Диагноз: Магическая Агенезия

Субботний вечер наступил. Из старых готических окон Хогвартса лился теплый, медовый свет, будто приглашающий окунуться в прошлое, в то время как стеклянные стены ИМИН холодно и отстраненно отражали бледный, почти фосфоресцирующий свет луны и далеких звезд. Роза в десятый раз перебирала вещи в гардеробе, нервно теребя серебряную цепочку на шее. Предвкушение вечеринки смешивалось с привычным чувством бунта — желанием доказать, что она не та «правильная» Уизли, которой ее всегда пытались выставить родственники. А её мысли о Скорпиусе, о его вопросе «увидимся там?», заставляла сердце биться чаще. Это было глупо, нерационально и оттого еще более волнующее. — Расслабься, Роз! — раздался из гостиной голос Имми. — Ты напряжена больше, чем струна на гитаре перед концертом! Это же вечеринка, а не экзамен по Зельеварению! Роза глубоко вздохнула и наконец сделала выбор. Образ, рожденный в муках творчества и бунта, был безупречен. Он был ее безмолвным манифестом. Она стояла перед своим отражением в полный рост, которое множилось в бесконечных зеркалах ее комнаты в ИМИН. На ней было короткое, приталенное черное платье из плотной, матовой кожи. Его жесткость и брутальность смягчались и в то же время оттенялись ажурными, почти невесомыми чулками-сеточкой под ним, сквозь которые проступала молочно-белая кожа. На ногах — все те же верные, массивные берцы. Волосы, выпрямленные до глянцевого блеска, были собраны в высокий, слегка небрежный хвост, оставлявший открытыми лицо с безупречными стрелками и шею, украшенную той самой тяжелой серебряной цепью с черепом, пером феникса и шестипенсовиком. Её духи — сложный, многослойный аромат, который ей создала Имми, — пахли дымом, кожей, белым кедром и едва уловимой горьковатой нотой черного кофе. — Ты выглядишь убийственно, — выдохнула Имми, появившись в дверях. Она сама была воплощением стихийного, творческого хаоса. На ней было платье-комбинация цвета увядшей розы, поверх которого она набросила прозрачный, шифоновый кимоно с вышитыми золотыми рыбками, порхающими среди волн. Её волосы цвета розового кварца были уложены в сложную, нарочито небрежную прическу, вплетены в которую были мелкие, светящиеся в темноте цветы. В руках она держала два магических коктейля в бокалах-сферках, от которых поднималось облако искрящегося пара, пахнущего личи и персиком. — Вот, держи. Для храбрости и правильного настроя. «Поцелуй феи», или что-то вроде того. Тот красавчик с ВИТа, был немного нетрезв, когда давал им названия. Роза взяла бокал, почувствовав легкое, приятное покалывание в пальцах от магии, заключенной в напитке. — Спасибо. Ты выглядишь чудесно! — Знаю! — Имми сияла, делая глоток. — Ну что, готова? — Больше чем готова, — Роза выпила половину коктейля залпом, ощущая, как по жилам разливается приятное, согревающее тепло, а нервная дрожь в кончиках пальцев сменяется уверенностью. Перед выходом она на секунду задержалась у комода, где рядом с грудами книг лежала старая, потрепанная фотография. На ней были запечатлены её родители, молодые и беззаботные, смеющиеся на фоне Хогвартса. Рон обнимал Гермиону, а та, вопреки своему всегдашнему серьезному виду, смеялась, запрокинув голову. «Они тоже были молодыми, — подумала Роза. — Они тоже шли против правил». Она провела пальцем по изображению и, повернувшись, решительно направилась к двери. Дорога до Зеркального зала напоминала путешествие сквозь временные пласты. Они вышли из стерильного, залитого голубым светом коридора ИМИН и углубились в знакомые, пахнущие старым камнем, воском и влажной штукатуркой переходы Хогвартса. Но чем ближе они подходили к цели, тем явственнее становились признаки грандиозного празднества. Звук — сначала отдаленный, низкочастотный гул, похожий на рокот океана, — нарастал с каждым шагом, превращаясь в четкий, мощный бит. Стены вибрировали в такт музыке, а по полу, словно змеи, бежали и переливались радужные отсветы от заклинаний-прожекторов. — Кажется, Торн и его команда с ТИЗа не поскупились на звуковое оборудование, — крикнула Роза Имми, пытаясь перекрыть грохот. Та лишь ухмыльнулась в ответ: И вот они вошли. Зеркальный зал предстал перед