Маме лучше знать

Ривер очнулся от вкуса металла во рту и ощущения, будто его череп набили мокрым песком. Голова гудела, как после удара кувалдой, а веки налились свинцом. Он попытался пошевелиться — и понял, что не может. Руки связаны за спиной, запястья стянуты чем-то мягким, но прочным, вроде нейлоновых стяжек. Ноги тоже зафиксированы: лодыжки примотаны к ножкам стула. Комната покачивалась в полумраке, воздух пропитан запахом плесени, пыли и... лёгким ароматом лаванды? Знакомый запах — мамин парфюм из детства. Он моргнул, фокусируя зрение. Подвал. Голые бетонные стены, единственная лампочка на шнуре качается над головой, отбрасывая длинные тени. Дверь — тяжёлая металлическая, с окошком-задвижкой. Рядом с ним — столик с бутылкой воды, пачкой печенья и... шприцем. Сердце ухнуло в пятки. — Проснулся, милый? — голос Изобель раздался из тени. Она вышла на свет, всё такая же стильная: джинсовая куртка сменилась лёгким свитером, коса аккуратно заплетена. В руках — кружка чая. — Я волновалась. Ты проспал почти сутки. — Мама... — прохрипел Ривер, голос сорвался на кашель. Горло саднило, как после сигаретной затяжки. — Что... это? Отпусти меня. Сейчас же. Она поставила кружку на столик и присела на корточки перед ним, заглядывая в глаза. Её ладонь легла на его колено — успокаивающе, матерински. Но в глазах мелькнуло что-то холодное, расчётливое. — Не могу, Рив. Ты болен. Тебе нужна помощь. Я видела, как ты живёшь — в этой дыре, с этими... отбросами. Слау-Хаус? Папа всегда говорил, что ты станешь великим, как он или Дэвид. А ты деградируешь. Я позабочусь о тебе. Бенджамин — врач, он вылечит твою... слабость. И мы будем вместе. Семья. Ривер дёрнулся, стяжки впились в кожу. "Слабость"? Она имела в виду наркотик в кофе вчера? Или что-то большее? Воспоминания нахлынули: её внезапное появление, объятия, кофе... Она подмешала тогда, в кафе? Нет, симптомы начались позже. В его квартире — вода? Или в объятиях перед расставанием? — Это не забота, — прошипел он, борясь с тошнотой. — Это похищение. Ты... работала со слежкой. Кто эти громилы? Фрэнк? Ты врёшь про его смерть? Изобель рассмеялась — легко, как в кафе. Но смех не дошёл до глаз. — Фрэнк? О, милый, он мёртв. Давно. Нет, это мои люди. Бенджамин... он знает, как чинить сломанных мальчиков вроде тебя. Ты Картрайт. В тебе кровь героев. Но ты растрачиваешь её на фигню. Мы тебя подлатаем — и ты вернёшься в Парк. Или выше. Дэвид бы гордился. — Дэвид в доме для стариков, потому что я его сдал. Потому что он предал всех. И ты... ты бросила меня ради "себя". А теперь возвращаешься, чтобы... сломать? Она встала, лицо застыло. Подошла ближе, провела пальцами по его щеке — нежно, но ногти впились чуть сильнее нужного. — Я вернулась, потому что люблю тебя. И потому что меня наняли. Твой дед — легенда, Ривер. У него враги. Они хотят кусок Картрайтов. Ты — последний. Бенджамин поможет тебе стать сильнее. А потом... мы используем это. Для нас. Дверь лязгнула. Вошёл верзила — тот, из квартиры, с лицом, словно высеченным из гранита. За ним — второй, с аптечкой. — Время для дозы, мэм, — буркнул первый. Изобель кивнула, не отрывая глаз от Ривера. — Будь хорошим мальчиком. Скоро всё наладится. Ривер рванулся, опрокидывая стул. Боль пронзила запястья, но он успел пнуть по столу — бутылка полетела в громилу, шприц упал на пол. Второй схватил его за волосы, прижимая к земле. — Сукин сын! — зарычал верзила, всаживая кулак в живот. Воздух вышибло из лёгких. Изобель вздохнула, поднимая шприц. — Я же говорила: не сопротивляйся. Укол — и мир снова поплыл в тумане. *** В Слау-Хаусе царил хаос. Луиза мерила шаги по комнате, сжимая кулаки. Экран с фото Изабель Хендерсон — теперь подтверждённым — горел злым светом. Родди стучал по клавиатуре, Гити звонила контактам в Парке, Кэтрин курила у окна, уставившись в никуда. — Номер в Челси пуст, — доложила Ширли по громкой связи. — Оплатили за неделю вперёд, но свалили вчера вечером. Камеры засекли фургон — серый "Транзит", без номеров. Последний сигнал с А10, потом потеряли. — А10 ведёт на север, — пробормотала Луиза. — К окраинам Лондона. Подвалы, фермы... — Или к дому престарелых Дэвида, — вставила Кэтрин, выдыхая дым. — Семейное воссоединение? — Нет, — отрезала Луиза. — Она не для этого. Ривер бы позвонил. Это не мать — это оператор. Кто-то использует её. Родди поднял голову, бледный. — Нашёл. Бенджамин Рид. Врач без лицензии, сидел за нелегальные эксперименты — стимуляторы для солдат. Связи с ЧВК "Омега Шилд". Они нанимали людей для "переподготовки" — ломали и собирали заново. Психи, наркоманы, неудачники. Картрайт — идеальный кандидат: кровь, скандал с дедом. Гити шлёпнула ладонью по столу. — Она хочет превратить его в супершпиона? Для кого? — Для врагов Дэвида, — кивнула Кэтрин. — Или для тех, кто мстит. Фрэнк мёртв, но его тень длинная. Луиза схватила куртку. — Я еду. Гити, звони Джексону — пусть Парк даст поддержку. Родди, трекинг фургона. Ширли, проверь все склады на А10. — Луиза, подожди! — Кэтрин перехватила её у двери. — Ты не одна. Мы вытащим его. Ривер — наш. Луиза кивнула, горло сжалось. "Наш". Впервые за долгое время это слово грело, а не жгло. Она вылетела на улицу, запрыгивая в машину. Двигатель взревел — и Луиза помчалась по А10, молясь, чтобы успеть.

