Маме лучше знать

Ривера все считали худшим шпионом в истории профессии, но даже его научили распознавать слежку. И в тот пятничный вечер, спустя месяцы после истории с Фрэнком Харкнессом, за ним определённо следили. Преследователь был хорош — но недостаточно, чтобы не мелькнуть несколько раз в хаосе станции «Барбикан». Женщина, хрупкая и неприметная. Нужно было подобраться ближе, чтобы понять, знаком ли он с ней. Ривер разозлил немало людей — и это не считая врагов отца и деда, жаждущих куска плоти Картрайтов. После истории с Патрис слежка заставляла его нервничать. Раньше он бы просто свернул в переулок и подрался. Но Ривер пытался стать лучше. Он встретится с преследователем — но на своих условиях. Ещё один проблеск светлой джинсовой куртки. Ривер нахмурился и ускорил шаг к Слау-Хаусу. Слау-Хаус был его крепостью. Дыра, которая после хорошей метели могла превратиться в руины — но его дыра. Там он мог выяснить, что происходит, в безопасности. А если он просто параноик — притвориться, что забыл что-то на работе. Преследователь не отставал. Это точно была слежка — никакого совпадения. Но когда Ривер свернул на боковую дорогу к Слау-Хаусу, она его удивила. — Ривер! Он замер. Ноги словно приросли к земле, когда голос отразился эхом от стен. — Мама? Ривер медленно обернулся. Он узнал бы этот голос где угодно, хотя не видел её восемь лет. Она выглядела… иначе. Хорошо. Стильно одета, ухожена, светлый сияющий взгляд. — Привет, малыш, — рассмеялась она со слезами на глазах. — Что ты здесь делаешь? Почему следила за мной? — Хотела поговорить наедине, но не знала, где ты живёшь. У папы никого не было дома, возле Парка тебя тоже не нашла. Помнила только, что ты упоминал Олдерсгейт в открытках. Она встала на цыпочки, обняла его за шею. Он не помнил, чтобы она была такой маленькой. — Извини, мам. Я был занят, — вздохнул Ривер, уткнувшись лицом в её шею. Несмотря ни на что, в объятиях матери он снова стал шестилетним мальчиком, который просто хотел, чтобы мама любила его. — Похоже на то. Твоя подруга сказала, что ты погиб. — Чёрт… Прости, это было недоразумение. — Очевидно, — хихикнула Изобель, обхватив ладонями его лицо. — Я так волновалась! А потом она позвонила и сказала, что всё в порядке. Я была так груба с ней, сразу пожалела. Ривер отвёл взгляд. Луиза упоминала звонок, но не вдавалась в подробности — только сжала челюсть и выдохнула через нос. Позвонить матери не было приоритетом. Теперь вина грызла изнутри. — Нам нужно наверстать упущенное. Здесь есть кафе? — Изобель вытерла слёзы и взяла его под руку. Ривер таращился ошеломлённо. — Ну же, милый, — фыркнула она, постучав его по голове, — ты ещё там? — Да… Рядом есть кафе.