ними во всем своем ослепительном, почти сюрреалистичном великолепии. Тысячи зеркал, от пола до потолка, отражали и множили беснующуюся толпу, создавая иллюзию бесконечной вселенной. В центре, на возвышении, парил диджейский пульт, за которым стоял студент с факультета ТИЗ в очках с линзами-экранами, его пальцы порхали над ним, извлекая из ничего сложные, многослойные звуковые ландшафты. Свет не просто падал сверху — он рождался прямо в воздухе: сполохи цвета, летающие геометрические фигуры, силуэты танцующих людей, которые рассыпались на пиксели, едва успев возникнуть. Воздух был густым, насыщенным запахом дорогих духов, дыма от магических сигаррет, сладковатого пара от коктейлей и пьянящего аромата свободы. — Роза! Имми! — из толпы к ним пробился Джеймс Поттер. Он был воплощением небрежной, почти животной грации. На нем была просторная, темно-бордовая рубашка с расстегнутыми пуговицами, обнажавшая цепочку на шее, и черные брюки. Его волосы были сегодня красиво уложены с помощью геля для волос, а в глазах, таких же зеленых, как у его отца, плескалась безудержная, заразительная энергия. Он обнял их обеих размашисто, по-братски, и Роза уловила слабый, но узнаваемый запах марихуаны, смешанный с дорогим одеколоном. — Наконец-то! А я уж думал, вы просидите весь вечер, уткнувшись в свои конспекты. — Кто-то должен поддерживать интеллектуальный уровень этой вечеринки, Поттер, — парировала Роза, с улыбкой отстраняясь. — Ага, конечно, — он усмехнулся, подмигнув. — Интеллектуальный уровень здесь сегодня поддерживает бармен, который умудряется смешивать огненный виски с соком. После двух таких коктейлей начинаешь понимать теорию создания магической вселенной без всяких учебников! — Смотрите не заскучайте. Торн где-то тут намутил какой-то супер-заряженный пунш, говорят, в нем искры изо рта летят. Имми, пошли со мной, там ребята с ВИТа какую-то световую инсталляцию забурили, ты должна заценить! Имми, с сияющими от возбуждения глазами, кивнула и скрылась в толпе вместе с Джеймсом. Роза осталась одна на пороге этого безумного, прекрасного хаоса. Она сделала шаг вперед, и её отражение в ближайшем зеркале умножилось, пошло вглубь, создавая легионы кожано-кружевных воительниц с решительными лицами. Она медленно продвигалась вглубь зала, погружаясь в атмосферу. Вот группа студентов с факультета ЗВЭ, узнаваемых по аксессуарам из перьев и дерева, с упоением танцевала, создавая вокруг себя воронки из падающих листьев и лепестков. Вот пара из ВИТа, слившись в поцелуе, на мгновение стала центром светового шоу — их силуэты вспыхнули ослепительным золотом, приковав к себе всеобщее внимание. Повсюду слышался смех, обрывки разговоров о парах, о профессорах, о последних магических новинках, о планах на каникулы. Роза налила себе еще один коктейль — на этот раз что-то мятно-зеленое, от которого в горле приятно холодило. Она прислонилась к косяку и наблюдала, чувствуя себя одновременно частью этого безумия и сторонним наблюдателем. Ее телефон вибрировал — Хьюго прислал мем с совой в мантии, подписанный: «слышу грохот даже в Гриффиндоре, вы там живы?». Она улыбнулась и отправила в ответ смайлик с темными очками. И именно в этот момент, сквозь хаос и веселье, её взгляд, будто намагниченный, нашел его. Скорпиус Малфой стоял у одного из огромных окон, за которым клубилась темнота осенней ночи. Он выглядел иначе. На нем не было привычной худи или футболки. Он был одет в темно-серую, почти черную рубашку из тончайшей шерсти, расстегнутую на две пуговицы, и идеально сидящие черные брюки. Его платиновые волосы, обычно падающие на лицо небрежными прядями, были сегодня убраны назад, открывая высокий лоб и четкие черты лица. Он выглядел старше, серьезнее, и в этой новой, почти аристократичной строгости была та самая опасная притягательность, что заставляла сердца девушек в зале биться чаще. Он не видел её. Он о чем-то говорил с Торном Дрохфулом, своим другом с факультета ТИЗ. Торн, настоящий техномаг, был одет в куртку-бомбер с светящимися неоновыми шевронами и джинсы с вшитыми в них голографическими лентами, на которых бежали строки магического кода. Они оба держали в руках по бокалу с