***

В подвале Ривер боролся с туманом. Доза была слабее — или он привыкал? Руки онемели, но разум прояснялся. Изобель вышла "поговорить с Бенджамином", оставив громилу у двери. Один. Шанс. Ривер сосредоточился на дыхании — трюк из тренировок. Медленно, глубоко. Стяжки на руках ослабели от пота. Он извернулся, зубами дотянулся до края — рванул. Кровь потекла по пальцам, но пластик треснул. Ноги — проще. Он подполз к столику, нашарил осколок бутылки. Острый край разрезал стяжки. Громила повернулся на шорох. — Эй, ты... Ривер прыгнул — импровизированный хук в челюсть. Громила покачнулся, Ривер добавил коленом в пах. Упал, как мешок. Ключ от двери — в кармане. Ривер выскользнул в коридор. Лестница вверх, голоса Изобель и второго громилы наверху. Сердце колотилось. Выбраться. Позвонить Луизе. Но дверь наверху распахнулась — и Бенджамин, в белом халате, уставился на него холодно. — Плохой мальчик. Ривер схватил стул из коридора, метнул. Попал в плечо — Бенджамин зарычал, хватаясь за пистолет. Выстрел эхом разнёсся по дому. Ривер нырнул в сторону, пуля чиркнула по стене. — Ривер! — закричала Изобель сверху. Бежать. Или драться. Ривер не стал раздумывать. Бежать — значит подставить спину под пули. Драться — шанс. Он рванул вперёд, пригнувшись, как учили в Парке: низкий центр тяжести, минимизировать силуэт. Бенджамин, коренастый мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и шрамом через бровь, выстрелил снова — пуля ушла в потолок, осыпав штукатуркой. Ривер прыгнул, врезавшись плечом в живот "доктора". Они покатились по коридору, Бенджамин выронил пистолет, но хватка у него была как у бульдога — пальцы впились в горло Ривера. — Ты... сломанный... щенок, — прохрипел Бенджамин, коленом прижимая Ривера к полу. — Я тебя... перекую. Ривер увидел блеск шприца в кармане халата — тот самый, с неизвестной дрянью. Удар локтем в висок — Бенджамин дёрнулся, хватка ослабла. Ривер вывернулся, схватил пистолет — старый "Глок" с глушителем, судя по насадке. Семь патронов в обойме, он прикинул на глаз. Выстрел в ногу Бенджамина — не убить, но остановить. Крик эхом унёсся вверх. — Ривер! Стой! — Изобель спустилась по лестнице, в руках её собственный ствол — компактный "Сиг Зауэр". Глаза дикие, коса растрепалась. — Не заставляй меня выбирать! Он не стал отвечать. Прыжок за угол — гостиная заброшенного фермерского дома. Окна забиты досками, но одно разбито, занавешенное рваной простынёй. Дверь на кухню, задний выход? Ривер метнулся туда, слыша топот второго громилы сверху. Выстрел Изобель разбил лампу — темнота сомкнулась, только луна через щели. Кухня: ржавый холодильник, стол с пустыми бутылками. Задняя дверь заперта на засов. Ривер пнул — не поддалась. Окно над раковиной — узкое, но пролезть можно. Он разбил остатки стекла локтем, нырнул головой вперёд. Ноги зацепились — громила ввалился в кухню, целясь. — Не стреляй! — заорала Изобель, вбегая следом. — Он нужен живым! Ривер вывалился на задний двор — трава по колено, ржавый трактор в углу, лес вдали. Ночь пахла землёй и