***

— Расскажи, что с тобой происходит, — улыбнулась Изобель, перекинув косу через плечо. — Открыток всегда недостаточно. — Ничего особенного, — Ривер обхватил кружку руками, наслаждаясь теплом. Он никогда не думал, что это случится. Смирился, что будут только открытки и редкие звонки. Половина его хотела бросить ей в лицо её неожиданную заботу — она бросила его, не заслуживает внимания. Но другая половина побеждала. Ривер скучал по маме. Так сильно. И люди давали ему второй шанс, почему бы и ей не дать? — А что с тобой? С тех пор как ты оставила меня. Он поморщился от капризной нотки в собственном голосе. — О, Ривер… — улыбка исчезла с её лица. — Ты знаешь, я делала то, что было лучше для тебя. Бродяжничество — не для ребёнка. Ты такой классный! А я сейчас устроена, мы можем сблизиться. Я замужем. Она протянула руку, коснулась его щеки. Ривер прислонился к её ладони, к теплу. — Я рад за тебя. — Теперь расскажи о работе, о той девушке. Вы, должно быть, близки, если она обзванивала всех? — Луиза… — Ривер замялся. Как описать Луизу? Лучшая подруга звучит по-детски, недостаточно после всего, через что они прошли. — Хороший друг. Партнёр по работе. Отличный агент. — О, коллега! Хорошо, что есть кто-то, прикрывающий спину. Папа, конечно, заставил тебя пойти на службу, как и сам. — Он не заставлял! — нахмурился Ривер. — Конечно, не заставлял, — закатила глаза Изобель. — Не заставлял! Я хотел этого и боролся за это! — огрызнулся Ривер. — Знаю, милый. Как там вообще Старый Ублюдок? Дома никого не было. Ривер замер. Он давно не разговаривал с мамой, открытки прекратились, когда его отправили в Слау-Хаус. Не хотел признавать, каким хаосом стала жизнь. Ирония: она устроила свою жизнь, пока он разрушал свою. Она не должна гордиться тем, кем он стал. — Он… Мне пришлось… — Выкладывай, Ривер. Он что, умер? — Он в доме престарелых. Деменция. — Голос Ривера упал до шёпота. — Мне пришлось. Изобель побледнела, челюсть отвисла. — Это… чёрт. Это хуже. Ривер кивнул, отведя взгляд, чтобы она не увидела слёз. — Ривер, мне так жаль. Ты, должно быть, был так одинок… — вздохнула Изобель, протягивая руку к его руке. На этот раз его не потянуло к ней. Он отшатнулся, едва удержав чашку. — Ривер, я пытаюсь быть милой… — Ты могла быть здесь! С этими словами с него свалился груз, о существовании которого он не подозревал. Он делал всё в одиночку. Мог попросить помощи у службы, довериться Луизе и Кэтрин раньше — но это было семейное дело. Мать была единственной семьёй, что осталась. Он пережил всё с дедом и Фрэнком без неё. С этим можно было смириться, зная, что она не вернётся. Но теперь она вернулась. У неё всё хорошо, новый муж. Она могла быть рядом, помочь с приготовлениями, держать за руку. Могла залечить раны. Но не сделала. И Ривер удивился, обнаружив, что злится. Злится до мурашек по коже. — Малыш… — прошептала Изобель с затуманенными глазами. — Ты не представляешь, каково мне было. Мне нужно было уехать — для себя. Я люблю тебя, так сильно люблю! И не знаю, что буду делать, если ты больше не захочешь меня видеть. Гнев утих так же быстро, как вспыхнул. — Я хотел тебя видеть. Жаль, что тебя не было рядом, — извинился Ривер, протягивая руки. Она откликнулась. Её руки дрожали в его ладонях. — Как насчёт сходить к нему завтра? — Это было бы чудесно, дорогой.

***

Они допили кофе и обнялись у входа. Ривер рухнул в её объятия, тревоги растворились, когда она погладила его по спине. Лёгкий поцелуй в макушку — и слёзы навернулись на глаза. Разве можно скучать по тому, чего никогда не было? — Вот мой номер и адрес, — записал Ривер в её телефон. — Увидимся завтра? — Конечно.

***

Ривер засыпал бодрым, предвкушая встречу с Дэвидом и мамой. Проснулся с тревогой, сдавившей горло. Конечности налились свинцом. Голова забита ватой. Глаза сухие, болят при моргании. Ривер хрипло дышал, пытаясь приподняться, сделать глоток воды. Рука тряслась, капли разлетались — но всё равно. Вода не помогала ни прогнать туман, ни успокоить горло. Он плюхнулся на подушки. Вчера с ним всё было нормально, откуда это? Нащупал телефон на столе. С третьей попытки непослушный палец попал куда нужно. Восемь утра. Встреча с мамой через два часа — но в таком состоянии он никуда не пойдёт. Ривер с трудом ответил на её сообщение с пожеланием спокойной ночи, потом телефон упал под одеяло. Не было сил искать. Глаза закрылись. Дыхание выровнялось за минуты.