темно-янтарной жидкостью — виски, как она сразу предположила. Скорпиус что-то сказал, и Торн громко рассмеялся, его смех был таким же ярким и открытым, как и он сам. Роза почувствовала, как подкатывает комок нервного возбуждения. Она сделала глоток из своего бокала, ощущая, как алкоголь щекочет горло, и решительно направилась к ним. Она подошла сбоку, и Скорпиус повернул голову. Его серые глаза, холодные и ясные, встретились с её. Взгляд его скользнул с ее лица вниз, по черному платью, по кружевам чулок, к массивным берцам, и снова вернулся к её глазам. — Уизли, — произнес он, и его голос прозвучал тише, чем обычно, но она услышала его сквозь грохот музыки. — Я начал думать, что ты все-таки предпочла анатомию Василиска. — Василиск может подождать, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А такое зрелище — только раз в семестр. — Это точно зрелище, — согласился он, и в его глазах мелькнул тот самый огонек, который она уже начала узнавать. — Привет, Роза! — Торн улыбнулся ей своей солнечной, открытой улыбкой. — Выглядишь круто! Надеюсь, твои берцы прошли проверку на магическую устойчивость? — Спасибо, Торн. Мои берцы прошли через большее, чем эта вечеринка, — усмехнулась Роза. — Твой питомец не взорвется сегодня, надеюсь? — Он у меня на дистанционном управлении! — Торн похлопал по своему бомберу. — Я тут как раз Скорпиуса уговариваю идти на танцпол. Говорю, нельзя же все вечера напролет проводить за книгами или короткими видео с котами. — Коты, между прочим, крайне разборчивы в общении, — с легкой усмешкой заметил Скорпиус, отхлебывая виски. — В отличие от некоторых наших однокурсников. В этот момент к их группе подошел Джейми Нотт. Он был полной противоположностью Скорпиусу — воплощением солнечной, спортивной энергии. В его русых волосах и открытом, добродушном лице было что-то от щенка. Он был одет в модную, свободную футболку с принтом какой-то команды по квиддичу и светлые чиносы. В руках он держал две бутылки с взрывоопасно шипящим напитком цвета электрик-лайм. — Народ! А вот и я! — весело крикнул он, заглушая музыку. — Скорп, держи, отличный зарядник! Привет, Роза. — Его взгляд, теплый и прямой, надолго задержался на ней, и в нем читалось неподдельное, давнишнее восхищение. — Ты… вау. Просто вау. — Привет, Джейми, — улыбнулась она, чувствуя легкую неловкость от его прямолинейности. — Ты любишь текилу? — не отступал он. — Там у барной стойки видел, привезли какую-то мексиканскую, с червяком на дне, как полагается. Называется «Песок пустыни». Говорят, от нее не только пьянеешь, но и начинаешь на час говорить по-испански. — Пойдем, состряпаем по шоту? Скорп, Торн, вы с нами? Скорпиус взглянул на Джейми, потом на Розу. Его лицо стало чуть более сосредоточенным. — Я пока пас, — сухо ответил он. — Предпочитаю напитки, после которых не требуется переводчик. Торн, ты хотел показать мне того самого нового питомца, что ты запрограммировал? — Ага, конечно! — Торн, почувствовав напряжение, тут же подхватил инициативу. — Он умеет имитировать двадцать пород кошачьих и мурлыкать в унисон музыке! Они ушли, растворившись в толпе, оставив Розу наедине с Джейми. Тот сиял, словно выиграв джек-пот. — Ну что, пошли? — он предложил ей руку. Роза колебалась всего секунду. Мысль о текиле была заманчивой. А прямое, простое внимание Джейми — приятным и не обременяющим. В отличие от сложного, многогранного напряжения, исходившего от Скорпиуса, с Джейми все было легко и понятно. — Пошли, — согласилась она, принимая его руку. Они пробились к барной стойке, где царил свой хаос. Джейми заказал две текилы с солью и лаймом. Ритуал был отработан до автоматизма: слизнул соль с внешней стороны ладони, опрокинул стопку, закусил долькой кислого лайма. Огонь разлился по жилам Розы, заставив мир вокруг стать чуть более размытым и дружелюбным. Джейми что-то рассказывал ей о последнем матче по квиддичу, жестикулируя, смеясь. Он был милым. Искренним. И он смотрел на нее так, будто она была единственной девушкой в зале. — А потом наш вратарь, представляешь, вместо того чтобы ловить снитч, начал гоняться за осой! Мы чуть не проиграли из-за этого насекомого! Роза смеялась, чувствуя, как