль заманчивая, но я уже сбросил напряжение с Лореном. Никки и так без стеснения приходил ко мне, когда ему требовалась разрядка — правда, всегда после того, как слышал, как я занимаюсь сексом с кем-то другим. В любом случае, я все еще злился на него за то, что он сбежал спасать кота. Никакого ему поощрения в первую же ночь после возвращения. Скорее наоборот — наказание. Он у меня месяц кончать не будет, если не больше. Значит, вычитка генетического текста Никки. Отличное отвлечение. ‘Нет, блядь, я взрослый человек. Я могу просто смотреть телевизор и не сходить с ума! ’ Но вычитку все равно нужно было начинать. С созданием нового сенгила тянуть нельзя. В общем, я поставил ноутбук на колени, открыл файл с генетическим текстом сенгила и начал просматривать строчку за строчкой, отмечая потенциальные ошибки, которые позже можно было прогнать через программы проверки. С тех пор как я писал этот код, технологии шагнули вперед, и проблемы были почти гарантированы. Самое раздражающее в генетическим конструировании было то, что одна-единственная цифра или символ могли либо не сделать вообще ничего, либо обернуться полной катастрофой. Как Мантису вообще удалось написать заново код эмпата? Он не сильнее меня в генетике. Если бы мне дали на исследование части тела Валена, я, без сомнений, создал бы нечто втрое лучше. Работа с кодом действительно помогала — мой мозг охотно цеплялся за такие задачи. Но сосредоточенность разлетелась вдребезги в тот миг, когда Хакс закричал от боли. Я мгновенно поднял глаза и увидел Марко на коленях рядом с Хаксом. Он промывал его раны мутной, облученной водой. Само собой, никто не фильтровал эту воду. Она была заражена и, скорее всего, кишела бактериями и паразитами. Если они находились не в серой зоне, а в новой, где Силас выпускал радиацию, то микроорганизмы просто не успели погибнуть. А насколько плотным был фон? Может, там вообще ничего не погибало? В Серой Пустоши о бактериях можно было не беспокоиться. Но здесь? Здесь бактерии множились так же, как и до Фоллокоста. Это убьет Хакса. Понимает ли это Марко? Либо он не сообразил, что эта вода не настолько безопасна, как в Пустоши, либо сообразил — и решил избавиться от Хакса, чтобы выиграть. Он был достаточно умен для второго и достаточно туп для первого. Не раздумывая больше ни секунды, я потянулся и схватил свой телефон. — Алло? — ответил Гаррет устало. — С возвращением, Илиш. Как отпуск? — Он вообще понимает, что эта вода кишит бактериями? — рявкнул я. — Она грязная, а раны уже инфицированы. — Чт… что? — Я прямо-таки слышал, как в его голове со скрипом прокручиваются шестеренки. Затем тихий голос Периша пояснил, что Марко промывает раны Хакса водой из ручья. — А, ну… скорее всего нет, — сказал Гаррет и зевнул. — Так что там с тво… — Это его убьет! — Я уже не сдерживался. Его равнодушный тон довел меня до ручки. — Там все воспалено, гной сочиться, как крем из пончика. Будет сепсис, бактерии сожрут все органы! Еще один зевок. — Фу… этот пончик я точно доедать не буду. Спасибо, Илиш. — Гаррет Себастьян! — взревел я. Затем послышалось шуршание, и раздался робкий голос Периша. Он казался не менее уставшим. — Эм… здравствуй, Илиш… Как, мм, прошел твой отпуск? Я взорвался. Фрустрация и ярость магмой бурлили по тонкой коркой самообладания, трескавшейся на глазах. — Пошлите кого-нибудь помочь этому сраному пацану! — заорал я. — Он же скоро сдохнет! Сделайте что-нибудь, идиоты, или я порублю вас в фарш и скормлю ему с ложечки! Снова шуршание. Раздался… незнакомый голос. — Э-э… з-здравствуйте… принц… Илиш… — Похоже, это был один из ассистентов Гаррета и Периша. — Чем… чем я могу… — я сделал медленный, очень глубокий вдох, — …чем я могу вам помочь? — Отдай, блядь, телефон одному из этих ссыкунов, пусть ответят на мой гребаный вопрос! — заорал я. Именно заорал. — Сейчас же, сопливый дегенерат! Как вас всех не придушили при рождении — самая большая загадка мироздания! Последовала напряженная пауза. Хотя я ее не слышал — в ушах звенел собственный крик. Потом снова зашуршало, и Гарретт с Перишем начали перешептываться, шипя друг на друга. — Не суй мне этот телефон, парень. — Убери его от меня, Нолан! — Заберите! — прошипел в ответ Нолан. — Берите уже! Раздался стук — и связь прервалась. Я занес телефон, собираясь швырнуть его в стену, но в последний момент передумал. Сунул аппарат в карман брюк и откинулся на кровать. Сложил руки на животе и уставился в экран. — Хакс, пора кончать с этим, — сказал Марко. Хакс снова бинтовал раны на животе. Ни мази, ничего — только