***

Проснулся — и стало хуже. Футболка от пота прилипла к телу, одеяло запуталось в ногах, пальцы запустились в волосы. Чужие пальцы. Ривер застонал, пытаясь открыть глаза. Здесь кто-то был. — Тсс, Рив. Мама? Может, пришла проведать? Но погодите… как она попала? У него нигде не спрятаны запасные ключи. Эта мысль заставила распахнуть глаза. Изобель сидела на краю кровати, медленно проводя рукой по его волосам. За ней возвышался мужчина, похожий на кирпичную стену. Блядь. Блядь. Блядь. — Мама? — прохрипел Ривер, шаря по одеялу, пытаясь встать. Рука Изобель надавила на грудь, без усилий пригвоздив к месту. — Всё хорошо, милый. Знаю, тебе нездоровится, но мы куда-нибудь поедем, ты поправишься со мной — и это будет чудесно. Она улыбнулась, глядя на мужчину поверх Ривера. Он повернул голову. С другой стороны кровати стоял ещё один, руки в карманах, смотрел неодобрительно. — Поедем? — прохрипел Ривер. — Да, домой ко мне. Познакомишься с Бенджамином, мы тебя быстро вылечим. Она помогла ему сесть. — Я никуда не пойду, — прошептал Ривер. — Да ладно, дорогой. Я хочу для тебя лучшего. Думаешь, сам о себе позаботишься? — Справляюсь. — У нас нет времени, мэм, — пробормотал верзила с рожей бандюги. — Давай, Ривер, мы поднимем тебя, — Изобель проигнорировала его. «Мэм? Кем стала его мать?» Ривер позволил поднять себя, оставаясь спокойным, пока ноги твёрдо не встали на пол. Стоял, шатаясь. — Вот так, детка, молодец, — ухмыльнулась Изобель. Он смотрел вниз, хрипя от усилия просто стоять. Что она с ним сделала? Это не могло быть совпадением — отчуждённая мать появляется именно сейчас. — Я никуда не пойду, — прошипел Ривер. — Рив, — простонала Изобель. — Нет! — рявкнул Ривер, резко замахнувшись на её приспешника. — Никогда. Никуда. Ривер тяжело дышал, но бандит легко увернулся. Он шёл так, словно его ноги были бетонными блоками, руки были словно придавлены наковальнями, а грудь стянута цепями так туго, что он не мог дышать. Рука Изобель снова легла ему на плечо, и Ривер с трудом сбросил её. — Детка, перестань, мы просто пытаемся тебе помочь. Я люблю тебя, перестань сопротивляться. Паникуя он тяжело дышал, перед глазами всё поплыло. Земля катилась волнами, пока он изо всех сил пытался удержаться на ногах. Ему нужно было выбраться отсюда, пока… Укол в шею. Ривер повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как другой бандит вытаскивает иглу. Он забыл, что их двое. Головокружение сотрясло его мозг, боль пронзила между глаз. Один неуклюжий шаг вперёд — и он встал на цыпочки. — Держи его! — крикнула Изобель, хватая его за руку, так что он отшатнулся назад. Зрение Ривера затуманилось, но он чувствовал чужие руки, словно уколы булавками, когда пол поднялся ему навстречу. — Всё будет хорошо, Ривер. Скоро всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе, как должна была делать всё это время.