алкоголь приятно расслабляет её. Они вернулись на танцпол, и Роза позволила себе расслабиться. Музыка, алкоголь, энергия толпы — все это слилось в один опьяняющий коктейль. Она закрыла глаза, отдаваясь ритму, чувствуя, как тяжелые ботинки отбивают такт по полу. Джейми танцевал рядом, его движения были немного неуклюжими, но полными энтузиазма. Роза заметила Джеймса Поттера в дальнем углу зала. Он полулежал на мягких креслах в компании двух девушек и парня с факультета ТИЗ. В его руке была тонкая, самокрученная сигарета, от которой тянулся сладковатый, знакомый запах травки. Он что-то говорил, заливисто смеясь, и его смех был слышен даже сквозь музыку. Он поймал взгляд Розы и подмигнул ей, сделав жест, будто предлагает присоединиться. Роза покачала головой, улыбнувшись. Сейчас ее все здесь устраивало. И вот, в самый разгар танца, сквозь полуприкрытые веки, она снова увидела его. Скорпиус. Он стоял у края танцпола, прислонившись к косяку зеркальной двери, и смотрел прямо на нее. В его руке по-прежнему был бокал с виски, но он не пил, а просто смотрел. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он наблюдал за ней, как за интересным клиническим случаем, разгадывая её, препарируя своим взглядом каждое движение. И этот взгляд обжигал сильнее любого алкоголя. Она почувствовала себя обнаженной, прочитанной до последней мысли, словно открытая книга. Ей пришлось отвернуться, сконцентрировавшись на танце, на Джейми, на музыке, но ощущение его взгляда на себе было таким же реальным, как прикосновение. Несколько песен спустя, когда Роза, вспотевшая и запыхавшаяся, отправилась за новым коктейлем. Вечеринка уже достигла своего пика, а воздух в зале стал густым и обжигающим. Голова кружилась не сколько от выпитого алкоголя, сколько от безостановочных танцев. Когда к ним с Джейми присоединилась Имми с парой других ребят, Роза усомнилась в устойчивости своей обуви. Ей хотелось окунуться в тазе с ледяной водой или поскорее лечь в кровать. Но у этого вечера были свои планы. Сначала был просто крик. Резкий, пронзительный, полный неподдельного ужаса. Потом — волна паники, прошедшая по толпе. Музыка резко оборвалась. Голографические эффекты погасли, оставив зал в тревожном, призрачном свете обычных люстр. — Отойдите! Ей плохо! Роза, стоявшая недалеко от эпицентра, инстинктивно рванулась вперед, расталкивая растерянных, испуганных студентов. На полу, возле одной из колонн, лежала девушка. Роза узнала ее — одна из студенток факультета ФАМ, всегда яркая, веселая. Сейчас ее тело било в конвульсиях. Из её рта текла пена с розоватым оттенком, а пальцы, искривленные в неестественном спазме, царапали каменный пол. Но самое страшное было не в этом. Вокруг нее, в радиусе нескольких метров, воздух мерцал и искрился — спонтанные, неконтролируемые магические разряды вырывались из её тела. Лопались швы на платье, в нескольких шагах от нее внезапно зацвел и так же быстро сгорел каменный цветок, а одно из зеркал треснуло с оглушительным треском, будто от удара молнии. — Она что-то приняла! — кричал кто-то. — Кто-нибудь, позовите профессора! Роза, не думая, бросилась на колени рядом с девушкой. Её ум, затуманенный алкоглем и музыкой, мгновенно прояснился, включился режим трезвого, холодного расчета. Она повернула голову девушки набок, чтобы та не захлебнулась рвотными массами, и попыталась удержать ее бьющееся тело. — Кто-нибудь, найдите что-нибудь мягкое, подложите под голову! И расступитесь, ей нужен воздух! — её голос прозвучал громко и властно, заглушая общий гул. Первым пришел в себя Джеймс. Он скинул с себя куртку, смял и положил под голову девушке. — Нужно в лазарет, — его голос был твердым, командирским. Он выглядел внезапно повзрослевшим. — Я побегу, предупрежу мадам Помфри, — Джеймс с двумя другими парнями бросились к выходу. И в этот момент он оказался рядом. Скорпиус. Он не бежал, он просто возник, как будто был здесь все время. Его лицо было бледным, но абсолютно собранным. Он отодвинул Розу на полшага, не грубо, а решительно, занимая позицию. — Это не эпилепсия, — тихо, но четко сказал он, его глаза сканировали тело девушки, фиксируя мышечные спазмы, цвет пены, характер