дождём. Пистолет в руке — тяжёлый, непривычный. Бежать в лес? Или к дороге? Фургон — серый "Транзит" — стоял у амбара, метров двадцать. Ключи? Грохот двери. Громила выскочил, Бенджамин ковылял за ним, матерясь. Изобель — последней, лицо бледное. — Ривер, милый... пожалуйста. Мы же семья. Он прицелился — не в неё, в громилу. Выстрел — тот схватился за плечо, упал. Бенджамин нырнул за трактор. Изобель выстрелила — пуля чиркнула по плечу Ривера, жгучая боль. Кровь пропитала рубашку. — Чёрт... — Ривер рванул к фургону, распахнул дверь. Ключи в замке — идиоты. Двигатель взревел, фары осветили двор. Громила поднялся, Бенджамин метнул нож — врезался в зеркало. Изобель стояла, опустив пистолет, слёзы на щеках. — Ты не уйдёшь от меня, сынок! Ривер газанул, фургон вильнул по гравию, вылетел на просёлочную дорогу. А10 — главная трасса — в паре километров. Телефон? Нет, отобрали. Но в бардачке — старый "Нокия" с одним контактом: "Босс". Бенджамин? Ривер швырнул его в кусты. Дорога петляла, фары выхватывали силуэты деревьев. В зеркале — фары? Нет, паранойя. Плечо горело, кровь капала на руль. Надо остановиться, перевязать. Но сначала — Луиза. Слау-Хаус. Они ищут. Вдали завыли сирены. Парк? Или полиция? Ривер сбавил скорость, сворачивая к съезду. Внезапно — вспышка фар сбоку. Чёрный "Ленд Ровер" вылетел из боковой дороги, тараня фургон. Удар — металл заскрежетал, Ривер вильнул, врезавшись в столб. Воздух вышибло, подушка безопасности ударила в лицо. Дверь фургона сорвало. Силуэт в чёрном — громила третий? Кулак врезался в челюсть. Ривер ответил, но силы кончались — дозы, голод, кровь. — Хватит, Картрайт, — раздался голос. Не Бенджамин. Женский? Нет, Луиза? Тьма сомкнулась.

***

Луиза влетела на А10 за рулём своего "Мини Купер", Родди трекал фургон по спутниковому сигналу — слежка сработала через номер, который Ширли пробила по камерам. Гити и Кэтрин в другой машине позади, Джексон из Парка дал дрон-разведчик. — Сигнал с фермы "Олд Милл", — трещал Родди в рацию. — Координаты 51.65N, 0.12W. Подвалы, амбар. Осторожно — ЧВК. Луиза нажала на газ, сердце колотилось. "Ривер жив. Должен быть". Вспомнился его взгляд в кафе — усталый, но тёплый. "Наш". Дрон показал хаос: выстрелы во дворе, фургон уносится. Луиза свернула по просёлку, фары выхватили обломки — фургон в столбе. Двое в чёрном вытаскивали тело. — Ривер! — она выскочила, пистолет наготове. Гити и Кэтрин подоспели, открыв огонь. Нападавшие отступили к "Ленд Роверу", один упал. Ривер лежал на земле, весь в крови, но дышал. Луиза склонилась, проверяя пульс. — Держись, идиот. Мы здесь. Он открыл глаза, улыбнулся сквозь кровь. — Лу... кофе... потом. Скорая — через пять минут. Парк заблокировал ферму: Изобель арестована, Бенджамин в наручниках, кричит о "проекте Картрайт". Громилы сдались. В больнице Ривер пришёл в себя под капельницей. Луиза сидела рядом, держа его руку. — Семья, да? — усмехнулась она. — Лучшая, — прошептал он. — Спасибо. Но в глазах — тень. Изобель в камере, но её слова эхом: "Враги Дэвида". Игра не кончилась.