Глава 18
3 февраля 2026 г., 14:52
Даже приняв решение, я передумывал раз десять, пока не ступил с трапа Фальконера на посадочную площадку Кортеса. Я даже начал было разворачивать самолет обратно, но снова поклялся себе не глушить этот приступ одержимости и вновь проложил курс на остров.
Странное чувство — отчетливо понимать, что делаешь глупость, и все равно продолжать. Остальных спасает блаженное неведение, позволяя искренне верить, что они поступают правильно. Я же знал, что это идиотизм, но чем ближе подлетал к месту проведения игр… и к Хаксу, тем сильнее становилась моя решимость.
Значит, я увижу его сегодня. Абсурд. Сорвался куда-то на ночь глядя ради мальчишки, с которым никогда в жизни не встречался. Он из Серой Пустоши и вряд ли вообще знает, кто я такой. Обычно я наблюдал подобные односторонние связи со стороны, но теперь сам стал их активным участником.
Я пересек посадочную площадку. Освещенные здания, где размещалась съемочная группа, ярко горели в темноте. Красная черепица крыши виллы виднелась за высоким забором с колючей проволокой.
Охрана была повсюду. Мое появление не могло остаться незамеченным. Однако я не хотел ни с кем говорить — меня интересовал только транспорт.
Я знал, что здесь есть гольф-кары, но меньше всего мне хотелось выглядеть психопатом, разъезжающем на подобном транспорте посреди ночи по темной дороге. Нет, нужен был квадроцикл. И где-то он здесь точно имелся.
Разумеется, спрашивать у охраны я не собирался, поэтому свернул с привычного маршрута, который вывел бы меня через новые здания к Улью, и, дойдя до первой постройки — склада с реквизитом для испытаний, — замер в тени у стены.
Жаль, что я не надел черное. Выехал в спешке и направился прямиком на военную базу Скайфолла, чтобы беспрепятственно взять Фальконер. Деккеры всегда делали, что хотели, и никто не смел им перечить или даже просто задавать вопросы.
Поскольку эти здания возвели меньше полугода назад, вокруг не было ни кустов, ни заборов, за которыми можно было бы спрятаться. Об эстетике вообще не речь не заходила — ради экономии построили только самое необходимое. И теперь я сильно выделялся.
Зато это же позволяло хорошо обозревать местность. Вскоре я заметил три квадроцикла у двухэтажного дома. Там жили рабочие. Только в одном окне свет пробивался узкой полоской между штор в гостиной, в целом здание тонуло во тьме — почти все уже спали.
Я подошел к квадроциклам. Ключи торчали в замках зажигания всех трех. Неудивительно. Охрана, наверное, сочла бы за оскорбление, если бы кто-то стал прятать ключи на ночь. Да и куда бы вор смог сбежать?
Похоже, я сейчас собирался продемонстрировать ответ.
— Эй, приятель, покажи-ка свое удостоверение, — вдруг раздался мужской голос, и меня ослепил луч фонарика.
Ночное зрение мгновенно исчезло. Я поднял руку, прикрывая глаза.
— Да не свети мне в глаза, блядь, — рявкнул я. — Убирайся отсюда.
— Ой… хозяин Илиш! — воскликнул охранник, выключил фонарик и, понизив голос, сказал: — Это хозяин Илиш. Ложная тревога.
Пока я пытался проморгаться от ярких кругов перед глазами… услышал голос Гаррета:
— Илиш? Попроси его оставаться на месте.
На лице охранника отразился чистый ужас. Он явно не хотел меня ни о чем просить. Парню было лет двадцать с небольшим, он вырос, зная, что слово химеры — закон, и что нам позволено все. А теперь одна химера требовала, чтобы он задержал вторую, у которой, очевидно, были совсем другие планы.
— Убирайся, — повторил я охраннику. — Если останешься, ничем хорошим для тебя это не кончится.
Парень уставился на меня, выпучив глаза.
— Вы ведь не скажите им уволить меня? — спросил он умоляюще. — Я из Мороса, хозяин Илиш. Мне нужна эта работа.
Я резко развернулся, в глазах вспыхнули искры.
— Мне плевать, откуда ты, юноша! Я спасаю тебе жизнь, а не работу. А теперь проваливай!
Он развернулся и бросился прочь еще до того, как я закончил фразу. И в ту же секунду из Улья вылетел Гаррет, оглядываясь в панике.
