Хроносхизм

Я проснулся от того, что кто-то сидел на краю моей кровати. В гостиной Когтеврана было ещё темно, только луна пробивалась сквозь высокие окна, отбрасывая бледные блики на каменный пол. Я не испугался. Я знал, кто это. — Ты не спишь, — сказал Драко. Это был не вопрос. — Теперь нет, — я сел, потирая лицо. Голова была тяжёлой, будто я не спал несколько ночей подряд. — Который час? — Третий час. Я не мог уснуть. Думал. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в окно. В свете луны его лицо казалось бледным, почти прозрачным, а тени под глазами — ещё глубже, чем обычно. — О чём? — спросил я, хотя догадывался. — О деде, — он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не страх. Не боль. Что-то более сложное. Принятие, может быть. — Ты видел его. Ты говорил с ним. Он действительно отдал воспоминания о моём отце? — Да. — Он не помнил, как Люциус родился? Как сделал первый шаг? Как сказал первое слово? — Нет, — я покачал головой. — Он сказал, что отдал это. Чтобы защитить семью. Драко замолчал. Долго смотрел на свои руки, сжатые в кулаки. — Мой отец никогда не говорил о нём, — сказал он наконец. — Никогда. Я думал, он просто не любил его. Или стыдился. А он… он не помнил. Потому что дед отдал воспоминания. И отец вырос без отца. Без любви. Без… — он запнулся. — Без того, кто мог бы научить его быть другим, — закончил я. Драко кивнул. — Ты готов к такому? — спросил он, и его голос дрогнул. — Отдать воспоминания? Стать пустым? Я молчал. Что я мог сказать? Что я не знаю? Что боюсь? Что каждую ночь думаю об этом и не нахожу ответа? — Я должен попробовать, — сказал я наконец. — Если не я, то кто? Он смотрел на меня долго. Потом кивнул. — Тогда я с тобой. Чем смогу. Он встал и направился к выходу. У двери остановился. — Гарри, — сказал он, не оборачиваясь. — Спасибо. За то, что сказал правду. О деде. О моём отце. Это… это много значит. Он вышел. Я остался сидеть на кровати, глядя на дверь, которая медленно закрывалась. За окном всё ещё была ночь. Но где-то там, за горизонтом, уже начинался рассвет.

***

В Большом зале за завтраком было шумно, как всегда. Я сидел за столом Когтеврана, ковырял тост и смотрел на Джинни. Она сидела за столом Гриффиндора, что-то рассказывала Невиллу, жестикулировала, смеялась. Её рыжие волосы отливали золотом в свете утреннего солнца. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и кивнула. Я кивнул в ответ. Сегодня вечером мы должны были встретиться у озера. Я обещал рассказать ей больше. Не всё — но больше. Она заслуживала знать. Рон плюхнулся на скамейку напротив, отодвигая мою тарелку. — Ты чего такой мрачный? Опять не спал? — Спал, — ответил я. — Просто думаю. — О чём? — О том, что будет дальше. Гермиона подошла с чашкой чая, села рядом с Роном. Драко появился через минуту. Он сел рядом с Гермионой, и я заметил, как она подвинулась, освобождая ему место. Рон поджал губы, но ничего не сказал. — В библиотеке, — сказал я. — После завтрака.

***

Библиотека в этот час была почти пуста. Мы заняли наш обычный стол у окна, и Гермиона разложила перед нами свои выписки. — Я проверила всё, что могла найти о природе воспоминаний, — сказала она. — Это не просто информация. Это часть души. Тот, кто теряет воспоминания, теряет часть себя. — Значит, Гарри станет другим? — спросил Рон. — Если отдаст воспоминания? — Не другим, — Гермиона покачала головой. — Меньшим. Пустым. Как Абраксас. — Я не отдам всё, — сказал я. — Только то, что нужно для печати. — А если печать потребует больше? — спросила она, и в её голосе была тревога. — Если голос обманет? Если Гнездо возьмёт больше, чем ты готов отдать? Я не знал, что ответить. Она была права. Я не знал, как работает печать. Не знал, сколько воспоминаний потребуется. Не знал, смогу ли остановиться, когда пойму, что теряю слишком много. — Мы найдём другой способ, — сказал я. — Не кровь. Не память. Что-то ещё. — Например? — спросил Драко. — Не знаю, — честно ответил я. — Но я должен попробовать. Гермиона посмотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не сомнение — понимание. — Тогда мы поможем, — сказала она. — Все.

***

После обеда я пошёл к Снейпу. Он сидел у камина, как всегда, и когда я вошёл, даже не обернулся. Я сел в кресло напротив. Мы молчали. Камин трещал, отбрасывая тени на стены. — Вы видели, что я видел, — сказал я. — Да. — Что вы думаете? Снейп молчал долго. Я смотрел на его профиль — острый, бледный, с тенями под глазами, которые стали глубже за последние недели. Он выглядел уставшим. Не физически — душевно. — Абраксас был глупцом, — сказал он наконец. — Он отдал себя, чтобы защитить сына. Но Люциус вырос без отца. Без любви. Без воспоминаний, которые мог бы дать ему Абраксас. Он стал тем, кем стал, потому что его отец выбрал смерть. — Вы думаете, он поступил неправильно? — Я думаю, у него не было выбора, — Снейп повернулся ко мне, и в его глазах был холодный, тяжёлый взгляд. — У вас есть. Не повторяйте его ошибок. — Каких? — Не жертвуйте собой ради тех, кто не просил об этом. Не отдавайте то, что делает вас человеком. Найдите другой способ. — А если другого нет? Он смотрел на меня долго. Камин трещал. Тени плясали на стенах. — Тогда выбирайте, — сказал он наконец. — Но не сегодня. Он отвернулся к огню, давая понять, что разговор окончен. Я встал, но у двери остановился. — Профессор, — сказал я. — Что? — Вы боитесь за меня? Он не ответил. Только махнул рукой. Но я знал — он слышал. И знал, что ответ — да.