***

Луиза открыла рот, чтобы потребовать от Родди отключить это проклятое уведомление о победе, но слова застыли на губах. С каждым всплывающим клипом её глаза распахивались всё шире. Три недели она держалась в тени. Три недели вела игру. И программа Родди, чёртова программа, оказалась острее, чем весь Парк. В каждом кадре мелькал один и тот же силуэт, одна и та же цель. Ривер Картрайт. — Чёрт возьми, — выдохнула Гити, озвучивая то, что Луиза не решалась произнести вслух. Это была операция. Классическая слежка: женщина шла по его следу неделями, фиксировала маршруты, привычки, слабости. Фешенебельный отель в Челси — единственная зацепка. Луиза быстро набрала сообщение Ширли с адресом: Проверь. Вдруг ещё там. Но инстинкт подсказывал: птички уже улетели. — Картрайт популярен у дам, — присвистнул Родди. — Это доказывает, что Ривер не в сговоре, — отрезала Гити, игнорируя его ухмылку. Луиза кивнула. Она знала, что Ривер чист. Но Парку нужны были доказательства, железобетонные факты. Агентов не преследуют свои люди. Только враги. Или... Луиза едва удержалась, чтобы не придушить Родди за этот звук уведомлений. К счастью, Гити успела отключить звук прежде, чем писк вонзился Луизе в череп окончательно. Ширли сработала быстро: оплата наличными в день заезда, бронь через одноразовый телефон, липовое имя. В номере засветились двое из Слау-Хауса плюс третий — громила с лицом профессионального телохранителя. Главную цель Ширли не поймала, но вытащила с камеры отеля снимок женщины — чётче, чем всё, что у них было раньше. Луиза прищурилась. Что-то знакомое... — Семейные объятия. — Господи Иисусе! — Луиза взвилась, сердце грохотало в грудной клетке, пальцы впились в край стола. Коу материализовался у неё за спиной бесшумно, как привидение. Руки глубоко в карманах толстовки, капюшон натянут на голову. Гити вскочила, Родди замер с кружкой наготове, словно метательным оружием. — Я думала, ты ушёл, — прохрипела Кэтрин, костяшки пальцев побелели на столешнице. — Работа не закончена, — буркнул Коу. Луиза закрыла глаза, заставляя дыхание замедлиться. — Что значит «семейные»? — выдавила она. — Люди обнимаются по-разному. — Коу ткнул в экран, замораживая кадр. — Это мать обнимает удивлённого сына. Он произнёс это тоном человека, констатирующего погоду. Но это была его специализация — читать людей, как открытые досье. — Бред, — прошипела Гити. — Откуда ты это взял? Из объятий? — Она обхватывает его за шею — признак близкого родства. Инициатива исходит от неё, она прижимает его к себе. Романтический жест выглядел бы иначе: она бы потянулась всем телом, а не притянула. Он напряжён — удивление. Затем расслабляется, отвечая на объятие, но неуверенно. Контакт редкий, непривычный. — Коу методично тыкал пальцем в детали на экране. — У Ривера нет сестры, тётей, с которыми он близок. Бабушка умерла. С матерью не знаком, но связь есть. — Блядь, — выдохнул Родди. — Убедительно, — медленно кивнула Кэтрин. — Найдите его мать. — Коу развернулся и растворился в коридоре, словно галлюцинация от недосыпа. — Этот тип не от мира сего, — прошептала Гити. Луиза согласилась молча. Даже когда Коу исчез, его слова продолжали сверлить сознание. Возможно, Луиза действительно видела это — странную близость, едва уловимое сходство черт. Но когда они разговаривали после того, как она считала Ривера мёртвым, он звучал... безразлично. А двухнедельная слежка — полная противоположность безразличию. — Нужна фотография матери Ривера, — вздохнула Луиза. — Серьёзно? — фыркнул Родди. — Ты и вправду в это веришь? — В этом есть логика. — Ты спятила. — Просто найди фото! — отрезала Луиза. — Изабель Хендерсон. Ривер исчез. И всем, кроме неё, казалось, наплевать. — Ничего, — нахмурилась Гити, пробежав по базам. — Свидетельство о браке есть. Дальше — пустота. Как будто её не существует. С Изабель Картрайт та же история. Луиза выругалась сквозь зубы. Конечно, всё не могло быть просто. Эта женщина умела исчезать. Профессионал. — А муж? — подала голос Кэтрин. — Умер в прошлом году. — Досье Дэвида Картрайта? — предложила Кэтрин. — Фото старое, но может быть что-то из её молодости. — Беру, — кивнула Гити. Преимущество её статуса: доступ без взлома. Родди пришлось бы ломать систему через ограниченные права Слау-Хауса. Гити просто открыла нужную папку. Быстро, легко, чисто — жизнь без изгнания. — Она похожа на Роуз, — прошептала Кэтрин, сравнивая фото от Ширли с архивным снимком. Луиза забывала, что Кэтрин застала те времена. Конечно, она помнила бабушку Ривера. — Вот, — Гити вывела на экран подростковое фото. — Ей здесь лет шестнадцать, но... Луиза смотрела на два изображения. Одна и та же женщина. Мать Ривера. Преследовала его, вломилась на работу, забрала с собой. Неужели снова Фрэнк? Луиза и Ривер оба бесились, когда тот просто испарился, смыв все грехи. Она знала: он вернётся. Изабель была с Фрэнком когда-то, но это было давно. Ривер говорил, что мать сообщила ему о смерти Фрэнка. Луиза не могла представить, как Изабель снова попала в его сети. Но доказательств не было. Только теории. Ривер не мог уйти добровольно. Даже ради матери. Он бы попрощался. Где же он, чёрт возьми? ---