Мой младший брат знал меня слишком хорошо. Он проследил обратный путь от бегущего охранника — и увидел меня.
— Илиш! — заорал Гаррет. Почему ему всегда нужно устраивать спектакль? Я вскочил на квадроцикл, повернул ключ. — Ради всего святого, остановись!
Квадроцикл взревел, и я начал сдавать назад, но этот чертов Усэйн Болт от химер уже оказался рядом.
Гаррет схватился за ручку квадроцикла. За его спиной появился Периш.
— Стой! — кричал Гаррет. — Илиш, блядь! Ты все испортишь. Ты что, не понимаешь, какие проблемы начнутся, если ты туда полезешь?!
— Не будет никаких проблем! — огрызнулся я, пытаясь оторвать его руку от руля. — Просто дам ему лекарства!
— Я так и знал! — прошипел Гаррет. — Если тебя увидят на камерах, все решат, что игры подстроены! Я не дам тебе угробить месяцы подготовки только потому, что ты опять помешался на каком-то бродяге!
— Джулиан не был… — Ладно, допустим, был. — Заткнись и отпусти!
Периш мялся в стороне, теребя большой палец на левой руке.
— Илиш, не вмешивайся. Пусть все идет, как идет, — нервно сказал он. — Там камеры повсюду.
Даже удар по пальцам не заставил Гаррета отпустить рулевую ручку квадроцикла; мой братец цеплялся за нее так, будто это была последняя бутылка водки на свете.
— Я просто дам ему лекарства, и все! — шипел я. — Если не хочешь, чтобы камеры меня засекли, вернись в Улей и отключи их!
— Илиш, просто, блядь, остановись и вернись домой! — взмолился Гаррет.
В темноте его отчаяние казалось еще острее; белки глаз светились призрачным серо-синим. Трое Деккеров спорили под покровом ночи, и если кто-то и наблюдал за этим, то из тени, словно крысы боящиеся высунуть нос перед сцепившимися псами.
— Нет! — отрезал я.
Снова попытался оторвать его руки, а затем, в качестве крайней меры, сделал единственное, что действовало безотказно.
Нет, не застрелил его.
И не ударил.
Я со всей силы ущипнул его за бок — крайне щекотливое место у всех химер.
Гаррет подскочил, взвизгнув, отдернул свою лапу, а я вывернул газ на полную и рванул с места, оставив их с Перишем глотать пыль.
Сквозь рев двигателя я слышал, как Гаррет матерится мне в след, но даже не обернулся. Смотрел только вперед, удерживая квадроцикл на гравийной дороге, петлявшей между зданиями. На полной скорости пронесся мимо виллы за бетонной стеной, затем прорвался через контрольный пункт — трое легионеров замерли с рациями в руках, не понимая, что происходит, но ясно осознавая, что остановить меня они не могут.
А потом я вырвался из этого временного поселения съемочной команды, тиенов, легионеров и химер, оставив позади освещенную, защищенную базу и устремившись в темный лес и воздух, пропахший гарью и пеплом.
Дорога была паршивой. Разбитые машины переграждали путь, их искореженные, ржавые внутренности были раскиданы по потрескавшемуся асфальту, словно ловушки, только и ждавшие шанса проколоть шины. Трещины в покрытии были огромными — такими, как показывали в трансляции, — и вскоре мне пришлось уводить квадроцикл с дороги, чтобы объезжать самые опасные разломы.
И это оказалось испытанием само по себе, потому что я все еще находился в зеленой зоне Кортеса. Чаща и кочки вынуждали слезать с квадроцикла и толкать его, управляя газом на ходу. Не раз приходилось наклонять всю тяжелую машину, чтобы перевалить через очередной проклятый валун.
Но я не сдавался. Каждый раз, натыкаясь на новое препятствие, я слезал и осторожно протаскивал квадроцикл дальше. Я провел его через канаву, потом, несколько раз упав и вымазавшись в грязи и бурьяне, даже сумел перетащить машину через покрытое мхом бревно.
Что самое обидное — все это не стоило потраченных усилий. Если бы у меня хватило мозгов не зацикливаться на очередной преграде и хотя бы раз взглянуть на датчик топлива, я бы заметил, что в баке осталось меньше четверти.
