Та кому не светит солнце

Решение объединиться не сделало путешествие приятнее. Наоборот. Если Вэй Усянь и Цзян Чэн ссорились как братья — с привычной злобой, но и с неизменным фундаментом старой привязанности, то обмен колкостями между Цзян Чэном и Су Мянь напоминал дуэль на отточенных кинжалах. Каждый удар — точно в цель, с намерением задеть побольнее. Они двигались на запад, следуя смутным указаниям Су Мянь. Цзян Чэн шел впереди, его спина была напряжена, словно он вел не союзников, а вражеский отряд на казнь. — И куда именно мы идем, о великий следопыт? — бросил он через плечо, не глядя на Су Мянь. — Или ты, как обычно, просто ведешь нас в никуда, полагаясь на свою «интуицию»? Су Мянь, шагавшая сзади, небрежно отряхнула пыль с рукава. —Мы идем туда, где осталась энергия, в отличие от некоторых, кто предпочитает идти туда, где громче всего кричать о своих проблемах. Если бы вы тратили столько же сил на поиски, сколько на жалобы, мы бы уже нашли этого заклинателя. Цзян Чэн резко обернулся. —Ты хочешь сказать, что я плохой лидер? — О, нет, — парировала Су Мянь с притворной искренностью. — Вы прекрасный лидер. Особенно в том, как вы позволяете своим людям исчезать прямо у себя под носом. Это требует особого таланта — не замечать очевидного. Вэй Усянь, шагавший рядом с Лань Ванцзи, тихо фыркал в кулак. —Лань Чжань, смотри, они даже лучше нас с ним, — прошептал он, указывая глазами на дуэлянтов. — Настоящее искусство! Ни одного лишнего слова, только жало! Лань Ванцзи лишь молча смотрел вперед, но его безмолвие было красноречивым согласием. Цзинь Лин и Лань Сычжуй шли позади, чувствуя себя крайне неловко. —Она... она действительно не боится его, да? — тихо спросил Цзинь Лин у Сычжуя. —Кажется, страх — это эмоция, которую Су-гунян решила изъять из своего обихода, — так же тихо и вежливо ответил Лань Сычжуй. — А твои «знания» о темных заклинаниях откуда? — не унимался Цзян Чэн, замедляя шаг, чтобы идти рядом с ней. — Нашла древний свиток в помойке? Или какой-нибудь изгой, вроде него, — он кивнул на Вэй Усяня, — взял тебя в ученицы? Су Мянь посмотрела на него своим зеленым глазом, и в нем вспыхнул холодный огонь. —Я научилась выживать. Это включает в себя умение понимать, как ломаются вещи. И людей. В отличие от вас, воспитанных в шелках и правилах, у некоторых из нас не было роскоши учиться по правильным свиткам. Нам приходилось читать саму жизнь. И смерть. — Выживать? — Цзян Чэн язвительно усмехнулся. — По-твоему, выживать — это ходить с таким лицом, будто тебя весь мир должен денег? И пронзать всех взглядом своих разноцветных глаз? — Лучше смотреть на мир реалистично, чем ходить с выражением вечно оскорбленного павлина, — отрезала Су Мянь. — И мои глаза хотя бы видят то, что происходит на самом деле, а не то, что им хочется видеть. «О, Господи, — думала она, уставившись в спину Цзян Чэну. — Этот человек — ходячая мигрень. Он как раздраженный дикобраз — весь в иголках, и каждая стремится воткнуться в тебя. Как с ним можно работать?» «Невыносимая, наглая девчонка! — в свою очередь, кипел Цзян Чэн. — У нее для каждого слова есть десять колких ответов! Она как гибрид Вэй Усяня и ядовитой змеи!» К вечеру они вышли к небольшому ручью. Решили сделать привал. Цзинь Лин и Лань Сычжуй занялись разведением костра, Вэй Усянь тут же пристроился к Лань Ванцзи, а Цзян Чэн уселся на камень, смотря на воду с видом человека, несущего на своих плечах все мировое бремя. Су Мянь, помыв лицо и руки, отошла в сторону и начала проверять тетиву своего лука, полностью игнорируя остальных. Цзян Чэн следил за ней взглядом. Его раздражало ее спокойствие, ее самоуверенность, ее... вся ее сущность. —Эй, — окликнул он ее. — Ты вообще ешь? Или твое темное искусство питается одной саркастичностью? Су Мянь, не поднимая головы, достала из своего скромного мешка сушеную лепешку. —Не беспокойтесь о моем рационе, Ваше Высочество. Лучше позаботьтесь о своем кровяном давлении. Оно, судя по цвету вашего лица, явно выше нормы. Вэй Усянь, пережевывая яблоко, подавился от смеха. Цзян Чэн метнул в него убийственный взгляд. — Знаешь, что я думаю? — Цзян Чэн встал и подошел к ней. — Я думаю, ты просто авантюристка. Ты что-то слышала о пропажах, решила воспользоваться ситуацией, чтобы прославиться или что-то урвать. А вся эта история с «мастером теней» — выдумка. Су Мянь наконец подняла на него глаза. В ее взгляде не было гнева, лишь ледяное, безразличное презрение. —Поздравляю, Цзян-цзюджи. Вы только что изобрели самую неэффективную схему обогащения в истории: бродить по грязным лесам, получать синяки от пустых кукол, выслушивать идиотские комментарии от самовлюбленных аристократов — и все это в надежде на сомнительную «славу». Вы гений. Вам бы управлять экономикой. Она отломила кусок лепешки и отправила его в рот, демонстративно отвернувшись. Цзян Чэн стоял, не в силах найти достойный ответ. Его челюсть была сжата так, что, казалось, вот-вот треснет. Лань Сычжуй, пытаясь разрядить обстановку, вежливо предложил: —Су-гунян, может, вы присоединитесь к костру? Ночь будет холодной. — Спасибо, — ответила она, все еще не поворачиваясь. — Но я предпочитаю холод одиночества огню чужой снисходительности. Вэй Усянь шепнул Лань Ванцзи на ухо: —Я начинаю ее обожать. Она выводит его из себя лучше, чем я за все годы! Лань Ванцзи тихо вздохнул. Ему, человеку порядка и правил, эта постоянная перепалка была утомительна. Но он видел, что за колкостями Су Мянь скрывался острый ум и несгибаемая воля. И, возможно, именно это и было нужно, чтобы противостоять тому, кто стирал души. Ночь опустилась над лесом, окутав странную группу путешественников. И пока другие пытались уснуть, два голоса — один язвительный, другой взрывной — еще долго изредка прорезали тишину, словно два клинка, скрещивающихся в темноте. Их союз был адом на земле, но это был единственный шанс найти того, кто прятался в тенях. Конец третьей части