магических всплесков. Его лицо было бледным, но абсолютно сосредоточенным. Палочка уже была в его руке. — Immobulus! — голос прозвучал четко и властно. Заклинание на полное обездвиживание ударило в девушку, но не подействовало. Её тело лишь сильнее затряслось, а неконтролируемая магия вырвалась очередным снопом ослепительно-белого света, едва не попав в него. — Не помогает! — крикнул кто-то из толпы. Их взгляды встретились поверх бьющегося тела. В его глазах она увидела не панику, а ту же самую, молниеносно работающую логику. Он кивнул. — Нужен стабилизатор! — сказал он. — Стандартный Finite не справится с такой мощностью! — Я помогу! — выкрикнула Роза. Её собственная палочка появилась в руке. Она не помнила, когда её достала. — Я возьму левую сторону, ты — правую! Они действовали синхронно, без лишних слов, как на том самом практикуме в лаборатории. Их палочки описали в воздухе сложные, зеркальные символы. — Vinctus Anima! — их голоса прозвучали почти в унисон. Два потока золотистого света вырвались из кончиков их палочек и опутали тело девушки, не сковывая его, а создавая вокруг него стабилизирующее поле. Сначала магия девушки яростно сопротивлялась, пытаясь разорвать золотые нити. Роза почувствовала, как её собственная палочка стала горячей, а в висках застучало от напряжения. Рядом Скорпиус стиснул зубы, на его лбу выступил пот. — Держи! — сквозь зубы прошипел он. Пока Скорпиус водил палочкой над грудью и головой девушки, шепча сложные, многосложные заклинания, от которых воздух звенел, Роза сфокусировалась на хаотичных вспышках магии. Её собственная палочка выписывала в воздухе сложные узоры, создавая невидимое силовое поле, которое впитывало в себя дикие разряды энергии, как губка впитывает воду. Она чувствовала, как её собственная магия напрягается, принимая на себя этот хаос, стабилизируя его. Это было похоже на то, как будто она пыталась вычерпать бушующее море чайной ложкой. — Давление падает, — сквозь зубы процедил Скорпиус, не отрывая взгляда от девушки. — Нужен стимулятор. — Слишком рискованно, — тут же парировала Роза, её мозг лихорадочно перебирал варианты. — Нам неизвестен состав и принцип действия. Стимулятор может ускорить метаболизм яда или дать обратный эффект. Видишь, как зрачки не реагируют на свет? Это признак глубокого поражения ствола мозга. Лучше поддерживай текущее состояние. Диалог был быстрым. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Вокруг них сгрудились испуганные лица, но они существовали в своем собственном коконе, в пространстве, где были только они, пациент и смерть, которую нужно было обмануть. Постепенно, медленно, конвульсии стали стихать. Вспышки магии становились все слабее и реже, пока совсем не угасли. Тело девушки обмякло, окончательно обездвиженное их совместным заклинанием. На полу она лежала тихо, бледная, как смерть, с пеной на губах. В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Розы и Скорпиуса, было слышно, как где-то в толпе плачет девушка. Наконец, в зале появились взрослые. Первой примчалась профессор МакГонагалл. Её лицо, обычно строгое, сейчас было гранитной маской решимости. За ней следовал профессор Вейл, его темные глаза быстро оценили обстановку. Роза заметила, как его взгляд на секунду задержался на ней и Скорпиусе, прежде чем перейти к пациентке. — Отойдите, дети, — сказала МакГонагалл. Они отползли назад, уступая место взрослым. Роза почувствовала дикую слабость во всем теле. Руки дрожали. Она смотрела, как профессора быстро и эффективно поднимают девушку на носилки, созданные заклинанием, и уносят в сторону больничного крыла. Только тогда она осознала, что её рука лежит на руке Скорпиуса. Она не помнила, как это произошло. Возможно, в самый напряженный момент, для поддержки, для уверенности. Его пальцы были холодными, но крепко сжимали нё. Они сидели на полу, среди осколков разбитого зеркала и растоптанных бокалов, их нарядная одежда была в пене и пыли. Он повернул к ней голову. Его лицо было испачкано, волосы выбились из идеальной укладки. — Модификация… использовать её для стабилизации… это была гениальная мысль, — тихо сказал он. Его голос был хриплым. — Ты поставил диагноз