Это осознание пришло, когда я попытался протолкнуть квадроцикл через разлом в дороге, абсолютно уверенный, что справлюсь. Гравитация решила иначе — накренившейся вездеход захрипел, дернулся и заглох.
И вот я стою в темноте. Рокот мотора стих, оставив в ушах гулкое эхо. Я замер, вцепившись в руль, и какое-то время тупо смотрел вперед, пока не решился наконец глянуть на прибор.
Громко выругался, оттолкнул квадроцикл и выбрался из трещины в дороге, чувствуя, как злость жжет язык.
Зачем-то окинул взглядом окрестности. Как будто здесь могли быть светящиеся вывески с указателями. В ночной темени не было видно ни одного ориентира. Все, что я знал: если идти дальше по этой дороге, рано или поздно она приведет меня туда, где, предположительно, засели Хакс и Марко, а еще дальше располагался лагерь Кормильщиков. Но сколько до них идти — одному мертвому богу известно.
Кроны деревьев смыкались над светлой полосой дороги, серебристые стволы зажимали ее частоколом с двух сторон, листва мерцала, шевелясь от слабого ветра. Чуть выше центра моего застывшего взгляда висел блеклый диск луны. Тишина, навалившаяся после остановки двигателя, быстро наполнилась привычным стрекотом насекомых и далеким кваканьем лягушки.
Гула электроники не слышалось. Вокруг никого не было, и никто за мной не наблюдал. Это ощущение полной изоляции даже успокаивало. Не было сомнений, что меня будут искать, как беглого преступника, так что я попытаться вытащить квадроцикл из разлома. Нужно было спрятать этот механический маяк, который бы точно указал моим преследователям путь.
Но даже с химерьей силой это не удалось. Рука была повреждена, спина ныла при каждом рывке, да и угол был слишком неудобным. Я попытался дважды — и оба раза потерпел позорное поражение. Сдавшись с рычащим проклятием, я бросил квадроцикл и пошел дальше по дороге пешком.
На мне был серый плащ, под ним рубашка и брюки, кожаные ботинки. Бумажный пакет, который дал мне Лорен, я убрал во внутренний карман вместе с телефоном и фонариком. Вот и все мое снаряжение. Разве что еще бумажник — абсолютно бесполезный в текущих обстоятельствах.
Из оружия только армейской нож, который я вытащил из ящика в хвосте Фальконера. Впрочем, этого должно было хватить, дело много времени не займет. Да и камеры обойти несложно. Сколько их тут вообще может быть?
Я не собирался уходить, не передав Хаксу лекарства. Не мог допустить, чтобы он умер от инфекции. Лорен был прав — нельзя оставлять себе никаких «если бы». Я решил довести это конца, и никто бы меня не остановил. Ни семья, ни Силас, ни Марко. Ни мои собственные сомнения и болезненная склонность к самоистязанию.
Благодаря ночному зрению я без труда продвигался вперед, обходясь без света. Для всего мира — призрак в искусственно созданном оазисе, белый дух давно умершего прошлого, бредущий, чтобы завершить незаконченные дела.
Но нет. Я не призрак. Илиш Деккер всегда был пауком, сидящим высоко в своей паутине и наблюдающим за копошением насекомых внизу. Почему же теперь я сам ползу в грязи, разыскивая эту букашку, привлекшую меня блестящей окраской? Почему я делаю это, прекрасно понимая, что не должен?
Безумие. Я понимал, что это неправильно, но мне было все равно. И вот я иду по этой светящейся дороге к человеку, которого даже не знаю, движимый прихотью, которая меня погубит.
А может, меня всю жизнь спасали именно такие прихоти? Возможно, только эти неконтролируемые импульсы и делали вечную жизнь выносимой?
‘В любом случае, я доведу это до конца.
Я не хочу, чтобы Хакс умер.’
Да, я принял это как истину. Решил больше не спорить с самим собой о том, хочу ли я его гибели. Вид Хакса при смерти заставил меня понять: я хочу ему помочь и… я хочу с ним встретиться.
Марко не знает, как о нем заботиться. Зато знаю я.
Примерно через пятнадцать минут я заметил первую камеру. Она висела высоко на дереве, объектив, направленный на дорогу блеснул в лунном свете, выдав ее местонахождение. Меня она пока не засекла.
Позади нее тоже что-то виднелось: короткий подъезд к дому и темный силуэт здания.