***

Я шёл по коридору, погружённый в мысли, и не заметил, как свернул к крылу, где располагался кабинет Защиты от тёмных искусств. Квиррелл стоял у двери, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он вздрогнул и чуть не выронил папку. — Мистер Поттер! — его голос дрожал. — Что вы… что вы здесь делаете? — Проходил мимо, профессор, — ответил я, хотя это было не совсем правдой. Я искал его. — Вы выглядите взволнованным. Всё в порядке? — Да, да, — он замахал руками, нервно оглядываясь. — Всё хорошо. Просто… много работы. Экзамены скоро. Нужно подготовить материалы. Он говорил слишком быстро, слишком громко. Я смотрел на него и чувствовал, что что-то не так. Что-то, чего я не мог понять. — Профессор, — сказал я, — вы знали Абраксаса Малфоя? Квиррелл замер. Его лицо стало белым, как пергамент. — Что… что вы сказали? — Абраксаса Малфоя. Драко рассказывал о нём. Я подумал, может быть, вы знали его. Вы же преподаёте уже много лет. — Нет, — он покачал головой, слишком быстро. — Я не знал его. Я слышал о нём, конечно. Все слышали. Но мы не были знакомы. Он говорил, и я чувствовал, что он лжёт. Не потому, что я был легиллиментом. Просто — чувствовал. Как чувствуют приближение грозы или чужой взгляд. — Мистер Поттер, — он облизал губы. — Я слышал, вы были в опасном месте. Не ходите туда больше. Я замер. Откуда он знал? — Что вы имеете в виду, профессор? Он вздрогнул, будто сказал лишнее. — Ничего, — он быстро зашагал прочь. — Просто… будьте осторожны. Я стоял и смотрел ему вслед. Что-то было не так. Квиррелл знал больше, чем говорил. Или кто-то знал через него.

***

Вечером я встретился с Джинни. Мы сидели на скамейке у озера. Солнце уже село, и луна только начинала подниматься над горизонтом, бледная, ещё не набравшая силу. Вода была тёмной, почти чёрной, и только редкие блики отражали свет умирающего дня. — Ты хотел рассказать, — сказала она. — О том, что было. О Гнезде. — Да. Я рассказал. Не всё — но достаточно. Об Абраксасе, о цене воспоминаний, о том, что я должен выбрать. Она слушала, не перебивая. Её пальцы сжимали мою руку. — Ты боишься? — спросила она. — Да. — Чего? — Потерять себя, — я смотрел на воду, на луну, на её отражение, разбитое на тысячи серебряных осколков. — Потерять воспоминания. О тех, кого люблю. Она повернулась ко мне. В её глазах не было страха. Только что-то твёрдое, что я не умел называть. — Ты не потеряешь, — сказала она. — Потому что я буду рядом. Я напомню. Если нужно — каждый день. — О чём? — О том, кто ты есть, — она сжала мою руку. — О том, что ты не один. О том, что тебя ждут. Я смотрел на неё. На её веснушки, на её рыжие волосы, на её глаза, в которых горел свет. И думал о том, что, может быть, это и есть ответ. Не кровь. Не память. А это. Люди, которые рядом. Которые готовы ждать. Которые готовы напомнить. — Спасибо, — сказал я. Она улыбнулась. — Всегда.

***

Поздно вечером я сидел в гостиной Когтеврана. Книга Абраксаса лежала передо мной, закрытая. Я не решался открыть её. Я думал о том, что сказал Снейп. «Не жертвуйте собой ради тех, кто не просил об этом». Я думал о Драко, который готов был отдать себя. О Джинни, которая обещала напомнить. О Снейпе, который сказал: «Я буду рядом». Я думал о Квиррелле, который знал больше, чем говорил. О голосе, который звал из Гнезда. О цене, которую придётся заплатить. Я взял перо и открыл тетрадь. На чистой странице я написал: «Я не знаю, какой будет цена. Но я знаю, что я не один. И что я должен найти другой способ. Не кровь. Не память. Что-то ещё». Я закрыл тетрадь. За окном всё ещё была ночь, но где-то там, за горизонтом, уже начинался рассвет. Завтра будет новый день. Новые поиски. Новые вопросы. Я подошёл к окну. Луна отражалась в озере, и мне показалось, что я вижу там что-то — чей-то силуэт, чьё-то лицо. Но это была просто игра света. Я вернулся к столу, спрятал книгу в сумку и лёг спать. Завтра будет новый день. И я встречу его. Не один.