грязные, заскорузлые бинты, которые держали форму, даже когда он их снимал. — Мы здесь долго не протянем. Надо действовать. Пора убить их всех, и как можно скорее. Хакс, в глазах которого, несмотря ни на что, все еще теплился живой огонек, кивнул. — Знаю, — сказал он. — Тогда в конце останемся только мы с тобой, да? Мы оба знаем, кто выиграет. — Я же сказал тебе, L.C., я не буду тебя убивать. L.C.? Значит, Марко дал ему прозвище? Интересно, что оно означает. Скорее всего, Loser Child. — Они ведь не позволят нам просто поделить деньги. Ты же понимаешь — тем, кто смотрит, нужна кровь. Марко наклонился, положил руку Хаксу на голову и игриво, почти нежно, взъерошил ему волосы — Всем нравятся истории любви, малыш. Я сглотнул, потом глубоко вдохнул. Так значит, их потрахушки переросли во что-то большее? Жалкая пародия на отношения. Силас ни за что не позволит им победить только из-за этого. Он не допустит, а уж я — тем более. — Лорен? — позвал я. Скорее всего, и Лорен, и Николас прятались, услышав, как я орал в телефон. Всех сенгилов обучали исчезать, когда их хозяин в ярости, и не показываться, пока не станет ясно, что буря прошла. Лорен приоткрыл дверь моей спальни. — Да, хозяин? — Хакс и Марко… они вместе? Лорен, казалось, не хотел кивать, но все же сделал это — едва заметно. — Их отношения… привлекают внимание. Они довольно популярны. Все за них болеют. С ними даже футболки выпустили. Понятно. — И все хотят, чтобы они выиграли вдвоем? — Да, их фанаты ведут активную деятельность в поддержку такого исхода игр. На ставках сейчас самые высокие коэффициенты в пользу двойной победы. Король Силас, правда, говорил, что не допустит этого, и хозяева Аполлон с Артемисом тоже против. Это означало бы, что Хакс будет в безопасности. Но и Марко — тоже. А я этого не хотел. Пусть я не понимал своей одержимости и не радовался ей, но отдавал себе отчет: мой мозг не успокоится, пока Марко жив. — Хотя вряд ли Хакс долго протянет, — Лорен выглянул из-за двери, чтобы посмотреть на экран, где по-прежнему были Хакс и Марко. — Состояние его ран ухудшается, и, говорят, букмекерскую контору завалили ставками на то, что он не переживет следующую ночь. Ты слышал, Марко говорил, что им нужно попытаться убрать всех Кормильщиков? Это чистое самоубийство. — Именно, — ответил я, не отрывая взгляда от телевизора. Да, искра в его глазах еще теплилась, но уже меркла. Неужели он умрет, так и не встретившись со мной? Умрет, не зная, что за ним все это время следил принц Скайфолла? Лорен мялся у порога. — Хозяин Илиш… ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Странные слова. Но прозвучали они не как признание, а как напоминание друга о своей преданности. — Знаю, — ответил я. — И ценю это. Лорен вошел в спальню и тихо прикрыл дверь. — Хакс скоро умрет, — сказал он, понижая голос до шепота. — Если… ты хочешь что-то сделать — действуй сейчас. Пока тебя не было, я следил за ним за тебя. И… в общем, хозяин Илиш, не медли. Как он это сказал… Его тон… — Я не… — я запнулся, застигнутый врасплох, — это совсем не то, что ты подумал. Лорен покачал головой. — Ничего я не подумал. Просто говорю — не откладывай до тех пор, пока не станет слишком поздно. Что бы это ни было — не позволяй времени отнять у тебя выбор. Затем Лорен склонил голову, положил на мой комод небольшой бумажный пакет и бесшумно вышел. Я встал, подошел к комоду. Развернув пакет, увидел внутри флакон с антибиотиками, несколько шприцев и пачку стерильных антисептических салфеток. Жидкие антибиотики в моей квартире не держали. Значит, Лорен специально сходил за ними в аптеку или наведался в медицинское крыло Киррела. Долгое время я просто смотрел в этот бумажный пакет, разрываясь между доводами рассудка и сомневаясь в собственном здравомыслии. Окажись на его месте любой другой сенгил, он бы ответил за такую откровенность… но Лорен знал мое прошлое. А я знал Лорена — в нем не было ни капли расчета или манипуляции. Он сказал это и хотел помочь от чистого сердца. Пожалуй, если Хакс и вправду умрет — сегодня или через неделю, — я буду сожалеть. Не знаю, насколько сильно, но проверять не хотелось. Последние годы моя жизнь была по большей части тихой и размеренной, и, возможно, пришла пора совершить что-то неожиданное. Что-то нехарактерное для меня. Да. Пора поддаться этой прихоти… потому что я не хотел гадать потом, что бы было, останься я в тот вечер дома.
Примечания:
Ну у кого после такого язык повернулся называть Илиша "холодной химерой" и Ледышкой? Он же горячий и пылкий, как пирожок из духовки 🫠 и немного маньяк