Знакомое место. Если я правильно запомнил, неподалеку должен быть привал — парковка, обложенная бревнами, с темно-синим фургоном и прицепом, а еще перевернутый на бок Бьюик.
Значит, здесь начиналась зараженная зона острова.
С этой мыслью я свернул в лес, и беглого взгляда на деревья оказалось достаточно, чтобы подтвердить догадку. Жухлой листвы стало больше, насекомых — заметно меньше, кваканье лягушек стихло, а сухая земля под ногами хрустела.
Я посмотрел под ноги — ковер из листьев подтвердил мою теорию, — и коротко выдохнул с облегчением. Теперь я знал, где нахожусь. А значит, знал где искать Хакса с Марко. Если продолжу идти вдоль границы между зеленой и серой зонами, то рано или поздно выйду к реке и развалинам, где они устроили лагерь.
Но тут вдалеке послышался рев квадроцикла. Я быстро пробрался глубже в лес, оставив позади бледную полосу дороги, и прижался к стволу дерева, достаточно толстого, чтобы скрыть меня.
Черт. Светлые волосы, бледная кожа — я светился, как маяк посреди океана глубокой ночью. Почему я не догадался взять хотя бы черную шапку?
Раздраженно рыкнул на собственную глупость, присел и уставился на дорогу. Звук мотора приближался.
Они шли по моему следу, но огромные трещины в асфальте должны были и их замедлить. Военные грузовики сюда не проедут — только вездеходы или воздушный транспорт.
Внезапно свет фар резанул по моему ночному зрению, почти ослепив меня. Два квадроцикла съехали с холма и остановились.
Гаррет. И Кесслер. Второму я не удивился — он, конечно, не упустил бы шанса погоняться за химерой. Будущий Генерал Легиона мечтал о бессмертии, поэтому брался за все, лишь бы выслужиться перед Силасом.
Да и Гаррет, скорее всего, был у верен, что я пристрелю его при первой возможности, поэтому взял с собой Кесслера — стрелять в смертного брата я бы не стал. Гаррет умел думать наперед. И, как и Кесслер, он тоже хотел угодить Силасу.
Как, впрочем, и я. Но мне нужно было спасти Хакса.
Квадроциклы поехали дальше — значит, камера меня не засекла. Я продолжал сидеть в укрытии, не шевелясь. Ночной воздух был мягким, но недостаточно теплым, чтобы снять плащ. Прошло несколько минут полной тишины, я решил, что опасность миновала, и двинулся дальше
Я продирался через редеющий, облученный лес, чувствуя себя беглецом, настороженный до предела, ловящий любой звук, способный выдать чье-то присутствие. И странное дело — это состояние меня не тревожило, наоборот, в груди возникло искрящееся ощущение легкости, дрожь, обострившая все чувства: слух, ночное зрение, обоняние и интуицию хищника, дремавшую глубоко внутри, но всегда готовую выбросить тело вперед при малейшей угрозе.
Это ощущение… оно мне нравилось. Во мне словно пробуждались древние, мощные инстинкты — врожденные, но временно отключенные. Жизнь в Скайфолле, в комфорте и безопасности, не требовала от меня такой траты ресурсов. Я был химерой интеллекта, аристократом, предпочитавшим отдавать приказы из своего замка, пока другие выполняли черную работу. Я был мозгом, полезным для стратегии и анализа, а физическую работу делали другие.
Но я все равно был химерой. И родился с определенным набором качеств. Я всегда это знал, но редко моя истинная природа проявлялась так явно.
Сегодня ночью я был не утонченным принцем, а машиной для убийств, одержимой тем, чтобы выполнить задачу любой ценой. Я был готов с одинаковой силой выбивать двери и зубы. Каждый шаг через колючки, черные деревья и затвердевший пепел приближал меня к Хаксу.
Ничто меня не остановит. Ничто.
Слух уловил рев еще одного квадроцикла. Я огляделся в поисках укрытия и прижался к чахлому деревцу — слишком тонкому, чтобы скрыть меня полностью, но вариантов получше поблизости не наблюдалось. Я стоял на границе зараженной зоны. Под ногами — пепельная пыль, из которой, словно пучки сена, торчали желтые клочья травы. Деревья тянулись вверх, но я мог обхватить ствол каждого руками. Они выросли без радиации, поэтому не были уродливыми искривленными карликами, но были хлипкими, и я понимал, что скоро мне придется окончательно свернуть с дороги.