за десять секунд, — ответила она, и её собственный голос казался чужим. Он слабо улыбнулся. В этот момент к ним подошла профессор МакГонагалл. Она смотрела на них поверх очков, и ее знаменитый, пронзительный взгляд смягчился. — Мисс Уизли. Мистер Малфой, — ее голос был ровным, без единой нотки одобрения или упрека. — Сообщите, что произошло. Только факты. Они заговорили почти одновременно, короткими, отрывистыми фразами, дополняя друг друга. Роза описала первые симптомы — конвульсии, хаотичные магические разряды. Скорпиус добавил детали о неэффективности стандартного заклинания обездвиживания и их импровизированном решении. Он умолчал о своей догадке про наркотик. Директор слушала, не перебивая. Её лицо оставалось невозмутимым, но Роза заметила, как тонкие линии её ее рта стали чуть более выраженными. — Ваше хладнокровие и профессионализм… впечатляют. В ситуации, где большинство поддалось бы панике, вы действовали как настоящие медики. От лица всего Хогвартса и ИМИН — благодарю вас. По двадцать баллов в личный счёт каждого. Скажите, вы применили модифицированное заклинание связывания, — это не было вопросом. — Рискуя получить пои этом обратный удар нестабилизированной магии. — Другого выхода не было, профессор, — четко ответил Скорпиус. Его голос звучал уверенно, но Роза, стоя так близко, видела, как напряжены мышцы его шеи. — Возможно, — Минерва медленно кивнула. Её взгляд скользнул с него на Розу и обратно. — Ваши действия… были адекватны ситуации. Безрассудны, но адекватны. Лазарет сообщит о состоянии пациентки. А теперь все, — она повысила голос, обращаясь ко всему залу, и её слова, отточенные и острые, резали тишину, — расходятся по комнатам. Вечеринка окончена. Всем присутствующим надлежит оставаться в своих спальных корпусах до дальнейших распоряжений. Студенты, еще минуту назад застывшие в ступоре, зашевелились, зароптали, но не посмели ослушаться. Толпа медленно, нехотя, начала расходиться. — И… — она сделала небольшую паузу, снова обращаясь к Розе и Скорпиусу, — я горжусь, что в наших стенах учатся такие студенты. Она кивнула им и удалилась, её мантия развевалась за ней, как знамя. Зал пустел, студенты, потрясенные произошедшим, расходились по комнатам. Джейми подошел к Розе, его лицо было бледным и растерянным. — Роза, ты в порядке? Это было ужасно… — Все в порядке, Джейми, — устало сказала она. — Спасибо. Он хотел что-то ещё сказать, но посмотрел на ее лицо, на Скорпиуса, стоящего рядом, и, кажется, понял, что его время вышло. Он кивнул и отошел. Имми подбежала к ним. — Роза! Боже мой, я видела все издалека! Вы оба… вы были настоящей командой! Как она? — Не знаем, — тихо ответила Роза. — Завтра будет виднее. Главное, что сейчас она в больничном крыле под присмотром. Ребята молча вышли из Зеркального зала. Они шли по пустынным, темным коридорам Хогвартса обратно к сияющему зданию ИМИН. Никто не произнес ни слова. Но это молчание было громче любых разговоров. Оно было наполнено отголосками только что пережитого ужаса, взаимным уважением и тем невидимым мостом, что был между ними построен в те критические минуты. У входа в свое крыло они остановились. Скорпиус повернулся к ней. — Завтра, наверное, будут допросы, — сказал он. — Утренняя пара, скорее всего, сорвется. — Да, — согласилась Роза. — Надо будет узнать, что она употребила и кто дал ей это вещество. Действие очень похоже на наш образец под номером семь. Он кивнул, его взгляд стал острым. — Я уже думал об этом. Слишком большое совпадение. Завтра нужно будет пойти в библиотеку. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Он развернулся и ушел. Роза смотрела ему вслед, пока его темный силуэт не растворился в сияющих стеклянных переходах. Вернувшись в комнату, она скинула грязные, пропахшие потом и страхом берцы. Имми задерживалась, разговорившись о произошедшем со своей однокурсницей на лестнице. Роза подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. «Ночь Отражений» оставила после себя трещину в привычном мире, из которой на свет выползало нечто темное, опасное и совершенно неизвестное. И Роза с ужасом и странным, понимала, что ее жизнь с этой ночи уже не будет прежней.