Квадроцикл проехал мимо, однако через несколько метров замедлил ход. За рулем сидел Кесслер. И я понял, почему он сбавил скорость, когда разглядел, что он держит в левой руке.
Тепловизор.
Я стиснул зубы, прикидывая варианты. Убить Кесслера я, конечно, не мог. Но если юная химера вздумала бы меня остановить… что ж, кости имеют свойство со временем срастаться.
В итоге я решил, что не сдамся без боя ни при каких обстоятельствах — развернулся и, стараясь не шуметь, рванул прочь от дороги, глубже в чащу.
Хакс и Марко где-то здесь, недалеко. Я шел больше часа и двигался быстро… кажется. Скоро должны были показаться и река, и строения возле нее.
— Илиш! — окликнул меня Кесслер. — Марко только что спугнул выводок центиподов неподалеку, и они ползут прямо на тебя. Возвращайся. Если ты сейчас пойдешь назад, мы не ничего не скажем Силасу.
От этих слов я так стиснул зубы, что больно кольнуло в челюсти. Дело было не только в центиподах или упоминания Силаса… Кесслер должен был обращаться ко мне «хозяин Илиш». Он может считать себя взрослым, но со мной такой фамильярности еще не заслужил.
— Я вижу тебя на тепловизоре! — заорал он. — И знаю, что ты здесь! Блядь, Илиш, ты что, обдолбался?
Его тупость взбесила меня даже похлеще его наглости. А если здесь работают камеры?! Если это сейчас видит весь Скайфолл и приграничные городки?!
— Я не обдолбаный, следи за словами, недомерок! — заорал я, резко развернувшись. — Садись на свой сраный квадроцикл и убирайся домой.
И, словно назло мне, Кесслер тихо сказал, явно в рацию:
— Я его нашел, но вам лучше поторопиться. Он не в себе.
Я выругался.
— Наслаждайся, подлиза.
— Наслаждайся чем? — Я слышал, как Кесслер бежит за мной; его ботинки громко хрустели по спрессованному пеплу и сухой листве. — Думаешь, мне это по кайфу? Я вообще-то был на свидании с Тиберием. По-твоему, я сейчас счастлив? И все это ради пацана, который все равно умрет? Да ладно тебе!
— Я не дам ему умереть, — прошипел я. Кесслер увидел меня и остановился. Свет фар до нас не доставал, так что мы оба стояли в кромешной темноте. Возможно, блеск моих глаз заставил его замереть. — Сделаешь еще хоть шаг, и я переломаю тебе ноги. Проваливай отсюда и скажи всем, что тебе показалось.
Кесслер — на голову ниже меня, но первый в своем роде гибрид интеллекта и силы — поднял руки.
— Ты ведешь себя иррационально, — сказал он. — Мне приказали вернуть тебя. Не усложняй все, пожалуйста.
— Кто приказал? — Я отвернулся и пошел дальше. Нужно было покончить с этим до того, как появятся остальные. Хакс был совсем рядом. — Силас? Ты же говорил, что с ним еще не связывались.
— Эм… я соврал, — признался Кесслер. — Просто не хотел на тебя давить. Силас отправил Неро и Сефа и четко сказал всем, что никто не имеет права вмешиваться в игры. Периш и Гаррет уже с ума сходят, вырубая камеры, чтобы ты нигде не засветился, и к нам летят все дроны с тепловизорами. Тебя вычислили, и второй раз тебе не уйти.
Я услышал хруст шагов — Кесслер приблизился и теперь шел всего в паре метров позади.
— Если Силас вытащит Хакса и окажет ему медицинскую помощь… я уйду.
— Илиш, это игра! — взорвался Кесслер. — Хакс все равно умрет. Так или иначе. Ты просто зря тратишь время. Он уже ходячий труп, а ты только позоришься.
Позорюсь?
Эти слова резанули сами по себе, но слышать их от двадцатиоднолетнего сопляка, который до шести лет писался в штаны, было все равно что наглотаться раскаленных углей. Я сам выкормил этого наглеца из бутылочки, и вот как он смеет со мной разговаривать?
— Силас сказал, что я могу применить оружие…
Я развернулся так стремительно, что даже не заметил, как сжал кулак, пока не врезал Кесслеру по лицу. Удар пришелся в рот, и я почувствовал, как его зубы крошатся о мои костяшки.
Парня отбросило назад, он рухнул на поваленное дерево. Кровь хлынула у него изо рта вместе с осколками зубов, и он начал захлебываться кашлем.
Я подошел, наклонился, но, когда потянулся за пистолетом, Кесслер схватил мое запястье левой рукой и занес правую.
Из-за неудобной позы удар вышел слабым, и я легко уклонился, выхватил пистолет из его кобуры и отвернулся.
— Силас… убьет этого ублюдка у тебя на глазах за такое, — прохрипел Кесслер, давясь кровью. — Пошел ты. Хочешь огрести — вперед и с песней.
— Пусть попробует, — глухо бросил я, уходя с его пистолетом. — Тебя скоро найдут. Приятного вечера, Кесслер.
— Иди на хуй, Илиш!
— Для тебя — хозяин Илиш. И так будет, пока не заслужишь называть меня иначе.
— Ага, буду звать тебя «хозяин» Илиш, когда Силас выпорет тебя у нас на глазах!
Я мог бы отсыпать ему еще пару колкостей, но время поджимало. Охота началась, и совсем скоро этот участок заполонят дроны и квадроциклы. Мне всего лишь нужно было доставить лекарства Хаксу до того, как меня обнаружат, а дорогу назад мне обеспечат.
Сколько у меня времени? Неважно… совершенно неважно. Что бы они со мной ни сделали, даже Силас, что бы он там ни затеял, я передам лекарство Хаксу. Он не умрет. Я ни за что не позволю ему умереть. Если он умрет — я никогда не узнаю, что могло бы быть, никогда не увижу, куда вела эта дорога.
Он должен быть рядом. Хакс обязан быть рядом. Просто отдам ему лекарство и уйду.
Нет. Я расскажу, как его принимать. Прослежу, чтобы он действительно принял его. Только… в какой дозе? Лорен дал мне флакон. Миллиграмма в день должно хватить. Иглу использовать повторно, боль терпеть. Принимать, пока не закончится. Пока флакон не опустеет.
Если Хакс не выиграет, то умрет. А есть ли у него вообще шансы победить?
Не хочу, чтобы он умирал.
Я тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, глядя вперед, на деревья, вытянувшиеся, как часовые, среди призрачных останков своих павших собратьев.
‘Соберись, просто соберись, просто…’
Внезапный залп заставил мое сердце сжаться, как выжатую тряпку. Я в шоке уставился на красные вспышки вдалеке — их приглушали деревья и кусты, но они все равно прорывались ослепительными всполохами.
Нет, это не выстрелы.
Фейерверки.
— Хакс? — я бросился бежать. Но из дыма выскочило что-то черное и понеслось прямо на меня. Если бы не предупреждение Кесслера, я бы и не понял, что это.
Центипод.
Мне пришлось отпрыгнуть, чтобы он не врезался в меня. Его глаза — десятки черных бусин, жвалы шевелились, словно осиные жала. Я рухнул на землю, а он промчался мимо, оставляя за собой шлейф пепла.
Снова грянули фейерверки — уже дальше. Я поднялся, ушибленные места отозвались ноющей болью, но адреналин глушил ее. Лихорадочно оглядел мертвую чащу вокруг.
Тут что-то упало к моим ногам. Взглянув вниз, я увидел связку китайских петард с искрящимся фитилем и отскочил назад за мгновение до того, как они взорвались снопом дыма и света. Я ухватился за ближайшее дерево, чтобы не упасть. Петарды трещали и щелкали, выстреливая порохом. Меня на секунду оглушило и ослепило, я собирался начать кричать сквозь грохот Хаксу или Марко — кто бы там ни раскидывал фейерверки — что не опасен и не собираюсь нападать.
Но меня нашли раньше, чем я успел выдавить хоть слово, и пустынники не утруждают себя вопросами.
Что-то тяжелое и тупое врезалось мне в спину, я рухнул на колени, затем последовал второй удар.
— Прекрати! Я не игрок, блядь! — рявкнул я. — Прекрати сейчас же!
— Оу…
Этот голос я знал уже слишком хорошо, вот только мой вряд ли был ему знаком.
И я не ошибся.
— Блин, прости! Я не хотел. Ты оператор? — петарды хлопнули в последний раз, свет начал гаснуть, дым рассеиваться. Ночное зрение еще не прояснилось, но по направлению голоса я понял, что он стоял спиной к вспышкам.
Послышался звук высекания огня.
— Эх, черт… — пробормотал он. — Так ты оператор?
Я стиснул зубы — снова резко кольнуло.
— Я что, блядь, похож на оператора?
— Ну… не знаю. Каждый может быть оператором. Кто я такой, чтобы судить? Может, ты с детства об этом мечтал.
Несмотря на все усилия, потраченные на спасение этого человека, в тот момент мне страшно захотелось его придушить.
— Блин, вас тут реально дохрена. Меня теперь убьют за то, что я тебя ударил, да? Или мне тоже полагается индульгенция?
«Вас тут дохрена»? Я резко вскочил на ноги, как раз когда луч фонаря упал на дерево рядом с Хаксом.
Хотелось бы остановить время хоть на секунду, — это же была наша первая встреча. Что сказать… он был грязным, от него разило гноем, потом и кровью, волосы спутанные, борода всклокоченная. Но… мой взгляд все равно прикипел к нему, жадно разглядывая каждую деталь.
Я сунул руку в карман, пока Хакс смотрел на меня в полном недоумении, и пихнул бумажный пакет ему в грудь.
— Антибиотик, — сказал я. — Только чтобы никто не видел. Найди место без камер. Наполняй шприц наполовину. Коли в руку раз в день, пока флакон не опустеет. И не давай Марко промывать тебе раны речной водой — там бактерии, ты умрешь. Кипяти воду и бинты.
— Илиш! — внезапно прорезался яростный крик Гаррета. — Илиш?!
Хакс с тревогой глянул мне за плечо, уже пряча пакет под куртку.
— Илиш? Ты… химера? А где твой… — он зачем-то ткнул пальцем себе в шею.
Я покачал головой.
— Просто уходи отсюда, — сказал я быстро. — И выживи. Не вздумай играть в эту чушь с Марко про любовь и отношения. Убей его раньше, чем он убьет тебя.
Потрясенный Хакс таращился на меня — бледно-зеленые глаза были единственными живыми пятнами на его лице, — затем кивнул, словно сообразив что-то.
— Илиш, мать твою стальную, Деккер! — взвыл Гаррет. — Взять его! — рявкнул он глуше, видимо, кому-то за спиной.
— Уходи, — повторил я. — Не забудь, что я сказал.
— Ага… — Хакс пожал плечами. — Я…
И тут его глаза распахнулись, он резко отступил.
— А, черт, вампир вернулся!
Тут что-то вцепилось мне в спину и повалило на землю. Боль пронзила все тело, и, когда с меня слезли, я увидел знакомую ухмылку с прищуром.
— Плохой мальчик, — Сангвин цокнул. — Где твой ошейник? Только не говори, что попался Силасу на глаза. Дилетант.
Он отвернулся от меня и рванул за Хаксом.
— НЕТ! — заорал я, но стоило мне дернуться, как Гаррет с яростью потянул меня назад. — Сангвин! Гаррет, оставь его! Сангвин, сука, не трогай его!
— Да возьми ты себя в руки, Илиш! — заорал Гаррет. — Что с тобой происходит?!
Еще чьи-то руки вцепились в меня, но едва я дернулся, как электрический разряд заставил меня закричать.
— Прости, Илиш, — прошелестел рядом торопливый голос Периша. Мир начал вращаться, хромированная тьма сбивала ориентацию. — Пойдем. Тут рядом ждет Фальконер.
Даже в полубессознательном состоянии все мои мысли были только о Хаксе и о демоне, который за ним погнался.
— Сангвин… Гаррет, не дай ему навредить мальчишке.
— Это не тебе решать, — отрезал Гаррет.
Меня дернули назад, резко развернули.
— Силас все видел. Он с тебя шкуру спустит заживо. И, поверь, я буду смотреть на это с попкорном и виски.
— Гаррет… — я попытался сморгнуть туман перед глазами. Заряд Периша основательно встряхнул мозги. — Не дай Сангвину… — Зажмурился, но перед глазами все еще стояли вспышки от петард. — Не…
Вдалеке замелькали фонарики, мечущиеся туда-сюда, как огни НЛО в ночном небе, и у каждого был свой голос.
Кесслер.
Неро.
Аполлон.
Артемис.
— Быстрее, Гаррет. Нужно срочно увести его подальше от камер.
Силас.
